Жанр: Триллер
Мистер рипли 1-3.
.... Ему
казалось, что он держится за Симону, как другие инстинктивно держатся за жизнь.
- Да, конечно, ты так думаешь. Но я-то себя знаю. Ты ведь понимаешь - я
не какая-нибудь там эмоциональная
девчонка.
Она смотрела ему прямо в глаза - взгляд решительный и отрешенный, и
совсем не злой.
- Меня больше совершенно не интересуют твои деньги, совсем не интересуют.
Я сама со всем справлюсь... мы с
Джорджем.
- О боже, Симона... Джордж... я буду обеспечивать Джорджа!
Джонатан не верил своим ушам. Он поднялся и довольно грубо притянул к
себе Симону, сидевшую на стуле. Из ее
чашки выплеснулось на блюдце немного кофе. Джонатан обнял ее и хотел поцеловать,
но она отстранилась.
- Nonl"Нет! (фр.)"
Она потушила сигарету и стала прибираться на столе.
- Мне жаль это говорить, но я и спать с тобой в одной постели не буду.
- Ну да, я так и думал.
А завтра пойдешь в церковь и помолишься за мою душу, подумал Джонатан.
- Симона, пусть пройдет немного времени. Не говори сейчас лишнего.
- Я не изменюсь. Спроси у мсье Рипли. Уж он-то знает.
Вернулся Джордж. Телевизор был забыт, и он непонимающе уставился на
обоих.
Джонатан коснулся пальцами головы Джорджа и направился в прихожую. Он
хотел было подняться в спальню, но
теперь это уже не их спальня, и потом - что ему там наверху делать? Телевизор
продолжал жужжать. Джонатан послонялся
по прихожей, потом взял плащ и шарф и вышел из дома. Он дошел до улицы Франс,
повернул налево и зашел в кафе-бар на
углу. Ему захотелось позвонить Тому Рипли. Номер телефона Тома он помнил.
- Алло? - ответил Том.
- Это Джонатан.
- Ну, как вы?.. Я звонил в больницу, слышал, что вас оставили на ночь. Вы
уже вышли?
- Да, утром. Я... - тяжело дыша, проговорил Джонатан.
- Что случилось?
- Мы не могли бы увидеться на несколько минут? Если сочтете это
безопасным. Я... думаю, что я мог бы взять
такси. Да-да, возьму такси.
- Где вы находитесь?
- Бар на углу... новый, рядом с "Черным орлом".
- Я могу за вами заехать? Нет?
Том подумал, что у Джонатана, наверное, неприятности с Симоной.
- Я подойду к памятнику. Хочется немного пройтись. Там и увидимся.
Джонатану стало легче. Конечно, ненадолго, выяснение отношений с Симоной
лишь откладывается, но сейчас это
не имело значения. Он почувствовал себя как человек, которого подвергали пыткам
и вдруг дали передышку, и он был
благодарен за несколько минут облегчения.
Джонатан закурил сигарету и медленно побрел по улице. У Тома наверняка
уйдет почти пятнадцать минут, чтобы
добраться до места. Джонатан зашел в кафе "Спорт", сразу за гостиницей "Черный
орел", и заказал пива. Он пытался
вообще ни о чем не думать. Потом одна мысль всплыла сама собой: Симона
передумает. Поразмыслив над этим, он
испугался, что ничего подобного не случится. Теперь он один. Джонатан знал, что
он один, что даже Джорджа у него почти
отняли, Симона ведь наверняка оставит его себе. Джонатан подумал, что до конца
он ничего еще так и не осознал. На это
уйдет несколько дней. Сначала человека охватывают чувства, потом приходят мысли.
Правда, не всегда так.
Из лесной темноты выехало несколько машин и среди них - темный "рено"
Тома. Джонатан узнал его в свете
фонарей вокруг обелиска, иначе называемого памятником. Сейчас чуть больше
восьми. Джонатан стоял на углу, на левой
стороне дороги, по правую руку от Тома. Тому нужно будет сделать полный круг,
чтобы снова попасть на дорогу к дому -
если они поедут к Тому. Джонатан предпочел бы вместо бара отправиться к нему.
Том остановился и открыл дверцу.
- Добрый вечер! - сказал Том.
- Добрый вечер! - ответил Джонатан, захлопнув дверцу, и Том тронулся с
места. - Мы можем поехать к вам? Мне
сегодня не по душе переполненные бары.
- Конечно.
- У меня был скверный вечер. Да, боюсь, и день тоже.
- Я так и подумал. Симона?
- Похоже, с ней все кончено. Но разве я могу ее винить?
Джонатан чувствовал себя неловко. Он полез было за сигаретой, но даже и
это показалось ему ненужным, поэтому
курить он не стал.
- Я сделал все возможное, - сказал Том. Он старался ехать как можно
быстрее, не привлекая при этом внимания
полицейских на мотоциклах, которые прятались здесь в лесу на краю дороги.
- Деньги... трупы, о господи! Что касается денег, я сказал, что на меня
поставили немцы.
Джонатану вдруг все это показалось нелепым - деньги, пари. Деньги всетаки
такая конкретная вещь, такая
осязаемая, такая нужная, и все же не настолько осязаемая и не столь значимая,
как два мертвеца, которых видела Симона.
Том ехал довольно быстро. Джонатану было все равно - врежутся они в дерево или
улетят в кювет.
- Проще говоря, - продолжал Джонатан, - все дело в трупах. Для нее имеет
большое значение, что я помогал... или
убивал. Не думаю, что она изменит свое мнение.
"Ибо какая польза человеку?.."""Ибо какая польза человеку, если он
приобретет весь мир, а душе своей повредит?"
(Евангелие от Марка. 8, 36)" Джонатан готов был рассмеяться. Мир он не завоевал,
однако и душу не потерял. В
существование души Джонатан в общем-то не верил. Для него важно было
самоуважение. Но он не самоуважение потерял,
а Симону. Симона, однако, олицетворяла собою нравственность, а разве
нравственность не сродни самоуважению?
Том не думал, что Симона изменится по отношению к Джонатану, но
промолчал. Возможно, он еще раз поговорит
с ней, однако что можно ей сказать? Слова утешения, слова надежды, примирения, а
ведь он знал, что никакого примирения
не будет. Но разве женщин можно понять? Иногда кажется, будто у них более
сильная нравственная позиция, чем у
мужчин, а иногда - особенно, когда они закрывают глаза на явное надувательство и
свинство, - Тому казалось, что
женщины более изворотливы, более способны на двоедушие, чем мужчины. К
сожалению, Симона являла собою образец
несгибаемой нравственности. Джонатан, кажется, говорил, что она и в церковь
ходит? Между тем мыслями Тома
постепенно завладел Ривз Мино. Ривз нервничал, и Том не совсем понимал, почему.
Неожиданно они оказались на
повороте в Вильперс. Том медленно повел машину по спокойным, тихим улицам.
Вот и Бель-Омбр за высокими тополями, над дверью горит свет - все
нормально.
Том только что приготовил кофе. Джонатан сказал, что выпьет вместе с ним
чашку. Том лишь слегка подогрел
кофейник и вместе с бутылкой бренди поставил на столик.
- Возвращаясь к нашим проблемам, - сказал Том, - Ривз хочет приехать во
Францию. Я звонил ему сегодня из
Санса. Он в Асконе. Живет в гостинице под названием "Три медведя".
- Я помню, - сказал Джонатан.
- Он вообразил, будто за ним следят, и не кто-нибудь, а прохожие на
улицах. Я пытался ему сказать - наши враги на
подобное времени не тратят. Уж он-то должен это знать. Я старался отговорить его
даже от поездки в Париж. И тем более
сюда, ко мне домой. Я бы не назвал Бель-Омбр самым безопасным местом на свете, а
вы? Естественно, я даже не намекал
на то, что произошло в субботу вечером, хотя это, возможно, и расхолодило бы
Ривза. Я хочу сказать, что мы, по крайней
мере, избавились от двух итальянцев, которые видели нас в поезде. Сколько
продлится мир и покой, я не знаю.
Том подался вперед и, опершись о колени, всмотрелся в молчаливые окна.
- Ривз ничего не знает о том, что произошло в субботу ночью. Во всяком
случае, он ничего на это счет не говорил.
Может, даже и не догадается, если прочитает что-то в газетах. Я полагаю, вы
видели сегодняшние газеты?
- Да, - ответил Джонатан.
- Улик никаких. И по радио сегодня вечером ничего не сообщали, а по
телевизору кое-что сказали. Улик нет.
Том улыбнулся и потянулся к своим маленьким сигарам. Он протянул коробку
Джонатану, но тот покачал головой.
- Соседи вопросов не задают, а это тоже хорошие новости. Я сегодня купил
хлеб, потом пошел в лавку мясника -
пешком, не торопясь, просто чтобы посмотреть, что к чему. А примерно в половине
восьмого явился Говард Клег, один из
моих соседей, и принес мне большой пластиковый мешок с конским навозом. Время от
времени он покупает у одного
знакомого фермера кролика, у него же берет и навоз. - Том выпустил облачко дыма
и довольно хохотнул. - Это Говард
останавливался на машине за воротами в субботу вечером, помните? Он решил, что у
нас с Элоизой гости, а это не лучший
момент для доставки конского навоза.
Том пытался заполнить время разговором, надеясь, что Джонатан немного
расслабится.
- Я сказал ему, что Элоиза уехала на несколько дней, а я развлекал друзей
из Парижа, потому и машина с
парижскими номерами стояла возле дома. Думаю, он воспринял это как нужно.
Часы на камине чисто и звонко пробили девять.
- Вернемся, однако, к Ривзу, - продолжал Том. - Я хотел написать ему,
сказать, что у меня есть основания думать,
что ситуация улучшилась, но меня остановили две вещи. Во-первых, Ривз может
выехать из Асконы в любой час, а вовторых,
для него ситуация не улучшилась, если он по-прежнему нужен итальяшкам.
Сейчас он скрывается под именем
Ральф Платт, но они знают и его настоящее имя, и как он выглядит. Если мафия и
дальше будет его преследовать, то Ривзу
не останется ничего, кроме Бразилии. Но даже в Бразилии... - Том улыбнулся, на
этот раз невесело.
- Он что, ко всему этому не привык? - спросил Джонатан.
- Ко всему этому? Нет. Думаю, мало кто привыкает к мафии и доживает до
того дня, когда можно о ней рассказать.
Уцелеть можно, но комфортно чувствовать себя все равно не будешь.
Ривз сам привлек к себе их внимание, думал Джонатан. Заодно и его втянул.
Нет, он оказался вовлеченным по
собственной воле, он позволил себя убедить - за деньги. Даже если Том с самого
начала затеял эту смертельную игру,
именно он попытался помочь ему взять все деньги. Джонатану вспомнились те
несколько минут в поезде между
Мюнхеном и Страсбургом.
- Мне жаль, что с Симоной так вышло, - сказал Том.
Длинная сгорбленная фигура Джонатана, склонившаяся над чашкой кофе, была
похожа на статую,
символизирующую неудачу.
- Что она собирается предпринять?
- М-м, - Джонатан пожал плечами. - Говорит, надо расстаться. Джорджа,
конечно, забирает себе. У нее есть брат в
Немуре. Не знаю, что она ему скажет и что скажет своим родным. Она совершенно
шокирована. И потом, ей стыдно.
- Я понимаю.
Так, значит, и Элоизе стыдно, подумал Том. Но ведь Элоиза более склонна к
двоедушию. Она знала, что он
замешан в убийстве, в преступлении, - но было ли это преступлением? Если взять
только то, что случилось в последнее
время, - история с Дерваттом, а теперь эта проклятая мафия. Том на минуту
отбросил моральную сторону вопроса и тотчас
поймал себя на том, что стряхивает пепел с колена. Как Джонатан справится один?
Без Симоны он совсем упадет духом.
Может, попробовать еще раз поговорить с Симоной, подумал Том. Но при
воспоминании о вчерашней встрече у него
опустились руки. Ему очень не хотелось затевать с ней новый разговор.
- Все кончено, - сказал Джонатан.
Том начал было что-то говорить, но Джонатан перебил его.
- У меня все кончено с Симоной... или у нее со мной. И потом, эта старая
история - сколько я еще проживу? Стоит
ли тянуть лямку? Так что, Том... - Джонатан поднялся. - Если я могу чем-то
служить, я в вашем распоряжении, даже на
самоубийство пойду, если понадобится.
Том улыбнулся.
- Бренди?
- Да, немного. Спасибо. Том налил бренди.
- Последние несколько минут я пытался объяснить, почему мне кажется - мне
кажется, - что самое страшное
позади. Это я про итальяшек. Разумеется, опасность возникнет снова, если они
поймают Ривза и станут его пытать. Он
может рассказать про нас обоих.
Джонатан уже думал об этом. Для него это попросту не имело значения, а
для Тома, конечно же, было важно. Том
хотел остаться в живых.
- Могу я чем-нибудь быть полезен? В качестве приманки, например? Как
жертва? - Джонатан рассмеялся.
- Мне не нужны никакие приманки, - ответил Том.
- Разве вы как-то не говорили, что мафия может возжелать крови в качестве
возмездия?
Том определенно думал об этом, но не был уверен, что говорил на эту тему.
- Если мы ничего не предпримем, они могут схватить Ривза и покончить с
ним, - сказал Том. - Это называется
"пустить все на самотек". Эту идею - убить мафиози - я, да и вы тоже, в голову
Ривза не вкладывали.
Хладнокровная позиция Тома озадачила Джонатана. Он снова сел.
- А как насчет Фрица? Есть какие-то новости? Я хорошо помню Фрица.
Джонатан улыбнулся, будто вспомнил безмятежные дни, когда Фриц явился в
гамбургскую квартиру Ривза, с
кепкой в руке, с дружеской улыбкой на лице, тогда он принес маленький, но очень
эффективный пистолет.
Тому пришлось с минуту подумать, чтобы вспомнить, кто такой Фриц:
доверенный слуга, гамбургский таксист,
выполнявший разного рода поручения.
- Нет, никаких новостей. Будем надеяться, что Фриц вернулся в деревню к
своим родственникам, как говорил Ривз.
Надеюсь, он там и останется. А может, они с ним разделались.
Том поднялся.
- Джонатан, вы должны сегодня же вернуться домой, и будь что будет.
- Я знаю.
Все же Том помог - ему стало легче. Том был реалистом, даже относительно
Симоны.
- Смешно, но проблема для меня теперь заключается не в мафии, а в Симоне.
Том знал, что это так.
- Я поеду с вами, если хотите. Попробую еще раз с ней поговорить.
Джонатан снова пожал плечами. Он поднялся и стоял, переминаясь с ноги на
ногу. Он бросил взгляд на висевшую
над камином картину Дерватта под названием "Мужчина в кресле" и вспомнил
квартиру Ривза, там тоже над камином
висела картина Дерватта, возможно, уже не существующая.
- Думаю, что бы ни случилось, устроюсь сегодня на ночь на "честерфилде",
- сказал Джонатан.
Том хотел было включить радио, чтобы послушать новости. Но в это время
вряд ли что-то можно услышать, даже
из Италии.
- Вы сами-то как думаете? Симона ведь запросто может указать мне на
дверь. Как вы думаете, вам не будет хуже,
если я буду с вами?
- Хуже уже некуда. Хорошо. Да, я хочу, чтобы вы поехали со мной. Но что
мы скажем?
Том засунул руки в карманы своих старых серых фланелевых брюк. В правом
кармане он нащупал маленький
итальянский револьвер, который был у Джонатана в поезде. С субботней ночи Том
спал, держа его под подушкой. Да, что
сказать? Обычно Том полагался на вдохновение, но с Симоной он, кажется, исчерпал
все доводы. Каким еще боком он
может повернуть проблему так, чтобы та ослепила ее глаза, ее мозг, и Симона
увидела бы вещи в другом свете?
- Единственное, что можно сделать, - задумчиво произнес Том, - это
попытаться убедить ее, что теперь нет никакой
опасности. Согласен - сделать это трудно. Это все равно что перешагивать через
трупы. Но вы и сами знаете - проблема
заключается главным образом в том, что она чересчур тревожится.
- А что - опасности никакой нет? - спросил Джонатан. - Разве мы можем
быть в этом уверены, а? Думаю, все дело в
Ривзе.
23
Они прибыли в Фонтенбло в десять вечера. Джонатан первым поднялся на
крыльцо, постучал, потом вставил ключ
в замок. Но дверь оказалась закрытой изнутри на засов.
- Кто там? - спросила Симона.
- Джон.
Она отодвинула засов.
- О, Джон, я так волновалась!
Это уже не безнадежно, подумал Джонатан. В следующее мгновение Симона
увидела Тома, и выражение ее лица
изменилось.
- Да... Том со мной. Мы можем войти?
Казалось, Симона скажет "нет", но она уступила, хотя и неохотно. Джонатан
с Томом вошли в дом.
- Добрый вечер, мадам, - сказал Том.
В гостиной работал телевизор, на черном кожаном диване лежало пальто, к
которому она, по-видимому,
пришивала подкладку. Джордж возился на полу с игрушечным трактором. Картина
домашнего уюта, подумал Том. Он
поздоровался с Джорджем.
- Да садитесь же, Том, - предложил Джонатан.
Однако Том не садился, потому что не садилась Симона и, судя по всему, не
собиралась.
- И какова причина этого визита? - спросила она у Тома.
- Мадам, я... - запинаясь, заговорил Том. - Я пришел, чтобы взять всю
вину на себя и попытаться уговорить вас...
быть немного снисходительнее к вашему мужу.
- Вы хотите мне сказать, будто мой муж... - Она вдруг спохватилась,
поскольку Джордж был рядом, и с
раздраженным видом схватила его за руку. - Джордж, тебе нужно пойти наверх.
Слышишь меня? Пожалуйста, дорогой.
Джордж направился к двери, оглянулся, потом вышел в прихожую и неохотно
стал подниматься по лестнице.
- Depeche-toi!"Поторопись! (фр.)" - крикнула ему вслед Симона и закрыла
дверь гостиной.
- Вы хотите мне сказать, - продолжила она, - будто мой муж ничего не знал
об этих... событиях, пока его в них не
вовлекли. Что эти презренные деньги получены в результате пари двух врачей!
Том вздохнул.
- Это моя вина. Возможно... Джон допустил ошибку, когда мне помог. Но
неужели нельзя ему это простить? Ведь
это ваш муж...
- Он стал преступником. Вероятно, вследствие вашего чудесного влияния, но
факт остается фактом. Разве не так?
Джонатан опустился в кресло.
Том решил устроиться на краешке дивана - пока Симона не выставит его из
дома. Он заговорил смелее.
- Джон сегодня зашел ко мне, чтобы все это обсудить, мадам. Он очень
расстроен. Брак - святое дело, вы это
хорошо знаете. Его жизнь, самообладание - все рухнет, если он лишится вашей
любви. Вы ведь прекрасно это понимаете.
Вы должны подумать и о вашем сыне, которому нужен отец.
Симону слегка тронули слова Тома, но она ответила:
- Да, отец. Настоящий отец, достойный уважения. Я согласна!
Том услышал шаги на каменных ступеньках и быстро взглянул на Джонатана.
- Ты ждешь кого-нибудь? - спросил Джонатан у Симоны. Она, вероятно,
звонила Жерару, подумал он.
Она покачала головой.
- Нет.
Том и Джонатан вскочили на ноги.
- Заприте дверь на засов, - прошептал Том по-английски Джонатану. -
Спросите, кто это.
Сосед, подумал Джонатан, направляясь к двери. Он неслышно задвинул засов.
- Quiest-ce, s'il vous plait?"Кто там? (фр.)"
- Мсье Треванни?
Джонатан не узнал голос и взглянул через плечо на Тома, стоявшего в
холле. Он там не один, подумал Том.
- Что теперь будем делать? - спросила Симона.
Том прижал палец к губам. Затем, не думая как это воспримет Симона, он
направился через холл на кухню, где
горел свет. Симона шла за ним следом. Том поискал глазами что-нибудь тяжелое. В
кармане брюк у него была удавка.
Разумеется, она не пригодится, если пришел сосед.
- Что вы делаете? - спросила Симона.
Том открыл узкую желтую дверь в углу кухни. Это был шкафчик, где
хранились всякие швабры, и там среди
безобидных метелок и щеток он увидел то, что могло ему понадобиться, - молоток и
стамеску.
- Здесь от меня, возможно, будет больше пользы, - сказал Том, беря в руки
молоток.
Он ждал, что в дверь вот-вот выстрелят или попытаются ее выбить. И тут он
услышал слабый стук отодвигаемого
засова. Джонатан что - с ума сошел?
Симона тотчас смело ринулась в холл, и Том услышал, как она судорожно
глотает воздух. В холле послышался шум
борьбы, и вслед за тем дверь захлопнулась.
- Мадам Треванни? - произнес мужской голос.
Симона закричала, но ее крик был тотчас придушен. Шум борьбы приближался
к кухне.
Показалась Симона. Она скользила каблуками по полу. Плотного сложения
мужчина в темном костюме тащил ее,
одной рукой зажимая рот. Когда он вошел на кухню, Том оказался от него слева.
Том сделал шаг и ударил его молотком в
шею чуть пониже поля шляпы. Сознания тот не потерял, но выпустил Симону,
выпрямился немного, так что у Тома
появилась возможность ударить его по носу, а вслед за тем - шляпа свалилась с
головы мужчины - Том нанес ему удар по
лбу, с размаху, от души, будто перед ним был бык на бойне. У мужчины подкосились
ноги.
Симона вскочила на ноги, и Том оттащил ее к угловому шкафчику, который из
холла не просматривался. Том
предполагал, что в доме есть еще кто-то. Тишина заставила его вспомнить об
удавке. С молотком в руке Том пересек
прихожую и приблизился к входной двери. Как ни старался он двигаться тише, его
все-таки услышал итальянец, который не
спускал глаз с Джонатана, лежавшего на полу гостиной. В ход уже была пущена
удавка. Занеся над головой молоток, Том
бросился на бандита. Итальянец - серый костюм, серая шляпа - отпустил удавку и
полез за пистолетом. В этот момент Том
ударил его по скуле. По точности удара молоток ничуть не хуже теннисной ракетки.
Не успев выпрямиться, мужчина
подался вперед, тогда Том левой рукой скинул с его головы шляпу, а правой еще
раз ударил молотком.
Хрясь! Темные глаза несостоявшегося Левиафана закрылись, розовые губы
раздвинулись, и он со стуком грохнулся
на пол.
Том склонился над Джонатаном. Нейлоновый шнур уже впился в его шею. Том
повернул голову Джонатана из
стороны в сторону, пытаясь уцепиться за удавку, чтобы ослабить ее. Зубы у
Джонатана оскалились, он пытался дотянуться
пальцами до удавки, но не мог.
Неожиданно рядом с ними оказалась Симона. У нее в руках было что-то вроде
ножа, каким вскрывают письма.
Кончик его она просунула под удавку на шее Джонатана, и шнур подался.
Том, сидевший на корточках, присел было на пол, но тотчас вскочил на
ноги. Подойдя к окнам, он задернул
занавески, между которыми оставалась щель в шесть дюймов. Тому показалось, что с
того времени, как в доме появились
итальянцы, прошло полторы минуты. Он взял с пола молоток, подошел к входной
двери и снова закрыл ее на засов.
Снаружи ничего не было слышно, кроме обычных шагов прохожих, идущих мимо дома по
тротуару, и шума проезжающих
машин.
- Джон, - позвала Симона.
Джонатан кашлянул и потер шею. Потом попытался сесть.
Свиноподобный мужчина в сером недвижно лежал на полу. Его голова случайно
оказалась у ножки кресла. Том
крепче сжал молоток и хотел было ударить его еще раз, но остановился, потому что
на ковер уже сочилась кровь. И все же
Тому казалось, что мужчина еще жив.
- Свинья, - пробормотал Том. Схватив мужчину за рубашку и пижонский
галстук, он подтащил его ближе к себе и
ударил молотком в левый висок.
В дверях с широко раскрытыми глазами стоял Джордж.
Симона стояла перед Джонатаном на коленях со стаканом воды.
- Уходи, Джордж! - сказала она. - С папой все хорошо! Иди... ступай
наверх, Джордж!
Но Джордж не двигался. Он стоял на месте, очарованный сценой, которую,
пожалуй, и по телевизору не увидишь.
Кроме того, он не воспринимал ее всерьез. Глаза у него были широко раскрыты, он
старался ничего не пропустить, но
напуганным не выглядел.
Поддерживаемый с двух сторон Томом и Симоной, Джонатан подошел к дивану.
Он присел, и Симона приложила
к его лицу мокрое полотенце.
- Со мной правда все в порядке, - пробормотал Джонатан.
Том продолжал прислушиваться к шагам, которые могли раздаться и перед
домом, и позади него. А он-то
собирался произвести на Симону мирное впечатление, подумал Том!
- Мадам, выход в сад закрыт?
- Да, - ответила Симона.
Том вспомнил, что по верху железной двери идут декоративные пики. Он
сказал по-английски Джонатану:
- Возможно, в машине сидит еще как минимум один.
Том надеялся, что Симона поймет сказанное, но по ее лицу было это не
определить. Она смотрела на Джонатана,
для которого все самое страшное было, похоже, уже позади. Потом подошла к
Джорджу, по-прежнему стоявшему в дверях.
- Джордж! Да когда же ты... - Она еще раз велела ему отправляться наверх,
подхватила на руки, донесла до
середины лестницы и шлепнула. - Иди в свою комнату и закрой дверь!
Симона великолепна, подумал Том. Если там есть еще один мафиозо, то у
него уйдет несколько секунд на то, чтобы
подойти к двери, как это было в Бель-Омбр, подумал Том. Он попытался представить
себе, о чем думает тот, в машине: ни
шума, ни криков, ни выстрелов, значит - все идет по плану. Он или они ожидают,
что их приятели в любую минуту выйдут
из двери, миссия выполнена, чета Треванни задушена или забита насмерть.
Наверное, Ривз заговорил, подумал Том, должно
быть, назвал им имя Треванни и его адрес. Тому пришла в голову дикая мысль: они
с Джонатаном надевают шляпы
итальянцев, выскакивают из двери, подбегают к машине (если она есть) и застают
их врасплох с одним небольшим
револьвером. Но попросить Джонатана составить ему компанию он не мог.
- Джонатан, я лучше выйду, пока не поздно, - сказал Том.
- Что значит - не поздно?
Джонатан уже вытер лицо мокрым полотенцем, и его светлые волосы торчали
надо лбом.
- Нужно застать их прежде, чем они подойдут к двери. У них возникнет
подозрение, если их приятели не выйдут из
дома в ближайшее время.
Если бы итальянцы видели, что здесь произошло, они бы перестреляли их
всех троих и удрали в машине, думал
Том. Он подошел к окну и, перегнувшись через подоконник, выглянул наружу. Том
прислушался, не слышно ли
поблизости шума мотора, одновременно всматриваясь, не стоит ли где машина с
включенными габаритными огнями. В
этот день парковка была разрешена на противоположной стороне улицы. Том увидел
ее - возможно, это была именно она -
слева, ярдах в двенадцати наискосок. Виднелись габаритные огни большой машины,
но работал ли двигатель, Том не был
уверен, потому что на улице было слишком шумно.
Джонатан поднялся и подошел к Тому.
- Мне кажется, я их вижу, - сказал Том.
- Что будем делать?
Том думал, что если бы он оказался один в доме, то постарался бы
пристрелить каждого, кто будет ломиться в
дверь.
- Надо подумать еще и о Симоне с Джорджем. Здесь нам перестрелка не
нужна. Думаю, надо взять их там. Иначе
они возьмут нас здесь, а если они попадут в дом, начнется стрельба. Я сам
справлюсь, Джон.
Джонатана охватила внезапная ярость, желание защитить свой дом и семью.
- Хорошо... мы пойдем вместе!
- Что ты задумал, Джон? - спросила Симона.
- Мы полагаем, там еще есть люди... и они могут прийти сюда, - ответил
Джонатан по-французски.
Том отправился на кухню. Он поднял шляпу, лежавшую рядом с убитым, надел
ее, но шляпа села ему на уши. Тут
он вдруг вспомнил, что у итальянцев, у обоих, были в кобурах пистолеты. Он
вернулся в гостиную.
- Вот что нам нужно! - сказал он и взял пистолет у мужчины, лежавшего на
полу.
Том засунул пистолет под пиджак. Он поднял валявшуюся на полу шляпу,
примерил - впору. Шляпу итальянца,
лежавшего на кухне, он
...Поділитися у соцмережах
