Жанр: Триллер
Орел приземлился (Лайам Девлин 1)
...Керри в июне
1942 г., он ранил двух полицейских, а сам потерял сознание, когда пуля на излете
попала ему в лоб. Он сбежал из госпиталя, пробрался в порт и ухитрился получить
билет на бразильское судно, направляющееся в Лиссабон. Оттуда он проехал через
Испанию, пользуясь обычными каналами, и снова оказался в кабинете на ТирпицУфер.
Ирландия для абвера продолжала оставаться тупиком, а Лайама Девлина
отправили опять вести полуголодное существование переводчика и иногда (вот
ирония судьбы!) преподавать английскую литературу в Берлинском университете.
Незадолго до полудня Хофер вошел в кабинет.
- Привел его, господин полковник.
Радл поднял голову и положил перо.
- Девлина? - Он встал и подошел к окну, обтянув мундир и стараясь обдумать,
что сказать. Все должно быть сделано правильно, должно сработать. Тем не менее,
общаться с Девлином надо осторожно. Он ведь, в конце концов, нейтральный. Дверь
стукнула, Радл обернулся.
Лайам Девлин был меньшего роста, чем думал Радл. Не более пяти футов и пятишести
дюймов. У него были темные вьющиеся волосы, бледное лицо, глаза такого
голубого цвета, каких Радлу не приходилось видеть, и легкая ироническая улыбка,
которая, казалось, непрерывно поднимает уголок рта. Выглядел он как человек,
который считает жизнь плохой шуткой и решил, что остается только одно - смеяться
На нем был черный плащ с поясом. Уродливый сморщенный рубец от пулевого
ранения, которое он заработал во время последней поездки в Ирландию, ясно
проступал с левой стороны лба.
- Мистер Девлин. - Радл обошел стол и протянул руку. - Меня зовут Радл,
Макс Радл. Как хорошо, что вы пришли.
- Очень мило, - сказал Девлин на отличном немецком языке, - У меня
сложилось впечатление, что выбора у меня практически нет. - Он прошел вперед,
расстегивая плащ. - Так, значит, это и есть Третий отдел, где все происходит?
- Пожалуйста, мистер Девлин. - Радл пододвинул стул и предложил ему
папиросу.
Девлин наклонился, чтобы прикурить. Закашлялся, задохнувшись, когда грубый
папиросный дым попал ему в горло.
- Святая Мария, полковник, я знал, что дела плохи, но не настолько же. Что в
них, или не стоит спрашивать?
- Русские, - сказал Радл. - Я привык к ним во время Зимней кампании.
- Не говорите, - сказал Девлин. - Только они помогли вам не заснуть в снегах.
Радл улыбнулся, почувствовав симпатию к этому человеку.
- Весьма вероятно. - Он вытащил бутылку французского коньяка и два стакана.
- Коньяк?
- Ну, это уж сверх всякого ожидания. - Девлин взял стакан, глотнул, закрыв на
мгновение глаза. - Это не ирландское виски, но вполне сойдет, чтобы прожить. Когда
мы дойдем до неприятного разговора? В прошлый раз, когда я был на Тирпиц-Уфер,
меня попросили выпрыгнуть из "дорнье" с высоты пять тысяч футов над Митом в
темноте, а я жутко боюсь высоты.
- Если коротко, мистер Девлин, - сказал Радл, - у нас действительно есть для
вас работа.
- Работа у меня есть.
- В университете? Ну-ну, для человека вашего калибра это, должно быть, то же
самое, что породистому скакуну тащить тележку с молоком.
Девлин откинул голову и громко засмеялся:
- А, полковник, вы с ходу нащупали мое больное место. Тщеславие, тщеславие.
Погладьте меня еще, и я замурлычу, как старый кот моего дяди Шина. Уж не
пытаетесь ли вы самым милым способом подвести меня к тому, что хотите, чтобы я
поехал в Ирландию? Если вы действительно хотите, забудьте об этом. Судя по тому,
что там сейчас творится, мне не продержаться и дня, и я не собираюсь пять лет
протирать штаны в тюрьме. Я столько пробыл в тюрьмах, что пока с меня хватит.
- Ирландия ведь нейтральная страна, мистер Де Валера* ясно сказал, что не
встанет ни на чью сторону.
* Валера И. Де - глава правительства Ирландии с февраля 1932 по февраль 1948
г.
- Знаю я, - сказал Девлин, - поэтому-то сто тысяч ирландцев служат в
английских вооруженных силах. И еще - каждый раз, когда английский самолет
терпит аварию в Ирландии, экипаж буквально в считанные дни передается через
границу. А сколько немецких пилотов вам вернули в последнее время? - Девлин
усмехнулся. Поверьте мне, со своим прекрасным маслом и сливками и прелестными
девушками ирландцы, видимо, считают, что лучше им не будет.
- Нет, мистер Девлин, мы не хотим, чтобы вы возвращались в Ирландию, -
сказал Радл. - И не в том качестве, о котором вы говорите.
- Тогда что же вы хотите, черт побери?
- Сначала позвольте задать вам вопрос. Вы все еще поддерживаете ИРА?
- Солдат ИРА, - поправил его Девлин. - У нас дома есть поговорка, полковник:
"Если попал, то не выйдешь".
- Значит, ваша конечная цель - победа над Англией?
- Если вы говорите об объединенной Ирландии, свободной и стоящей на
собственных ногах, то я приветствую ее, но имейте в виду: поверю не раньше, чем это
произойдет.
Радл был заинтересован:
- Тогда зачем бороться?
- Спаси нас боже, но вы задали вопрос вопросов. - Девлин пожал плечами. -
Это лучше, чем кулачный бой перед пивной Мерфи в субботние вечера. А может,
просто потому, что мне нравится играть в эту игру.
- А что за игра?
- Вы хотите сказать, что, занимаясь этим, все еще не знаете?
Неизвестно почему, Радл почувствовал себя неудобно, это было странно, и он
поспешно сказал:
- В таком случае действия ваших сограждан в Лондоне, например, не привлекают
вас?
- Болтаться вокруг Бейзуотер и кидать "Паксо" в кастрюльки своих хозяек? -
спросил Девлин. - Такое развлечение меня не привлекает?
- "Паксо?" - растерянно спросил Радл.
- Это шутка. "Паксо" - известное фирменное название расфасованного соуса, и
ребята назвали так взрывчатку, которую она делают. Хлорат натрия, серная кислота и
еще несколько высокосортных вкусных вещей.
- Летучее месиво.
- Особенно когда бросают в лицо.
- Эта кампания взрывов, которую ваши люди начали после ультиматума,
отправленного британскому премьер-министру в январе 1939 г...
Девлин засмеялся:
- Они считали, что Гитлер, Муссолини и все прочие, включая Дядю Тома Кобли,
могли бы заинтересоваться.
- Дядя Том Кобли?
- Еще одна шутка, - сказал Девлин. - Моя слабость, никогда не мог принимать
что-либо серьезно.
- Почему, мистер Девлин? Это мне интересно.
- Послушайте, полковник, - сказал Девлин. - Мир - дурная шутка, которую
всевышний придумал в день отдыха. Лично мне всегда казалось, что он, возможно,
страдал в это утро от перепоя. Но что вы хотели сказать насчет кампании взрывов?
- Вы ее одобряете?
- Нет. Я не люблю попадать в мягкое: женщин, ребятишек, прохожих. Если
хочешь бороться, если веришь в свое дело, если оно справедливое, тогда встань на обе
ноги и борись как мужчина.
Лицо его побледнело и сильно напряглось, а шрам от пули горел, как факел. Так
же неожиданно он расслабился и засмеялся:
- Ну вот, вы извлекли из меня все лучшее. Слишком раннее утро, чтобы быть
серьезным.
- Значит, вы - моралист, - сказал Радл. - Англичане бы с вами не
согласились. Каждую ночь они своими бомбежками рвут сердце рейха.
- Сейчас заплачу, если вы будете так говорить. Не забудьте, что я воевал в
Испании на стороне республиканцев. Что, дьявол побери, вы думаете, делали
немецкие пилоты, воевавшие на стороне Франко? Слышали когда-нибудь о Барселоне
и Гернике?
- Странно, мистер Девлин, ясно видно, что вы возмущаетесь нами, а я-то думал,
что ненавидите вы англичан.
- Англичан? - рассмеялся Девлин. - Конечно, они ведь - как теща. Что-то, с
чем миришься. Нет, не англичан я ненавижу, а проклятую Британскую империю.
- Значит, вы хотели бы видеть Ирландию свободной?
- Да. - Девлин взял еще одну русскую папиросу.
- Тогда, согласитесь, с вашей точки зрения, лучше всего можно достигнуть этой
цели, если Германия победит в войне.
- Свиньи, может, и начнут скоро летать, - сказал ему Девлин, - но я в этом
сомневаюсь.
- Тогда зачем же вы в Берлине?
- Мне не приходило в голову, что у меня есть выбор.
- Есть, мистер Девлин, - тихо сказал полковник Радл. - Вы можете поехать в
Англию по моему поручению.
Девлин удивленно уставился на него, онемев, наверное, впервые в жизни.
- Господи спаси, но этот человек сошел с ума.
- Нет, мистер Девлин, я в здравом уме, уверяю вас. - Радл придвинул к Девлину
бутылку коньяка и рядом положил папку из манильской бумаги. - Выпейте еще и
прочтите содержимое этой папки, а потом мы поговорим.
Он встал и вышел.
Когда через добрых полчаса Девлин так и не показался, Радл открыл дверь и вошел
в кабинет. Девлин сидел, положив на стол ноги и держа в одной руке донесение
Джоанны Грей, а в другой - стакан коньяку. Уровень в бутылке значительно
понизился.
Он поднял голову:
- Пришли наконец? Я уже начал думать, что с вами что-то случилось?
- Ну, что вы об этом думаете? - потребовал Радл.
- Напоминает мне одну историю, которую я слышал мальчиком, - сказал
Девлин. - Произошла она во время войны с англичанами в двадцать первом году. Помоему,
в мае. История касается человека по имени Эммет Долтон. Того самого,
который позже стал генералом армии свободного государства. Вы когда-нибудь о нем
слыхали?
- Боюсь, что нет, - сказал Радл с плохо скрытым нетерпением.
- Мы, ирландцы, назвали бы его славным парнем. Служил в британской армии
всю войну, получил за храбрость "Военный крест", а затем вступил в ИРА.
- Простите, мистер Девлин, но это имеет какое-нибудь отношение к делу?
Казалось, Девлин не слышал.
- В тюрьме Маунтджой в Дублине находился человек по имени Макеойн, тоже
славный парень, но, несмотря на все, ему светила только виселица. - Девлин выпил
еще коньяка. - У Эммера Долтона на этот счет были Другие соображения. Он украл
английский бронеавтомобиль, надел свою старую майорскую форму, одел несколько
своих ребят в английскую форму, обманом проник в тюрьму и направился прямо в
кабинет директора. Представляете?
Теперь Радл слушал с интересом.
- И они спасли Макеойна?
- К несчастью, это было то единственное утро, когда на заявление встретиться с
директором он получил отказ.
- А эти люди... с ними что произошло?
- Ну, была небольшая перестрелка, но они ушли. Однако какое нахальство. - Он
усмехнулся и поднял донесение Джоанны Грей: - Совсем как это.
- Как вы думаете, получится? - нетерпеливо и требовательно спросил Радл. -
Думаете, возможно?
- Достаточно дерзко, - Девлин бросил донесение на стол. - А я-то считал, что
ирландцы ненормальные. Выцарапать великого Уинстона Черчилля посреди ночи из
постели и увезти. - Он громко засмеялся. - Это было бы зрелище. Вещь, которая бы
поставила весь мир на уши от удивления.
- Вам нравится?
- Грандиозный замысел, это уж точно. - Девлин широко улыбнулся и добавил:
- Конечно, на ход войны он ни в малейшей степени не повлиял бы. Англичане
назначат Эттли на образовавшееся пустое место, "ланкастеры" по-прежнему будут
прилетать ночью, а "летающие крепости" - днем.
- Другими словами, вы твердо убеждены, что войну мы все равно проиграем?
- Ставлю пятьдесят марок в любой момент. - Девлин усмехнулся. - Но с
другой стороны, я бы очень не хотел пропустить эту увеселительную прогулочку, если
вы, конечно, говорите серьезно.
- Вы хотите сказать, что согласны поехать? - Радл был совершенно сбит с толку.
- Но я не понимаю. Почему?
- Знаю, что я дурак, - сказал Девлин. - Смотрите, что я теряю. Приятную,
спокойную работу в Берлинском университете, ночные бомбежки англичан и дневные
- янки, исчезающие с прилавков продукты и разваливающийся Восточный фронт.
Радл, смеясь, поднял обе руки:
- Ладно, вопросов больше нет. Ирландцы действительно сумасшедшие, мне
говорили, теперь я с этим согласен.
- Тем лучше для вас, и конечно же мы не должны забывать те двадцать тысяч
фунтов, которые вы собираетесь положить на номерной счет в женевском банке по
моему выбору.
Радл почувствовал острое разочарование:
- Значит, мистер Девлин, у вас тоже есть своя цена, как и у всех нас?
- Движение, которому я служу, всегда печально отличалось нехваткой денег. -
Девлин ухмыльнулся. - Я видел революции, которые начинались с меньшего, чем
двадцать тысяч фунтов, полковник.
- Очень хорошо, - сказал Радл. - Я организую это. Вы получите подтверждение
о вкладе до отъезда.
- Прекрасно, - сказал Девлин. - Какие планы?
- Сегодня первое октября. Нам остается ровно пять недель.
- А какова моя роль?
- Миссис Грей - первоклассный агент, но ей шестьдесят восемь лет. Ей нужен
мужчина.
- Кто бегал бы по поручениям? Занимался грубой работой.
- Точно.
- А как вы меня туда доставите, и, пожалуйста, не говорите, что об этом еще не
думали.
Радл улыбнулся:
- Должен признаться, я долго думал. Посмотрим, как вам моя идея понравится.
Вы ирландский гражданин, который служил в английской армии. Серьезно раненный
и демобилизованный по ранению. Здесь поможет шрам у вас на лбу.
- А как это согласуется с миссис Грей?
- Старый друг семьи находит вам работу в Норфолке. Мы передадим ей это
предложение и посмотрим, что предложит она. Тогда составим легенду и снабдим вас
всеми нужными документами, начиная с ирландского паспорта и кончая
демобилизационными бумагами. Как вам это нравится?
- Звучит достаточно сносно, - сказал Девлин. - Но как я доберусь туда?
- Мы сбросим вас с парашютом над Южной Ирландией. Как я понимаю, перейти
границу, минуя таможенный пост, чрезвычайно просто.
- Без проблем, - подтвердил Девлин. - Дальше?
- Ночной паром из Белфаста в Хейшам, поезд в Норфолк, все честно и открыто.
Девлин подвинул к себе топографическую карту и стал ее разглядывать.
- Ладно, покупаю. Когда я еду?
- Через неделю, максимум десять дней. В настоящее время вы должны соблюдать
полнейшую секретность. Увольтесь сейчас же из университета и освободите
занимаемую квартиру. Полностью пропадите. Хофер организует вам другое жилье.
- Затем?
-Я поеду познакомиться с человеком, который, по-видимому, будет командовать
боевой группой. Завтра или послезавтра, в зависимости от того, насколько быстро
смогу организовать рейс на Нормандские острова. Можете поехать со мной. У вас
будет очень много точек соприкосновения. Согласны?
- А почему бы и нет, полковник? Разве не все дороги ведут в конце концов в ад?
- И Девлин вылил остатки коньяка в стакан.
Глава пятая
Олдерни - самый северный из Нормандских островов, ближе всех
расположенный к Франции. Когда немецкая армия неудержимо текла на запад летом
1940 г., жители острова решили эвакуироваться, и когда первый немецкий самолет сел
на крохотный аэродром на вершине утесов 2 июля 1940 г., остров был безлюден, узкие
мощенные булыжником улочки Сент-Энна - до жути тихими.
К осени 1942 г. там разместился гарнизон численностью около трех тысяч
армейцев, моряков и летчиков, а также несколько "лагерей смерти", где содержались
рабы с континента занятые на сооружении массивных бетонных орудийных окопов в
системе новых фортификаций. Был там также концентрационный лагерь, который
обслуживали эсэсовцы и гестаповцы - единственное учреждение подобного рода,
существовавшее на английской земле.
Сразу после полудня в воскресенье Радл и Девлин прилетели с острова Джерси на
самолете-корректировщике "аист". Полет занял всего полчаса, самолет был
безоружным, пилот вел его на бреющем полете, поднявшись на семьсот футов только
в последний момент.
Пока машина летела над огромным волнорезом, весь остров развернулся перед
ними, как карта. Залив, гавань, Сент-Энн, сам остров длиной около трех миль и
шириной в полторы мили, ярко зеленый, с утесами с одной стороны, спуском и рядом
песчаных заливчиков и небольших бухт - с другой.
Самолет развернулся и опустился на одну из посадочных площадок, покрытых
травой, на вершине утесов. Аэродром был одним из самых маленьких, какие Радлу
приходилось видеть, его и аэродромом-то называть было странно. Малюсенькая
диспетчерская-башенка, несколько разбросанных сборных домиков и ни одного
ангара.
У башни стоял черный "вулзли", и когда Радл и Девлин подошли к машине,
шофер, артиллерийский унтер-офицер, вышел из нее и открыл заднюю дверцу. Он
отдал честь:
- Полковник Радл? Комендант свидетельствует вам свое почтение. Мне
приказано везти вас прямо в полевую комендатуру.
- Очень хорошо, - сказал Радл.
Они поехали и вскоре свернули на сельскую дорогу. День был прекрасный, теплый
и солнечный, более похожий на весну, чем на начало осени.
- Приятное место, - заметил Радл.
- Для некоторых, - Девлин кивнул налево, где сотни рабов из "лагерей смерти"
что-то строили - с виду колоссальные бетонные укрепления.
Дома в Сент-Энне представляли собой смесь французского провинциального и
английского георгианского стилей, улицы вымощены булыжником, сады окружены
высокими заборами из-за постоянных ветров. Следов войны было множество:
бетонные стоячие почтовые ящики на углах, колючая проволока, пулеметные гнезда,
разрушения от бомбежек вдалеке в гавани. но Радла очаровало то, что все было
пропитано английским духом. И как-то неуместно выглядели здесь два эсэсовца в
полевой машине, стоящей на площади, и рядовой немецких ВВС, подносящий
товарищу огонь, под вывеской "Королевская почта".
Местный штаб полевой комендатуры 515 немецкой гражданской администрации
Нормандских островов помещался в старом здании банка Ллойда на Виктория-стрит.
Когда машина подъехала к нему, в дверях появился сам Нойхофф.
Он подошел, протягивая руку:
- Полковник Радл? Ганс Нойхофф, временный комендант. Рад вас видеть.
Радл сказал:
- Этот джентльмен - мой коллега.
Он не представил Девлина, и в глазах Нойхоффа сразу же отразилась тревога,
потому что Девлин в гражданском платье и черном кожаном военном пальто, которое
ему достал Радл, являл собой любопытное зрелище. Логично было предположить, что
он гестаповец. На всем протяжении пути из Берлина в Бретань, а затем на остров
Гернси ирландец видел на лицах одинаковое настороженное выражение, и это
доставляло ему определенное злобное удовольствие.
- Господин полковник, - сказал Девлин, не делая попытки пожать ему руку.
Нойхофф, еще больше растерявшись, поспешно сказал:
- Сюда, пожалуйста, джентльмены.
Внутри здания за прилавком красного дерева работали три клерка. Позади них на
стене висел новый плакат министерства пропаганды, на котором был изображен орел,
держащий в когтях свастику и гордо возвышающийся над словами: "Победа грядет!"
- Господи, - тихо сказал Девлин, - некоторые верят чему попало.
На страже у дверей помещения, которое прежде, должно быть, было кабинетом
управляющего, стоял военный полицейский. Нойхофф вошел первым. В комнате было
мало мебели, настоящая рабочая комната. Нойхофф принес два стула. Радл сел,
Девлин закурил и отошел к окну.
Нойхофф неуверенно посмотрел на него и попытался улыбнуться.
- Можно предложить вам выпить, джентльмены? Шнапс или коньяк?
- Откровенно говоря, мне бы хотелось скорее приступить к делу, - сказал ему
Радл.
- Конечно, господин полковник.
Радл расстегнул мундир, вытащил из внутреннего кармана конверт из манильской
бумаги и достал письмо:
- Прочтите это, пожалуйста.
Нойхофф, слегка нахмурившись, пробежал письмо глазами.
- Сам фюрер приказывает. - Он с удивлением посмотрел на Радла. - Но я не
понимаю. Что вы хотите от меня?
- Ваше полное сотрудничество, полковник Нойхофф, - сказал Радл. - И
никаких вопросов. У вас здесь штрафная часть, по-моему? Операция "Рыба-меч".
В глазах Нойхоффа тревога усилилась, Девлин сразу заметил это, казалось, что
полковник оцепенел.
- Да, господин полковник, есть такая часть. Под командованием полковника
Штайнера из парашютного полка.
- Знаю, - сказал Радл. - Полковник Штайнер, Риттер Нойманн и двадцать
девять парашютистов.
Нойхофф поправил его:
- Полковник Штайнер, Риттер Нойманн и четырнадцать парашютистов.
Радл с удивлением посмотрел на него:
- Что вы говорите? А где другие?
- Погибли, господин полковник, - просто ответил Нойхофф. - Вы знаете, что
такое операция "Рыба-меч"? Вы знаете, как ее выполняют люди? Они сидят верхом на
торпедах и...
- Это я знаю. - Радл встал, взял директиву фюрера и вложил ее в конверт. - На
сегодня запланированы операции?
- Это зависит от того, покажет ли радар цель.
- Все, - сказал Радл. - Все прекращается с этого момента. - Он поднял
конверт. - Мой первый приказ в рамках этой директивы.
Нойхофф улыбнулся:
- С удовольствием подчиняюсь такому приказу.
- Понятно, - сказал Радл. - Полковник Штайнер - ваш друг?
- Большая честь, - просто сказал Нойхофф. - Если бы вы знали этого человека,
вы бы поняли, что я имею в виду. Есть мнение, что человек таких необыкновенных
способностей более полезен рейху живой, чем мертвый.
- Именно поэтому я здесь, - сказал Радл. - Где я могу его найти?
- Возле гавани есть трактир. Штайнер и его люди приспособили его под свой
штаб. Я вас туда отвезу.
- Не надо, - сказал Радл. - Мне хотелось бы встретиться с ним наедине. Это
далеко?
- Четверть мили.
- Хорошо, мы пройдемся.
Нойхофф встал:
- Сколько вы здесь пробудете?
- Я договорился, что "аист" заберет нас рано утром, - сказал Радл. - Очень
важно, чтобы мы были на аэродроме на Джерси не позднее одиннадцати. В
одиннадцать отлетает наш самолет в Бретань.
- Я организую ночлег для вас и вашего... вашего друга. - Нойхофф посмотрел на
Девлина. - И еще, не отобедаете ли вы со мной сегодня? Моя жена будет в восторге,
и, возможно, полковник Штайнер сможет составить нам компанию.
- Отличная идея, - сказал Радл. - С удовольствием предвкушаю это событие.
Когда Радл и Девлин шли по Виктория-стрит мимо закрытых ставен магазинов и
пустых домов, Девлин спросил:
- Что в вас вселилось? Очень уж строго вели разговор. Мы что, сегодня чувствуем
действие присяги?
Радл рассмеялся, вид у него был несколько пристыженный.
- Как только я вынимаю это проклятое письмо, во мне поднимается какое-то
странное чувство. Чувство... власти, что ли, охватывает. Как стражник в Библии,
который говорит: "Делайте это", и люди делают, "Идите туда" - и они идут.
Радл с Девлином повернули на Брей Роуд. Здесь их обогнала полевая машина с тем
же артиллерийским унтер-офицером, который привез их с аэродрома.
- Полковник Нойхофф послал предупреждение о нашем приходе, -
прокомментировал Радл. - Мне было интересно, сделает ли он это.
- По-моему, он считает меня гестаповцем, - сказал Девлин. - Он испугался.
- Возможно, - сказал Радл. - А вы, господин Девлин? Вы когда-нибудь
боитесь?
- Что-то не припомню такого случая. - Девлин нерадостно засмеялся. - Скажу
вам одну вещь, которую никогда ни одной живой душе не говорил. Даже в момент
максимальной опасности, и видит бог, у меня их было достаточно в жизни, даже когда
я смотрю смерти в глаза, у меня возникает странное ощущение. Как будто мне хочется
взять смерть за руку. Вам приходилось слышать что-нибудь более смешное?
Риттер Нойманн в мокром черном резиновом костюме сидел верхом на торпеде,
привязанной к первой спасательной лодке, и что-то наспех чинил в моторе. К берегу
подъехала полевая машина. Когда Нойманн поднял голову и посмотрел, кто это,
прикрыв рукой глаза от солнца, появился оберфельдфебель Брандт.
- Что за спешка? - крикнул Нойманн. - Война окончилась, что ли?
- Беда, господин лейтенант, - сказал Брандт. - С Джерси прилетел какой-то
штабной офицер. Некий полковник Радл. Он приехал за полковником. Нам только что
прислали предупреждение с Виктория-стрит.
- Штабной офицер? - спросил Нойманн. Он перелез через поручни
спасательного судна и взял полотенце, поданное рядовым Риделем. - Откуда он?
- Берлин! - мрачно сказал Брандт. - И с ним кто-то в гражданском, но не
гражданское лицо.
- Гестапо?
- Похоже. Они идут сюда.
Нойманн натянул сапоги и полез по лесенке на пирс.
- Ребята знают?
Брандт кивнул, лицо его было свирепым:
- Им это не нравится. Если узнают, что он приехал, чтобы нажать на полковника,
очень может случиться, что столкнут его вместе с приятелем с пирса, привязав к
ногам по шестьдесят фунтов цепей.
- Правильно, - сказал Нойманн. - Мигом обратно в трактир и задержи их. Я
возьму машину и привезу полковника. Он пошел погулять по волнорезу с фрау
Нойхофф.
Штайнер и Ильзе Нойхофф находились на самом конце волнореза. Она сидела на
обломках укреплений, болтая в воздухе своими длинными ногами, ветер с моря
перебирал ее светлые волосы и вздымал юбку. Она смеялась, глядя сверху на
Штайнера. Он обернулся, услышав, как остановилась полевая машина.
Нойманн выскочил из машины. Штайнеру достаточно было одного взгляда на его
лицо, чтобы саркастически улыбнуться:
- Дурные вести, Риттер, и в такой прелестный день.
- Из Берлина приехал какой-то штабной офицер, некий полковник Радл. Он ищет
вас, - мрачно сказал Нойманн. - Говорят, с ним гестаповец.
Выражение лица Штайнера ничуть не изменилось.
- Это, несомненно, делает день немного интереснее.
Он поднял руки, чтобы поймать Ильзе, которая спрыгнула вниз, и на мгновение
прижал ее к себе. Лицо ее было очень тревожным:
- Ради бога, Курт, неужели вы ничего не принимаете всерьез?
- Он, возможно, приехал, чтобы посчитать головы. Ведь мы должны были уже все
погибнуть. На Принц-Альбрехтштрассе, должно быть, сильно расстроены.
Старый трактир находился на обочине дороги у подхода к гавани. Когда Радл и
ирландец приблизились к нему, стояла странная тишина.
- Самая милая пивная, какую мне приходилось видеть, - сказал Девлин. - Как
вы думаете, у них найдется, что выпить?
Радл толкнул входную дверь. Она открылась, и оба оказались в темном коридоре.
Позади щелкнула дверь.
- Сюда, господин полковник, - сказал тихий интеллигентный голос.
Унтер-офицер Ханс Альтманн прислонился к входной двери, как будто
преграждая им проход. Радл увидел нашивку за Зимнюю кампанию, "Железный крест"
первого и второго класса, серебряную нашивку, означавшую не менее трех ранений,
значок авиадесантных войск и самую желанную награду для парашютиста - надпись
на обшлаге: "Kreta", гордый знак для тех, кто был в авангарде нашествия на Крит в мае
1941 г.
- Ваша фамилия? - резко спросил Радл.
Альтманн не ответил. Он толкнул ногой дверь с табличкой "Бар", и Радл, чувствуя
что-то
...Закладка в соц.сетях
