Жанр: Триллер
Цикл оборотня (сборник рассказов)
...крутятся, вот почему мы называем их колесами. И когда идет дождь, в дыру
попадает вода. Кап-кап-кап... И каждая капелька лупит меня по спине - пах-пах-пах!
И от этого в спине тоже получилась дырка. Вот примерно такая. - Он сложил ладонь
лодочкой. - Хочешь глянуть?
- К чему это ему глазеть на разные там уродства - рявкнул Роки. - Мы вспоминали
старые добрые времена, и нечего его расстраивать! И потом, никакой дырки у тебя
в спине все равно нет!
- Нет, я хочу посмотреть, - сказал Боб.
- Они круглые, поэтому мы их так называем, - пробормотал Лео.
Роки улыбнулся и похлопал его по плечу:
- Хватит об этом, дружище! Иначе отправишься домой пешком! А теперь почему бы
тебе не достать моего тезку, вон оттуда, слева от тебя?
Лео заглянул в коробку, потом передал Роки банку с портретом Роки Блайера.
- Вот это другое дело! - К Роки вновь вернулось хорошее настроение.
Коробку пива прикончили примерно через час, и Роки стал уговаривать пьяного в
дым Лео сбегать в супермаркет "Паупин" за добавкой. К этому времени глаза у Лео
стали красными, как у хорька, рубашка на груди была расстегнута. Сосредоточенно
и близоруко щурясь, он безрезультатно пытался достать пачку сигарет "Кэмел" из
закатанного рукава рубашки. Боб пошел под душ - пописать - и распевал там
школьный гимн.
- А я.., не хочу туда идти... - заплетающимся языком пробормотал Лео.
- Да, но ведь и на машине ты тоже не сможешь поехать! Ты ж в задницу пьяный!
Лео описывал вокруг него круги, все еще пытаясь достать сигареты.
- И потом.., темно. И холодно...
- Так ты хочешь получить талончик на эту машину или нет? - злобно прошипел Роки.
Ему уже начали мерещиться какие-то странные вещи.
Наиболее часто посещало видение огромного звука - запутавшись в паутине, он
сидел в дальнем углу гаража.
Лео поднял на него кроваво-красные глаза. - А это не моя машина, - заметил он
неожиданно рассудительно и трезво и выдавил смешок.
- Ну раз так, стало быть, тебе больше в ней не ездить! Если, конечно, не пойдешь
за пивом... - сказал Роки. И со страхом покосился на мертвого жука в углу. -
Только попробуй мне не пойти! Увидишь, я не шучу!
- Ладно, ладно. - пропищал Лео. - Пойду, и нечего тут заводиться!
Не успев дойти до угла, он дважды угодил в канаву и еще один раз - на обратном
пути. И когда наконец вернулся в теплый и ярко освещенный гараж, увидел, что оба
его собутыльника распевают школьный гимн. С помощью какого-то крюка со шкивом
Боб умудрился приподнять "крайслер". И теперь расхаживал под ним, задрав голову
и разглядывая пропыленные и проржавевшие внутренности машины.
- А знаешь, у тебя в выхлопной трубе дырка, - заметил он.
- Да откуда там взяться выхлопной трубе? - удивился Роки. Обоим это почему-то
показалось страшно смешным, и они заржали.
- Пиво! - объявил Лео, с грохотом поставил коробку на пол, присел на обод колеса
и тут же впал в полузабытье. На обратном пути он выпил три банки пива, чтобы
идти было веселее. Роки протянул Бобу пиво, себе тоже взял. - Ну что,
наперегонки? Как в старые добрые времена, а?
- Само собой, - кивнул Боб и улыбнулся. В воображении он видел себя втиснутым в
кабину низко стелющейся над землей гоночной машины.
Одна рука уверенно лежит на руле, и сам он, классный гонщик, ждет взмаха
флажком. Пальцы другой руки касаются талисмана - металлической эмблемы, снятой с
капота "меркурия" 1959 года выпуска. Он напрочь позабыл о Роки, о своей
распухшей от обжорства жене с транзисторными кудряшками и вообще обо всем.
Они открыли банки и, пыхтя и отдуваясь, стали пить. Одновременно оба бросили
пустые банки на растрескавшийся бетонный пол. Оба в одну и ту же секунду подняли
средние пальцы. В животах заурчало - так громко, что казалось, эхо отлетает от
стен, напоминая звуки автоматной очереди.
- Прямо как в старые добрые времена, - сказал Боб, и голос его звучал
печально. - Ничто не может сравниться со старыми добрыми временами...
- Знаю, - кивнул Роки, пытаясь подыскать какие-нибудь особенные, приличествующие
слуг чаю слова, и нашел их: - Мы с каждым днем стареем, приятель.
Боб вздохнул и рыгнул. Сидевший в уголке Лео проснулся и в который уже раз
пукнул. И принялся напевать "Сойди с моего облака".
- Ну что, еще по одной? - спросил Роки и протянул Бобу очередную банку пива.
- Что ж, можно, - ответил Боб. - Можно, Роки, дружище, отчего нет...
Коробу, которую принес Лео, прикончили к полуночи. А за ветровым стеклом слева
от Роки появилась новенькая карточка техосмотра, расположившаяся под каким-то
рьяным углом. Роки заполнил ее сам, медленно и аккуратно переписывая цифры с
потрепанной и засаленной регистрационной карточки, которую долго искал и наконец
нашел в бардачке. Дело двигалось медленно, потому что в глазах троилось. Боб
сидел на полу, скрестив ноги, словно йог, и поставив между ступнями наполовину
пустую банку "Айрон-Сити". Сидел, напряженно и пристально устремив взор в
никуда.
- Знаешь, ты мне просто жизнь спас. Боб, - сказал Роки и пнул Лео в ребра, чтобы
тот проснулся.
Лео застонал и повалился набок. Веки его дрогнули, приоткрылись, закрылись,
потом снова открылись - уже широко, когда Роки пнул его ногой второй раз.
- Мы чего, уже дома. Роки? Мы...
- Не буди мою крошку, Бобби! - радостно пропел Роки. Впился пальцами в рукав Лео
и рывком поднял его на ноги. Лео взвыл. Роки поволок его к "крайслеру", запихнул
на заднее сиденье. - Ладно, как-нибудь еще заедем, посмотришь ее...
- Славные были денечки... - пробормотал Боб. В глазах его стояли слезы. - С тех
пор с каждым днем все становится только хуже и хуже. Ты замечал?
- Еще бы! - кивнул Роки. - Все переделывается, перестраивается. Все перегадили,
сукины дети! Но ничего... Держи хвост пистолетом, дружище. И не позволяй никому...
- Да мне жена не дает вот уже года полтора, - пожаловался Боб. Но слова его тут
же заглушил кашель мотора. Боб поднялся и смотрел, как "крайслер" выезжает из
гаража, цепляя сложенные слева от двери поленья и прутья.
Лео высунулся из окна, на лице его сияла блаженная улыбка идиота.
- Заезжай как-нибудь в прачечную, водило! Покажу тебе дырку в спине! Покажу
колеса! Покажу, - Тут внезапно в окошке, словно в каком-то фарсе, мелькнула рука
Роки, схватила Лео за шкирку и втянула в салон.
- Пока, приятель! - крикнул Роки. "Крайслер" пьяно покрутился по двору, объезжая
колонки для подачи бензина, затем унесся в ночь. Боб провожал его взглядом до
тех пор, пока хвостовые огни не уменьшились и не превратились в две крохотные
точки, затем побрел обратно в гараж. На заваленном разным хламом верстаке лежала
хромированная эмблема от какой-то старой машины. Он взял ее, начал вертеть в
руках, играть с ней, и на глазах снова выступили слезы. Старые добрые времена!
Позднее, той же ночью, где-то в четвертом часу, он удавил жену и спалил дом,
чтоб все выглядело как несчастный случай.
- Господи! - пробормотал Роки, покосившись в боковое зеркальце. Гараж Боба
съежился, уменьшился, превратился в пятнышко белого света, мерцающего в ночи. -
Ну как это тебе нравится? Старина Вонючий Носок, да... - Роки достиг той степени
опьянения, когда человек уже не ощущает себя. От него ничего не осталось - лишь
маленькая искорка, еле тлеющий в замутненном сознании уголек здравого смысла.
Лео не ответил. В тусклом бледно-зеленом свете, отбрасываемом приборной доской,
он походил на мышонка-соню, приглашенного Алисой на чай из Зазеркалья.
- Здорово его жизнь потрепала, - продолжал Роки. Какое-то время он ехал по
восточной полосе, затем "крайслер" стало заносить в сторону. - Старик вырубился.
Для тебя это хорошо. Наверняка завтра не вспомнит, что ты ему наболтал. А то все
могло бы сложиться иначе... Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не смел заикаться
об этой дурацкой дыре в спине?
- Но ведь ты знаешь, что она у меня есть.
- Ну и что с того?
- Так это моя дыра, вот что. А стало быть, я могу говорить о ней сколько... -
Внезапно он умолк и обернулся. - Послушай, там позади грузовик. Только что
отъехал от обочины. Фары выключены.
Роки посмотрел в зеркало заднего вида. Да, действительно, грузовик... Очертания
просматривались довольно четко. Ему не понадобилось даже читать надпись на борту
- "МОЛОЧНЫЕ ПРОДУКТЫ КРЕЙМЕРА". Он уже понял, кто это.
- Это Спайк!.. - в ужасе прошептал Роки. - Спайк Миллиган! Господи, а я-то,
дурак, думал, он занимается только утренней доставкой!
- Кто?
Роки не ответил, губы расплылись в злобной пьяной ухмылке. Но глаза не
улыбались. Расширенные, красные, они неотрывно смотрели на дорогу.
Внезапно он утопил педаль газа, и "крайслер", изрыгнув облачко синего дыма,
нехотя стал набирать скорость. Стрелка спидометра подползла к отметке "60".
- Эй! Ты слишком пьяный, чтоб так гнать! Ты... - тут Лео умолк, словно потерял
нить мысли.
Мимо пролетали дома и деревья. На перекрестке они промчались на красный свет. На
большой скорости преодолели подъем. Слетели с него - глушитель на низкой
подвеске выбил из асфальта сноп искр. Сзади, в багажнике, звякали и тарахтели
пустые банки. Физиономии игроков "Питтсбург стилерс" катались по салону, то
попадая на свет, то снова проваливаясь в темноту.
- Я пошутил! - испуганно взвизгнул Лео. - Не было там никакого грузовика!
- Это он! И он убивает людей! - крикнул Роки. - Я видел в гараже жука! Черт!..
Машина с ревом поднималась на Южный холм по встречной полосе. Какой-то пикап,
мчавшийся прямо навстречу им, в последнюю секунду вильнул и угодил в канаву,
чтобы избежать столкновения. Лео обернулся. Дорога была пуста.
- Роки...
- А ну-ка, Спайк, попробуй догони меня! - завопил Роки. - Попробуй достань!..
"Крайслер" мчался со скоростью восемьдесят миль в час - в более трезвом
состоянии Роки не поверил бы, что такое возможно. У Джонсон-Флэт был крутой
поворот, и машина преодолела его - из-под колес с лысой резиной показался дымок.
"Крайслер" пронзал ночь, словно призрак, прыгающий свет фар высвечивал пустую
дорогу впереди.
Внезапно откуда-то из темноты с ревом вынырнул "меркурий" 1959 года выпуска. Он
мчался по разделительной полосе. Роки вскрикнул и закрыл лицо руками. А Лео
успел заметить лишь одно: на капоте "меркурия" не хватает металлической эмблемы...
С запачканного засохшей кровью крюка для мясных туш, вделанного в потолок
кабины, свисал на ремешке из кожзаменителя маленький транзисторный приемник. Из
него лились звуки блюза.
- Ну вот, - сказал Спайк. - А теперь поедем к дому Боба Дрисколла. Он думает,
что в гараже у него остался бензин, но я вовсе не уверен. Очень долгий был день,
верно? Ты согласен? - Но, обернувшись, он заметил, что в грузовике совсем пусто.
Даже жук исчез.
Позади, в полумиле от места аварии, на перекрестке мигал желтый огонек, Грузовик
с надписью "МОЛОЧНЫЕ ПРОДУКТЫ КРЕЙМЕРА" послушно сбросил скорость. Затем снова
начал набирать ее, приближаясь к тому месту, где посреди дороги к небу вздымался
столб пламени и чернела искореженная груда металла. Ехал он не спеша.
ОТКРОВЕНИЯ БЕКИ ПОЛСОН
Случившееся было в общем-то просто - во всяком случае в начале. А случилось то,
что Ребекка Полсон прострелила себе лоб из пистолета 22-го калибра,
принадлежавшего Джо, ее мужу. Произошло это во время ее ежегодной весенней
генеральной уборки, которая в этом году (как и почти в каждом году) пришлась на
середину июня. В таких делах Бека обычно мешкала.
Она стояла на невысокой стремянке и рылась в хламе на верхней полке стенного
шкафа в нижнем коридоре, а полсоновский кот, массивный полосатый Оззи Нельсон,
сидел в дверях гостиной и наблюдал за ней. Из-за спины Оззи доносились
встревоженные голоса полсоновского большого старого "Зенита", который позже стал
чем-то далеко превосходящим обычный телевизор.
Бека стаскивала с полки то одно, то другое - не обнаружится ли что-нибудь, еще
годное к употреблению, хотя, правду сказать, не надеялась на это. Четыре-пять
вязаных зимних шапочек, все побитые молью и частично распустившиеся. Она бросила
их через плечо на пол коридора. Затем том "Ридерс дайджест" от лета 1954 года,
предлагающий выжимки из "Безмолвно струись, струись глубоко" и "А вот и Джоггл".
От сырости он разбух до размеров манхэттенской телефонной книги. Его тоже -
через плечо. А! Зонтик вроде бы исправный.., и картонная коробка с чем-то.
Коробка из-под туфель. То, что внутри, оказалось тяжелым. Когда она наклонила
коробку, оно сдвинулось. Она сняла крышку и бросила ее через плечо (чуть было не
угодив в Оззи, решившего подойти поближе). Внутри коробки лежал пистолет с
длинным стволом и рукояткой под дерево.
- Ой! - сказала она. - Эта пакость!
Она вынула пистолет из коробки, не заметив, что курок взведен, и повернула его,
чтобы заглянуть в маленький змеиный глаз дула, полагая, что увидит пулю, если
она там.
Она помнила этот пистолет. До последних пяти лет Джо был членом дерриковского
"Ордена Лосей". Лет десять назад (а может быть, пятнадцать) Джо под винными
парами купил пятнадцать лотерейных билетов Ордена. Бека так разъярилась, что две
недели не разрешала ему совать в себя его мужской причиндал. Этот пистолет 22-го
калибра для учебной стрельбы был третьим призом лотереи.
Джо некоторое время из него постреливал, вспомнила Бека. Пулял по бутылкам и
консервным банкам на заднем дворе, пока она не пожаловалась на грохот.
Тогда он начал уходить с пистолетом в песчаный карьер, в который упиралась их
дорога. Она чувствовала, что он уже тогда утратил интерес к этому занятию - но
еще некоторое время продолжал стрелять, чтобы она не воображала, будто взяла над
ним верх. А потом пистолет исчез. Она думала, Джо его променял на что-нибудь -
на зимние покрышки или аккумулятор, - а он тут.
Бека поднесла дуло к самому глазу, заглядывая внутрь, стараясь углядеть пулю. Но
видела только темноту. Ну, значит, не заряжен.
"Все равно заставлю его от него избавиться, - думала она, спускаясь со стремянки
спиной вперед. - Сегодня вечером. Когда он вернется с почты. "Джо, - скажу я, -
пистолет в доме ни к чему, даже если поблизости нет детей и он не заряжен. Ты же
из него даже по бутылкам не стреляешь", - вот что я скажу".
Думать так было очень приятно, но подсознание знало, что она, конечно, ничего
подобного не скажет. В доме Полсонов дороги выбирал и лошадьми правил почти
всегда Джо. Наверное, лучше всего было бы самой от него избавиться - закинуть в
пластиковый мешок под остальной хлам с этой полки. И пистолет вместе со всем
остальным отправится на свалку, когда Винни Марголис в следующий раз остановится
забрать их мусор. Джон не хватится того, о чем давно забыл - крышку коробки
покрывал ровный густой слой пыли. То есть не хватится, если у нее достанет ума
не напоминать ему о нем.
Бека спустилась с последней ступеньки стремянки. И тут левой ногой наступила на
"Ридерс дайджест". Верхняя крышка поехала назад, потому что сгнивший переплет
тут же лопнул. Бека зашаталась, сжимая пистолет в одной руке, а другой отчаянно
размахивая, чтобы сохранить равновесие. Ее правая ступня опустилась на кучку
вязаных шапочек, которые тоже поехали под ней. Падая, Бека поняла, что выглядит
как женщина, которая затеяла самоубийство, а не уборку.
"Ну, он не заряжен", - успела подумать она, но пистолет-то был заряжен, а курок
взведен. Взведен на протяжении многих лет, будто поджидал ее. Она тяжело
плюхнулась на пол, и боек пистолета ударил по пистону. Раздался глухой
невпечатляющий хлопок, не громче, чем детская шутиха в жестяной банке, и пуля
"винчестер" двадцать второго калибра вошла в мозг Беки Полсон чуть выше левого
глаза. Она просверлила черную дырочку, чуть голубоватую по краям, цвета едва
распустившихся касатиков.
Ее затылок стукнулся о стену, и в левую бровь из дырочки сползла струйка крови.
Пистолет, из дула которого курился светлый дымок, упал к ней на колени. Ее руки
секунд пять легонько барабанили по полу, левая нога согнулась, потом рывком
распрямилась. Кожаная тапочка слетела со ступни и ударилась о противоположную
стену. Глаза Беки оставались открытыми еще полчаса, их зрачки то расширялись, то
сужались.
Оззи Нельсон подошел к двери гостиной, мяукнул по адресу Беки и начал умываться.
Джо заметил пластырь над ее глазом, когда она вечером накрывала ужин. Он пришел
домой полтора часа назад, но последнее время словно бы ничего в доме не замечал,
поглощенный чем-то своим, бесконечно от нее далеким. Это не тревожило ее так,
как когда-то - во всяком случае, он не допекал ее требованиями допустить его
мужской причиндал в ее дамскость.
- Что это у тебя с головой? - спросил он, когда она поставила на стол миску
фасоли и блюдо с багровыми сосисками.
Она рассеянно потрогала пластырь. Да, действительно, что у нее с головой? Она
толком не помнила. В середине дня был какой-то черный провал, будто чернильное
пятно. Она помнила, как кормила Джо завтраком и стояла на крыльце, когда он
уехал на почту на своем "пикапе" - все это было кристально ясным. Она помнила,
как загрузила новую стиральную машину бельем, пока по телевизору гремело "Колесо
Фортуны". Это тоже было ясным. Затем начиналось чернильное пятно. Она помнила,
как положила цветную стирку и включила холодный цикл. У нее сохранились очень
смутные, очень сбивчивые воспоминания, как она поставила в духовку два
замороженных обеда "Голодный муж" (Бека Полсон любила поесть), но после -
ничего. До той минуты, когда она очнулась на кушетке в гостиной. Оказалось, что
она сменила брюки и цветастую блузу на платье и надела туфли на высоких
каблуках. И заплела волосы в косы. Что-то давило ее колени и плечи, а лбу было
щекотно. Оззи Нельсон! Оззи задними ногами стоял у нее на коленях, а передние
лапы положил ей на плечи. Он деловито вылизывал кровь с ее лба и из брови. Она
сбросила Оззи на пол и посмотрела на часы. Джо вернется домой через час, а она
даже еще не занялась ужином. Она потрогала голову, которая вроде бы побаливала.
- Бека?
- Что? - Она села на свое место и принялась накладывать себе фасоль.
- Я спросил, что у тебя с головой?
- Посадила шишку, - сказала она.., хотя, когда она спустилась в ванную и
погляделась в зеркало, выглядело это не шишкой, выглядело это дыркой. - Просто
шишку посадила.
- А! - сказал он, утрачивая интерес, развернул свежий номер "Спорте
иллюстрейтид", который пришел утром, и тут же погрузился в сон наяву. В этом сне
он медленно скользил ладонями по телу Нэнси Фосс. Этому занятию, как и тем, что
вытекали из него, он усердно предавался последние полтора месяца или около того.
Бог да благословит почтовые власти Соединенных Штатов за то, что Нэнси Фосс
перевели из Фолмута в Хейвен - вот и все, что он мог бы сказать. Потеря для
Фолмута - удача для Джо Полсона. Выпадали целые дни, когда он почти не
сомневался, что умер и попал на Небеса, а таким резвым причиндал в последний раз
был в дни, когда он в девятнадцать лет путешествовал по Западной Германии с
армией США. Потребовалось бы куда больше, чем пластырь на лбу жены, чтобы понастоящему
привлечь его внимание.
Бека положила себе три сосиски, поразмыслила и добавила четвертую. Облила
сосиски и фасоль кетчупом, а потом все хорошенько перемешала. Результат
несколько напоминал последствия столкновения двух мотоциклов на большой
скорости. Она налила себе виноградного сока "Кул-Эйд" из кувшина на столе (Джо
пил пиво) и тогда кончиками пальцев потрогала пластырь - она то и дело к нему
прикасалась, едва его наклеила. Всего лишь прохладная лента. Это-то нормально..,
но под ней ощущалась круглая впадина. Дырка. Вот это нормальным не было.
- Просто шишку набила, - пробормотала она опять, будто заклинание. Джо не поднял
головы, и Бека принялась за еду.
"Ну, аппетита это мне не испортило, что бы там ни было, - думала она. - Да и что
его портит? Еще не было такого случая. Когда по радио объявят, что все эти
ракеты запущены и близок конец света, я, наверное, буду есть и есть, пока одна
не вдарит по Хейвену".
Она отрезала себе ломоть от каравая домашней выпечки и начала подбирать
фасолевую жижицу.
При виде этой.., этой метки у себя на лбу она тогда испугалась, очень
испугалась. Нечего себя обманывать, будто это просто метка, вроде синяка. А если
кому-то хочется узнать, подумала Бека, так она им объяснит, что увидеть лишнюю
дырку у себя в голове - не самое бодрящее зрелище. Как-никак в голове помещается
мозг. Ну а что она сделала тогда...
Она попыталась отогнать эту мысль, но было слишком поздно. Слишком поздно, Бека,
бубнил голос у нее в голове - совсем такой, какой был у ее покойного отца.
Она тогда уставилась на дырку и смотрела на нее, а потом открыла ящик слева от
раковины, порылась в своей убогой косметике руками, которые словно были не ее.
Вытащила карандашик для бровей и снова посмотрела в зеркало.
Она подняла руку с карандашиком, повернув его тупым концом к себе, и начала
медленно засовывать в дырку на лбу. "Нет! - стонала она про себя. - Прекрати,
Бека, ты же не хочешь..."
Но, видимо, что-то в ней хотело, потому что она продолжала. Никакой боли она не
чувствовала, а карандашик идеально подходил по ширине. Она протолкнула его на
дюйм, затем на два, затем на три. Она смотрела на себя в зеркале, на женщину в
цветастом платье, у которой изо лба торчал карандаш. Она протолкнула его на
четвертый дюйм.
Карандаша почти не осталось, Бека, будь осторожна, ты же не хочешь, чтобы он
провалился туда и стучал, когда ты будешь ворочаться ночью. Будил Джо...
Она истерически захихикала.
Пять дюймов - и тупой кончик карандаша наконец наткнулся на что-то. Оно было
твердое, но легонький нажим создал ощущение губчатости. В тот же миг весь мир
обрел пронзительную яркость, позеленел, и кружева воспоминаний заплясали в ее
сознании - в четыре года она катается на санках в комбинезончике старшего брата,
моет классную доску после уроков, "импала" пятьдесят девятого года ее дяди Бена,
запах свежескошенногс сена...
Она выдернула карандашик из головы, судорожно опоминаясь, в ужасе ожидая, что из
дырки хлынет кровь. Но крови не было, и не было следов крови на блестящей
поверхности карандашика для бровей. Ни крови, ни.., ни...
Об этом она думать не будет! Она бросила карандашик назад в ящик и одним толчком
задвинула ящик. Ее первое желание заклеить дырку вернулось с утроенной силой.
Она открыла зеркальную дверцу аптечки и ухватила жестяную коробочку с
пластырями. Коробочка выскользнула из ее дрожащих пальцев и со стуком скатилась
в раковину. Бека вскрикнула и тут же приказала себе заткнуть дырку, заткнуть, и
все. Заклеить, заставить исчезнуть. Вот что надо было сделать, вот что
требовалось. Карандашик для бровей? Ну и что? Забыть - и конец. У нее нет
никаких симптомов повреждения мозга, таких, какие она наблюдала в дневных
программах и в "Докторе Маркусе Уэбли" - вот что главное. Она совершенно
здорова. Ну а карандашик.., забыть, и все тут!
И она забыла - во всяком случае, до этой минуты. Она посмотрела на недоеденный
обед и с каким-то оглушенным юмором поняла, что ошиблась относительно своего
аппетита - кусок в горло не лез.
Она отнесла свою тарелку к мешку для мусора и соскребла в него объедки, а Оззи
беспокойно кружил у ее ног. Джо не оторвался от журнала. В его воображении Нэнси
Фосс снова спрашивала его, действительно ли язык у него такой длинный, как
кажется.
Она пробудилась глубокой ночью от какого-то спутанного сна, в котором все часы в
доме разговаривали голосом ее отца. Джо рядом с ней распростерся на спине в
своих боксерских трусах и храпел.
Ее рука потянулась к пластырю. Дырка не болела, не ныла, но чесалась. Она
потерла пластырь, но осторожно, опасаясь новой зеленой вспышки. Однако все
обошлось.
Перекатившись на бок, она подумала: "Ты должна сходить к доктору, Бека. Надо,
чтобы ею занялись. Не знаю, что ты сделала, но..."
"Нет, - ответила она себе. - Никаких докторов". Она перекатилась на другой бок,
думая, что будет часами лежать без сна, задавая себе пугающие вопросы. А вместо
того уснула через минуту-другую.
Утром дырка под пластырем почти не чесалась, и было очень просто не думать о
ней. Она приготовила Джо завтрак и проводила его на работу. Кончила мыть посуду
и вынесла мусор. Они держали его возле дома в сараюшке, который построил Джо -
строеньице немногим больше собачьей конуры. Дверцу приходилось надежно запирать,
не то из леса являлись еноты и устраивали кавардак.
Она вошла внутрь, морща нос от вони, и поставила зеленый мешок рядом с
остальными. В пятницу или субботу заедет Винни, а тогда она хорошенько проветрит
сараюшку. Пятясь из дверцы, она увидела мешок, завязанный не так, как остальные.
Из него торчала загнутая ручка, вроде ручки зонтика.
Из любопытства она потянула за нее и действительно вытащила зонтик. Вместе с
зонтиком на свет появилось несколько зацепившихся за него побитых молью
распускающихся шапочек.
Смутное предупреждение застучало у нее в голове. На мгновение она словно
посмотрела сквозь чернильное пятно на то, что скрывалось за ним, на то, что
произошло с ней (дно это на дне что-то тяжелое что-то в коробке что-то чего Джо
не помнит не} вчера. Но разве она не хочет узнать?
Нет.
Не хочет.
Она хочет забыть.
Она попятилась вон из сараюшки и задвинула засовы руками, которые тряслись
только чуть-чуть.
Неделю спустя (она все еще меняла пластырь каждое утро, но ранка затягивалась -
она видела заполняющую ее новую розоватую ткань перед зеркалом в ванной, когда
светила в дырку фонариком Джо) Бека узнала то, что половина Хейвена либо знала,
либо вычислила - что Джо ее обманывает. Ей сказал Иисус. В последние три дня или
около того. Иисус рассказывал ей самые поразительные, ужасные, сокрушающие вещи.
Ей от них становилось нехорошо, они лишали ее сна, они лишали ее рассудка.., но
разве не были они удивительными? Разве не были правосудными? И разве она
перестанет слушать, просто перевернет Иисуса на Его лик, может быть, завизжит на
Него, чтобы Он заткнулся? Нет и нет. Во-первых. Он же Спаситель. Во-вторых,
вещи, которые ей рассказывал Иисус, вызывали в ней жуткую насильст
...Закладка в соц.сетях
