Жанр: Триллер
Имя зверя
... за стол с
представителями противной стороны. Там также будут присутствовать новый председатель
ООП Бутрос эль-Хаммади. Сайд Хусейн Адель-шахи, иранский министр иностранных дел.
Сирийский представитель в ООН. Роббинс из Соединенных Штатов. И еще пара человек.
Том присвистнул:
- Вы уверены, что вашему источнику это не приснилось?
Шейх покачал головой:
- Я знал об этом довольно давно. Эта встреча - результат тайной дипломатии, которая
началась после окончательного срыва мирных переговоров по Ближнему Востоку. Но я только
сейчас узнал, что планирует эль-Куртуби.
- Эль-Куртуби?
Том почувствовал озноб.
- Он собирается похитить Папу. Я не знаю, как и где, даже точно не знаю когда. Но он
постарается, чтобы Папа не добрался до Иерусалима. Без него мирные переговоры окончатся
провалом. И вместо них начнется европейская террористическая кампания эль-Куртуби.
Он помолчал.
- Это все, что я знаю, - сказал шейх. - За исключением одной вещи.
Порывшись в складках одежды, он вытащил сложенный листок бумаги и протянул его
Тому. Тот развернул листок и медленно прочел. Это был список имен. Имен людей, которые
присутствовали на встрече в доме сэра Лайонела Бейли. И имена других, которые в тот день
находились в Европе. Люди, посещавшие совещания в Александрии. Когда Том наконец
поднял глаза, на его лице было написано изумление.
- Ради Бога, скажите, как вы это достали? - спросил он. Он узнал приблизительно
половину имен и сразу же понял ценность документа, который попал к нему. Ценность и
опасность.
- Ваш друг мистер Хант задавал много вопросов в Александрии и слегка расшевелил это
болото. Этот список хранился у эль-Куртуби как своего рода страховка на случай, если ему
понадобится вытащить кого-либо из своих людей из европейских тюрем. Эль-Куртуби очень не
хотел, чтобы этот список попал в руки Ханта. Мой человек узнал о нем, нашел его и похитил.
Вы можете использовать его в качестве доказательства.
- Да, - кивнул Том. Он узнал почерк: это была рука Перси Хэвиленда. - Если мне
удастся вернуться с ним в Англию.
- А будет иметь значение, вернетесь вы или нет?
- Значение?
- Для всего мира. Для людских страданий.
- Да, - ответил Том. - Думаю, да. Мы можем спасти много жизней.
- Значит, вы, как и я, думаете, что ничто не предначертано?
- Ничего такого, чего нельзя было бы стереть.
- Я надеюсь на это, - прошептал шейх. - Надеюсь, что вы правы.
Снаружи, приглушенный снегопадом, в серой, нескончаемой мгле раздавался голос
муэдзина, звенящий среди могил.
Глава 68
Даунинг-Стрит, Лондон, 9.05
- Рад видеть вас, Перси.
- Спасибо, премьер-министр. Я тоже рад видеть вас в добром здравии.
- Садитесь, пожалуйста.
Вежливость королей. Перси Хэвиленд взглянул на премьер-министра и решил - уже не в
первый раз, - что этот человек не из числа королей. Совсем не аристократ. Всего лишь
несносный маленький наглец, сумевший пробиться на самый верх главным образом благодаря
тому, что лизал то, к чему другие языки даже не мыслили прикоснуться.
У маленького наглеца были кое-какие деньги, куча пробивных приятелей и известное
нахальство деревенщины. Ему бы в цирке выступать, а не в парламенте. Как Хэвиленд презирал
его: его плохо подстриженные усы, его "трудовые мозоли", его не вполне плебейское, но и не
благородное происхождение, его фарисейство, его любовь к Пуччини и пристрастие к
молочному шоколаду, его придурковатую наивность, панибратское похлопывание по спине.
"Спасибо, Перси. Отличная работа, Перси. Прекрасно, Перси".
- Спасибо, господин премьер-министр, - кисло улыбнулся Перси. Они находились в
личном кабинете премьер-министра, вдали от секретарей, младших секретарей и гнусных
служащих, таскающих хорошо заваренный чай. С недавних пор стали даже предлагать кофе
после полудня, и Перси недоумевал, когда кончится это безобразие.
- Господин премьер-министр, вы получили шоколад, который я вам посылал?
- Шоколад? Ах да. Да, конечно. Получил на той неделе. Спасибо огромное. На нем был
такой милый бантик. Просто чудесный.
- Но сам шоколад вам понравился? Я могу прислать вам еще, вы только скажите. Наш
человек в Брюсселе посылает мне его каждую неделю.
- Ну, Перси, если быть честным до конца, то на мой вкус он чуть-чуть слишком горький.
Чуть-чуть французский, если вы понимаете, что я хочу сказать.
- Он бельгийский.
- Да, конечно. Вы же упоминали Брюссель. Но все равно, Перси, все равно. Может быть,
вам это покажется плебейством, но я предпочитаю настоящий продукт. "Милк Трэй Гэлэкси"
- что-нибудь такое. Вот это для меня. Да, Перси, каждому - свое.
- Вы правы, разумеется. Каждому - свое.
В дверь постучали, и в кабинет заглянул какой-то подобострастный лакей в полосатых
брюках:
- Простите, сэр. Мистер Хэвиленд не желает чаю или кофе?
- Господин премьер-министр, я надеялся, что нам не будут мешать.
- Вы правы, Перси, вы правы. Хоукинс, вы не можете заглянуть попозже? Я уверен, что
мистер Хэвиленд захочет выпить кофе после нашего разговора. - Он многозначительно
взглянул на часы. - Если будет время.
- Хорошо, сэр. - Хоукинс удалился, успев бросить в сторону Хэвиленда обиженный
взгляд.
- А теперь, Перси, выкладывайте, что у вас там.
- Конечно, господин премьер-министр. Именно затем я и пришел.
Хэвиленд взял свой дипломат, весьма симпатичную вещицу от Бруно Мальи, который
жена подарила ему на Рождество три года назад, и достал из него пачку бумаг. Большинство из
них имели гриф "Совершенно секретно", но Хэвиленд мог бы запросто оставить их на
империале автобуса и уйти домой, насвистывая. Он сам "засекретил" их перед уходом -
только для того, чтобы поразить воображение премьера, "нашего маленького Джонни". Будь он
проклят, если принесет сюда действительно секретные материалы.
- Ятак понял со слов министра иностранных дел, что со времени нашего последнего
разговора произошли некоторые изменения.
- Вы правы, господин премьер-министр. Вам, конечно, известно, что к власти в Египте
пришел новый человек?
- Да, мне сообщили вчера вечером. Вы что-нибудь о нем знаете?
Хэвиленд покачал головой:
- Очень мало, сэр. Темная лошадка. Явился из джунглей или что у них там растет. Но,
впрочем, там вообще черт знает что происходит. Судя по всему, они не в состоянии справиться
с эпидемией чумы.
- Да, ужасно. Есть ли шансы, что новый президент пойдет на какие-нибудь уступки,
допустит в страну представителей ВОЗ? Депутаты уже получают пачки запросов.
Правительство обвиняют в бездействии.
Хэвиленд пожал плечами:
- Как я уже сказал, сэр, этот Куртуби - темная лошадка. Судя по всему, он из
твердолобых. А это означает, что теперь ситуация скорее ухудшится, чем улучшится. С другой
стороны, я получил намек, что он готов иметь дело с Западом.
- Неужели? Правда? - Брови премьер-министра поднялись, совсем как у персонажа
мультфильма.
Хэвиленд достал из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги. Он сам
сочинил это послание прошлой ночью, после разговора с сэром Лайонелом.
- Пришло сегодня рано утром, сэр, из Европы. Мне не хотелось бы сейчас вдаваться в
подробности, сэр.
- Что это такое?
- Похоже, что-то вроде стенограммы совещания, сэр. - Хэвиленд через широкий стол
передал листок.
Премьер министр быстро проглядел документ, затем поднял глаза на Хэвиленда:
- Перси, что вы из этого заключаете?
- Ну, сэр, по-моему, тут все ясно. Он готов принять у себя столько европейских
мусульман, сколько мы пожелаем.
- В обмен на немалую сумму, Перси.
- Да, это не альтруизм, я согласен. Однако ему понадобятся деньги, чтобы дать им
работу, построить дома, школы, больницы и так далее.
- Перси, у нас нет таких денег. Казначейство и слышать об этом не захочет.
- Однако, сэр, мне кажется, что мы сумеем их раздобыть.
- В самом деле? Где, скажите ради Бога?
- Ну, если вы мысленно вернетесь... когда это было?.. в 1991 год, когда мы закрыли тот
арабский банк, Би-Си-Си-Ай, то вспомните, что наше банковское сообщество получило от этой
акции немалую прибыль. Тогда появилось много свободных денег, свободных кредитов. Я
думаю, сэр, мы без труда найдем инвесторов, если увязать наши планы с широкими торговыми
соглашениями не только с Египтом, но и с другими арабскими странами. Арабы охотно пойдут
на это, надеясь таким образом снять часть ноши со своих плеч.
- Какой ноши?
- Ну, естественно, эль-Куртуби собирается обратиться к ним за помощью. И в первую
очередь к нефтедобывающим странам.
- Перси, я не уверен, что вы должны были мне это говорить.
- Вы правы, господин премьер-министр. Не должен был. Но я знаю, что могу вам
довериться. Ведь мы оба любим шоколад.
Хэвиленд усмехнулся собственной шутке.
Премьер-министр пощипывал свои усы. Иногда Хэ-виленду казалось, что они фальшивые
и что премьер приклеивает их каждое утро. Тогда ему хотелось схватить их и оторвать. Или, по
крайней мере, причинить боль его вялой губе .
- Перси, а мы действительно хотим избавиться от наших мусульман? Вот в чем вопрос.
Конечно, некоторые из них адски надоедливы со своими дурацкими штучками, но большинство
из них - почтенные британские граждане. Я не уверен, что мы сможем выслать их из страны.
Многим людям это не понравится.
- Таких людей гораздо меньше, чем вам кажется, сэр. Спросите хотя бы у полиции.
Общественное мнение уже давно настроено против иммигрантов, Соответствующий закон
соберет множество сторонников. Суровая, но продиктованная необходимостью мера. Вроде
того, как евреи уезжали в Израиль - начать новую жизнь, превратить пустыню в сад. Люди
будут вам аплодировать.
- Но почему эль-Куртуби этого хочет, Перси? Должно быть, дело не только в деньгах.
- Сэр, я не знаю. Но я бы посоветовал вам серьезно подумать. Он, по крайней мере,
делает шаг навстречу, даже если за этим ничего не стоит. Я не сомневаюсь, что в данный
момент аналогичные документы изучаются во всех европейских столицах.
- Перси, вы, без сомнения, правы, но тем не менее...
- Он хочет, чтобы я приехал в Египет на переговоры.
Глаза премьер-министра широко раскрылись.
- Что?! Вы серьезно? Откуда он вас знает?
- Я не думаю, что он знает, какую должность я занимаю в действительности. Но, видимо,
он где-то видел меня, когда я ходил еще в дипломатах, и считает, что может мне доверять.
- Перси, вы считаете, что это разумно? В нынешних условиях?
- Я думаю, что могу принести известную пользу, сэр. В Египте еще остаются люди,
которых мы обязаны вызволить. Мне обещан дипломатический иммунитет.
- Все равно, мне это кажется рискованным. Когда вы собираетесь вылетать?
- Сегодня, сэр. Я уже зафрахтовал самолет.
- Вы понимаете, что я могу вам запретить?
- Я бы предпочел, чтобы вы этого не делали, сэр. Честно говоря, мне кажется, что я могу
чего-нибудь добиться. Например, тех уступок, о которых вы говорили.
- Даже если он твердолобый?
- Вот именно, сэр. Я могу использовать это обстоятельство в нашу пользу. Сделать ему
такие предложения, которые не противоречат его политике. Так сказать, заставить его закрыть
глаза на их исламские фокусы.
- Ну, в таком случае... Будьте осторожны, Перси. Настаивайте, чтобы они снова открыли
посольство.
- Я уже об этом думал. Мне это в любом случае казалось верным шагом.
- Очень хорошо. Значит, тут все в порядке.
Премьер-министр кивнул и убрал листок в ящик стола. Несколько секунд он сидел,
разглядывая своего шефа разведки, как пловец, готовящийся нырнуть в ледяную воду.
Придвинув к себе папку, лежащую слева от него, он достал из нее какой-то документ и передал
его через стол Хэвиленду:
- Перси, вы это видели?
Хэвиленд взглянул на документ. Это был доклад из Объединенной школы
аэрофотосъемки на базе ВВС в Вутоне. Сверху на нем стояла вчерашняя дата и красный гриф
"Совершенно секретно". Хэвиленд покачал головой:
- Не думаю, сэр.
- Я тоже не думаю. Ачесон до вчерашнего дня хранил его для своих ребят, потом
отправил прямо ко мне. Как будто я знаю, что с ним делать.
- Я не понимаю, сэр. Что это такое?
Премьер-министр достал из папки пачку фотографий и передал их Хэвиленду.
Генеральный директор принялся просматривать их одну за другой, одновременно слушая
комментарий премьер-министра.
- Они сделаны израильским спутником "Моген" и переданы команде Ачесона, чтобы он
помог в их идентификации. Вы видите, что первые фотографии датируются вторым июня.
Почти семь месяцев назад.
- Да, сэр.
- За пять месяцев до Египетской революции. Теперь, если вы посмотрите внимательно,
то заметите, что на них виден квадратный участок со стороной около семисот футов. Он
расположен примерно в пятидесяти милях к западу от оазиса Дахла, неподалеку от великого
Песчаного моря. Рядом с ливийской границей.
- Я знаю, где находится великое Песчаное море, сэр.
- Правда? Нужно самому посмотреть в атласе.
Перси Хэвиленд ничего не сказал. Но он внимательно слушал. Ходили какие-то слухи, но
все же...
- Перси, я не думаю, что вы поймете на этих фотографиях больше, чем я. Но доклад не
оставляет особых сомнений. На самых первых снимках ясно виден лагерь. Именно это в первую
очередь привлекло внимание МОССАД. Египтянам нет никакого смысла строить здесь
военный объект. Ближайший более или менее крупный населенный пункт ливийской стороны
- Хуфра. Едва ли это строительство заслуживало таких усилий.
Он сделал паузу. Хэвиленд про себя заметил - уже не в первый раз, - что
премьер-министр иногда дьявольски хорошо осведомлен.
- Затем там начали что-то копать. Это походило на археологические раскопки, но
огромного масштаба. Оборудование доставлялось на вертолетах. Израильтяне осторожно
навели справки в департаментах археологии всего мира. Ни в том районе, ни где-либо
поблизости не планировалось никаких раскопок. Так что они продолжали делать снимки. После
революции темп работ значительно ускорился. Результаты можете видеть сами.
Перси более внимательно посмотрел на фотографии. Что-то очень большое, но нечеткое,
смутное, похожее на черный квадрат воздвигалось посреди пустыни.
- Вот этот снимок сделан два дня назад, - сказал премьер-министр. - Израильтяне
послали туда истребитель, оборудованный камерами. Изображение на фотографии абсолютно
отчетливое. Но вот вопрос, Перси: что, черт возьми, все это означает?
Перси присмотрелся. Фотография была цветной, и запечатленный на ней объект
представлял собой пирамиду из черного полированного камня, такую же высокую и широкую,
как самая большая из трех главных пирамид Гизы.
Когда Хэвиленд ушел, премьер-министр с минуту сидел неподвижно. Затем он поднял
трубку одного из телефонов на столе.
- Хоукинс, зайдите, пожалуйста.
Через несколько секунд в дверях появился личный секретарь премьер-министра.
- Хоукинс, позаботьтесь, пожалуйста, чтобы следующие полчаса меня не тревожили. Не
впускайте никого, хотя бы это была даже сама королева.
- Хорошо, сэр.
Не прежде, чем секретарь закрыл за собой тяжелую дубовую дверь, премьер-министр
поднял трубку второго телефона и набрал короткий номер:
- Симпсон, вы по-прежнему присматриваете за Перси Хэвилендом? Хорошо. Действуйте
в том же духе. А пока мы говорим, не попросите ли одного из ваших ребят организовать мне
прямую связь с тем номером в Каире, с которым я говорил на прошлой неделе?
Айше пробудилась от глубокого сна, в котором присутствовали какие-то ужасные
сновидения. Сейчас она не помнила их, но ощущения, оставленные ими, были мучительными и
тревожными.
Одевшись, она отодвинула занавеску палаты. В маленьком госпитале было тихо. Она
смутно припоминала какое-то беспокойство час или два назад, но сейчас не замечала никаких
признаков тревоги.
Слева от нее размещалась палата, в которой поместили Фадву. Уж конечно, никто не
станет возражать, если сна взглянет на девочку. Отодвинув занавеску, Айше заглянула внутрь.
У кровати горел тусклый торшер. Под ним сидела сестра в белом халате и читала книгу.
Когда занавеска зашуршала, она подняла глаза и улыбнулась, увидев Айше.
- Можно войти? - шепотом спросила Айше.
- Конечно. - Сестра отложила книгу. - Можете говорить громко - девочка вас не
услышит. Она еще долго не придет в сознание.
Айше вошла в палату и задвинула за собой занавеску.
Маленькое помещение было набито оборудованием. Повсюду извивались трубки, провода
и кабели. С металлического шеста к руке Фадвы тянулась капельница.
Девочка лежала под накрахмаленными белыми простынями, ее голова покоилась на
высоких подушках. Ее лицо было очень бледным, глаза закрыты, вокруг них - темная синева.
Дыхание девочки было частым и неровным. Светящаяся ломаная линия на маленьком зеленом
экране регистрировала хрупкое трепетание ее сердца.
- Как она? - спросила Айше. Ей было неловко, что она столько времени спала, забыв о
Фадве. Мысленно пообещала себе больше не оставлять девочку одну.
Сестра покачала головой:
- Неважно. Потеряно много крови, повреждения внутренних органов. Если бы у нас
были соответствующие возможности... - Она пожала плечами. - Но я думаю, что она
выкарабкается, хотя это займет немало времени. Надежда есть. Она сильная девочка? Я имею в
виду - душевно.
- Не знаю, - сказала Айше. - Но думаю, да.
На лице сестры было написано изумление.
- Я думала, что она ваша дочь.
Айше покачала головой:
- Нет. Родители у нее умерли. И не думаю, что у нее остались родственники.
Сестра оглянулась на спящую девочку, и Айше увидела, что ее рука сжалась. Ей было
чуть больше двадцати лет, она еще уязвима, еще слишком впечатлительна.
- Бедняжка, - прошептала сестра.
- А что с моим другом Бутросом? - спросила Айше.
- Точно не знаю. Я провела тут почти весь день. Вы лучше спросите доктора Фишави -
кажется, он лечит вашего друга. - Она посмотрела на часы. - Сейчас он дежурит. Вы найдете
его в комнате для персонала.
- Спасибо.
Айше подошла к кровати, нагнулась и осторожно поцеловала Фадву в лоб. Девочка
пошевелилась от прикосновения. Ее рот раскрылся, как будто она хотела что-то сказать, затем
снова закрылся. Айше задумчиво посмотрела на нее. Если бы только им с Фадвой удалось
выбраться отсюда, оказаться в какой-нибудь нормальной стране! Она вздохнула. До этого
момента ей никогда не хотелось иметь ребенка; сейчас же казалось, что он у нее есть.
Она тихо отошла от кровати, поблагодарила сестру и вышла в главный зал. Там ее ждал
Майкл.
- Сестра думает, что Фадва может выкарабкаться, - сказала Айше. - Если у нее хватит
душевных сил. Как ты думаешь... - Она запнулась. - Майкл, если мы уедем отсюда, мне бы
хотелось... Думаю, мне бы хотелось удочерить ее. Только...
- Только ты сама не сможешь этого сделать.
- В Египте - не смогу. Но нам все равно надо выбираться из Египта. А в Англии...
- Теперь туда непросто попасть беженцам, - напомнил Майкл. - Граница на замке.
- Майкл, я...
- Ты полагаешь, что мы можем пожениться? Он вздохнул. - Ты забываешь, что есть
Кэрол...
- Майкл, тебе дана только одна жизнь. И мне только одна. И Фадва только одна. - Она
замолчала. - Прости меня, сейчас не время...
Он взял ее за руку.
- Нет, - сказал он. - Ты права. Если мы не обсудим все теперь, то никогда этого не
сделаем. Кэрол сейчас так далеко от меня, как будто ее никогда не было. Она хочет развода, ну
и ладно - зачем мне вставать у нее на пути?
- Майкл, нам не обязательно жениться. Я только... Я только хочу быть с тобой, когда все
это кончится.
- И с Фадвой?
Она кивнула.
Майкл нежно поцеловал ее, зная, что в этой безумной стране надежда ничего не значит.
- На улице снегопад, - сказал он. - Очень сильный.
- Ты выходил наружу?
- Ненадолго. Я искал Бутроса.
- Бутроса?
- Он исчез. Сегодня утром. - Майкл сделал паузу. - Врачи думают, что он убил одного
из пациентов, чтобы сбежать.
- Но... он же не был узником.
- Да, но он знал, что ему не дадут уйти, потому что он болен. Я сказал, что постараюсь
найти его. Как ты думаешь, куда он мог пойти?
Айше покачала головой:
- У нас с ним не осталось ни одного убежища. Но он беспокоился о своих родителях.
Может быть, он решил проверить, не вернулись ли они?
Она сказала ему адрес.
- Это далеко отсюда, - сказал Майкл, - но я постараюсь заехать. Потом мне надо
отправиться в "Сукарию" на встречу с Томом. Если он там будет. Ты подождешь меня здесь?
- А где же еще?
Айше улыбнулась и легонько поцеловала его в губы.
- Я вернусь, - сказал Майкл. - Можешь не беспокоиться.
Айше снова легла в постель. Она хотела еще немного поспать, побыть одной, отдохнуть.
К ней вернулись сны, еще более навязчивые, чем ночью. Внезапно она проснулась и
испугалась, увидев над собой фигуру мужчины.
- Все в порядке, миссис Манфалути. Не бойтесь. Доктор Фишави только что закончил
операцию и хотел бы поговорить с вами. Это всего на несколько минут. Он сейчас в комнате
для персонала. Я провожу вас.
Когда Айше вошла, доктор Фишави озабоченно взглянул на нее:
- Как вы себя чувствуете, миссис Манфалути?
- Спасибо, гораздо лучше. Мне нужно было просто отоспаться. Я навещала Фадву. Она
неплохо выглядит.
- Прекрасно. Мы надеемся, что она поправится. Миссис Манфалути, я хотел поговорить
с вами. Возможно, мистер Хант уже говорил вам, что ваш друг Бутрос исчез. Мы полагаем, что
он поднял тревогу, убив одного из наших пациентов, и ускользнул в суматохе. Его брюки и
пальто тоже пропали.
- Я не понимаю, зачем ему понадобилось делать это. Он не в таком состоянии, чтобы
уходить.
- Но факт остается фактом - он исчез. На улице сильный снегопад, он не мог уйти
далеко. Но еще сильнее тревожит нас то, что никто не может найти отца Юанниса.
- Отца Юанниса? Ах да, это священник, который был здесь прошлой ночью. Может
быть, они пошли куда-то вместе?
- Не исключено. Хотя не в обычаях Юанниса покидать церковь, никому об этом не
сказав. Да и часовой у двери не видел, чтобы кто-нибудь выходил.
Доктор помолчал, как будто собираясь сказать пациенту неприятную новость.
- Миссис Манфалути, - продолжал он, - я должен знать, в чем дело. Юаннис кое-что
рассказал мне, но этого недостаточно. Я не могу позволить вам или вашим друзьям ставить
безопасность нашего госпиталя под угрозу. На карту поставлены человеческие жизни, включая
вашу собственную и жизнь той девочки, которую вы привезли с собой. Если вы можете
рассказать мне что-нибудь, что может прояснить ситуацию, пожалуйста, не молчите.
Айше покачала головой:
- Доктор, я в таком же недоумении, как и вы. Бутрос - копт. Мы с ним уже несколько
недель скрываемся от властей. У него, конечно, нет никаких причин выдавать им ваше
убежище. Не думаю, что вам нужно беспокоиться на этот счет.
- Вы, безусловно, правы. Но скоро у него опять начнутся сильные боли. Он должен был
иметь это в виду, когда уходил. Я могу только предположить, что у него имелась очень веская
причина для ухода.
- Может быть, он был невменяем? Это возможно?
Фишави покачал головой. Айше заметила, как врач устал. Его лицо было молодым, но в
волосах пробивалась седина.
- Может быть, он узнал что-то о родителях? - предположила Айше. - Может, здесь
нашелся кто-то знакомый либо с ним, либо с его семьей. Я знаю, что он беспокоится о своих
близких. Его родителей арестовал мухтасиб, и он отчаялся найти их.
Фишави покачал головой:
- Сомневаюсь. Его очень сильно накачали болеутоляющим, и он, вероятно, пришел в
себя незадолго до того, как исчез. Ни у кого не было возможности поговорить с ним. Причину,
заставившую его так поспешно уйти, он принес сюда с собой.
В этот момент дверь в комнату отворилась, и вошел другой врач - молодой человек с
густыми усами. Казалось, он в панике.
- Доктор Фишави, поднимитесь, пожалуйста, наверх. Дело в том...
Он взглянул на Айше, только сейчас осознав ее присутствие.
- Прошу прощения, я не заметил вас. - Снова повернувшись к Фишави, он поспешно
произнес: - Наджиб ждет вас наверху. Они нашли Юанниса.
Его тело было спрятано в большой купели в баптистерии. Кто-то заметил лужу воды на
полу и решил выяснить, в чем дело. Тело священника достали из купели и осторожно положили
на плиты в северном приделе. Кто-то уже зажег над ним несколько лампочек.
- Я не могу поверить, что это сделал Бутрос, - сказала Айше. - Он порядочный
человек.
- Мы не можем найти другого объяснения. - Фишави накрыл тело своим белым
халатом. - Никто посторонний не мог сюда попасть. У единственного входа стоит часовой. В
церковь ведет еще одна дверь, но когда часовой проверял ее сегодня утром, она была заперта
изнутри.
- Но ведь он...
Откуда-то донесся неясный, как шелест дождя, звон разбитого стекла. Айше, не договорив
фразы, огляделась. Похоже, что звук прилетел с улицы.
- Миссис Манфалути, - продолжал Фишави, - вашего друга привезли сюда прошлой
ночью с пулевым ранением. Отец Юаннис передал мне часть того, что мистер Хант поведал ему
вчера. Если вам есть что добавить, ради Бога, расскажите мне.
На улице раздался новый звук. Кто-то выключил мотор. В наступившей тишине было
что-то, заставившее Айше напрячься.
Вокруг тела собралась маленькая толпа, потрясенная ужасом, - две сестры, еще один
врач. Рана на горле отца Юанниса зияла. Кто-то принес одеяло и накрыл тело.
Отворилась дверь. В дверном проеме стоял молодой охранник с автоматом.
- На улице очень тихо, - сказал он. - Мне это не нравится. По-моему, что-то
затевается.
Айше сразу же вспомнила глубокую тишину, окутавшую книжный магазин перед
налетом. Точно такая же напряженная тишина окутывала их сейчас. Она сделала шаг к
часовому.
- Не теряйте времени, - начала она. - Возможно...
На ее глазах в груди часового появилась зияющая дыра, как будто кто-то проткнул его
насквозь. Его глаза застыли в удивлении.
Потом ноги у него подогнулись, и он повалился на пол.
Никто даже не успел пошевелиться. В дверях появился мухтасиб, переступив через тело.
Его ноги скользили в растекающейся крови. Он держал в руке большой пистолет. За ним шел
второй человек с автоматом. На улице позади них с неба падал хлопьями снег.
Время замерло. Люди, столпившиеся вокруг тела отца Юанниса, застыли. Айше
почувствовала, что дышать стало трудн
...Поділитися у соцмережах
