Жанр: Триллер
Мистер рипли 1-3.
...лось курить. Там они
встретили много знакомых, и среди них -
Пьера Готье, торговца произведениями искусства, который, к удивлению Джонатана,
щеголял в рубашке со стоячим
воротничком и черном галстуке.
- Вы украшение сегодняшнего музыкального вечера, мадам! - сказал он
Симоне, восхищенно глядя на ее яркокрасное
платье.
Симона благосклонно приняла комплимент. У нее вид благополучной и
счастливой женщины, подумал Джонатан.
Готье был один. Джонатан вдруг вспомнил, что его жена умерла несколько лет
назад, еще до того как Джонатан
познакомился с ним поближе.
- Сегодня здесь весь Фонтенбло! - Готье старался перекричать гул голосов.
Его здоровый глаз скользил по людям,
стоявшим в куполообразном фойе, а лысина сверкала под зачесанными на нее темными
с проседью волосами.
- Не выпить ли нам потом кофе? В кафе на той стороне улицы? - спросил
Готье. - Буду рад вас пригласить.
Симона и Джонатан уже хотели ответить согласием, как вдруг Готье
несколько напрягся. Джонатан взглянул в ту
сторону, куда смотрел Готье, и увидел Тома Рипли в группе из четырех-пяти
человек, стоявших ярдах в трех от них.
Взгляды Рипли и Джонатана встретились, и Джонатан кивнул. У Рипли был такой вид,
будто он собирался подойти и
поздороваться. Готье вдруг бочком отступил, намереваясь уйти. Симона повернула
голову, чтобы узнать, на кого смотрят
Джонатан и Готье.
- Tout a l'heure, peut-etre!"Пожалуй, я сейчас! (фр.)" - сказал Готье.
Симона взглянула на Джонатана, слегка
приподняв брови.
Рипли выделялся среди других, и не столько высоким ростом, сколько тем,
что из-за своих каштановых волос,
отливавших золотом при свете канделябров, не был похож на француза. На нем был
блестящий шелковый пиджак
сливового цвета. Яркая блондинка, совсем, как казалось, без макияжа, была,
скорее всего, его женой.
- Ну? - спросила Симона. - Кто это? Джонатан понимал, что она имеет в
виду Рипли. У него заколотилось сердце.
- Не знаю. Я раньше его видел, но не знаю, как его зовут.
- Он был у нас... этот человек, - сказала Симона. - Я помню его. Он что,
не нравится Готье?
Прозвенел звонок, означавший, что зрители должны занять свои места.
- Не знаю. А что?
- Потому что у него был такой вид, будто ему хотелось поскорее удрать! -
убежденно заявила Симона, словно так и
было на самом деле.
Для Джонатана наслаждение музыкой закончилось. Где сидит Том Рипли? В
какой-нибудь ложе? Джонатан не
поднимал глаза на ложи. Джонатан не удивился бы, если бы Рипли сидел по другую
сторону прохода. Он понял, что не
присутствие Рипли испортило вечер, а реакция Симоны. А ее реакция была вызвана -
и это Джонатан тоже хорошо понимал
- именно его тревогой, возникшей вследствие того, что он увидел Рипли. Джонатан
подпер пальцами подбородок, делая вид,
что отдыхает, но он знал, что Симону не проведешь. Как и многие в городе, она
была наслышана о Томе Рипли (хотя в ту
минуту и не могла вспомнить его имя) и, вероятно, собиралась связать Тома
Рипли... с чем? Этого Джонатан не знал. Но он
боялся того, что будет дальше. Он укорял себя, что так открыто, так наивно
обнаружил свое беспокойство. Джонатан
понимал, что попал в неприятное положение, в очень опасную ситуацию, и что нужно
вести себя спокойно, если это вообще
возможно. Он должен стать актером. Это не намного отличается от его попыток
преуспеть на сцене в пору молодости.
Нынешняя ситуация самая что ни на есть реальная, или, если угодно, насквозь
фальшивая. Джонатан никогда прежде не
пытался фальшивить с Симоной.
- Попробуем найти Готье, - предложил Джонатан, когда они шли по проходу.
Вокруг них раздались аплодисменты, перешедшие в овацию - французская
публика желала исполнения на бис.
Найти Готье им так и не удалось. Джонатану очень хотелось, чтобы Симона
что-нибудь ему ответила. Но она,
казалось, совсем не стремилась отыскать Готье. Дома с Джорджем осталась
соседская девушка. Было уже поздно, почти
одиннадцать часов. Джонатан больше не искал глазами Тома Рипли и так и не увидел
его.
В воскресенье Джонатан и Симона обедали в Немуре с родителями Симоны, ее
братом Жераром и его женой. Как
обычно, после обеда все смотрели телевизор. Джонатан и Жерар вышли покурить.
- Это здорово, что boches"Боши - оскорбительное наименование немцев во
Франции (фр.)." субсидируют вас за то,
что вы у них подопытный кролик! - сказал Жерар со смехом, а смеялся он редко. -
То есть хорошо, если они не навредят
вам.
Он проговорил это скороговоркой, на жаргоне, и Джонатан первый раз
прислушался к тому, что он говорит.
Они оба курили сигары. Джонатан купил коробку сигар в Немуре.
- Да. Дают много таблеток. Суть в том, чтобы воздействовать восемьюдесятью
препаратами сразу. Говорят ведь -
противника нужно сбить с толку. К тому же враждебным клеткам труднее выработать
иммунитет.
Джонатан довольно гладко говорил в таком духе, наполовину выдумывая,
наполовину вспоминая один способ
борьбы с лейкемией, о котором читал несколько месяцев назад.
- Гарантий, конечно, нет. Могут быть и побочные эффекты, поэтому мне
платят за то, что я вынужден через все это
пройти.
- Какие побочные эффекты?
- Возможно... уменьшение уровня свертываемости крови.
Джонатану все лучше и лучше удавались ничего не значащие фразы, а
внимание слушателя его вдохновляло.
- Тошноты что-то я в последнее время не замечал. И потом, конечно, о
побочных эффектах пока не все известно.
Они рискуют. Впрочем, я тоже.
- А если получится, тогда что?
- Тогда проживу еще пару лет, - любезно ответил Джонатан.
В понедельник утром Джонатан и Симона вместе с соседкой Ирэн Плиес, той
самой женщиной, у которой Джордж
проводил каждый день после школы, пока Симона не забирала его домой, поехали к
торговцу антиквариатом в окрестности
Фонтенбло, где Джонатан надеялся найти диван. Ирэн Плиес, добродушная женщина
крупного телосложения, которую
Джонатан всегда считал мужеподобной, хотя это было вовсе не так, имела двоих
маленьких детей, а ее дом в Фонтенбло был
весь увешан кружевными салфеточками и кисейными занавесками. Как бы там ни было,
она не берегла ни время, ни
машину и часто по воскресеньям, когда они собирались в Немур, вызывалась отвезти
туда чету Треванни, но Симона со
свойственной ей щепетильностью ни разу не приняла приглашения, ведь поездка в
Немур - дело сугубо семейное. Поэтому
вину за удовольствие воспользоваться услугами Ирэн Плиес в деле поиска дивана
возложить было не на кого, а Ирэн так
заинтересовалась покупкой, будто диван предназначался для ее собственного дома.
Выбирать пришлось между двумя "честерфилдами", - и тот, и другой имели
старые каркасы и были недавно обиты
новой черной кожей. Им приглянулся диван побольше, и Джонатану удалось сбить
цену на пятьсот франков до трех тысяч.
Джонатан знал, что цена хорошая, поскольку видел в журнале диван такого же
размера за пять тысяч. Так что эта солидная
сумма, составлявшая почти месячное жалованье их обоих, казалась просто
пустяковой.
Даже на Ирэн, чей дом, по сравнению с домом Треванни, выглядел намного
богаче, диван произвел впечатление. И
еще Джонатан заметил - Симона не сразу нашлась, что сказать, чтобы замять эту
тему.
- Джон неожиданно получил небольшое наследство от родственника в Англии.
Не много, но... нам бы хотелось на
эти деньги купить действительно что-нибудь стоящее.
Ирэн кивнула.
Все хорошо, подумал Джонатан. На следующий день, перед ужином, Симона
сказала:
- Я сегодня заходила к Готье. Джонатан тотчас насторожился. Ему показался
странным тон ее голоса.
- Вот как?
- Джон... это не тот ли мсье Рипли, который сказал Готье, что... что тебе
недолго осталось?
Симона говорила тихо, хотя Джордж был наверху, вероятно, в своей комнате.
Не признался ли Готье, когда Симона спросила его напрямую? Джонатан не
знал, как станет вести себя Готье, если
ему задать вопрос в лоб, а Симона умела мягко настаивать и добиваться ответа.
- Готье сказал мне, - начал Джонатан, - что... Ну я же тебе говорил - он
не скажет, от кого об этом узнал. Так что не
знаю.
Симона взглянула на него. Она сидела на красивом черном диване. Гостиную
со вчерашнего дня было не узнать.
Это благодаря Рипли, думал Джонатан, Симона сидит на этом диване. Но на душе у
него от этого не стало легче.
- Готье сказал тебе, что это был Рипли? - спросил Джонатан с удивленным
видом.
- О нет, он этого не говорил. Но я просто спросила его - был ли это мсье
Рипли. Я описала Рипли, мужчину,
которого мы видели на концерте. Готье понял, кого я имела в виду. Тебе, кажется,
тоже известно... его имя.
Симона сделала глоток чинзано. Джонатану показалось, что ее рука немного
дрожит.
- Может быть, конечно, - пробормотал Джонатан, пожав плечами. - Не
забывай, Готье сказал мне, что ему кто-то
сказал... - Джонатан рассмеялся. - Кто-то кому-то сказал! Впрочем, Готье сказал,
и неважно, откуда это идет... но тот
человек говорил, что, возможно, и ошибается, что все преувеличено. Дорогая,
лучше забыть об этом. Глупо винить тех, кого
не знаешь. Глупо делать далеко идущие выводы.
- Да, но... - Симона откинул голову, с горечью поджав губы - Джонатан
лишь раз или два видел, как она это делала
раньше. - Самое интересное, что это и был Рипли. Я это знаю. Дело не в том, что
Готье это сказал, нет. Он и не говорил. Но
мне и так все ясно... Джон?
- Да, дорогая?
- Все дело в том, что Рипли нечист на руку. Может, он самый настоящий
мошенник. Ты ведь знаешь, не всех
мошенников ловят с поличным. Вот почему я спрашиваю. Ты... все эти деньги,
Джон... Ты, случайно, не от мсье Рипли их
получаешь?
Джонатан сделал над собой усилие и посмотрел Симоне прямо в глаза. Он
чувствовал, что должен постоять за себя,
но если сказать, что он совсем не связан с Рипли, то это прозвучит как ложь.
- Каким образом? За что, дорогая?
- Просто все дело в том, что он мошенник! Кто знает, за что? Какое
отношение он имеет к этим немецким врачам?
Они и в самом деле врачи - те, о ком ты говорил?
В ее голосе появились истерические нотки, лицо залила краска.
Джонатан нахмурился.
- Дорогая, у Перье два моих заключения!
- Эти заключения таят какую-то опасность, Джон, иначе они не платили бы
тебе так много, разве это не так? У меня
такое чувство, будто ты говоришь мне не всю правду.
Джонатан усмехнулся.
- На что способен Том Рипли, этот бездельник?.. К тому же он американец.
Что у него может быть общего с
немецкими врачами?
- Ты встречался с немецкими врачами, потому что боялся, что скоро умрешь.
И это именно Рипли - я в этом
совершенно уверена - распространил слух, что ты скоро умрешь.
Джордж вприпрыжку спускался по лестнице, разговаривая с какой-то
игрушкой, которую волочил за собою. Сын в
своей стране чудес, но сам-то он реален и находится всего в нескольких ярдах -
это-то и смутило Джонатана. Ему
показалось невероятным, что Симоне удалось узнать так много, и первым его
побуждением было отрицать все, любыми
способами.
Симона ждала, когда он что-нибудь скажет.
Джонатан пробормотал:
- Я не знаю, кто говорил об этом Готье. Джордж стоял в дверях. Теперь
Джонатан с облегчением воспринял его
появление. Оно означает конец беседы. Джордж спросил что-то о дереве за окном.
Джонатан не слушал, дав возможность
Симоне отвечать на вопрос сына.
За ужином Джонатана не покидало чувство, что Симона не вполне ему верит,
хочет верить, но не может. И вместе с
тем Симона (возможно, из-за того, что Джордж находился рядом) оставалась сама
собой. Она не была мрачной, не
держалась холодно. Однако Джонатан чувствовал себя неуютно. И он понимал, что
так будет продолжаться и дальше, пока
он не даст более вразумительное разъяснение о происхождении денег из немецких
больниц. Джонатану претила сама мысль
о том, чтобы лгать и преувеличивать размеры грозившей ему опасности при
объяснении, откуда появились деньги.
Джонатану даже пришло в голову, что Симона сама попытается поговорить с
Томом Рипли. Разве она не может
ему позвонить? Назначить встречу? Джонатан отбросил эту мысль. Симоне Том Рипли
не нравился. Она и близко к нему не
подойдет.
На той же неделе Том Рипли зашел к Джонатану в магазин. Его картина уже
несколько дней как была готова. Когда
Том пришел, Джонатан разговаривал с покупателем, и Рипли принялся рассматривать
готовые рамы, стоявшие у стены,
явно намереваясь ждать, пока Джонатан освободится. Наконец покупатель ушел.
- Доброе утро, - любезно произнес Том. - Мне не удалось найти человека,
который забрал бы мою картину, поэтому
я решил зайти сам.
- Да-да, хорошо. Она готова, - сказал Джонатан и направился за ней в
дальний конец магазина. Она была завернута
в коричневую бумагу, но не перевязана веревкой. К бумаге скотчем была приклеена
этикетка с надписью "Рипли".
Джонатан положил картину на прилавок.
- Хотите посмотреть?
Том, рассмотрев ее на расстоянии вытянутой руки, остался доволен.
- Великолепно. Очень мило. Сколько я вам должен?
- Девяносто франков. Том достал бумажник.
- Все в порядке?
Джонатан поймал себя на том, что, прежде чем ответить, пару раз вздохнул.
- Раз уж вы спрашиваете...
Вежливо кивнув, он взял стофранковую банкноту, выдвинул ящик и достал
сдачу.
- Моя жена... - Джонатан посмотрел на дверь и с радостью убедился, что
никого нет. - Моя жена разговаривала с
Готье. Он не сказал, что вы первым заговорили о моей... кончине. Но жена,
похоже, догадалась. И сам не знаю как.
Интуиция.
Том предвидел, что такое может произойти. Он понимал, что у него дурная
репутация, что многие не доверяют ему,
избегают его. Том часто думал, что уже давно бы надломился, - как надломился бы
на его месте любой нормальный человек,
- если бы не тот факт, что люди, поближе познакомившись с ним, побывав в БельОмбр
и проведя там вечер, не
проникались к нему и Элоизе симпатией и не приглашали чету Рипли в свою очередь
в гости.
- И что вы сказали своей жене? Джонатан старался говорить быстро, ведь в
магазин в любой момент кто-то мог
зайти.
- Я с самого начала дал понять, что Готье всегда отказывался сказать мне,
кто начал эту историю. Это правда.
Том это знал. Готье в свое время проявил себя с лучшей стороны,
отказавшись назвать его имя.
- Вы не волнуйтесь. Если мы больше не увидимся... Простите, что так
получилось в тот вечер на концерте, -
прибавил Том с улыбкой.
- Да. Но... так уж вышло. Самое скверное, что она связывает вас с
деньгами, которые у нас появились, вернее,
пытается найти эту связь. Я, правда, не говорил ей, сколько у меня денег.
Том и об этом думал. А вот это действительно неприятно.
- Я больше не буду заходить к вам в магазин. В дверь протискивался какойто
мужчина с большим холстом на
подрамнике.
- Воп, мсье! - сказал Том, махнув свободной рукой. - Merci.
Bonsoir"Хорошо! Спасибо. До свидания! (фр.)".
Том вышел на улицу. Если бы Треванни всерьез встревожился, думал Том, он
позвонил бы ему. По крайней мере
один раз Том уже это предлагал. К несчастью для Треванни, его жена подозревает,
что именно он начал распространять этот
мерзкий слух. С другой стороны, не так-то просто связать это с деньгами из
больниц Гамбурга и Мюнхена, и еще труднее -
с убийством двух мафиози.
В воскресенье утром, когда Симона развешивала белье на веревке в саду, а
Джонатан с Джорджем выкладывали
бордюр из камней, в дверь позвонили.
Это оказалась соседка, женщина лет шестидесяти, чье имя Джонатан никак не
мог запомнить - Делатр? Деламбр? У
нее был расстроенный вид.
- Простите, мсье Треванни.
- Входите, - предложил Джонатан.
- Я насчет мсье Готье. Вы слышали новость?
- Нет.
- Прошлой ночью его сбила машина. Он умер.
- Умер? Это произошло здесь, в Фонтенбло?
- Он возвращался домой около полуночи, от друга, с улицы Паруас. Мсье
Готье, как вы знаете, живет на улице
Репюблик недалеко от авеню Франклина Рузвельта. Это случилось на том перекрестке
с маленьким треугольным газоном,
где светофор. Сбивших его видели. Два парня в машине. Они не остановились.
Проехали на красный свет, сбили мсье Готье
и не остановились!
- О боже! Да вы присядьте, прошу вас, мадам...
В холл вышла Симона.
- Ah bonjour, мадам Делатр! - сказала она.
- Симона, Готье умер, - произнес Джонатан. - Его сбила машина. Водитель
уехал.
- Два парня, - повторила мадам Делатр. - Они не остановились!
- Когда? - Симона открыла рот от изумления.
- Прошлой ночью. Когда его доставили в здешнюю больницу, он уже умер.
Около полуночи.
- Может, вы зайдете и присядете, мадам Делатр? - предложила Симона.
- Нет-нет, спасибо. Я должна увидеться с приятельницей. Не уверена, что
она слышала об этом. Мы ведь все
хорошо его знали.
В глазах у нее стояли слезы. Она опустила на пол корзинку, с которой
собралась в магазин, и смахнула слезу.
Симона пожала ей руку.
- Спасибо, что зашли и сообщили нам, мадам Делатр. Это очень любезно с
вашей стороны.
- Заупокойная служба в понедельник, - сказала мадам Делатр. - В церкви
святого Людовика.
С этими словами она вышла. Джонатан и виду не подал, что это известие
произвело на него впечатление.
- Как ее зовут?
- Мадам Делатр. Ее муж водопроводчик, - ответила Симона.
Будто Джонатан обязан это знать. К водопроводчику Делатру они никогда не
обращались за помощью.
"Готье мертв. Что теперь будет с его магазином?" - подумал Джонатан. Он
поймал себя на том, что пристально
смотрит на Симону. Они стояли в узкой прихожей.
- Умер, - пробормотала Симона. Не глядя на него, она взяла его за руку. -
Мы должны пойти на похороны в
понедельник.
- Разумеется.
Католические похороны. Теперь все происходит на французском, а не на
латыни. Он представил себе соседей -
знакомые и незнакомые лица в прохладе церкви, освещенной множеством горящих
свечей.
- Сбили человека и скрылись, - произнесла Симона.
Она направилась в кухню, но в дверях остановилась и, обернувшись,
посмотрела на Джонатана.
- Это действительно ужасно. Джонатан пошел вслед за ней через кухню в
сад. Как хорошо снова оказаться на
солнце.
Симона развесила белье. Расправив вещи, она подняла пустую корзину.
- Сбили человека и скрылись. Ты думаешь, так все и было, Джон?
- Так она сказала.
Они разговаривали тихими голосами. Джонатан был по-прежнему ошеломлен.
Между тем он знал, о чем думает
Симона.
Она приблизилась к нему, не выпуская корзину из рук. Потом жестом
поманила его к ступенькам на крыльце,
будто соседи могли услышать их из-за изгороди.
- Тебе не кажется, что его убили? Специально наняли кого-то и убили.
- Зачем?
- Может, из-за того, что он что-то знал. Вот зачем. Разве это невозможно?
С чего это невиновного человека станут
вот так сбивать - случайно?
- Потому что... такое иногда происходит, - ответил Джонатан.
Симона покачала головой.
- А тебе не кажется, что мсье Рипли может иметь к этому какое-то
отношение?
Джонатан решил, что оснований для подозрений у Симоны нет.
- Совершенно так не думаю.
Джонатан голову мог дать на отсечение, что Том Рипли тут ни при чем. Он
хотел было так и сказать, но это
прозвучало бы несколько опрометчиво - и даже довольно смешно, если взглянуть на
подобное заверение с другой стороны.
Симона стала было обходить его, чтобы первой войти в дом, но,
поравнявшись с ним, остановилась.
- Это правда, Готье не сказал мне ничего определенного, Джон, но,
возможно, он что-то знал. Думаю, что это так. У
меня такое чувство, что его убили специально.
Симона просто в шоке, подумал Джонатан, как и он сам. Она облекала в
слова мысли, которые как следует не
обдумала. Он отправился за ней следом на кухню.
- Знал что-то о чем?
Симона поставила корзину в угловой шкаф.
- Я все сказала. Больше ничего не знаю.
15
Заупокойная служба по Пьеру Готье состоялась в понедельник, в десять
часов утра, в церкви святого Людовика,
главном храме Фонтенбло. В церкви собралось много народу. Люди стояли даже на
улице, рядом с двумя черными
мрачными автомобилями - сверкающим катафалком и вместительным автобусом, который
предназначался для
родственников и знакомых, не имеющих своей машины. Готье давно потерял жену,
детей у него не было. Возможно, у него
был брат или сестра, а если так, то, и племянники или племянницы. Джонатан
полагал, что так оно и есть. Во время службы
в церкви витал дух одиночества, несмотря на то что собралось много народу.
- Вы слышали, что он потерял свой глаз на улице? - прошептал Джонатану в
церкви какой-то мужчина. - Глаз
выпал, когда его сбила машина.
- Вот как?
Джонатан с сочувствием покачал головой. Мужчина, обратившийся к нему, был
владельцем магазина. Джонатан
знал его в лицо, но не мог вспомнить, что у него за магазин. Джонатан отчетливо
представил себе стеклянный глаз Готье на
черном асфальте. Может, его раздавило колесо какой-нибудь машины, а может, его
нашли в сточной канаве любопытные
дети. Интересно, как выглядит стеклянный глаз с обратной стороны?
Свечи мерцали желтым пламенем, едва освещая мрачные серые стены. День
стоял пасмурный. Священник
произносил нараспев на французском приличествующие случаю фразы. Гроб с телом
Готье, казавшийся коротким и
высоким, стоял перед алтарем. Если у Готье и не было семьи, то уж друзей
хватало. Несколько мужчин и женщин вытирали
слезы. Другие что-то нашептывали друг другу на ухо, будто в своих словах
находили больше утешения, нежели в
речитативе священника.
Послышался тихий перезвон колоколов.
Джонатан повернул голову направо, и среди людей, сидевших на стульях в
проходе, увидел профиль Тома Рипли.
Тот смотрел на священника, который продолжал службу. Казалось, он внимательно
наблюдает за церемонией. Его лицо
чем-то выделялось среди лиц французов. Или Джонатану только так показалось? И не
потому ли, что он знает Тома Рипли?
Зачем тот пришел? Не собирается ли он устроить представление из своего
появления? - подумал в следующую секунду
Джонатан. Возможно, как считает Симона, он действительно имеет какое-то
отношение к смерти Готье, может, даже
подготовил его и оплатил?
Когда все поднялись и направились к выходу из церкви, Джонатан решил
избежать встречи с Томом Рипли, а
лучший способ для этого, по его мнению, - не пытаться намеренно это сделать, и
главное, не смотреть больше в его сторону.
Но на ступенях церкви Том Рипли вдруг появился рядом с Джонатаном и Симоной и
приветствовал их.
- Доброе утро! - произнес Рипли по-французски. На нем был темно-синий
плащ, шея обмотана черным шарфом. -
Bonjour, madame. Рад вас видеть. Вы ведь, кажется, были друзьями мсье Готье?
Они вместе со всеми медленно спускались по ступеням. Толпа была такой
плотной, что приходилось идти
медленно, чтобы сохранить равновесие.
- Oui, - ответил Джонатан. - Он держал магазин по соседству. Очень
приятный человек.
Том кивнул.
- Я не читал сегодня утренние газеты. Мне позвонил приятель из Море и все
рассказал. Полиция еще не знает, кто
это сделал?
- Я не слышал, - ответил Джонатан. - Просто "два парня". Ты слышала чтонибудь
еще, Симона?
Симона покачала головой, покрытой темным шарфом.
- Нет. Ничего. Том кивнул.
- Думал, может, вы что-то слышали - вы ведь ближе живете.
Джонатану показалось, что Том Рипли искренне огорчен и не разыгрывает
перед ними спектакль.
- Я должен купить газету. Вы поедете на кладбище? - спросил Том.
- Нет, не поедем, - ответил Джонатан. Том кивнул. Они сошли на тротуар.
- Я тоже. Мне будет не хватать Готье. Очень печально. Рад был с вами
встретиться.
Рипли улыбнулся и пошел прочь.
Джонатану и Симоне надо было свернуть за церковь и выйти на улицу Паруас,
которая вела к их дому. Соседи
кивали им, коротко улыбались, а некоторые приветствовали: "Доброе утро". В
обычное утро те же слова произносились
другим тоном. Водители заводили машины, готовясь следовать за катафалком на
кладбище, которое, вспомнил Джонатан,
находится за больницей Фонтенбло, куда он часто ходил на переливание крови.
- Bonjour, мсье Треванни! Мадам!
Это был доктор Перье, бодрый, как всегда, и сиял он почти так же, как
обычно. Пожимая Джонатану руку, он
одновременно слегка поклонился Симоне.
- Как это ужасно, а?.. Нет-нет, этих парней еще не нашли. Но кто-то
сказал, что номера на машине были парижские.
Черный "ситроен". Это все, что известно... А как вы себя чувствуете, мсье
Треванни?
Доктор Перье доверительно улыбнулся.
- Почти так же, - сказал Джонатан. - Жалоб нет.
Его порадовало, что доктор тотчас удалился, ибо он тревожился, что Симона
знает - теперь он должен довольно
часто видеться с доктором Перье по поводу препаратов и инъекций, а он не был у
Перье с тех пор, как недели две назад
отнес ему заключение доктора Шредера, которое пришло в магазин.
- Нам надо купить газету, - сказала Симона.
- Там, на углу, - произнес Джонатан.
Они купили газету в ближайшем киоске. Джонатан остановился на тротуаре,
где еще толпилось довольно много
людей, вышедших из церкви, и прочитал о "постыдном и позорном преступлении,
совершенном молодыми хулиганами"
поздно вечером в субботу на одной из улиц Фонтенбло. Симона читала через его
плечо. В номере, вышедшем в конце
недели, не успели написать об этом происшествии, поэтому заметка, которую они
читали, оказалась первой. Кто-то видел
большую темную машину, кажется, это был "ситроен", как минимум с двумя молодыми
людьми, но о парижских номерах
ничего не говорилось. Машина направилась в сторону Парижа и исчезла, прежде чем
полицейские сумели организовать ее
преследование.
- Это действительно ужасно, - сказала Симона. - Ведь во Франции не так
часто скрываются после того, как сбивают
человека...
Джонатан уловил в ее словах шовинистические нотки.
- Именно это и заставляет меня подозревать... - Она пожала плечами. -
Разумеется, я могу ошибаться. Но нет
ничего удивительного в том, что этот тип, Рипли, явился на заупокойную службу по
Готье!
- Он... - заговорил было Джонатан и умолк. Он собирался сказать, что Том
Рипли утром действительно выглядел
расстроенным, что часто покупал принадлежности для рисования в магазине Готье,
но спохватился, ведь он не должен был
этого знать. - Что значит "ничего удивительного"?
Симона снова пожала плечами. Джонатан знал, что в таком настроении она
может больше ничего и не
...Поділитися у соцмережах
