Жанр: Триллер
Орел улетел (Лайам Девлин 4)
... всем нам кажется, что жизнь ужасна. - В ее
глазах стояли слезы. - Послушайте, я сейчас рассмешу вас. Знаете, в каком обличье я
отправлюсь в это веселое путешествие? Отгадайте.
Она уже улыбалась.
- Нет, не могу. В каком же?
- Я буду священником.
Ильзе широко раскрыла глаза.
- Вы - и вдруг священник? - Она расхохоталась. - О нет, не может быть,
господин Девлин.
- Погодите смеяться, сейчас объясню. Вы будете удивлены, когда я расскажу о
моем церковном прошлом. Да, да. - Он торжественно склонил голову. - Еще в
отрочестве меня взяли прислужником в церковь. А в 1921 году англичане повесили
моего отца, и мы с матерью переехали в Белфаст, к моему дяде-священнику. Он
отправил меня в пансион к иезуитам. - Девлин закурил еще одну сигарету. - Я
изображаю священника не хуже настоящего, если вы понимаете, о чем я говорю.
- Хорошо, но надеюсь, вам не придется служить мессу или выслушивать
исповедь. - Ильзе рассмеялась. - Хотите еще кофе?
- Бог ты мой, вы же подбросили мне идею! Где ваш портфель? Мне нужна та
большая папка, с которой мы вчера работали.
Ильзе пошла в спальню и принесла документы.
- Вот, пожалуйста.
Девлин быстро пролистал их, затем кивнул, как бы в подтверждение своих мыслей.
- Я был прав. Здесь так и написано. Штайнеры - католики.
- Ну и что?
- Этот монастырь Пресвятой Девы Марии - такое место, куда постоянно
приходят исповедовать священники. Монахини из ордена сестер милосердия - святые
по сравнению со всеми нами, но перед мессой они обязательно должны получить
отпущение грехов. А для исповеди и для мессы просто необходим священник. Кроме
того, в монастыре находятся на излечении больные-католики.
- В том числе и Штайнер.
- Ему не откажут, если он попросит встречи со священником, тем более в таком
месте. - Девлин ухмыльнулся. - Это идея.
- Вы не думали больше о том, как изменить свою внешность? - спросила Ильзе.
- Мы подождем несколько дней, потом я схожу к кому-нибудь из тех гримеров, о
которых говорил генерал. Положусь на их опыт.
Ильзе кивнула.
- Будем надеяться, что найдем что-нибудь подходящее в документах об операции
"Морской лев". Вся беда в том, что их очень много. - Она поднялась. - Ну, ладно, я
иду спать.
За окном завыли сирены воздушной тревоги. Девлин ухмыльнулся.
- Ишь чего захотели. Лучше идите оденьтесь, как все послушные девочки. Мы
спустимся вниз и проведем еще одну веселую ночку в бомбоубежище. Жду вас через
пять минут.
- Нарядиться священником? - сказал Шелленберг. - Эта идея мне нравится.
- Мне тоже, - ответил Девлин. - Сутана священника - все равно что форма.
Как у солдата, почтальона, носильщика. Запоминаются внешние атрибуты, а не лицо.
Как я сказал, запоминается только форма. То же самое и священники. Их лица трудно
запомнить.
Они стояли у складного столика, на котором был разложен план монастыря
Пресвятой Девы Марии.
- Вы несколько дней изучали этот план. Какое у вас сложилось мнение? -
спросил Шелленберг.
- Самое интересное здесь вот это. - Девлин постучал пальцем по одному из
чертежей. - План реконструкции монастыря 1910 года, когда его отдали римскокатолической
церкви и разместили в нем орден сестер милосердия.
- Чем же интересен этот план?
- Внизу под Лондоном скрыт лабиринт канализационных труб, целый подземный
город. Я где-то читал, что под городом текут реки длиною в сотню миль. Например,
река Флит берет свое начало в Хампстеде и впадает в Темзу в районе вокзала
Блэкфрайарз - и все это под землей.
- И что же?
- Уже семьсот или восемьсот лет Лондон стоит на канализационных трубах,
подземных реках, туннелях, и никто толком не знает, где конкретно они расположены,
пока не начинают производить раскопки или реконструкцию, как, например, в случае с
монастырем. Посмотрите на план реконструкции. Подземный склеп под часовней
постоянно затоплялся. Эту проблему удалось решить, когда строители обнаружили,
что рядом со склепом находится туннель, проложенный еще в XVIII веке, а через него
протекает ручей. Посмотрите, вот он течет здесь и впадает в Темзу.
- Очень интересно, - сказал Шелленберг.
- Они сделали решетчатый проем в стене подземного склепа, чтобы вода могла
проходить в этот туннель. В плане это тоже указано.
- Вы думаете при побеге воспользоваться этим выходом?
- Возможно. Это надо проверить. - Девлин бросил карандаш на стол. - Важнее
знать обстановку в монастыре, генерал. Может быть, выкрасть Штайнера не составит
никакого труда. Если там, конечно, всего лишь несколько охранников и никакой
дисциплины.
- Не исключено, что вас ждут.
- Но ведь они думают, что я еще в Берлине, - напомнил Девлин.
В этот момент в кабинет вошла Ильзе Хюбер. Она была крайне взволнована.
- Вы были правы, генерал, что посоветовали проверить списки правых
организаций Великобритании. В них фигурирует фамилия человека, которого
собирались привлечь к участию в операции "Морской лев".
- Как его фамилия? - спросил Шелленберг.
- Шоу, - ответила Ильзе. - Сэр Максвелл Шоу. - И она положила на стол две
толстые папки.
Глава 6
В сорока пяти милях к юго-востоку от Лондона на побережье Дуврского пролива в
графстве Кент находится Ромнийская низина - двести квадратных миль заболоченной
земли, отвоеванной у моря при помощи дамб и каналов, построенных еще при
римлянах. Большая часть этой местности расположена ниже уровня моря, и, если бы не
многочисленные дренажные канавы, Ромнийская низина давно вернулась бы в
первоначальное естественное состояние.
Местечко Чарбери нельзя было назвать даже деревней. В этом селении стояло не
более пятнадцати домов, церковь и небольшой магазинчик. Здешняя пивная давно
закрылась, а половина домов пустовала. В Чарбери остались только пожилые люди.
Молодежь давно уехала: кто на фронт, кто в город - трудиться во имя победы.
В то дождливое утро сэр Максвелл Шоу шел по деревенской улочке. За ним бежала
собака, черный ньюфаундленд. Шоу был грузный, среднего роста мужчина. Помятое
лицо свидетельствовало о его пристрастии к алкоголю, и даже черные усы не могли
скрыть его нездоровый вид. Почти всегда он был мрачный и злой, готовый затеять
ссору по любому поводу, и поэтому люди избегали его. На нем была твидовая шляпа
со свисающими полями, непромокаемая охотничья куртка и высокие сапоги. Под
мышкой он нес двуствольное ружье двенадцатого калибра. У магазина он наклонился
и погладил собаку. Его лицо смягчилось.
- Умница, Нелл. Посиди здесь.
Когда он открыл дверь магазина, зазвенел колокольчик. У прилавка,
облокотившись на него, стоял мужчина лет семидесяти пяти и разговаривал с
продавщицей, еще старше него.
- Доброе утро, Тинкер, - поприветствовал Шоу старика.
- Доброе утро, сэр Максвелл.
- Миссис Досон, вы обещали оставить мне сигареты.
Пожилая женщина вытащила из-под прилавка блок сигарет.
- Вот, удалось достать для вас в Димчёрч двести сигарет марки "Плэйерз", сэр
Максвелл. Думаю, мой поставщик купил их на черном рынке, поэтому они стоят
дорого.
- А что сейчас дешево? Внесите в мой счет.
Он, засунул блок в один из больших карманов куртки и вышел. Закрывая за собой
дверь, он услышал, как Тинкер произнес:
- Бедняга.
Он сделал глубокий вдох, чтобы умерить свой гнев, потом наклонился и снова
погладил свою собаку.
- Пойдем, девочка, - сказал он и зашагал по улице.
Дед Максвелла Шоу, фабрикант из Шеффилда, разбогател на волне развития
промышленности при королеве Виктории. Он купил поместье, переименовал его в
Шоу-Плэйс и обосновался в нем в 1885 году, когда отошел от дел. К тому времени он
уже стал миллионером и имел титул баронета. Его сын не проявил интереса к делу,
созданному отцом, и фирма перешла к другому владельцу. Отец Максвелла был
профессиональным военным. Он погиб во время англо-бурской войны в бою при
Спион Коп.
Максвелл Шоу родился в 1890 году. Он пошел по стопам своего родителя. Учеба в
Итоне, затем в Сандхёрсте, служба в Индии. Во время первой мировой войны он
служил в Месопотамии. В 1916 году вернулся на родину, и его перевели в пехотный
полк. Мать Максвелла была еще жива. Его сестра Лавиния, которая была младше его
на десять лет, вышла замуж за военного летчика; она работала сестрой милосердия. В
1917 году Максвелл получил тяжелое ранение в боях на территории Франции, где он
был награжден Военным крестом. Находясь в Англии в отпуске по ранению, Максвелл
Шоу попал однажды на ежегодный бал, который устраивали для членов местного
общества охотников и их семей. Там он познакомился с девушкой, которая вскоре
стала его женой. Через несколько дней Максвелл снова уехал во Францию.
Шел 1918 год, последний год войны. В то время на Максвелла один за другим
посыпались удары судьбы. Сначала умерла мать, потом жена - она упала и сильно
ушиблась во время охоты. После падения она прожила еще десять дней. Максвелл
успел приехать в отпуск по семейным обстоятельствам, чтобы быть рядом с женой в
последние дни ее жизни. Лавиния была ему надежной опорой в течение всех этих
горьких дней, ни на шаг не отходила от него во время похорон. Но через месяц она
тоже осталась одна: ее муж погиб на Западном фронте.
Война кончилась, но мир вокруг изменился, и Шоу он совсем не нравился. Хорошо
хоть, что они с Лавинией жили вместе и усадьба Шоу-Плэйс по-прежнему
принадлежала им. Но с течением времени денег становилось все меньше, и жизнь
превращалась в нелегкое испытание. Одно время Максвелл был членом парламента от
Консервативной партии, но потом проиграл на выборах кандидату от социалистов.
Максвелл чувствовал себя униженным. Как и многие подобные ему. Шоу был ярым
антисемитом. Сокрушительное поражение в политической борьбе еще больше усилило
в нем антисемитские настроения; вскоре он сблизился с сэром Освальдом Мосли и
присоединился к фашистскому движению.
Лавиния во всем поддерживала своего брата, хотя больше всего она была
озабочена их материальным положением и делала все возможное, чтобы сохранить
поместье. Отчаявшись найти свое место в обществе, которое сильно изменилось после
войны, Максвелл и Лавиния, подобно многим другим людям, разуверившимся в своей
стране, обратили взоры к Гитлеру. Они видели в нем идеального вождя, восхищались
тем, что он делал для Германии.
Однажды в январе 1939 года на званом обеде в Лондоне их познакомили с военным
атташе посольства Германии майором Вернером Кайтелем. У Лавинии с Кайтелем
завязались близкие отношения; их страстный роман длился несколько месяцев.
Кайтель часто наведывался в Шоу-Плэйс: он был военным летчиком, и их с Лавинией
объединяла любовь к авиации. В то время у Лавинии был небольшой самолет "Тайгер
Мот". Она держала его в старом сарае, а аэродромом ей служил большой луг,
расположенный неподалеку от дома. Лавиния и Кайтель часто вдвоем совершали
полеты на двухместном биплане в сторону южного побережья; Кайтель проявил
интерес к аэрофотосъемке и во время полетов много фотографировал.
Шоу ничего не имел против этого романа. У Лавинии и прежде бывали любовники,
сам же он теперь мало интересовался женщинами. Однако их знакомство с Кайтелем
привело к необычным последствиям.
- Ладно, теперь мы знаем, что он собой представляет, - сказал Девлин о Шоу. -
Он из тех, кто когда-то ссылал детей в Австралию за кражу одной булки.
Шелленберг предложил ему сигарету.
- Вернер Кайтель работал на абвер и занимался вербовкой агентов из числа
местных жителей. Он подбирал не просто шпионов. Было ясно, что скоро начнется
война. Нужно было заранее подготовиться к операции "Морской лев".
- И поместье Шоу как нельзя лучше отвечало этим целям, - заметил Девлин. -
Уединенное место и всего в сорока пяти милях от Лондона, да еще со своей взлетнопосадочной
площадкой.
- Да. Кайтель писал в своих донесениях, что ему не составило никакого труда
завербовать их обоих. Он снабдил их радиопередатчиком. Сестра знала азбуку Морзе.
Конечно же, им строго-настрого запретили заниматься общественно-политической
деятельностью. К слову сказать, Кайтель погиб в "Битве за Англию".
- Какой у них позывной?
Ильзе, которая молчала все это время, вытащила из папки еще один документ.
- Сокол. Сигналом к началу активных действий должно было стать сообщение:
"Сокол все еще ждет? Пора наносить удар".
- Значит, вот оно что, - сказал Девлин. - Они сидели в своем поместье в
ожидании великого дня - вторжения немцев в Англию. Но этот день так и не
наступил. Интересно, как там у них дела сейчас?
- Видите ли, у нас есть кое-какие сведения об их дальнейшей судьбе, - ответила
Ильзе. - Вот статья, которая вышла в одном из американских журналов. - Она
посмотрела на число. - Март 1943 года. Статья называется "Фашистское движение в
Великобритании". Это интервью с Шоу и его сестрой. Здесь есть и фотография.
Лавиния сидела на лошади, вокруг головы у нее был повязан шарф. К удивлению
Девлина, она была хороша собой. Рядом стоял Шоу с ружьем в руке.
Шелленберг пробежал глазами статью и передал ее Девлину.
- Печально. В 1940 году Шоу, как и многие другие, подобные ему, был без суда
посажен в тюрьму на несколько месяцев в соответствии со статьей 18в.
- Так он сидел в Брикстонской тюрьме? Для него, должно быть, это был удар, -
сказал Девлин.
- Остальное еще печальнее. Поместье было продано, слуги ушли. Так что он и
Лавиния остались одни в этом старом прогнившем доме, - сказал Шелленберг. -
Знаете, это очень удобно. Посмотрите на карту пролива. - Они подошли к карте. -
Вот здесь Кап де ля Аг и Шерне. Раньше там был аэроклуб, а сейчас садятся только
самолеты люфтваффе, да и то при чрезвычайных обстоятельствах: если кончается
топливо или что-нибудь в этом роде. Там работают человек пять-шесть, не больше.
Для нашей операции это самое подходящее место, потому что площадка находится в
тридцати милях от замка Бель-Иль, где фюрер будет проводить совещание.
- А от Ромнийской низины это далеко?
- Сто пятьдесят миль, и лететь придется в основном над морем.
- Прекрасно, - сказал Девлин. - Не ясно только, согласятся ли Шоу помочь
нам?
- Может, поручить Варгасу уточнить?
- Как я уже говорил, Варгас может всех нас выдать. Британская разведка будет
только рада. Таким образом, у них появится возможность поймать всех, кого только
можно. - Девлин покачал головой. - Нет. Оставим этот вопрос, как и все другие
вопросы, до моего приезда в Англию. Если Шоу согласятся, тогда операция состоится.
- Но как мы будем поддерживать с вами связь? - спросила Ильзе.
- Возможно, у них еще остался радиопередатчик, а я умею работать с ним. Перед
отправкой в Ирландию в сорок первом я прошел курс радиосвязи и выучил азбуку
Морзе в школе абвера.
- А если у них нет радиопередатчика?
Девлин засмеялся.
- Тогда я достану его любой ценой. Боже мой, генерал, зачем вы обо всем
беспокоитесь?
Шоу заметил кролика и вскинул ружье, но было поздно. Он промахнулся.
Выругавшись, он вытащил из кармана флягу и сделал несколько глотков. Нелл
заскулила, с беспокойством глядя на хозяина. Заросли камыша достигали
человеческого роста, в бегущих к морю ручьях журчала вода. Место, где охотился
Шоу, было безлюдное, здесь царило полное запустение. Над головой нависли темные
тяжелые тучи. Пошел дождь. Максвелл увидел Лавинию. Она скакала к нему на
лошади вдоль рва.
Лавиния натянула поводья.
- Привет, дорогой. Я слышала твой выстрел.
- Эх, старушка, я теперь и в стену не попадаю. - Он опять приложился к фляге,
затем указал рукой на местность вокруг. - Посмотри, Лавиния. Это же царство
мертвых. Все вокруг мертво. И я мертвый. Хоть бы что-нибудь произошло, ну хоть
что-нибудь. - И он опять поднес ко рту флягу.
Аза Зон закрыл папку и поднял голову. Шелленберг перегнулся через стол и
протянул ему сигарету.
- Что вы об этом думаете?
- Почему вы выбрали меня?
- Мне рекомендовали вас как классного пилота, который может летать на всех
типах самолетов.
- Лестью можно добиться всего, генерал. Но давайте обсудим вот какой вопрос.
Когда меня, скажем так, принимали на службу в СС, была договоренность, что я воюю
только против русских. Мне обещали, что я не буду участвовать ни в одной операции,
которая может нанести ущерб моей стране.
Девлин, сидевший у окна, громко рассмеялся.
- Что за чепуху ты несешь, сынок. Если уж ты им поверил, то прими на веру и
старые истины. Как только они напялили на тебя эту форму, ты принадлежишь им
целиком.
- Боюсь, что он прав, капитан, - подтвердил Шелленберг. - Для рейхсфюрера
это не аргумент.
- Да, конечно, - ответил Аза и сразу помрачнел.
- Чем ты недоволен? - поинтересовался Девлин. - Что лучше: снова воевать на
Восточном фронте или служить здесь? К тому же у тебя нет выбора. Откажешься, и
этот придурок Гиммлер отправит тебя в концлагерь.
- Похоже, тут спорить не о чем. Но есть одно маленькое "но", - сказал Аза. -
Если меня в этой форме поймают в Англии, будет самый скорый суд в истории США, а
потом расстрел.
- Тебя не расстреляют, сынок, - возразил Девлин, - а повесят. А теперь к делу.
Как думаешь, ты сумеешь совершить перелет?
- Не вижу в этом ничего невозможного. Просто я должен хорошо изучить
маршрут. Насколько я понимаю, почти весь полет будет проходить над Ла-Маншем, и
только последние несколько миль над сушей.
- Правильно, - сказал Шелленберг.
- Что касается особняка в Шоу-Плэйс, то я должен буду совершить посадку
ночью. Даже если будет светить луна, все равно нужны какие-то ориентиры. - Он
кивнул в подтверждение своих мыслей. - Когда я начинал учиться в аэроклубе в
Калифорнии, у меня был инструктор, который служил когда-то в эскадрильи имени
Лафайета во Франции. Он рассказывал мне, что они пользовались более
примитивными средствами при посадке самолетов. Обычно посадочную площадку
огораживали мигающими огнями, расставленными в форме перевернутой буквы "L",
так, что ее перекладина находилась с подветренной стороны.
- Довольно просто, - заметил Девлин.
- Теперь о самолете. Нам нужен маленький самолет. Например, "Сторк".
- Да. Надеюсь, эта проблема уже решена, - сказал Шелленберг. - Я говорил с
командиром специального подразделения по использованию самолетов противника.
Это подразделение находится в Хильдорфе, всего в двух часах езды от Берлина. Завтра
утром нас там ждут. Кажется, нашли подходящую машину.
- Ну что, вопросов больше нет? - Аза поднялся. - Что дальше?
- Сейчас поужинаем, сынок, - ответил Девлин. - Отведаем лучшей еды с
черного рынка. А потом мы с тобой поедем к фрау Хюбер и отдохнем в выделенной
для нас комнате. Не беспокойся, там две кровати.
В часовне монастыря Пресвятой Девы Марии было холодно и сыро, пахло свечами
и ладаном. Отец Фрэнк Мартин только что выслушал исповедь одной из монахинь. Он
подождал, пока она уйдет, затем выключил свет и вышел из кабинки.
Отец Фрэнк Мартин был священником церкви святого Патрика, которая
находилась за два квартала от монастыря, и исповедовать монахинь и пациентов
монастыря входило в его обязанности. Отец Фрэнк был маленький, щуплый
семидесятишестилетний старик с седыми, почти белыми волосами. Если бы не война,
его давно уже отправили бы на пенсию. Но в это тяжелое время все трудились во имя
победы.
Он вошел в ризницу, снял стихарь и аккуратно сложил лиловую епитрахиль. Взяв в
руки плащ, он некоторое время раздумывал о том, что хорошо бы пораньше лечь
спать, как поступают добропорядочные христиане. Но, как всегда, мысли о
сострадании и христианском милосердии к ближнему заставили его отказаться от этой
идеи. В монастыре находилось восемнадцать больных, и семеро из них доживали
последние дни. Он решил, что должен посетить их перед сном. Последний раз он
заходил к больным еще днем, а это было уже давно.
Отец Фрэнк Мартин вышел из ризницы и увидел сестру Марию Палмер -
настоятельницу монастыря. Она мыла пол. Эту грязную работу она выполняла, чтобы
побороть гордыню, которую считала своим величайшим грехом.
Отец Мартин остановился и покачал головой:
- Слишком уж вы суровы к себе.
- Вовсе нет, - ответила настоятельница. - Рада видеть вас. С тех пор как вы
были здесь днем, у нас произошли кое-какие изменения. В монастырь опять поместили
немецкого военнопленного.
- Вот как? - Они направились к выходу из часовни.
- Да. Это военный летчик. Он был ранен, но уже почти выздоровел.
Подполковник Курт Штайнер. Его поместили в палату на последнем этаже, как и всех
немцев, которые были у нас раньше.
- Его охраняют?
- Да, полдюжины военных полицейских. Главный у них - молодой офицер,
лейтенант Бенсон.
В это время по главной лестнице спустились Джек Картер и Дагал Манроу.
- Все в порядке, бригадный генерал? - спросила настоятельница.
- Все очень хорошо, - ответил Манроу. - Мы постараемся не причинять вам
неудобств.
- Что вы, что вы, - сказала она. - А это отец Мартин, наш священник.
- Здравствуйте, - Манроу поприветствовал отца Мартина и повернулся к
Картеру. - Ну ладно, мне пора, Джек. Не забудь вызвать врача к Штайнеру.
- Вам, наверное, не сказали, генерал, - промолвила настоятельница, - что в
монастыре обязанности врача выполняю я. Уверена, мы сможем должным образом
позаботиться о подполковнике Штайнере. И раз уж вы уходите, я навещу его и
проверю, хорошо ли он устроен.
- Право же, сестра, - возразил Картер, - в этом нет необходимости.
- Капитан Картер, позвольте напомнить вам, что этот монастырь, который
находится на моем попечении, не только дом Господа нашего. Мы здесь ухаживаем за
больными и умирающими. Я уже ознакомилась с историей болезни подполковника
Штайнера и знаю, что он был тяжело ранен всего несколько недель тому назад. Ему
нужна будет помощь, и, насколько мне известно, этот человек католик, а значит,
возможно, он захочет видеть и отца Мартина.
- Вы правы, сестра, - сказал Манроу. - Позаботьтесь об этом, Джек. Хорошо?
Он ушел, а Картер повернулся и первым стал подниматься по лестнице. Вход на
последний этаж преграждала обитая железом дверь. Возле нее за небольшим столиком
сидел военный полицейский.
- Откройте, - приказал Картер. Охранник постучал в дверь, и ее тут же открыл
второй охранник, сидевший по другую сторону двери. Они прошли в коридор.
- Остальные помещения мы используем в качестве комнат отдыха для наших
людей, - предупредил Картер.
- Я это вижу, - ответила настоятельница.
Дверь в первую комнату была открыта. В ней стояли узкая кровать и небольшой
письменный стол, за которым сидел лейтенант Бенсон. Он вскочил на ноги.
- Чем могу служить, сэр?
- Сестра и отец Мартин могут приходить сюда в любое время. Это приказ
бригадного генерала Манроу. Сейчас они хотят поговорить с пленным.
Комната, в которую поместили Штайнера, находилась в самом конце коридора.
Возле последней двери на стуле сидел еще один охранник.
- Боже, как вы надежно охраняете этого человека, - произнес отец Мартин.
Бенсон открыл ключом дверь, и они вошли. Штайнер стоял у окна спиной к ним.
Он повернулся и поздоровался. В серо-голубой форме люфтваффе, которую украшали
медали и Рыцарский крест с дубовыми листьями, Штайнер выглядел впечатляюще.
Картер представил вошедших:
- Это настоятельница монастыря, сестра Мария Палмер. У вас еще не было
возможности поговорить с ней. А это отец Мартин.
- Завтра вы придете ко мне в амбулаторию, подполковник, и вас там полностью
обследуют, - сказала настоятельница.
- А это можно, сэр? - обратился Бенсон к Картеру.
- Ради всего святого, лейтенант, можете взять всех своих людей для охраны и
доставить его ко мне лично сами. Но если его не приведут в амбулаторию к десяти
часам, у нас с вами будет неприятный разговор, - предупредила настоятельница.
- Решено, - сказал Картер. - Проследите за этим, Бенсон. Какие еще будут
указания, сестра?
- Пока никаких.
- Я бы хотел побеседовать с подполковником наедине, - попросил отец Мартин,
- если вы не возражаете.
Картер кивнул и обратился к Штайнеру:
- Я буду приходить время от времени.
- Я в этом не сомневаюсь.
Все вышли, кроме отца Мартина. Священник закрыл за ними дверь и присел на
кровать.
- Сын мой, вы пережили трудные дни. Я вижу это по вашему лицу. Когда вы в
последний раз были в церкви?
- Уже и не помню. На войне, святой отец, об этом думать некогда.
- И наверное, давно не исповедовались? Давно не имели возможности снять с
души тяжесть грехов.
- Вы правы. - Штайнер улыбнулся. Ему нравился этот священник. - Я знаю, вы
желаете мне добра, святой отец.
- О Боже! Молодой человек, меня не беспокоят наши с вами отношения. Я
говорю о ваших отношениях с Господом. - Отец Мартин поднялся. - Я буду
молиться за вас, сын мой. Я каждый день бываю в монастыре. Как только захотите
исповедаться или помолиться в храме, сообщите мне, и я устрою, чтобы вам
разрешили спуститься в часовню.
- Боюсь, лейтенант Бенсон тоже пожелает пойти со мной, - сказал Штайнер.
- Ну что ж, его бессмертной душе это тоже не повредит. - Старый священник
сдавленно засмеялся и вышел.
Аза Вон сидел за обеденным столом в гостиной Ильзе Хюбер. Напротив него
расположился Девлин.
- Ты в самом деле считаешь, что это сработает? - спросил американец.
- Конечно, если мотор не заглохнет. Разве не так?
Аза встал из-за стола и зашагал по комнате.
- Какого черта я сижу здесь? Неужели ты не понимаешь? Я же стал жертвой
обстоятельств. Так уж получилось. Тогда у меня не было выбора. Да и сейчас, кажется,
нет.
- Почему же, - возразил Девлин. - Ты можешь согласиться, прилететь в
Англию, совершить посадку и сдаться британским властям.
- Ну и что дальше? Мне никто не поверит, Девлин. - На его лице отразился
ужас. - Никогда.
- Тогда остается только надеяться, что Адольф выиграет войну, - сказал Девлин.
Но на следующее утро, осматривая самолеты на военной базе в Хильдорфе, Аза
был в гораздо лучшем расположении духа. Командир подразделения майор Кёниг
провел их по территории базы, где имелись почти все самолеты ВВС союзников. Здесь
стояли бомбардировщики В-17, "Ланкастер", истребитель "Харрикейн", "Мустанг" -
все самолеты с эмблемой люфтваффе.
- А сейчас я
...Закладка в соц.сетях
