Жанр: Триллер
Мистер рипли 1-3.
...душ. Баночку с таблетками он положил в карман пиджака, чтобы показать их завтра
доктору Шредеру, если тому это будет
интересно.
Ривз спросил у него: "Вам уже написали из швейцарского банка?" Нет, не
написали, но, подумал Джонатан, письмо
от них, вполне возможно, пришло сегодня утром на адрес его магазина. Интересно,
Симона вскроет его? Джонатан
подумал, что шансов на это пятьдесят на пятьдесят, в зависимости от того,
насколько она будет занята в магазине. В письме
из Швейцарии должно быть подтверждение на вклад в восемьдесят тысяч марок, и,
вероятно, там же будут бланки, на
которых ему нужно оставить образец своей подписи. По мнению Джонатана, на
конверте не должно быть обратного адреса
и вообще ничего такого, что указывало бы на отправителя. Поскольку он
возвращается в субботу, Симона, возможно,
оставит письма нераспечатанными. Пятьдесят на пятьдесят, снова подумал он, и
спокойно отошел ко сну.
На следующее утро в больнице все шло, казалось, по строго заведенному
порядку и на удивление неофициально.
Ривз все время находился рядом, и Джонатан мог поручиться, хотя беседа и велась
все время на немецком, что Ривз не
рассказал доктору Шредеру о предыдущем осмотре в Гамбурге. Гамбургское
заключение теперь находилось у доктора Перье
в Фонтенбло, и тот, должно быть, уже отослал его в лабораторию, как и обещал.
И на этот раз сестра превосходно говорила по-английски. Доктору Максу
Шредеру было лет пятьдесят, его черные
волосы, по-модному длинные, касались воротника рубашки.
- Он говорит, - перевел Ривз Джонатану, - что это более или менее
классический случай... виды на будущее не очень
приятные.
Ничего нового для Джонатана. Даже в известии о том, что результаты
осмотра будут готовы завтра утром.
Джонатан и Ривз вышли из больницы около одиннадцати и направились вдоль
набережной Изара. Они проходили
мимо детей в колясках, каменных жилых домов, мимо аптеки, мимо бакалейной лавки
- всего того, что составляет жизнь, к
которой, как казалось Джонатану, он не имеет никакого отношения. Ему даже
приходилось вспоминать, что надо
вздохнуть. Сегодня все кончится, думал он. Ему хотелось броситься в реку и,
может даже, утонуть или стать рыбой.
Присутствие Ривза и его манера бросать обрывочные фразы раздражала. Наконец ему
удалось заставить себя не слышать
Ривза. Джонатан чувствовал, что не сможет сегодня никого убить, ни с помощью
удавки, лежавшей в кармане, ни из
револьвера.
- Не взять ли мне чемодан, - прервал свои размышления Джонатан, - раз уж
поезд отправляется в два с чем-то?
Они сели в такси.
Рядом с гостиницей находился магазин, в витрине которого сверкали
различные предметы, переливаясь золотом и
серебром, точно украшения на немецкой рождественской елке. Джонатан подошел к
магазину. К его огорчению, предметы
оказались по большей части безделушками для туристов, но среди всего прочего он
увидел гироскоп"Твердое тело, ось
вращения которого свободна и может менять направление в пространстве, но при
быстром вращении тела сохраняет свое
направление неизменным.", который мерно покачивался на своем футляре.
- Я хочу кое-что купить для сына, - сказал Джонатан и вошел в магазин.
Указав на гироскоп и произнеся: "Bitte""Пожалуйста (нем.)." он купил его,
не глядя на цену. Еще утром он
обменял в гостинице двести франков.
Джонатан уже уложил вещи, поэтому ему оставалось лишь закрыть чемодан. Он
сам отнес его вниз. Ривз сунул
Джонатану в руку банкноту в сто марок и попросил его заплатить за гостиницу,
потому что если заплатит Ривз, это
покажется странным. Деньги перестали что-либо значить для Джонатана.
На вокзал они прибыли раньше времени. В буфете Джонатан не стал ничего
есть, он хотел лишь выпить кофе.
Ривз заказал кофе.
- Я понимаю, Джон, вам придется самому искать удобный случай. Знаю, может
ничего не получиться, но нам бы
хотелось, чтобы этот человек... Держитесь поближе к вагону-ресторану. Встаньте,
скажем, в конце вагона, рядом с вагономрестораном,
закурите сигарету...
Джонатан выпил еще одну чашку кофе. Ривз купил Джонатану в дорогу "Дейли
телеграф" и книжку в бумажном
переплете.
Вскоре с изящным перестуком колес подошел лоснящийся серо-голубой поезд -
экспресс "Моцарт". Ривз поискал
глазами Марканджело, который должен был садиться на этот поезд по крайней мере с
двумя телохранителями. На
платформе дожидались посадки человек шестьдесят и примерно столько же вышли из
поезда. Ривз схватил Джонатана за
руку и показал куда-то в сторону. Джонатан стоял с чемоданом в руке возле своего
вагона. Он увидел - или ему это
показалось? - группу из трех мужчин, на которых указывал Ривз. Трое коренастых
мужчин в шляпах поднимались по
ступенькам за два вагона от того, в который должен был сесть Джонатан, ближе к
локомотиву.
- Это он. Я даже разглядел его седину, - сказал Ривз. - Так, а где же
вагон-ресторан?
Он отступил на несколько шагов, чтобы охватить взглядом весь состав,
потом прошел к передним вагонам и
вернулся.
- Вагон-ресторан перед тем, в котором едет Марканджело.
По-французски объявили, что поезд отходит.
- Револьвер у вас в кармане? - спросил Ривз.
Джонатан кивнул. Когда он поднимался в гостиничный номер за чемоданом,
Ривз напомнил ему, чтобы он
переложил его в карман.
- Позаботьтесь о том, чтобы моя жена получила деньги, что бы со мной ни
случилось.
- Обещаю, - Ривз похлопал его по руке.
Раздался второй свисток, и двери захлопнулись. Джонатан, не оборачиваясь,
поднялся в вагон. Он знал, что Ривз
будет провожать его глазами. Джонатан отыскал свое место. В купе, рассчитанном
на восемь пассажиров, сидели только два
человека. Сиденья были обиты темно-красным плюшем. Джонатан положил на верхнюю
полку свой чемодан, потом
сложенное подкладкой наружу пальто. В купе вошел молодой человек и, высунувшись
в окно, стал разговаривать с кем-то
по-немецки. Другими попутчиками Джонатана оказались мужчина средних лет, весь
ушедший в какие-то деловые бумаги,
и изящная маленькая женщина в шляпке, читавшая роман. Джонатан занял свое место
рядом с бизнесменом, который
сидел у окна лицом по ходу поезда, и раскрыл "Телеграф".
Было 14.11.
Джонатан смотрел, как мимо проплывают окрестности Мюнхена, деловые
здания, башни. Перед Джонатаном
висели три вставленные в рамки фотографии - какой-то замок, озеро с парой
лебедей, заснеженные вершины Альп. Поезд
плавно скользил по гладким рельсам и мягко покачивался. Джонатан прикрыл глаза.
Переплетя пальцы и положив локти на
подлокотники, он вполне мог бы и вздремнуть. Еще было время, чтобы принять
решение, передумать, а потом передумать
еще раз. Марканджело, как и он, едет в Париж, и поезд придет туда только в
23.07. Он вспомнил, как Ривз говорил ему, что
примерно в 18.30 будет остановка в Страсбурге. Спустя несколько минут Джонатан
очнулся ото сна. В проходе, за
застекленной дверью купе, то и дело показывались люди, хотя их было и немного.
Разносчик вкатил в купе тележку с
сандвичами, бутылками с пивом и вином. Молодой человек купил пива. В проходе
стоял коренастый мужчина и курил
трубку. Он то и дело прижимался к окну, пропуская проходивших мимо пассажиров.
Делу не повредит, подумал Джонатан, если и он пройдет мимо купе
Марканджело, как бы по пути в вагон-ресторан,
просто чтобы немного оценить ситуацию, но у него ушло несколько минут на то,
чтобы решиться. В продолжение этого
времени он курил "Житан", стряхивая пепел в прикрепленную под окном
металлическую пепельницу, стараясь не попасть
на колени соседа, читающего деловые бумаги.
Наконец Джонатан поднялся и вышел из купе. Дверь в конце вагона он открыл
нерешительно. Прежде чем
добраться до вагона Марканджело, пришлось открыть еще пару дверей. Джонатан шел
медленно, заглядывая в каждое купе.
Поезд покачивался мягко, но неравномерно, и ему приходилось предпринимать
некоторые усилия, чтобы держать
равновесие. Купе Марканджело он узнал сразу, потому что тот сидел в центре,
лицом к Джонатану. Он спал, сложив руки на
животе; воротник впился в его двойной подбородок, голова мерно покачивалась,
виски отливали сединой. Джонатан окинул
быстрым взглядом двух других итальянцев, которые разговаривали, наклонившись
друг к другу и жестикулируя. Джонатан
решил, что больше в купе никого нет. Он дошел до конца вагона и вышел на
площадку, где закурил еще одну сигарету и
стал смотреть в окно. В конце вагона находился туалет. Защелка была на красном.
У противоположного окна, видимо,
дожидаясь, когда туалет освободится, стоял лысый стройный мужчина. Идея убить
здесь человека казалась нелепой, ведь
наверняка будут свидетели. Даже если убийца и жертва окажутся на площадке,
вполне вероятно, что тут тотчас еще ктонибудь
появится. В поезде было совсем не шумно, и если человек закричит, даже с
удавкой на шее, его обязательно
услышат пассажиры из ближайшего купе.
Из вагона-ресторана вышли мужчина и женщина и направились по проходу, не
закрыв за собой дверь. Впрочем, за
них это тотчас сделал официант в белой куртке.
Джонатан пошел в сторону своего вагона. Он еще раз мельком заглянул в
купе Марканджело, тот курил сигарету и,
подавшись всем телом вперед, разговаривал.
Если уж идти на это, то все должно быть сделано до Страсбурга, подумал
Джонатан. Он представил, сколько
пассажиров, направляющихся в Париж, сядет в поезд в Страсбурге. А может, их
будет и немного. Примерно через полчаса,
подумал он, ему нужно надеть пальто, встать на площадке в конце вагона
Марканджело и ждать. А что, если Марканджело
пользуется туалетом в другом конце вагона? Туалет ведь есть и там. А если он
вообще не пойдет в туалет? Это возможно,
хотя и маловероятно. Допустим, итальянцы попросту не расположены оставлять
деньги в вагоне-ресторане? Нет, по логике
они в ресторан пойдут, но отправятся, скорее всего, все вместе. Если у него
ничего не выйдет, подумал Джонатан, то Ривзу
просто-напросто придется придумать другой план, получше. Но он должен убить
Марканджело или кого-то другого, такого
же уровня, должен убить, если хочет еще что-то заработать.
Было почти четыре, когда Джонатан заставил себя подняться и осторожно
стащил с полки пальто. В проходе он
надел пальто с тяжелым правым карманом и направился в конец вагона Марканджело,
прихватив с собой книжку в мягкой
обложке.
11
Проходя мимо купе итальянцев и на этот раз не заглядывая в него, Джонатан
краешком глаза заметил какую-то
толкотню - там то ли стаскивали с полки чемодан, то ли шутливо боролись. До него
донесся смех.
Минуту спустя Джонатан стоял на площадке, прислонившись к карте
Центральной Европы в металлической раме,
лицом к застекленной двери в коридор. Джонатан увидел сквозь стекло, как к двери
подошел мужчина и распахнул ее. Он
был похож на одного из телохранителей Марканджело - крепкого сложения,
темноволосый, лет тридцати, с мрачным
выражением лица, - все это говорило о том, что когда-нибудь он превратится в
надувшуюся жабу. Джонатан вспомнил
снимки в "Беспощадных жнецах". Мужчина направился прямо в туалет. Джонатан
продолжал смотреть в книгу. Спустя
весьма короткое время тот снова появился и пошел назад по коридору.
Джонатан поймал себя на том, что все это время сдерживал дыхание.
Предположим, если бы это оказался
Марканджело, Джонатану представилась бы прекрасная возможность, ведь в коридоре
никого не было и никто не шел из
ресторана. Джонатану пришло в голову, что будь это Марканджело, он бы все равно
так же стоял, делая вид, что читает.
Правой рукой Джонатан щелкал в кармане предохранителем маленького револьвера. В
конце концов, чем он рискует? Что
теряет? Только свою жизнь.
Марканджело может нагрянуть в любую минуту, открыть дверь, а потом... Все
может произойти как в прошлый
раз, в немецком метро. Почему бы и нет? И пуля для себя. Но тут Джонатан
представил, как он стреляет в Марканджело,
потом выбрасывает револьвер в дверь около туалета или в окно возле двери,
которое, похоже, открыто, потом спокойно идет
в вагон-ресторан, садится и что-то заказывает.
Это совершенно невозможно.
"Закажу-ка я что-нибудь сейчас", - подумал Джонатан и отправился в вагонресторан,
где было полно свободных
столиков. С одной стороны вагона стояли столики на четверых, с другой - на
двоих. Джонатан сел за тот, что поменьше.
Подошел официант, и Джонатан заказал пиво, потом быстро изменил заказ.
- Weisswein, bitte"Белое вино, пожалуйста (нем.).", - сказал Джонатан.
Появилась бутылка холодного рислинга. Стук колес в ресторане звучал тише
и приятнее. Окна были больше, но все
равно здесь было как-то уютнее, и лес, мелькающий за окном, - кажется, он
называется Черным?"Шварцвальд (нем.
Schwarzwald) - букв. "Черный лес"" - казался необычайно густым и цветущим. Без
конца тянулись высокие сосны - будто в
Германии их так много, что не было необходимости спиливать. Не видно ни мусора,
ни клочка бумаги, как и ни одного
человека, который бы за этим следил, что тоже казалось Джонатану удивительным.
Когда немцы успевают наводить
чистоту? Джонатан ждал, что вино наконец придаст ему смелости. Но пока он пил,
совсем потерял интерес ко всему, и
теперь приходилось возвращаться к исходному состоянию. Он допил остатки вина,
словно это было обязательно,
расплатился и взял пальто, которое висело на стуле напротив. Он должен стоять на
площадке, пока не появится
Марканджело, и будет ли тот один или с телохранителями, он все равно выстрелит.
Джонатан потянул на себя дверь, ведущую из вагона, и снова оказался в
заточении, на площадке. Он опять
прислонился к карте, глядя в глупую книжку в бумажном переплете... "Интересно,
думал Дэвид, подозревает ли его Илейн?
В отчаянии Дэвид принялся восстанавливать события..." Джонатан водил глазами по
тексту как неграмотный. Он
вспомнил, о чем думал несколько дней назад. Симона откажется от денег, если
узнает, как они ему достались, а она,
разумеется, узнает, как они ему достались, если он застрелится в поезде.
Интересно, сможет ли Ривз или кто-нибудь другой
уговорить Симону, убедить ее, что то, что он сделал, - в общем-то, не совсем
убийство. Джонатан едва не рассмеялся.
Совершенно безнадежно. Тогда зачем он тут стоит? Пошел бы и сел на свое место.
Кто-то приближался к двери, Джонатан поднял глаза и прищурился. В
человеке, направлявшемся в его сторону, он
узнал Тома Рипли.
Рипли с легкой улыбкой распахнул застекленную дверь.
- Джонатан, - мягко произнес он, - отдайте мне эту штуку. Я говорю про
удавку.
Он смотрел в окно, но краешком глаза следил за Джонатаном.
Джонатана внезапно охватило возмущение. На чьей стороне Том Рипли?
Марканджело? И тут Джонатан увидел
троих мужчин, шедших по коридору.
Том придвинулся к Джонатану, уступая им дорогу.
Мужчины разговаривали по-немецки. Они направлялись в вагон-ресторан.
- Попробуем удавку, - бросил Том через плечо Джонатану. - Ладно?
Джонатан понял, хотя, возможно, и не все. Рипли был другом Ривза. Значит,
Рипли знал о плане Ривза. Джонатан
комкал удавку в левом кармане брюк. Затем вынул руку с зажатой в кулак удавкой и
сунул ее в протянутую руку Тома. Тот
быстро ее схватил и спрятал в правый карман пиджака.
- Оставайтесь здесь, вы мне можете понадобиться, - услышал он тихий голос
Рипли.
Том подошел к туалету и, убедившись, что там никого нет, зашел внутрь.
Том закрыл за собой дверь. У удавки даже петли не оказалось. Том сделал
так, чтобы ею можно было пользоваться,
и бережно засунул в правый карман пиджака. Он едва заметно улыбнулся. Джонатан
при его появлении сделался бледным
как лист бумаги! Позавчера Том позвонил Ривзу, и тот сказал, что Джонатан
решился, но, скорее всего, предпочтет
револьвер. У Джонатана сейчас, наверное, при себе револьвер, подумал Том, но
лучше в таких условиях револьвером не
пользоваться.
Нажав ногой на педаль, подающую воду, Том вымыл руки, стряхнул их над
раковиной и провел ладонями по лицу.
Он и сам немного нервничал. Как-никак, первый выход на мафию!
Том чувствовал, что Джонатан может испортить дело, а поскольку это он
втянул Треванни, то решил, что должен
попытаться ему помочь. Поэтому и прилетел накануне в Зальцбург, чтобы успеть на
сегодняшний поезд. Том спросил у
Ривза, как выглядит Марканджело, но как бы между прочим. Том и мысли не
допускал, что у Ривза возникнет подозрение,
что и он окажется в этом поезде. Напротив, Том сказал Ривзу, что его план как
следует не продуман, что Джонатана можно
бы отпустить с половиной денег и подыскать для второго дела кого-нибудь другого,
если есть желание, чтобы оно
увенчалось успехом. Но не таков Ривз. Как мальчик, Ривз играет в игру, которую
сам же и выдумал, в игру
всепоглощающую, со строгими правилами - но для других. Том же хотел помочь
Треванни, да еще в таком большом деле!
Убить мафиозо, притом важную шишку! Может, даже двух мафиози!
Том ненавидел мафию, ненавидел за необузданное вымогательство и шантаж,
ненавидел ее кровавую церковь,
манеру трусливо перепоручать грязную работу мелким сошкам с тем, чтобы закон не
смог совладать с самыми крупными
мерзавцами, чтобы нельзя было упечь их за решетку, кроме как по обвинению в
уклонении от уплаты налогов и прочих
ничтожных и банальных правонарушениях. В сравнении с мафиози Том казался самому
себе едва ли не образцом
добродетели. При этой мысли Том громко рассмеялся, и крошечное помещение из
металла и плитки наполнилось его
смехом. (При этом он осознавал, что, возможно, заставляет ждать за дверью самого
Марканджело.) Да, есть люди еще более
бесчестные, более продажные, определенно еще более безжалостные, чем он, это и
есть мафиози - группа милых,
ссорящихся друг с другом из-за пустяков семейств, которых, по утверждению Италоамериканской
лиги, нет вообще, это
всего лишь плод фантазии сочинителей романов. Как же, сама церковь с ее
епископами, превращающими кровь в воду на
празднике в честь святого Януария"Покровитель Неаполя.", и молоденькими
девушками, которым является Дева Мария, -
все это более реально, чем мафия! Ну да! Том прополоскал рот, сплюнул, пустил
воду в раковину и дал ей стечь. Проделав
все это, он вышел из туалета.
На площадке никого не было, кроме Джонатана Треванни. Джонатан курил
сигарету, но тотчас выбросил ее, словно
солдат, который хочет выглядеть более дисциплинированным в глазах старшего
офицера. Том ободряюще ему улыбнулся и
стал смотреть мимо Джонатана в окно.
- Они случайно не проходили?
Тому не хотелось открывать одну за другой две двери ради того, чтобы
заглянуть в вагон-ресторан.
- Нет.
- Возможно, нам придется ждать и после Страсбурга, но надеюсь, этого не
произойдет.
Из вагона-ресторана вышла женщина. Двери поддавались ей с трудом, и Том
бросился открывать для нее вторую
дверь.
- Danke schon"Спасибо большое (нем.).", - поблагодарила она.
- Bitte, - ответил Том. Переместившись в другой конец площадки, Том
достал из кармана пиджака "Геральд
трибюн". Сейчас семнадцать часов одиннадцать минут. В Страсбург они должны
прибыть в 18.33. Том решил, что
итальянцы плотно пообедали и не собираются идти в вагон-ресторан.
В туалет вошел какой-то мужчина.
Джонатан смотрел в свою книгу, но, поймав на себе взгляд Тома, взглянул
на него, и Том ему улыбнулся. Когда
мужчина вышел, Том двинулся в сторону Джонатана. В нескольких ярдах от них, в
проходе вагона, стояли двое мужчин,
один курил сигару, оба смотрели в окно и не обращали внимания ни на Тома, ни на
Джонатана.
- Попробую разобраться с ним в туалете, - сказал Том. - Потом выбросим
его за дверь.
Том кивнул головой в сторону двери рядом с туалетом.
- Когда мы окажемся с ним в туалете, стукните пару раз в дверь, как
только на горизонте будет чисто. Надо бы от
него побыстрее избавиться.
Том небрежно закурил "Голуаз" и медленно и нарочито зевнул.
Панический страх, охвативший было Джонатана, когда Том находился в
туалете, немного отпустил его. Том хочет
сам через все это пройти. Но вот почему - этого Джонатан в ту минуту никак не
мог понять. А может, подумал Джонатан,
Том решил испортить все дело с тем, чтобы свалить потом на него всю
ответственность? Но зачем ему это? Скорее, Том
Рипли хочет получить свою долю, может, и все деньги. Но Джонатан отбросил эти
мысли. В настоящий момент все это не
имеет никакого значения. Джонатану показалось, что теперь и Том немного
занервничал. Он стоял с газетой в руках,
прислонившись к стене напротив двери в туалет, но газету не читал.
И тут Джонатан увидел двух приближающихся мужчин. Вторым шел Марканджело,
а первым - кто-то другой, не
из тех итальянцев. Джонатан бросил взгляд на Тома. Тот быстро взглянул на него и
кивнул.
Первый мужчина осмотрелся на площадке и зашел в туалет. Марканджело
прошел мимо Джонатана, увидел, что
туалет занят, повернулся и возвратился в коридор. Джонатан обратил внимание на
то, что Том усмехнулся и резко взмахнул
правой рукой, как бы говоря: "Черт побери, рыбка-то уплыла!"
Марканджело стоял всего в нескольких футах от Джонатана в проходе и
смотрел в окно. Джонатану пришло в
голову, что телохранители Марканджело, оставшиеся в середине вагона, могут и не
знать, что ему приходится ждать, и, если
Марканджело не вернется, это дополнительное время вызовет у них беспокойство.
Джонатан едва заметно кивнул Тому,
давая ему тем самым понять, что Марканджело находится рядом.
Мужчина вышел из туалета и направился обратно в купе.
Теперь к туалету подошел Марканджело, и Джонатан бросил взгляд на Тома,
но Том делал вид, что погружен в
газету.
Том чувствовал, что мужчина с коренастой фигурой, снова появившийся на
площадке, - это Марканджело, но не
отрывался от газеты. Марканджело открыл дверь в туалет прямо напротив Джонатана,
и тут Том рванулся вперед, как
человек, решивший попасть в туалет первым. Одновременно Том набросил удавку на
голову Марканджело и, не дав ему
крикнуть, резким боксерским движением затянул петлю. Затащив тело в туалет, он
захлопнул за собой дверь. Том яростно
дергал удавку - наверное, и Марканджело не раз пользовался этим орудием в свои
лучшие годы, подумал он, - пока не
увидел, как нейлоновая бечевка скрылась в складках кожи на шее. Том еще раз
обмотал бечевку вокруг шеи и затянул ее
покрепче. Левой рукой он закрыл дверь на защелку. Марканджело перестал издавать
булькающие звуки, его язык
вывалился из отвратительного мокрого рта, глаза закрылись от боли, потом
открылись, и ужас в них уступил место
опустошенному взору умирающего, который словно бы хотел сказать: "Что со мной
происходит?" Нижняя вставная
челюсть итальянца грохнулась о плиточный пол. Том с такой силой натягивал
бечевку, что она впилась ему в большой и
указательный пальцы, но он счел, что такую боль стоит потерпеть. Марканджело
осел на пол, но Том с помощью удавки
поддерживал его в сидячем положении. Он решил, что Марканджело потерял сознание
и дышать теперь уже не сможет.
Том поднял искусственные зубы и выбросил их в унитаз, умудрившись еще и нажать
на педаль слива. Пальцы он с
отвращением вытер о плечо Марканджело.
Джонатан видел, как указатель защелки сменил цвет с зеленого на красный.
Тишина его пугала. Сколько это все
продлится? Что происходит? Сколько прошло времени? Джонатан смотрел в проход
сквозь застекленную часть двери.
Из вагона-ресторана вышел мужчина, направился в сторону туалета, но
увидев, что он занят, пошел в другой вагон.
Джонатан думал о том, что друзья Марканджело появятся с минуты на минуту,
если тот задержится еще хоть на
самую малость с возвращением в купе. На горизонте теперь чисто, может, пора
стучать? У Марканджело было достаточно
времени, чтобы умереть. Джонатан подошел к двери и постучал два раза.
Том спокойно вышел, закрыл дверь и огляделся, и в ту же минуту на
площадке появилась женщина в красноватом
твидовом костюме - небольшого роста, средних лет - она явно направлялась в
туалет. Защелка была на зеленом.
- Простите, - сказал ей Том. - Там... мой приятель... его тошнит.
- Bitte?
- Mein Freund ist da drinnen ziemlich krank, - с извиняющейся улыбкой
произнес Том. - Entschuldigen Sie, gnddige
Frau. Er kommt sofort heraus" - Что вы сказали? - Там мой приятель, он плохо
себя чувствует. Прошу прощения, сударыня.
Он скоро выйдет (нем.).".
Она кивнула и, улыбнувшись, вернулась в вагон.
- А теперь помогите мне! - прошептал Том Джонатану и бросился в туалет.
- Еще кто-то идет, - сказал Джонатан. - Один из итальянцев.
- О господи!
Итальянец может просто подождать на площадке, подумал Том, если зайти в
туалет и закрыть дверь.
Итальянец, тип с бледным лицом, лет тридцати, взглянул на Джонатана и
Тома, увидел, что надпись на туалете
гласит "libreе""Свободно (фр.)" и прошествовал в вагон-ресторан - несомненно,
затем, чтобы убедиться, что Марканджело
там.
- Сможете стукнуть его револьвером, если я его ударю? - спросил Том у
Джонатана.
Джонатан кивнул. Револьвер был маленький, но у Джонатана наконец взыграл
адреналин.
- Делайте так, будто от этого зависит ваша жизнь, - прибавил Том. -
Может, так оно и есть.
Телохранитель вернулся из вагона-ресторана, на этот раз быстрым шагом.
Том находился слева от итальянца.
Неожиданно Том схватил его за грудки, отпихнул в сторону, чтобы их не было видно
из вагона-ресторана и ударил в
челюсть. Вслед за тем он ударил итальянца в живот, а Джонатан треснул его
револьвером по затылку.
- Дверь! - мотнул головой Том, пытаясь удержать валившегося на пол
итальянца.
Тот не потерял сознание. Он слабо шевелил руками, но Джонатан уже открыл
дверь, и первым побуждением Тома
было вытолкнуть тело, не тратя ни секунды на то, чтобы нанести еще один удар.
Неожиданно с грохотом застучали колеса.
Они вместе принялись выталкивать телохранителя за дверь, осыпая его пинками и
ударами. Том потерял равновесие и
вывалился бы, если бы Джонатан не схватил его за полу пиджака. Дверь снова
захлопнулась.
Джонатан пригладил растрепавшиеся волосы.
Том знаком дал ему понять, чтобы он встал на другой стороне площадки,
откуда просматривался проход. Джонатан
занял указанное ему место. Том видел, как Джонатан пытается взять себя в руки,
стараясь вести себя так, словно ничего не
случилось.
...Поділитися у соцмережах
