Жанр: Триллер
Цикл оборотня (сборник рассказов)
...ения, и в него ударил ток с напряжением более двух тысяч
вольт. Его глаза выпучились. От шока его рука сжалась так, что бутылка между
пальцев лопнула, и коричневатые осколки вонзились в них и в ладонь. Пиво,
пенясь, хлынуло на пол.
- ИИИИИИООООООООААРРРРРРУМММММ-МММ! - кричал Джо.
Его лицо начало чернеть. Из волос повалил голубой дым. Его палец был словно
прибит к кнопке включения "Зенита". На экране возникло изображение - Джо и Нэнси
Фосс трахаются на полу почты среди торговых каталогов, бюллетеней Конгресса и
объявлений о книжных лотереях.
- Нет. - завопила Бека, и изображение изменилось. Теперь она увидела, как Мосс
Харлинген за поваленной сосной целится из охотничьего ружья. Изображение
сменилось, и она увидела, как Дарла Гейне и ее мальчик в спальне Дарлы на втором
этаже проделывают горизонтальный трах-трах, а со стены на них пялится Рик
Спрингфилд.
Одежда Джо Полсона запылала.
Гостиную заполнил запах кипящего пивного, супа.
Мгновение спустя взорвалась картинка с трехмерным изображением Иисуса.
- НЕТ!!! - взвизгнула Бека, внезапно осознав, что с самого начала и до конца это
была она, она, она - только она все обдумала, она читала их мысли - непонятно
как, но читала. В голове у нее была дырка и что-то сотворила с ее рассудком,
каким-то образом помутила его. Изображение на экране снова изменилось, и она
увидела, как она сама спускается со стремянки спиной вперед, держа в руке
пистолет 22-го калибра, нацеленный на ее лоб. Выглядела она как женщина,
затеявшая самоубийство, а не уборку.
Ее муж чернел прямо у нее на глазах.
Она кинулась к нему, ухватила изрезанную мокрую руку.., и сама получила удар
тока. И не могла отлепить свою руку - точно так же, как Братец Кролик, когда дал
оплеуху Смоляному Чучелку за нахальство.
Иисусе, о, Иисусе, думала она, пока ток бил в нее, приподнимал на носки.
И у нее в мозгу зазвучал сумасшедший хихикающий голос - голос ее отца: Надул
тебя, Бека! Надул, а? Еще как надул!
Задняя стенка телевизора, которую, завершив свою работу, она привинтила на место
(на маловероятный случай, что Джо туда заглянет), отлетела назад в ослепительной
голубой вспышке. Джо и Бека Полсоны упали на ковер. Джо был уже мертв. А к тому
времени, когда тлеющие позади телевизора обои подожгли занавеску, была мертва и
Бека.
ГРУЗОВИК ДЯДИ ОТТО
Какое же облегчение - наконец записать все это!
Я почти не спал с тех самых пор, как обнаружил тело дядюшки Отто. Порой
казалось, что я схожу с ума - или уже сошел. Было бы куда легче, если б этот
предмет не лежал у меня в кабинете. Там, где я всегда вижу его, могу потрогать и
даже взвесить на ладони, стоит только захотеть. Нет, поймите меня правильно, я
этого вовсе не хотел. Я не желал прикасаться к этой вещи. Но иногда.., все же
делал это.
Если б я не унес его с собой тогда, убегая из маленького домика с одним окошком,
то, возможно, постарался бы убедить себя, что все это не более чем галлюцинация,
результат работы воспаленного мозга. Но предмет здесь, у меня. У него есть вес и
форма. И этот вес можно прикинуть, взяв вещицу в руки.
Дело в том, что это действительно было.
Большинство из тех, кто прочтет эти мемуары, ни за что не поверит, что такое
возможно. До тех пор, пока с ними самими не произойдет нечто подобное. И знаете,
какое открытие я сделал? Что какая-либо связь вашей веры с облегчением моей души
полностью исключена. Но я все равно расскажу вам эту историю. А уж это вам
решать - верить или нет.
Любое автобиографическое повествование всегда связано с историей происхождения
или с тайной. В моем есть и то, и другое. Позвольте же мне в таком случае начать
с происхождения. И рассказать, каким образом получилось, что дядя Отто.
По принятым в округе Касл меркам, человек очень богатый, провел последние
двадцать лет жизни вдали от людей, в маленьком домике, единственное окошко
которого выходило в поле.
Отто родился в 1905 году и был старшим из пяти детей. Мой отец, появившийся на
свет в 1920-м, был самым младшим в семье. Я же - самый младший из детей отца,
родился в 1955-м, а потому дядя Отто всегда казался мне стариком.
Подобно многим трудолюбивым немцам, мои дед с бабкой приехали в Америку с
деньгами. И осели в Дерри, потому что там была развита деревообрабатывающая
промышленность, а дед знал в этом деле толк. Работал он на совесть, и дети его
родились и выросли уже в приличных условиях.
Дед умер в 1925 году Дяде Отто было тогда двадцать. Как самый старший из детей
он унаследовал семейный бизнес. Переехал в Касл-Рок и занялся недвижимостью. И
за пять лет, торгуя лесом и землей, сколотил изрядное состояние. Купил в КаслХилле
большой дом, имел слуг и наслаждался всем тем, что давало ему положение
молодого, относительно красивого ("относительно" - из-за того, что он носил
очки) и весьма перспективного холостяка. В ту пору никто не считал его странным.
Это произошло позднее.
Во время кризиса, разразившегося в 1929 году, дядя пострадал не так сильно, как
другие. Ему удалось сохранить огромный дом в Касл-Хилле, Отто продал его лишь в
1933-м, поскольку на рынке в ту пору появился прекрасный участок леса по
совершенно смешной цене, и он отчаянно захотел приобрести его. Земля
принадлежала бумажной компании "Новая Англия".
Компания "Новая Англия" существует и по сей день, и если вы подумываете о том,
чтобы приобрести ее акции, я скажу вам: валяйте. Но в 1933-м она распродавала
огромные земельные участки по смехотворным ценам - с тем чтобы хоть как-то
удержаться на плаву.
Сколько же именно земли захотел тогда купить мой дядюшка? Оригиналы платежных
документов теперь утеряны, цифры и подсчеты, сохранившиеся в других бумагах,
варьируются, но.., согласно приблизительным оценкам, общая площадь составляла
свыше четырех тысяч акров. Большая часть этих земель находилась в Касл-Роке, но
кое-что заползало и в Уотерфолд, и в Харлоу. "Новая Англия" выставила землю на
продажу по цене два доллара пятьдесят центов за акр.., при условии, что
покупатель возьмет все.
Таким образом, дядюшке Отто следовало выложить примерно десять тысяч долларов. У
него не было таких денег, а потому он пригласил компаньона - янки по.
Имени Джордж Маккатчеон. Если вы живете в Новой Англии, вам наверняка известны
имена Шенк и Маккатчеон. Компанию их перекупили давным-давно, но в сорока
городках Новой Англии до сих пор полно скобяных лавок "Шенк и Маккатчеон", а
лесопилки Шенк и Маккатчеон" можно встретить на всем пути от СентралФоллздодерри.
Маккатчеон был плотный, крепкий мужчина с окладистой черной бородой. Как и дядя
Отто, он носил очки. Как и дядя Отто, унаследовал некоторую сумму денег. Должно
быть, сумма была вполне приличная, потому что, объединившись с дядей Отто, они
провернули сделку с землей без хлопот. Оба в глубине души были разбойниками, но
прекрасно ладили друг с другом. Партнерство их продлилось двадцать два года - де
моего рождения, - и, следует отметить, они процветали.
Но все началось с покупки этих четырех тысяч акров. Партнеры обследовали свои
новые владения, разъезжая в грузовике Маккатчеона, кружили по ухабистым лесным
дорогам и просекам - по большей части на первой скорости, - тряслись по кочкам,
с плеском врезались в огромные лужи. За рулем сидели по очереди - то Маккатчеон,
то мой дядюшка Отто - тоща еще молодые, полные сил и надежд. Еще бы! Им удалось
стать земельными баронами Новой Англии в самые глухие и трудные времена Великой
американской депрессии.
Мне не известно, где Маккатчеон приобрел этот грузовик марки "крессвелл", -
кажется, сейчас уже таких не выпускают. То была огромная машина ярко-красного
цвета, с дребезжащими бортами и электрическим стартером. Когда стартер подводил,
машину заводили вручную, с помощью рукоятки, но рукоятка могла запросто
сорваться и сломать вам ключицу, если, конечно, не соблюдать особой
осторожности. У грузовика имелся кузов двадцати футов в длину с откидными
бортами, но лучше всего мне почему-то запомнился капот. Такой же кровавокрасный,
как и вся машина. Чтобы добраться до мотора, следовало приподнять и
откинуть две остальные панели по бокам. Радиатор располагался высоко - на уровне
груди взрослого мужчины, Словом, не машина, а самый настоящий монстр, эдакое
совершенно безобразное отродье.
Грузовик Маккатчеона ломался и ремонтировался, снова ломался и ремонтировался. И
когда "крессвеллу" все же пришел конец, расставание с ним произошло очень
эффектно. Оно было не менее эффектным, чем гибель старинного фаэтона в поэме
Холмса.
Произошло это в 1953 году. Как-то к вечеру Маккатчеон и дядя Отто возвращались
домой по дороге "Черный Генри", и, по собственное признанию дяди, оба были "в
задницу пьяные". Въезжая на холм Тринити, дядя Отто переключился на первую
скорость. И все было бы ничего, но, пребывая в состоянии сильнейшего опьянения,
он, уже съезжая с холма, забыл переключиться на другую скорость.
Старый, изношенный мотор "крессвелла" перегрелся. Ни Отто, ни Маккатчеон не
заметили, как стрелка в правой стороне диска перевалила за красную отметину под
буквой "Н". И вот внизу, у подножия холма, грянул взрыв. Металлические створки
капота оторвались и разлетелись в разные стороны, словно красные крылья дракона.
Крышка радиатора взвилась в голубое летнее небо. Пар вырвался из него, точно
джинн из бутылки. Масло выплеснулось на лобовое стекло, Дядя Отто ударил по
тормозам, но у "крессвелла" за последний год развилась отвратительная привычка
избавляться от тормозной жидкости при каждом удобном случае, и педаль просто
ушла под коврик. Дядя не видел, куда едет грузовик. Машина, вильнув, съехала с
дороги, угодила в канаву, затем вырвалась из нее и понеслась по полю. Если бы
"крессвелл" удалось остановить, все могло бы кончиться благополучно. Но мотор
продолжал работать и выбросил сначала один поршень, затем - еще два. Они
взвились в воздух, точно ракеты в День независимости 4 июля. Один из них, по
утверждению дядюшки Отто, пробил дверцу, отчего она тут же распахнулась. Через
дыру можно было свободно просунуть кулак. Остальные поршни навеки остались
лежать в поле, поросшем золотарником. Кстати, на это поле и Белые горы за ним из
кабины открывался бы великолепный вид, не будь стекло забрызгано машинным маслом
и соляркой фирмы "Даймонд джем".
Так бесславно окончил свой долгий путь грузовик Маккатчеона, с этого поля ему
уже не суждено было вернуться. Никаких жалоб от землевладельца не последовало.
Что вполне естественно - ведь это поле, равно как и другие земли вокруг,
принадлежало владельцу этого грузовика и моему дяде. Сразу протрезвевшие после
встряски, мужчины выбрались из машины - оценить ущерб. Ни один из них не был
механиком, но обоим с первого взгляда стало ясно, что раны у грузовика
смертельные.
Дядя Отто был потрясен - так, во всяком случае, утверждал отец. И вызвался
уплатить за грузовик. На что Джордж Маккатчеон сказал, чтоб он не валял дурака.
Вообще Маккатчеон находился в тот момент в некем экстатическом состоянии. Он
оглядел поле, горы и вдруг решил: вот самое подходящее место, чтобы выстроить
дом, удалиться на покой и жить здесь до глубокой старости. E тут же сообщил об
этом дяде Отто в самых возвышенных тонах, какие обычно приберегают доя
религиозных проповедей. Они, вернулись к дороге, остановили проезжавший мимо
фирменный грузовик пекарни Кушмана и на нем благополучно добрались до Касл-Рока.
Маккатчеон не преминул также заметить Отто, что увидел во всем этом знак небес.
Что он уже давно подыскивал подходящее для дома местечко, что по три-четыре
раза, на, неделе проезжал через это поле и ни разу не удосужился взглянуть на
него именно под этим углом, "Рука Господня направила меня", - продолжал твердить
он, тогда еще и не зная, что два года спустя погибнет на этом самом поле,
раздавленный передком своего собственного грузовика. Грузовика, который после
его смерти перешел к дядюшке Отто.
Маккатчеон заставил Билли Додда взять разбитый "крессвелл" на буксир и подтащить
его поближе к дороге. С тем чтобы, по его словам, он мог видеть машину всякий
раз, когда проезжает мимо. С тем чтобы позднее тот же Додд снова взял его на
буксир и оттащил от дороги - на этот раз уже навсегда, поскольку Маккатчеон
собирался вызвать дорожных рабочих и попросить их вырыть для грузовика нечто
вроде могилы. Маккатчеон был по природе своей сентиментален, однако не
настолько, чтобы позволять сантиментам возобладать над стремлением сколотить
лишний доллар. А потому, когда год спустя к нему явился владелец бумажной
фабрики по имени Бейкер и вызвался купить у него колеса, шины и еще кое-какие
детали от "крессвелла", поскольку по размерам они якобы очень подходили к
какому-то там его оборудованию, Маккатчеон не моргнув глазом тут же взял у него
двадцать долларов. А ведь состояние Маккатчеона в ту пору достигло чуть ли не
миллиона. Он также попросил Бейкера закрепить "обезноженный" грузовик на блоках
и подпорках. Сказал, что ему не хочется, проезжая мимо, видеть свой любимый
грузовик по брюхо увязшим в грязи, сене, клевере и том же золотарнике, словно
это какая-то старая развалина. Бейкер выполнил его просьбу, а год спустя
"крессвелл" сорвался с подпорок и блоков и насмерть раздавил Маккатчеона.
Старожилы, рассказывавшие затем эту историю с изрядной долей сладострастия,
всегда заканчивали ее одними и теми же словами: выражали искреннюю надежду, что
Джордж Маккатчеон успел словить кайф от вырученных за колеса и шины двадцати
долларов.
Я вырос в Касл-Роке. Ко времени моего появления на свет отец проработал на "Шенк
и Маккатчеон" лет десять, а грузовик, перешедший в собственность дяди Отто
вместе со всем остальным имуществом Маккатчеона, стал для меня своеобразным
символом детства.
Мама ездила за покупками в магазин Уоррена в Бридгтоне, и попасть туда можно
было только по дороге "Черный Генри". Всякий раз, проезжая по ней, мы видели
торчащий в поле грузовик, а за ним - силуэты Белых гор. На блоки и подпорки
машину больше не ставили - дядя Отто решил, что и одного несчастного случая
более чем достаточно, - но сама мысль о том, что успело натворить это ржавое
чудовище, заставляла меня, маленького мальчика в коротких штанишках, содрогаться
от страха.
Он был там всегда. Летом; осенью, когда кроны дубов и вязов, окаймлявших поле с
трех сторон, пылали жаркой листвой, точно факелы: зимой, когда, заваленный
снегом почти до самых выпуклых, точно глаза гигантского жука, фар, он походил на
мастодонта, увязшего в белых песках пустыни; весной, когда все вокруг
превращалось в сплошное болото из раскисшей грязи и оставалось лишь удивляться
тому, что грузовик еще не затонул в нем. Все эти годы в любую погоду грузовик
неизменно находился на своем месте.
Мне даже довелось побывать внутри. Как-то раз отец подкатил к обочине - мы ехали
с ним на ярмарку во Фрайбург, - взял меня за руку и вывел в поле. Было это, если
я не ошибаюсь, году в 1960-м или в 1961-м. Я страшно боялся грузовика. Я
наслушался разных ужасных историй о том, как он вдруг соскользнул вперед и
раздавил компаньона моего дяди. Я слушал эти истории в парикмахерской, сидя
тихо, как мышка, с журналом "Лайф" на коленях, хотя еще не умел читать.
Слушал мужчин, повествующих об этом несчастном случае и выражавших надежду, что
старина Джордж Маккатчеон успел всласть попользоваться двадцатью долларами,
вырученными от продажи колес. Один из них - кажется, то был Билли Додд,
сумасшедший папаша Фрэнка, - с особым сладострастием живописал, что Маккатчеон
походил на "тыкву, раздавленную колесами трактора".
Эта картина преследовала меня в течение долгих месяцев.., но откуда о том было
знать отцу.
Просто отец подумал, что мне доставит радость посидеть в кабине старого
грузовика: он замечал, как я поглядываю на него всякий раз, проезжая мимо, и
ошибочно принял мой страх за восхищение.
Я отчетливо помню цветы золотарника - их желтые лепестки, немного поблекшие от
осенних заморозков. Я помню терпкий, какой-то сероватый привкус воздуха -
немного горький, немного резкий. Помню, как серебрилась под ногами высохшая
трава. Помню ее шорох под нашими ногами - "хс-с, хс-с-с...". Но лучше всего
запомнился грузовик. Как он рос, становился все больше при нашем приближении,
помню озлобленный оскал радиатора, кроваво-красный его окрас, мутно
поблескивающее лобовое стекло. Помню, как ужас окатил меня ледяной волной, и
привкус воздуха на языке показался еще более серым, когда отец, взяв меня под
мышки, приподнял и понес к кабине со словами: "Ну давай, Квентин, полезай! Веди
его в Портленд!" Я помню, как воздух туго ударял в лицо по мере того, как я
поднимался все выше и выше, и к горьковатому и чистому его привкусу теперь
примешивался запах солярки "Даймонд джем", старой рассохшейся кожи, мышиного
помета и - готов поклясться в этом! - крови. Помню, что изо всех сил
сдерживался, чтобы не заплакать, а отец стоял подняв голову и улыбался,
уверенный, что доставил мне море радости. И вдруг мне показалось, что он сейчас
уйдет или повернется спиной и тогда грузовик сожрет меня - сожрет заживо. А
потом выплюнет в траву нечто изжеванное, с переломанными костями и..,
раздавленное. Как тыква, угодившая под колеса трактора.
И тут я заплакал. Отец, который был самым лучшим и добрым из людей, тут же
подхватил меня на руки, снял с сиденья, стал утешать, а потом понес к машине.
Он нес меня на руках, прижав к плечу, и я смотрел, как удаляется, уменьшается
грузовик, одиноко стоявший в поле с огромным, разверстым, точно пасть,
радиатором, темной круглой дырой в том месте, куда полагалось вставлять заводную
рукоятку, - дыра напоминала пустую глазницу. И мне захотелось рассказать отцу,
что там я почувствовал запах крови и именно потому заплакал. Но я почему-то не
смог. И еще, думаю, он бы мне просто не поверил.
Будучи пятилетним ребенком, все еще верившим в Санта-Клауса, Прекрасную Фею,
Волшебника-Аладдина, я столь же свято уверовал в то, что чувство жути,
овладевшее мной как только я оказался в кабине, передалось мне от самого
грузовика. И мне понадобилось целых двадцать два года, чтобы разувериться в
этом. Чтобы понять, что вовсе не "крессвелл" убил Джорджа Маккатчеона, а мой
дядюшка Отто.
Итак, "крессвелл" стал своеобразным символом, навязчивой идеей моего детства.
Однако ради справедливости следует отметить, что он будоражил умы и остальных
обитателей нашей округи. Если вы начинали объяснять кому-либо, как добраться от
Бридгтона до Касл-Рока, то непременно упоминали о том, что после поворота с
шоссе? II, примерно через три мили, слева от дороги в поле будет стоять большой
и старый красный грузовик. Частенько на обочине возле него останавливались
туристы (порой застревая в придорожной грязи, что давало дополнительный повод
для шуток и смеха), фотографировали Белые горы с грузовиком дяди Отто на первом
плане, чтобы лучше показать перспективу, а потому отец называл "крессвелл"
мемориальным грузовиком для туристов Тринити-Хилла. А потом перестал. Потому как
помешательство дяди Отто на этой машине все усиливалось и уже перестало казаться
смешным.
A впрочем, довольно о происхождении этой машины. Расскажем теперь о тайне.
В том, что именно грузовик убил Маккатчеона, я был совершенно уверен. "Раздавил
как тыкву" - так уверяли болтуны в парикмахерской. А один из них непременно
добавлял: "Могу побиться об заклад: он стоял на коленях перед этим своим
грузовиком и молился на него, как какой-нибудь грязный араб молится своему
Аллаху. Прямо так и вижу, как он стоит на коленях! Они же оба чокнутые, все
знают. Да вы только вспомните, как кончил тот же Отто Шенк, если не вериге!
Торчит один-одинешенек в маленьком домишке у грязной дороги и думает, что весь
город должен на него молиться. Совсем рехнулся, старая сортирная крыса!" Эти
высказывания приветствовались кивками и многозначительными взглядами, поскольку
тогда все действительно считали, что дядя Отто - человек со странностями - о,
если бы! И образ, обрисованный одним из сочинителей этих саг, - Маккатчеон стоит
на коленях перед своим грузовиком и молится на него, как "какой-нибудь грязный
араб своему Аллаху", - вовсе не казался им эксцентричным или неправдоподобным.
Маленький городок всегда живет самыми невероятными слухами и домыслами; людей
клеймят, обзывают ворами, развратниками, браконьерами и лгунами по любому самому
ничтожному поводу, который затем дополняется самыми невероятными цветистыми
домыслами. Порой мне кажется, что такие разговоры начинают исключительно от
скуки - именно так романисты описывают жизнь всех маленьких городков, от
Натаниеля до Грейс-Мегаполиса. К тому же все эти сплетни, возникающие на
вечеринках, в бакалейных лавках и парикмахерских, до странности наивны. Кажется,
люди склонны видеть глупость и подлость буквально во всем, а если не видеть, то
изобретать. При этом настоящее зло может оставаться незамеченным ими, даже если
парит буквально у них перед глазами, подобно волшебному ковру-самолету из одной
из сказок о "грязном арабе".
Вы спросите: с чего я взял, что дядя Отто убил его? Просто потому, что он был в
тот день с Маккатчеоном? Нет. Из-за грузовика, того самого "крессвелла"! Когда
навязчивая идея стала одолевать его, он переехал в тот маленький домик на
отшибе, откуда был виден грузовик. И это несмотря на то, что вплоть до самых
последних дней смертельно боялся злополучного грузовика.
Думаю, в тот день дядя Отто заманил Маккатчеона в поле, где стоял грузовик, под
предлогом разговора о новом доме. Джордж Маккатчеон был всегда рад побеседовать
о доме и о том, как славно заживет в нем, удалившись на покой. Компаньонам
сделала очень выгодное предложение одна крупная фирма - называть ее не буду, но
уверяю: она вам прекрасно знакома. - и Маккатчеон склонился к мысли, что им
следует принять предложение. А дядя Отто - нет. С самой весны между ними шла изза
этого скрытая глухая борьба. Думаю, что именно по этой причине дядя решил
избавиться от компаньона.
И еще, мне кажется, дядя подготовился заранее и сделал две вещи: во-первых,
привел в негодность блоки, удерживающие грузовик, и, во-вторых, положил что-то
на землю перед передними колесами грузовика. Некий предмет, нечто такое, что
могло броситься Маккатчеону в глаза.
Но что же это было? Не знаю. Что-нибудь яркое и блестящее. Алмаз? Кусок битого
стекла, похожий на алмаз?.. Не важно. Но он сверкает и переливается на солнце, и
Маккатчеон наверняка заметит его. А если нет, дядя Отто сам обратит его
внимание. "Что это?" - воскликнет он и ткнет пальцем. "Не знаю", - ответит
Маккатчеон и кинется посмотреть.
Итак, Маккатчеон падает на колени перед грузовиком - точь-в-точь как грязный
араб, молящийся своему Аллаху, - и пытается выудить этот предмет из земли. А
дядя Отто обходит тем временем грузовик. Одного сильного толчка достаточно,.
Чтобы машина, сорвавшись с блоков, превратила Маккатчеона в лепешку. Раздавила,
как тыкву.
Полагаю, в нем был слишком силен разбойничий дух, чтобы скончаться смиренно и
тихо. Так и вижу, как он лежит, придавленный к земле оскаленным рылом
"крессвелла", кровь потоком хлещет из носа, рта и ушей, лицо белое, словно
бумага, глаза темные и расширенные и умоляют о помощи. Скорее, скорее, помоги же
мне!.. Сначала молят, затем заклинают.., а потом проклинают моего дядю. Обещают
расправиться с ним, прикончить, убить... Дядя же стоит, сунув руки в карманы,
смотрит и ждет, когда все это кончится.
А вскоре после гибели Маккатчеона дядя Отто стал совершать поступки, которые
завсегдатаи парикмахерской поначалу называли необычными, затем чудными, а потом
"чертовски странными". Поступки, в конечном счете способствовавшие появлению уж
совсем оскорбительного выражения в его адрес - сбесился, точно сортирная крыса".
Впрочем, невзирая на все разнообразие оценок его поведения, люди сходились в
одном: все эти странности возникли у дяди сразу же после смерти Джорджа
Маккатчеона.
A 1965 году дядя Отто выстроил себе маленький домик с окном, смотревшим на поле
и грузовик. По городу ходило немало слухов о том, что за чушь затеял старый Отто
Шенк, поселившийся у самой дороги возле Тринити-Хилла. Но всеобщее изумление
вызвало известие о том, что к концу строительства Дядя Отто попросил Чаки
Барджера выкрасить дом густой ярко-красной краской и объявил, что это его дар
городу - новая школа. И что она должна носить имя его погибшего компаньона.
Члены городской управы Касл-Рока были потрясены до глубины души. И все остальные
тоже. Ведь почти каждый житель Касл-Рока некогда ходил в такую же маленькую
школу (или утверждал, что ходил, не вижу принципиальной разницы). Но к 1965 году
таких маленьких однокомнатных школ в городке уже не осталось. Последняя, под
названием "Касл-Ридж", закрылась год назад. Теперь она перешла в частное
владение и претенциозно именовалась "Виллой Стива", о чем свидетельствовала
надпись на фанерном щите у поворота на шоссе? 117. К тому времени в городке
построили две новые школы.
Одну - из шлакоблоков и стекла - для начальных классов. Располагалась она на
дальнем конце пустыря. Вторая - высокое прекрасное здание на Карлин-стрит -
предназначалась для старших и средних классов. В результате сделавший столь
странное заявление дядя Отто в мгновение ока превратился из человека со
странностями в "чертовски странного" парня.
Члены городской управы послали ему письмо (ни один из них не осмелился явиться
лично), в котором выражали самую искреннюю благодарность, а также надежду, что
дядюшка Отто и впредь не забудет о нуждах городка. Однако от домика отказались -
на том основании, что в плане образования нужды детишек местными властями
обеспечены полностью. Дядя Отто впал в неизбывную ярость.
- "Не забудет о городе и впредь" - как же, как же, дожидайтесь! - кричал он
моему отцу. Уж он-то их не забудет, можете быть спокойны! Но только в совершенно
обратном смысле. Он не вчера со стога сена свалился. Он способен отличить
ястреба от кукушки! И если они хотят проверить
...Закладка в соц.сетях
