Жанр: Триллер
Орел улетел (Лайам Девлин 4)
...аслуги перед рейхом, - ответил Гиммлер. - Я
считаю его одним из самых одаренных офицеров, когда-либо служивших под моим
началом, но его преданность партии всегда вызывала у меня сомнения. Однако в
данном случае это неважно, Россман. Сейчас Шелленберг нужен мне, я не могу
отказаться от него. Ваша главная задача - подготовка совещания в замке Бель-Иль, а
Шелленберг добудет Штайнера. - Он повернулся к Бергеру. - Вам пора.
- Слушаюсь, рейхсфюрер.
Бергер щелкнул каблуками и направился к выходу. Когда он дошел до середины
зала, Гиммлер окликнул его:
- Покажите-ка свое мастерство, штурмбаннфюрер.
Бергер мгновенно расстегнул кобуру и резко повернулся, вытянув вперед руку с
пистолетом. Дальнюю стену зала украшала фреска в средневековом стиле. Бергер
трижды нажал на курок, и головы трех рыцарей на фреске рассыпались в пыль. Он уже
убрал пистолет в кобуру, а звук выстрелов все еще разносился по залу.
- Отлично, - похвалил Гиммлер.
Шелленберг уже шел к выходу. Он сам неплохо стрелял, пожалуй, не хуже
Бергера, но сейчас он думал не об этом. В вестибюле он надел шинель и фуражку,
вышел на улицу и сел в машину. Минут через пять появился Бергер.
- Простите, что заставил вас ждать, генерал, - сказал он, садясь рядом с
Шелленбергом.
- Ничего, - ответил Шелленберг и кивнул водителю, чтобы тот трогал. -
Можете курить.
- У меня нет дурных привычек, - сказал Бергер.
- Да? Это интересно. - Шелленберг поднял воротник шинели, надвинул
фуражку на глаза и устроился поудобней в углу сиденья. - До Берлина далеко. Не
знаю, как вы, а я хочу немного поспать.
И уснул. Бергер смотрел некоторое время на спящего генерала, затем тоже поднял
воротник и устроился в другом углу.
В кабинете Шелленберга на Принц-Альбрехтштрассе стояла походная койка. Ему
нередко приходилось оставаться на работе на ночь. Наутро после поездки к Гиммлеру
Шелленберг брился в ванной комнате рядом с кабинетом, когда вошла его секретарша,
Ильзе Хюбер. Немолодая, но привлекательная, чувственная женщина в белой блузке и
черной юбке. Ей шел сорок второй год. Муж ее погиб на войне. Раньше Ильзе работала
секретаршей у Гейдриха. Потом Шелленберг взял ее к себе, и она была беззаветно
предана ему.
- Он пришел, - сообщила она.
- Ривера? - Шелленберг вытер с лица мыльную пену. - А что Канарис?
- В десять часов, как обычно, у господина адмирала конная прогулка в зоопарке.
Вы поедете с ним?
Шелленберг часто составлял компанию Канарису, но, подойдя к окну и увидев
покрытые снегом улицы, он только рассмеялся:
- О нет, сегодня не поеду, благодарю вас. Но я должен с ним встретиться.
Постоянная забота о благополучии Шелленберга обострила чутье Ильзе Хюбер.
Она подошла к столу, на котором стоял поднос с кофейником, и налила ему чашку
кофе.
- Что-то произошло, генерал?
- Да так, ничего страшного, дорогая Ильзе. - Он отпил кофе и улыбнулся той
безжалостной, угрожающей улыбкой, от которой внутри у нее все переворачивалось.
- Не беспокойтесь! Разберемся. Перед отъездом я вам все расскажу. Мне понадобится
ваша помощь в этом деле. Кстати, где Бергер?
- Внизу, в столовой. Я видела его там.
- Хорошо. Пригласите сюда Риверу.
Она остановилась у двери и повернулась к Шелленбергу.
- Знаете, я боюсь этого Бергера.
Шелленберг подошел и обнял ее.
- Я же сказал: беспокоиться не о чем. Разве великий Шелленберг когда-нибудь
проигрывал?
Его ироничное отношение к самому себе всегда забавляло Ильзе. Она рассмеялась.
Шелленберг легонько сжал ее в объятиях, и она, улыбаясь, вышла. Генерал застегнул
мундир и сел за стол. Минуту спустя дверь отворилась и в кабинет вошел Ривера.
Он был невысокого роста, лицо желтовато-бледное, черные волосы аккуратно
причесаны. На нем был темно-коричневый костюм, в руке он держал пальто. В лице
Риверы явно читалось беспокойство.
- Вы знаете, кто я? - спросил его Шелленберг.
- Конечно, генерал. Большая честь для меня.
Шелленберг взял в руки листок бумаги. Это был обычный листок почтовой бумаги
из гостиницы в Вене, где он останавливался на прошлой неделе.
- Вот сообщение о подполковнике Штайнере, которое вы получили из Лондона от
вашего двоюродного брата Варгаса. Вы кому-нибудь говорили о нем?
Ривера изобразил на лице изумление.
- Что вы, генерал, никому. Клянусь Богом. - Он даже воздел руки к небу. -
Матерью клянусь.
- Зачем же беспокоить вашу матушку? Пусть себе живет на маленькой вилле в
Сан-Карлосе, которую вы для нее купили.
Ривера вздрогнул, а Шелленберг продолжал:
- Видите, я все про вас знаю и смогу найти вас, где бы вы ни были. Я ясно
выражаюсь?
- Вполне. - Риверу прошиб пот.
- Сейчас вы работаете на СД и рейхсфюрера Гиммлера, но отчитываться будете
только передо мной и больше ни перед кем. Начнем с сообщения от вашего кузена из
Лондона. Почему вы передали его и адмиралу Канарису?
- Так приказал Варгас, генерал. В таких делах всегда на первом месте вопрос о
вознаграждении, а в этом случае... - он пожал плечами.
- То есть он хотел, чтобы вам заплатили дважды, - кивнул Шелленберг.
Объяснение Риверы было похоже на правду, и все же он знал, что в таких делах ничего
нельзя принимать на веру. - Расскажите мне о вашем кузене поподробнее.
- Что я могу рассказать? Вы все знаете. Родители Хосе умерли во время эпидемии
гриппа вскоре после первой мировой войны. Он рос в нашей семье. Мы были как
родные братья. Вместе учились в Мадридском университете. Во время гражданской
войны сражались в одном полку. Хосе на год старше меня, ему сейчас тридцать три.
- Вы женаты, а он нет, - заметил Шелленберг. - У него есть любовница в
Лондоне?
Ривера развел руками.
- Видите ли, генерал, Хосе не интересуют женщины.
- Понятно. - Шелленберг на минуту задумался. Он ничего не имел против
гомосексуалистов, но такие люди обычно боятся шантажа, а для разведчика это
серьезный недостаток. Значит, Варгас уязвим.
- Вы хорошо знаете Лондон?
Ривера кивнул.
- Я целый год работал там в посольстве Испании вместе с Хосе. Это было в 39-м.
Жена тогда осталась в Мадриде.
- Я тоже знаю Лондон, - сказал Шелленберг. - Расскажите мне, как живет ваш
брат. У него квартира на территории посольства?
- Вообще-то да, генерал. Но для личной жизни он снимает квартиру в городе. Он
арендовал ее на семь лет, еще когда я работал в Лондоне. Так что, вероятно, эта
квартира до сих пор в его распоряжении.
- Где она находится?
- В Стэнли-Мьюз, недалеко от Вестминстерского аббатства.
- И совсем близко от здания парламента. Хороший район. Молодец ваш кузен.
- Хосе всегда стремился жить на широкую ногу.
- А для этого нужны деньги. - Шелленберг встал и подошел к окну. На улице
шел снег. Он спросил: - Ему можно верить, вашему брату? Не имел ли он контактов с
нашими английскими друзьями?
Казалось, Ривера возмущен до глубины души.
- Генерал Шелленберг, уверяю вас, Хосе, как и я, истинный фашист. Мы вместе
воевали у генерала Франко во время гражданской войны. Мы...
- Хорошо, хорошо, я просто хотел уточнить. А теперь слушайте меня
внимательно. Возможно, мы решим вызволить подполковника Штайнера.
- Из Тауэра, сеньор? - Ривера вытаращил глаза.
- Я думаю, они переведут его куда-нибудь в укромное место. Или уже перевели.
Вы сегодня же напишете вашему брату письмо с просьбой разузнать о Штайнере все,
что возможно.
- Ясно, генерал.
- Можете идти. - Когда Ривера дошел до двери, Шелленберг добавил: -
Надеюсь, вас не нужно предупреждать, что наш разговор должен остаться в тайне. В
противном случае, друг мой, в один прекрасный день ваш труп окажется в Шпрее, а
труп вашего брата - в Темзе. У меня длинные руки.
- Ну что вы, генерал, - начал Ривера, но Шелленберг оборвал его:
- Не надо мне рассказывать, что вы истинный фашист. Лучше помните о том, что
я вам хорошо заплачу. Это более прочный фундамент для наших отношений.
Ривера ушел. Шелленберг вызвал машину, надел шинель и спустился к выходу.
Адмиралу Вильгельму Канарису было пятьдесят шесть лет. Во время первой
мировой войны он командовал подводной лодкой и прекрасно зарекомендовал себя. В
1935 году он возглавил абвер. Канарис был патриотом Германии, но никогда не
разделял идей национал-социализма. Он не поддерживал заговоры против Гитлера,
однако в течение нескольких лет сотрудничал с немецким движением Сопротивления.
Канарис выбрал опасную тропу, которая в конце концов и привела его к краху и
гибели.
В то утро адмирал скакал на лошади по дорожкам берлинского зоопарка. Снег
разлетался в стороны из-под копыт лошади, и все его существо наполнялось
безудержной радостью. Две таксы, всюду сопровождавшие его, мчались за ним с
невероятной скоростью. Заметив Шелленберга, который стоял возле своей машины, он
помахал ему рукой и направил лошадь в его сторону.
- Доброе утро, Вальтер. А ты почему не на лошади?
- Сегодня не могу, - ответил Шелленберг. - Опять уезжаю.
Канарис слез с лошади, передал поводья шоферу и протянул Шелленбергу
сигарету. Они подошли к озеру и облокотились на парапет.
- А куда едешь? Что-нибудь интересное?
- Да нет, обычная командировка, - ответил Шелленберг.
- Ладно, Вальтер, давай выкладывай. Я же вижу, что ты чем-то озабочен.
- Так и быть. Это касается операции "Орел".
- Я тут ни при чем, - сказал Канарис. - То была идея фюрера. Чушь какая-то.
Убить Черчилля, когда война уже проиграна.
- Не надо так громко, - предупредил Шелленберг.
Не обращая внимания на его слова, Канарис продолжал:
- Мне было поручено дать заключение о целесообразности операции. Я знал, что
фюрер забудет об этом через несколько дней. Он и забыл. А Гиммлер - нет. Ему, как
всегда, хотелось доставить мне неприятности. Он стал действовать за моей спиной
через Макса Радла, которого я считал одним из самых надежных помощников. Как я и
предполагал, операция закончилась полным провалом.
- Но Штайнер почти выполнил задание, - заметил Шелленберг.
- Выполнил? Брось, Вальтер. Штайнер, конечно, храбрый малый, но ведь тот, за
кем они охотились, был вовсе не Черчилль. Жаль, что им не удалось притащить его в
Берлин. Вот бы посмотреть тогда на Гиммлера.
- А теперь выясняется, что Штайнер не погиб, - сказал Шелленберг. - Он сидит
в Тауэре.
- А-а, значит, Ривера и рейхсфюреру передал сообщение своего дорогого братца?
- Канарис цинично усмехнулся. - Как всегда, братья пытаются получить двойное
вознаграждение.
- Как ты думаешь, что предпримут англичане?
- В отношении Штайнера? Упрячут его в тюрьму до конца войны, как и Гесса. Но
в данном случае они постараются, чтобы об этом никто не знал. Ведь для них это
позор. Кстати, фюрер тоже будет недоволен, если узнает о провале операции.
- Думаешь, он может узнать? - спросил Шелленберг.
Канарис громко рассмеялся:
- Ты имеешь в виду, от меня? Так вот оно что. Нет, Вальтер. У меня сейчас и без
того не все гладко. Мне не нужны новые проблемы. Можешь передать рейхсфюреру,
что я буду молчать об этом деле, но и он пусть молчит.
Они пошли обратно к машине. Шелленберг спросил:
- Как ты считаешь, этот Варгас - надежный агент? Ему можно верить?
Канарис подумал, прежде чем ответить.
- Я первый готов признать, что работа агентов в Англии не приносит особых
успехов. Британские спецслужбы приняли гениальное решение не расстреливать
наших агентов, а перевербовывать их.
- Ну а Варгас?
- Тут нельзя быть уверенным до конца, но я не думаю, что он работает на
англичан. Он ведь всего лишь торговый атташе, да и с нами сотрудничает редко, от
случая к случаю. Кроме того, он не связан с другими агентами в Англии, - Они
подошли к машине. Канарис улыбнулся. - Что еще тебя интересует?
Шелленберг очень симпатизировал Канарису, поэтому не удержался и сказал:
- Тебе, должно быть, известно о недавней попытке убить фюрера. Молодой
офицер собирался подложить бомбу в Ставке фюрера в Растенбурге. Но бомба
взорвалась раньше времени буквально у него в руках.
- Как же можно быть таким небрежным? Это ты к чему?
- Будь осторожен, черт возьми. Мы живем в суровое время.
- Вальтер, я всегда был против убийства фюрера. - Адмирал забрался в седло и
взял в руки поводья. - Хотя я знаю, что многие мечтают об этом. Как ты думаешь,
почему я против?
- Почему же?
- Фюрер - круглый идиот. Из-за него под Сталинградом мы потеряли более 300
тысяч убитыми. 91 тысяча солдат, в том числе 24 генерала, взяты в плен. Самое
сокрушительное поражение во всей войне. Неудача за неудачей, провал за провалом -
и все благодаря фюреру. - Он ядовито рассмеялся. - Неужели тебе еще не ясно,
дружище, что чем дольше он пробудет у власти, тем раньше кончится война?
Он пришпорил коня и вскоре скрылся среди деревьев; таксы с лаем помчались за
ним.
Вернувшись в свой кабинет, Шелленберг зашел в ванную и стал переодеваться в
светло-серый шерстяной костюм. В это время его секретарша Ильзе Хюбер находилась
в кабинете, и он рассказывал ей о своем разговоре с Гиммлером.
- Что вы об этом думаете? - спросил он, выходя из ванной. - Похоже на сказку
братьев Гримм, правда?
- Больше напоминает роман ужасов, - ответила она, подавая ему черное кожаное
пальто.
- Мы заправимся в Мадриде и сразу полетим дальше. В Лиссабоне будем к концу
дня.
Он надел пальто и широкополую фетровую шляпу, затем взял дорожную сумку, в
которую Ильзе сложила самые необходимые вещи.
- Ривера должен представить мне информацию не позднее чем через два дня.
Если через тридцать шесть часов ничего не будет, надавите на него. - Он поцеловал
ее в щеку. - До свидания, Ильзе. Я скоро вернусь.
Шелленберг вылетел в Лиссабон с военного аэродрома под Берлином на самолете
Ю-52. Эти самолеты отличались тем, что имели три двигателя и обшивку из рифленого
металла. Сразу после взлета Шелленберг расстегнул привязной ремень и взял в руки
портфель. Бергер, сидевший через проход от Шелленберга, спросил с улыбкой:
- Господин адмирал чувствует себя хорошо, генерал?
"Не очень умно с твоей стороны, - подумал Шелленберг. - Откуда ты можешь
знать, что я встречался с Канарисом?"
- Как всегда. - Шелленберг улыбнулся в ответ.
Он открыл портфель и стал просматривать материалы о Девлине, затем
внимательно изучил его фотографию. Через некоторое время он перестал читать и
посмотрел в иллюминатор. В его памяти всплыли слова Канариса о Гитлере.
"Чем дольше он пробудет у власти, тем раньше кончится война".
Почему ему так запомнились эти слова, почему он постоянно возвращается к этой
мысли?
Глава 3
Хойнинген-Хёне был другом Шелленберга. Истинный аристократ старой школы, он,
как и Шелленберг, не считал себя нацистом. Барон обрадовался приезду друга и не
скрывал этого.
- Мой дорогой Вальтер. Рад тебя видеть. Ну как там, в Берлине?
- В Берлине холодно, - ответил Шелленберг. Они вышли на уютную террасу и
сели за стол. Сад, благоухающий цветами, представлял собой великолепное зрелище.
Мальчик-слуга в белой униформе принес на подносе кофе. Шелленберг тяжело
вздохнул. - Да, нетрудно понять, почему ты не хочешь возвращаться в Берлин.
Лиссабон сегодня самый спокойный город на свете.
- Я знаю, - согласился барон. - Все работники миссии беспокоятся только о
том, как бы их не перевели в другую страну. - Он налил в чашки кофе. - Странное
время ты выбрал для своего визита, Вальтер. Ведь сегодня канун Рождества.
- Ты же знаешь, каков бывает дядюшка Гейни, когда ему в голову втемяшится
какая-нибудь идея. - "Дядюшка Гейни" - так офицеры СС называли между собой
Гиммлера.
- Должно быть, важное задание, - заметил барон, - раз уж он решил послать
тебя.
- Нам нужно найти одного ирландца. Его зовут Лайам Девлин. - Шелленберг
извлек из бумажника фотографию Девлина и передал ее барону. - Он из ИРА. Одно
время работал на абвер. Пару недель назад ушел из госпиталя в Голландии и не
вернулся. По нашим данным, сейчас он здесь. Работает официантом в баре в Альфаме.
- В старом городе? - Барон помолчал. - Если этот парень ирландец, то, сам
понимаешь, он является представителем нейтрального государства. Ситуация довольно
деликатная.
- Мы не собираемся применять силу, - сказал Шелленберг. - Надеюсь, удастся
уговорить его по-хорошему. Я хочу предложить ему одно довольно прибыльное дело.
- Ну и прекрасно, - отозвался барон. - Только не забывай, что наши
португальские друзья высоко ценят свой нейтралитет. Особенно сейчас, когда победа
ускользает от нас. Как бы то ни было, я думаю, мой атташе по связям с полицией
капитан Эггар, вероятно, сможет тебе помочь. - Он поднял трубку телефона и дал
распоряжения своему помощнику. Затем снова обратился к Шелленбергу:
- Что это за человек приехал с тобой?
- Это штурмбаннфюрер Хорст Бергер из гестапо, - ответил Шелленберг.
- Обычно ты с такими не связываешься.
- Рождественский подарок рейхсфюрера. У меня не было выбора.
- Даже так?
В дверь постучали, и в комнату бесшумно вошел мужчина лет сорока пяти. Он был
одет в коричневый габардиновый костюм, который висел на нем мешком. На лице
выделялись густые усы. Шелленберг сразу признал в нем полицейского.
- А, это вы, Эггар. Вы знакомы с генералом Шелленбергом, не так ли?
- Да. Рад снова встретиться с вами, генерал. Мы познакомились в 1940 году,
когда готовилось похищение герцога Виндзорского.
- Верно. Но сегодня об этом лучше не вспоминать. - Шелленберг протянул ему
фотографию Девлина. - Вы встречали этого человека?
Эггар внимательно рассмотрел фотографию и ответил:
- Нет, генерал.
- Он ирландец, ему тридцать пять лет, в прошлом боевик ИРА, если только ИРА
можно оставить в прошлом. Некоторое время работал на абвер. Мы хотим снова
задействовать его. По последним данным, этот человек работает официантом в баре
под названием "Фламинго".
- Я знаю этот бар.
- Вот и хорошо. Мой помощник, майор Бергер из гестапо, ждет меня на улице.
Позовите его.
Эггар вышел и привел Бергера. Шелленберг представил присутствующих друг
другу:
- Барон фон Хойнинген-Хёне, глава дипломатической миссии, и капитан Эггар,
атташе по связям с полицией. А это штурмбаннфюрер Бергер.
Бергер слегка склонил голову и щелкнул каблуками. Казалось, от него веяло
холодом, а темный костюм и изуродованное лицо только усиливали это впечатление.
- Капитан Эггар знает этот бар "Фламинго". Вы пойдете с ним и проверите,
работает там Девлин или нет. Если он там, вы ни в коем случае, повторяю, ни в коем
случае и никоим образом не должны пытаться войти с ним в контакт. Просто доложите
мне, - сказал генерал.
Бергер никак не выразил своего отношения к приказу. Он молча повернулся и
направился к выходу. У самой двери Шелленберг остановил его:
- В тридцатые годы Лайам Девлин считался одним из самых опасных боевиков в
ИРА. Помните об этом, господа.
Бергер понял, что это замечание адресовано ему. Он холодно улыбнулся:
- Хорошо, генерал. - Он развернулся и вышел. Эггар последовал за ним.
- Опасный тип. С чем тебя и поздравляю. Однако... - Барон посмотрел на часы.
- Начало шестого, Вальтер. Не выпить ли нам по бокалу шампанского?
Майору Фрэру было пятьдесят четыре года, но седые волосы и измятый костюм
делали его старше. Если бы не война, он давно бы вышел на пенсию и жил бы сейчас
тихо и скромно где-нибудь в Брайтоне или Торки. Но Адольф Гитлер не дал Фрэру
такой возможности, и вот его направили в Лиссабон на должность военного атташе
британского посольства, а неофициально - в качестве резидента Отдела операций
особого назначения.
Фрэр любил посещать ресторанчик "Огни Лиссабона" в южной части Альфамы.
Очень удобно, что именно в этом ресторане Девлин работал пианистом. Однако в
данный момент его не было. Он не знал, что в эти минуты Девлин наблюдал за ним изза
бисерной занавески в глубине бара. На нем был светлый льняной костюм; темные
волосы ниспадали на лоб, в голубых глазах плясали веселые искорки. Фрэр заметил
Девлина только тогда, когда тот подсел к нему и заказал себе пиво.
- Господин Фрэр? - Девлин кивком показал на бармена. - Хосе сказал мне, что
вы занимаетесь производством портвейна.
- Верно, - живо отозвался Фрэр. - Моя фирма уже много лет экспортирует
портвейн в Англию.
- Никогда не любил портвейн, - сказал Девлин. - Другое дело ирландское
виски...
- Брось, это не по моей части, - засмеялся Фрэр. - Слушай, парень, а ты
знаешь, что у тебя галстук от формы британской гвардии?
- Неужели! И откуда вы все знаете? - Девлин дружелюбно улыбнулся. - Купил
на барахолке, неделю назад.
Он встал с табурета.
- Ты нам сыграешь что-нибудь? - спросил Фрэр.
- Чуть позже, - ответил Девлин, направляясь к выходу. - Майор, - добавил он
с улыбкой и вышел.
"Фламинго" оказался маленьким захудалым ресторанчиком. Бергер был вынужден
положиться на Эггара, потому что тот бегло говорил по-португальски. Сначала им не
везло. Они узнали, что Девлин действительно работал в ресторане "Фламинго"
некоторое время, но три дня назад уволился. В этот момент в бар вошла женщина. Она
стала ходить между столиками, предлагая посетителям цветы. Услышав разговор об
ирландце, она сказала им, что он работает теперь в ресторане "Огни Лиссабона", где
она тоже продает цветы. Только он там не официант, а пианист, сказала она. Эггар
заплатил ей, и они вышли на улицу.
- Вы знаете этот ресторан? - спросил Бергер.
- О да, довольно хорошо. Он тоже находится в старой части города. Кстати, хочу
предупредить вас, что завсегдатаи здешних баров - народ грубый. Здесь много всяких
хулиганов.
- Хулиганов я не боюсь, - ответил Бергер. - Пойдемте.
Они вошли в лабиринт узких аллей, над которыми возвышались высокие стены
замка святого Георгия. Выйдя на небольшую площадь перед церковью, они вдруг
увидели Девлина. Он неожиданно появился прямо перед ними, пересек булыжную
мостовую и вошел в кафе.
- Это он, - пробормотал Эггар. - Точь-в-точь как на фотографии.
- Конечно, это он, осел, - сказал Бергер. - Это и есть "Огни Лиссабона"?
- Нет, майор, это другое кафе. Одно из самых неспокойных в Альфаме. Здесь
собираются цыгане, тореадоры, уголовники.
- Хорошо, что у нас есть оружие. Когда войдем, держи пистолет наготове в
правом кармане.
- Но генерал Шелленберг строго приказал...
- Не спорь. Я не собираюсь упускать этого парня. Делай, что я говорю. Идем. -
Бергер первым направился к двери кафе, из которого доносились звуки гитары.
Надвигались сумерки, но просторный зал был ярко освещен. За мраморной
стойкой бара висело старинное зеркало, в котором отражались аккуратные ряды
бутылок. Белые стены украшали плакаты, изображавшие бравых матадоров. На
высоком табурете у стойки сидел бармен в переднике и грязной рубахе - коренастый
мужчина с безобразным лицом; у него не было одного глаза. Он читал газету. За одним
столиком четверо смуглых цыган свирепого вида играли в покер. Еще один мужчина,
помоложе, стоял, прислонившись к стене, и перебирал струны гитары.
Девлин, с бокалом пива в руке, сидел за столиком у дальней стены и читал книжку.
Других посетителей в кафе не было. Скрипнула дверь, вошел Бергер, а за ним - Эггар.
Увидев Бергера, цыгане умолкли, гитарист перестал перебирать струны - будто на
пороге стояла сама смерть. Бергер проследовал мимо столика, за которым играли в
карты. Эггар встал слева у двери.
Девлин оторвался от книги, дружелюбно улыбнулся и приподнял бокал с пивом в
знак приветствия.
- Лайам Девлин? - спросил Бергер.
- А вы кто такой?
- Я штурмбаннфюрер Хорст Бергер из гестапо.
- Ей-богу, лучше бы прислали самого дьявола. Мы ведь с ним друзья.
- Мне говорили, что вы мощный и сильный, - заметил Бергер. - Я бы не сказал.
Девлин опять улыбнулся.
- Да, многие так думают, сынок.
- Прошу вас пройти с нами.
- Но я же прочитал лишь половину книги. Это "Полуночный суд", да еще на
ирландском языке. Представляете, купил на барахолке неделю назад. Большая
редкость.
- Идемте! - приказал Бергер.
Девлин отпил из бокала пиво.
- Глядя на вас, я вспомнил одну средневековую фреску, которую видел в церкви в
Донеголе. Люди в ужасе убегают от человека в капюшоне. Его прикосновение несет
"черную смерть".
- Эггар! - скомандовал Бергер.
Девлин выстрелил из-под стола; пуля угодила в стену у самой двери. Эггар стал
вытаскивать пистолет. Девлин держал свой "вальтер" на коленях, но теперь он поднял
его, выстрелил еще раз и ранил Эггара в правую руку. Атташе вскрикнул от боли и
прислонился к стене, чтобы не упасть. Он выронил пистолет, и один из цыган тут же
подобрал его.
Бергер сунул руку под пиджак и нащупал маузер, который носил в кобуре под
мышкой. Девлин выплеснул ему в лицо пиво и опрокинул на него стол. Краем стола он
подсек Бергера, так что тот чуть не упал. Тогда Девлин приставил свой пистолет к шее
немца, вытащил у него маузер и швырнул его на стойку бара.
- Это тебе подарок, Барбоза.
Бармен ухмыльнулся и взял маузер в руки. Цыгане вскочили из-за стола, двое из
них выхватили ножи.
- Твое счастье, что здесь не принято вызывать полицию, - сказал Девлин. -
Ребята тут суровые. Даже человек в капюшоне им нипочем. Вон Барбоза частенько
встречался с одним таким на корриде в Испании. Кстати, там ему глаз и выбили.
Взглянув на Бергера, Девлин остался доволен произведенным впечатлением. Он
сунул книгу в карман и, опустив пистолет, направился к Эггару.
- Суставы раздроблены. Сходите к врачу, - посоветовал Девлин, осмотрев руку
Эггара. Он убрал пистолет в карман и собрался уходить.
Неожиданно к Бергеру вернулось самообладание. Вытянув вперед руки, он
бросился на Девлина. Тот качнулся в сторону и, резко выбросив вперед правую ногу,
ударил Бергера под коленную чашечку. Немец согнулся от боли; тогда Девлин ударил
его коленом в лицо, и тот отлетел к стойке бара. Ухватившись за мраморную стойку,
Бергер с трудом поднялся. Цыгане засмеялись.
Девлин покачал головой.
- Да, сынок, не годишься ты для такой работы. Оба вы никуда не годитесь. - Он
повернулся и ушел.
Шелленберг вошел в медпункт дипломатической миссии. Эггар сидел у стола, врач
перевязывал ему правую руку.
- Ну, как дела? - спросил Шелленберг
...Закладка в соц.сетях
