Жанр: Триллер
Ночной патруль
...приближающиеся
шаги.
Глава 11
Голова его лежала на подушке. Кори открыл глаза и увидел черноту. Сев в постели,
он инстинктивно потянулся к револьверу, но его не было. Он хотел было встать с
кровати, но ни ноги ни руки ему не повиновались.
"Меня, наверное, привязали веревками или чем-нибудь еще", - подумал он.
Но это было не так.
"Самое натуральное похмелье", - сказал он себе, ощущая, будто его бьют
молотком по черепу.
Кори откинулся на подушку и застонал. И опять канул в небытие.
Позднее, когда он открыл глаза, в комнате было по-прежнему темно. Он медленно
сел, размышляя, где он находится и что собираются с ним сделать. До него никак не
доходило, почему его принесли сюда, вместо того чтобы пришлепнуть где-нибудь по
дороге. Некоторое время он сидел, изо всех сил стараясь привести мысли в порядок.
Конечно, очень странно, что его не привязали его к кровати. Или, может быть, они
сочли, что без оружия он беспомощен.
"Но они слишком много о себе думают, черт возьми!" - возмутился Кори.
Похмелье слегка отпустило, хотя голова все еще болела, а в желудке ощущалось
жжение. Он встал с постели и принялся всматриваться в темноту, стараясь разглядеть
настольную или напольную лампу. Что-то коснулось его лица, и он подумал, что на
него напало какое-то обнаглевшее насекомое. Когда оно задело его снова, он схватил
его рукой. Оказалось, что это вовсе не насекомое, а шнурок, свисающий с потолка.
Кори потянул за шнурок, и в комнате вспыхнул свет.
Это была очень маленькая комната, и первое, что бросилось Кори в глаза, это окно,
широко распахнутое. На дощатом полу не было ни ковра, ни половика, и тот, кто клеил
обои по стенам, явно не перетрудился. Они почти везде отвалились и висели клочьями.
Обстановка тоже поражала своей скромностью - только кровать, неструганая
собственного изготовления книжная полка, битком набитая книгами, и продавленное
кресло с разорванной обивкой, из которой торчала солома. В кресле крепко спал какойто
человек. Кори часто заморгал и затряс головой в полном недоумении. Потом он
подошел к спящему, тронул его за плечо и сказал:
- Проснись! Да просыпайся же, Карп!
Тщедушный человечек открыл глаза и миролюбиво улыбнулся Кори Брэдфорду.
- Доброе утро, - произнес он.
- Да плевать мне, какое сейчас утро! - рявкнул Кори. - Где мой ствол?
- У меня, - Карп выпрямился в кресле.
Он зевнул, протер глаза и снова зевнул. Потом встал, потянулся и, сунув руку под
подушку кресла, вытащил револьвер.
- Какого черта? - поинтересовался Кори.
- Простая предосторожность, - объяснил тщедушный человечек и вручил
оружие Кори. - Мягко выражаясь, вы были довольно сильно пьяны. А это иногда
приводит к белой горячке. В таком состоянии вы могли бы воспользоваться оружием и
причинить значительные неприятности себе и другим.
Кори засунул револьвер под ремень.
- Как я тут оказался? Ты меня тащил, что ли?
- Ну, не совсем, - объяснил коротышка. - В проулке мне удалось поставить вас
на ноги. Это было довольно неудобно. Вы все время пытались вырваться, когда я тянул
вас за собой, и, случалось, мы оба оказывались на земле. Как вы знаете, я и сам очень
даже не прочь выпить, и прокладывать путь оказалось довольно нелегким делом.
Спиртное - коварная вещь. Иногда оно отбрасывает человека на более раннюю
ступень цивилизации.
Кори на некоторое время погрузился в молчание. Потом поинтересовался:
- А как ты узнал, что я в том проулке?
- Я следовал за вами из забегаловки.
- Зачем?
- Ну, вы находились в состоянии глубокой алкогольной интоксикации, и я
подумал, что наилучшим выходом из сложившейся ситуации будет держать вас под
присмотром. То есть я хочу сказать, вы были готовы погрузиться в глубокий коллапс, а
я хотел предложить вам помощь.
- Спасибо, - сказал Кори и шагнул к двери.
Потом остановился и посмотрел в открытое окно, за которым была темнота.
- На вашем месте я бы выждал некоторое время, - заметил Карп.
- А чего ждать-то?
- Пока не рассветет. Улицы гораздо безопаснее при свете дня.
Кори посмотрел на тщедушного человечка:
- Что значит "безопаснее"? На что ты намекаешь?
- Просто констатирую факт, - ответил коротышка.
У него на ладони лежали старинные карманные часы. Он посмотрел на них и
пробормотал:
- Семнадцать минут четвертого. Для ночных созданий, чьи кровожадные когти
впиваются в прохожих, сейчас самое обеденное время. Я имею в виду одну
зловредную компанию, которая горит желанием пообедать вами, и только вами.
Поэтому-то я рекомендовал бы исключительную осмотрительность...
- Прости, - оборвал его Кори и, прищурившись, поглядел на тщедушного
человечка. - К чему весь этот сыр-бор? Воображаемые опасности? У тебя разыгралась
фантазия?
- Нет, - ответил Карп. - Просто сегодня вечером в забегаловке я услышал
разговоры о перестрелке на болотах в районе Шестой и Ингерсолл.
- И что?
- Я вспомнил ваше поручение, которое выполнил днем. Я разузнал адрес,
который вам был нужен, и, вероятно, вы пошли туда. А адрес был следующим:
шестьсот семнадцать по Ингерсолл.
Кори устало ухмыльнулся.
Тщедушный человечек снова взглянул на старомодные карманные часы:
- Меньше чем через два часа наступит день. Если вы подождете до этого
момента...
- Нет, - отрезал Кори и направился к выходу.
- Как ваш друг, я настаиваю, - проговорил Карп. - Я приготовлю кофе.
- Кофе? - Кори снял руку с дверной ручки. - Кофе я бы выпил.
- Я сейчас приготовлю, - откликнулся коротышка и занялся крошечной плитой с
одной горелкой, растапливаемой углем, которую он вытащил из угла комнатушки.
На полу рядом с кроватью стоял стеклянный кувшин, наполовину наполненный
водой. Карп налил немного воды в кастрюльку и поставил ее на плиту. Из-за книжной
полки он достал пару чашек, два блюдца и ложки, крошечную сахарницу и банку
растворимого кофе. На банке этикетки не было. Карп поднял ее и показал Кори:
- Это мой собственный сорт. Я разбиваю молотком кофейные зерна, которые
заимствую то здесь, то там - разных турецких и сирийских сортов и так далее.
Конечно, это требует значительных затрат времени и усилий. Молоток - неудобный
инструмент, и я серьезно подумываю отказаться от него и прибегнуть к ступке и
пестику. Но с другой стороны...
- Извини, - прервал его Кори. Он сидел на краю постели и обшаривал карманы.
- У меня кончились сигареты. У тебя не найдется?
- Сколько угодно, - ответил Карп, опять подошел к книжной полке, сунул руку
за нее и извлек картонную коробку, в которой лежало несколько сложенных листков
папиросной бумаги и бумажный пакет, набитый табаком. Проворные пальцы Карпа
принялись за работу.
- Откуда ты берешь табак? - поинтересовался Кори.
- От поставщиков, - отвечал Карп, что подразумевало, что он подбирает окурки
на улице.
С фантастической скоростью и точностью тщедушный человечек скрутил две
сигареты. На плите закипела вода, и он сварил кофе. Какое-то время они молча пили
кофе и курили.
Наконец Карп заявил:
- Я хочу вам кое-что сказать. То есть я считаю, что вы вправе быть
проинформированным...
- О чем?
- Обо мне, - ответил тщедушный человечек.
Кори посмотрел на него. На лице Карпа отразилась тоска, согретая еле уловимой
печальной улыбкой.
Карп продолжал:
- Из нашей договоренности, с обещанием взаимного уважения и доверия, следует,
что никто ничего не утаивает, ровным счетом ничего. Также из нее следует, что
сказанное в стенах этой комнаты останется в ее пределах. Я понятно выражаюсь?
Кори кивнул.
Коротышка отхлебнул кофе, неторопливо затянулся, выпустил дым и сказал:
- На самом деле меня зовут не Карп.
Снова воцарилось молчание. Потом Карп продолжил:
- Суть в том, что это сокращение от моего настоящего имени. То есть
вынужденное сокращение имени, вызванное необходимостью приспособиться к
окружающей среде, чтобы обеспечить мне выход из камеры, обитой
звукоизоляционным материалом. - Извини, - сказал Кори, - твои выражения выше
моего понимания.
- Хорошо, попробуем иначе. - И тщедушный человечек заговорил так, как
говорит обычный обитатель предместья или завсегдатай забегаловки: - Дело в том,
что Карп когда-то был Генри К. Карпентером с женой и четырьмя детьми, изрядными
владениями на Мэйн-Лайн. Банковские вклады, унаследованные от моего старика,
приносили где-то около тридцати кусков в год. К тому же он оставил мне старинную
картонажную фабрику. Семейство владело ей со времен Йорктаунской кампании или
вроде того. Поэтому жизнь для меня была сладкой с самого начала. От меня ничего не
требовалось - только плыть по течению. Вот что значит быть Карпентером. Частная
школа в Швейцарии, потом Дартмутский колледж и полуторагодовое кругосветное
путешествие. Билеты на пароходы только в первом классе, номера в лучших отелях.
После этого по семейной традиции я стал членом клуба, для вступления в который
требуется аристократическое происхождение. И конечно же все это воспринималось
мной как само собой разумеющееся. В те времена все, что со мной происходило, было
просто замечательным. Особенно то, что произошло немного позже, - четверо
маленьких Карпентеров и их мать.
Карп надолго замолк. Он смотрел в стену, но его взгляд был устремлен сквозь нее
- за фасад дома, за мощенную камнями улицу, за все улицы и проулки предместья -
куда-то вдаль.
Потом он заговорил вновь:
- Я вам скажу о ней одно: это был уникальный случай. Или явное исключение из
правил, поскольку, когда женишься на девушке, которую выбрало для тебя твое
семейство, это скорее деловая сделка, чем что-то другое. Это нечто совсем иное, чем
женитьба по своему выбору, и я имею в виду не только спальню, но и общение. Но
позвольте мне вам сказать: те девять лет, что я прожил с этой женщиной, были годами
полного счастья. Эта женщина словно сошла с картины Рафаэля. Я вам говорю: она
была из другого мира. И вот однажды летом, теперь уже двадцать три года назад, она
посадила детишек в машину, всех четверых. И они поехали к морю. По той дороге, что
идет по набережной высоко над рекой... - Карп на мгновение закрыл глаза. Его лицо
ничего не выражало. - Имелся только один свидетель. Какой-то фермер. Он
утверждал, что это был наезд, и виноватый с места происшествия скрылся. Он не мог
описать грузовик, говорил только, что тот был большим и мчался на предельной
скорости. Водителя грузовика так и не нашли. Но тот фермер видел, что грузовик ехал
за автомобилем, потом, обгоняя, задел его, и автомобиль свалился с набережной в реку
на глубину сорока футов. Со всеми пятерыми, - уточнил Карп. - Внизу было сорок
футов воды, а машина превратилась в груду искореженного металла. Через несколько
дней автомобиль подняли, и я увидел то, что осталось в салоне. Меня не пускали, но я
настаивал, и им пришлось вколоть мне успокоительное.
Кори поморщился.
Тщедушный человечек продолжал:
- Все списали на несчастный случай. Но, знаете ли, я в это не верю. Конечно, это
мог быть и несчастный случай. То есть я хочу сказать, доказательств обратного нет. К
тому же в то время я был несколько не в себе и не сумел сформулировать четко свои
предположения. Но потом, несколько лет спустя, я стал размышлять о случившемся. Я
старался гнать от себя эти мысли, убеждал себя, что это бесполезно, потому что я
никогда не узнаю наверняка, был ли это несчастный случай или нет.
Кори скорчил недоуменную гримасу.
- Итак, я не знал этого тогда, не знаю сейчас и никогда не узнаю, - проговорил
Карп. - Но я могу сказать со всей определенностью: если это не был несчастный
случай, это было заказное убийство.
- Но почему?
- Судя по обстоятельствам, - ответил Карп. - Моя жена занималась
общественной деятельностью. И не так, как это представляют в светских новостях -
все сидят за столом на ленче и улыбаются фотографу. Моя жена была настоящей
труженицей. Она отдавалась этому делу вся. Но назвать ее труженицей - значит
ничего не сказать. Потому что она была защитницей. Она защищала бедных и
обездоленных, тормошила инспекторов по здравоохранению и строительству, а
особенно пожарных. Она призывала их самим отправиться в предместье и увидеть все
собственными глазами и...
- Погоди, - вмешался Кори, - какое предместье?
- Это самое, - пояснил Карп. - "Болото".
Постепенно недоумение исчезло с лица Кори. Он сощурился и отвел взгляд в
сторону.
- Кто-нибудь наверняка говорил ей, - буркнул он, - что "Болото" очистить
невозможно. - А потом, уставившись на тщедушного человечка, спросил: - А ей не
угрожали?
- Всего один раз. Да это и не очень походило на угрозу. Больше - на
предложение дружбы.
- Гроган?
Карп медленно кивнул. Он смотрел сквозь стену, словно видел предместье
двадцать три года тому назад, когда Уолтер Гроган, сметя всех своих конкурентов,
взял его в свои руки, устанавливая плату за жилье, цены на прокладку водопровода, на
пожарные огнетушители, которыми большинство жителей не могли обзавестись,
потому что у них не было денег, и даже проценты с залогов. И почти каждый, кто
пользовался услугами ростовщика, вместо того чтобы заплатить долги зеленщику,
аптекарю или врачу, оставлял полученные деньги в баре забегаловки. Все это читалось
в глазах Карпа, пока он кивал.
- Выглядело все очень по-дружески. Жена мне рассказывала. Говорила, что
Гроган приглашал ее на ленч, а она отказалась. Тогда он стал рассыпаться в
любезностях, заявил, что восхищается той работой, которую она ведет, но что в этом
предместье в ней не нуждаются. Люди, живущие на болотах, не хотят никаких
перемен. А потом добавил, что многие возмущены тем, что она приходит и стучится к
ним в дома, и выразил надежду, что его слова ее не обидят. Короче говоря, он вежливо
дал ей понять, что, если она не хочет неприятностей, пусть держится подальше от
"Болот". Но она не сдавалась. А несколько недель спустя она оказалась в могиле. И
дети вместе с ней. Это было выше моих сил. Я пытался покончить с собой и в конце
концов спятил, так что меня отправили в психушку. Сказали, что я неизлечим.
- И сколько ты там пробыл?
- Девятнадцать лет.
Кори тихонько присвистнул:
- А как тебе удалось выбраться оттуда?
- Сбежал. Пересек лужайку, перелез через ворота и пошел вперед, говоря себе,
что, изменив кое-что, я, возможно, смогу вернуться в мир и жить в нем. Но не как
Генри К. Карпентер. Я простился с Генри К. Карпентером, и на свет Божий родился
Карп.
Последовало длительное молчание.
Потом тщедушный человечек сказал:
- Вы понимаете, я не могу обвинять Грогана. За недостаточностью улик. Поэтому
в своем личном зале суда я закрыл это дело.
- Но ты знаешь, что именно он нанял тот грузовик?
- Да, я в этом совершенно уверен, - подтвердил Карп. - Но что я могу сделать?
То есть я хочу сказать, я ничего не собираюсь предпринимать.
- Тогда зачем ты вернулся сюда?
Карп безмятежно улыбнулся.
- Чтобы следить, - сказал он. - Следить за Уолтером Гроганом изо дня в день.
Следить, как он стареет, как Время хватает его своими зубами. По крайней мере, в
этом я нахожу определенное удовлетворение. Хотите еще кофе?
- Нет, спасибо, - ответил Кори. - Мне пора отчаливать.
- Но на улице еще темно, - возразил коротышка и указал на окно. -
Посмотрите, видите, там еще совсем темно.
- Да я не боюсь, - бросил Кори, а про себя уточнил: "Во всяком случае, не
слишком".
Он улыбнулся Карпу, быстро открыл дверь и вышел. Миновав коридор, он
спустился по лестнице, направляясь к парадной двери, выходящей на Мэрион-стрит.
На мгновение Кори задумался, говоря себе, что Мэрион-стрит, возможно, ловушка
или, по крайней мере, это риск, очень большой риск.
"Откуда тебе знать, - предупреждал он себя. - Ведь эти бандиты Кингсли могут
шататься здесь поблизости и как бы невзначай расспрашивать местных жителей,
особенно тех, которые обычно собираются на углу и не находят лучшего занятия, чем
обсуждать всякие новости. Поэтому, возможно, банда Кингсли уже подготовилась к
удару и теперь находится во всеоружии. Возможно, кто-то уже сообщил им, что тебя
видели с Карпом, что в последний раз тебя с Карпом видели, когда вы направлялись к
Мэрион-стрит, где Карп обитает в квартире на втором этаже. Думаю, лучше выходить
не на Мэрион, а в проулок".
Кори вернулся по коридору назад и постучал в дверь первой квартиры. После
нескольких ударов она наконец открылась. Перед Кори стояла женщина, высокая,
костлявая и почти седая. Она выглядела лет на шестьдесят или чуть старше. У нее под
носом запеклась кровь, а под глазом красовался синяк.
- Чего надо? - недовольно буркнула она.
Кори вытащил бумажник и показал ей значок.
- Засунь его себе в... - сказала женщина и начала закрывать дверь, но он удержал
ее. - Послушайте, я не вызывала полицию, - заявила женщина. - Боже правый, не
знаю, почему так получается, но вы, гады, всегда приходите тогда, когда в вас нет
никакой нужды!
- Дайте мне пройти. - Кори шагнул вперед, но женщина закрыла своим телом
дверной проем.
- Говорю же, мне здесь не нужна никакая полиция. Я не собираюсь делать
никаких заявлений. Вот так. Если я заявлю на него, то и он заявит на меня. И тогда вы
увидите, что я с ним сделаю!
- Это не имеет никакого отношения ни к вам, ни к нему, - сказал Кори. - Я
просто хочу выйти в проулок. Мы ищем кое-кого.
Он протиснулся мимо женщины и прошел через тускло освещенную комнату, где
на кровати сидел очень маленький, худой и моложавый филиппинец. Все его лицо
было разукрашено крошечными полосками оторванной кожи в тех местах, куда
впивались ногти. Рот перекосился на одну сторону, словно у него была выбита
челюсть. Правый глаз закрыт - заплыл и полиловел. Мужчина что-то быстро и
неразборчиво сказал по-испански и продолжал говорить, пока Кори шел в кухню. В
кухне Кори направился к черному ходу, открыл дверь и пересек задний двор до
калитки в изгороди. Он открывал калитку очень медленно, пригнув голову, и
внимательно осмотрел проулок.
"Похоже, все в порядке, - сказал он самому себе. - За одним исключением.
Жаль, что тут нет ни одного фонаря. Ужасно темно".
По проулку Кори шел не спеша, болтая руками, правая рука описывала небольшую
дугу, готовая в любой момент взяться за револьвер. Он прислушивался к малейшему
шороху, отличающемуся от звуков его собственных шагов, но не улавливал ничего, и
продолжал идти вперед, пока не вышел из проулка в том месте, где он пересекал
Эддисон-авеню.
На Эддисон фонари освещали нескольких собак, собравшихся в стаю, и какого-то
изрядно набравшегося пьяницу, лежащего ничком на пороге дома. С реки дул легкий
ветерок, и у подъездов никого не было.
"Они все в своих постелях", - подумал Кори.
Ветерок предоставил им возможность поспать, спокойно и с удовольствием. Это
спокойствие действительно было приятным и успокаивало нервы.
"Неужели ты нервничаешь? Давай признайся, что нервничаешь! А ведь ты не из
нервных. Если бы ты правда был нервным, ты бы уже уносил ноги на восток к реке и
размышлял о пирсе, доках, грузовых судах, готовых отплыть через несколько часов.
Ты бы думал, что единственный надежный способ сохранить свою шкуру - погрузить
ее на борт какого-нибудь судна и переправить через океан, туда, где нет никаких
Кингсли и никаких его головорезов.
Слушай, знаешь, а это выход. Не хочешь взвесить все "за" и "против"? Не желаешь
ли направить свои стопы к реке и взглянуть на эти пирсы и грузовые суда? Может,
стоит отправиться в морское путешествие? Говоришь, ты не нервный?" - издевался
он над медленно идущей мишенью, которая ощущала, что на нее смотрят тысячи глаз,
что каждый шаг на запад по Эддисон приближает ее к гибели.
"Перестань, - приказал он себе. - Думай о чем-нибудь другом. О девушках,
например. Не обязательно о какой-то конкретно. Вот возьмем хотя бы Нелли... Или
загадку, которую она задала тебе, когда напилась и несла всякую чушь о фантазиях
Рейфера, где фигурировало полтора миллиона, ровным счетом ничего не значащие для
какого-то косоглазого. Вопрос в том, кто такой этот китаеза?"
Сзади тихо бибикнул автомобиль. Кори оглянулся и увидел машину, которая
остановилась на другой стороне Эддисон-авеню. Он узнал ее, и в свете уличных
фонарей и автомобильных фар рассмотрел через ветровое стекло, кто сидит в салоне.
Это была платиновая блондинка.
Похоже, в автомобиле она была одна. Лита поманила его рукой, и Кори медленно
перешел через дорогу, приблизившись к машине. Он размышлял, действительно ли
Лита одна в автомобиле, и взвешивал возможность того, что кто-то сидит
скрючившись на заднем сиденье так, чтобы его не было видно через окошко.
Лита открыла дверцу. За мгновение до того, как усесться в машину, Кори проверил
пол перед задним сиденьем. Там было пусто. Тогда он сел рядом с девушкой,
захлопнул дверцу и сказал себе: "Будь что будет. Просто плыви по течению".
Кори посмотрел на Литу. На ней была бледно-зеленая блузка с глубоким вырезом и
легкая юбка в желтую и зеленую полоску. И под этим - ничего. Она смотрела в
ветровое стекло, сидя, как ему сначала показалось, неподвижно, но потом он заметил,
что одна рука ее двигается, медленно поднимая юбку вдоль бедра.
Кори откинулся на сиденье, а потом безразличным тоном осведомился:
- Как это вы оказались здесь в столь позднее время?
- Ехала мимо, - ответила она. - Объезжала окрестности. Пыталась найти эту
китаезу.
- Китаезу?
- Ту маленькую косоглазую змею.
- Девушку? Служанку?
- Она опять выскользнула на улицу.
- И что?
- Я не стану с этим мириться, - спокойно сказала Лита. - Меня лучше не злить.
- Бросьте!
Она посмотрела на него:
- Что ты сказал?
- Я сказал, брось. Тебе ведь все равно.
Лита подвинулась на сиденье и села боком, чтобы видеть Кори. Прошло несколько
минут, а она не проронила ни слова.
- Ты искала не девушку, - бросил Кори. - Ты искала меня.
- Неужели?
Он уверенно кивнул.
Лита хотела было что-то ответить, но заткнула себе рот, чтобы не сказать лишнего,
а потом произнесла тихо и умоляюще:
- Ты не можешь сесть ко мне поближе?
- Конечно, - сказал Кори и тоже подвинулся.
Лита взяла его руку и положила на свое обнаженное бедро. Потом застонала и
прижалась к нему.
- Я не могла заснуть, - объяснила она. - Мне нужно было тебя отыскать.
Мгновение спустя она коснулась рукой его щеки и сказала:
- Я хочу тебя.
- Прямо здесь?
Лита крепко зажмурилась. Хотела было кивнуть, но потом отрицательно замотала
головой:
- Нет, не здесь, не на Эддисон. Все эти фонари...
- Тогда поехали. Искать подходящее место.
- Парк?
- Какую-нибудь маленькую улочку, где нет фонарей.
- Нет, - заявила она. - Не в машине.
- А где же?
- Может, поедем к тебе? - спросила она, но сама возразила, прежде чем Кори
успел ответить: - Нет, нельзя.
- Почему?
- Если нас увидят вместе...
- Ты права, - согласился Кори.
- Тогда куда нам пойти?
- Дай подумать.
- Пожалуйста, придумай что-нибудь, - попросила она, застонала и прижалась к
его плечу. - Я не могу ждать.
- Не сходи с ума. Или тебе нужно в туалет?
- Ты просто ужасен. Что за непристойности ты говоришь!
- Ну, сама ситуация куда уж непристойней, - заметил Кори. - Вот что я тебе
скажу: мы можем выехать из города, найти какой-нибудь мотель и...
- На это уйдет время. А если все номера заняты?
- А если нет? Давай попробуем.
- Нет, - сказала она, - ехать далеко. Мы будем таскаться из мотеля в мотель и
искать свободный номер. А я не могу ждать!
- И что ты от меня хочешь?
- Отвези меня куда-нибудь. Нам нужно куда-то поехать. Нельзя тут торчать. Это
непереносимо, сидеть здесь и... - Лита замолчала и выпрямилась, словно ей в голову
пришла какая-то мысль.
- Ну и? - буркнул Кори.
- Недалеко отсюда есть дом. Один из домов Грогана. Люди оттуда съехали
несколько дней назад. То есть их выселили, потому что они не заплатили аренду. И
Гроган не разрешил им вывозить мебель. Значит, там осталась кровать и...
- У тебя есть ключ?
- Нет. Но давай попробуем. Иногда дверь остается открытой.
- Ладно, - сказал Кори. - Поехали.
Когда автомобиль отъехал от края тротуара, Кори Брэдфорд подумал: "Это игра, и
ты - круглый дурак, если идешь на такой риск. Хотя, с другой стороны, это
оправданный риск, ведь на кону пятнадцать тысяч долларов. Ты понял, что я хочу
сказать? Да, я тебя прекрасно понял".
Автомобиль развернулся и двинулся на восток по Эддисон. Не доезжая одного
квартала до реки, машина свернула налево, в узкую улочку. Потом свернула направо, в
еще более узкий переулок. Фонарей там не было. Приблизительно через полквартала
Лита остановила машину. Кори ожидал, что, когда они будут вылезать, она выкинет
какой-нибудь фортель - к примеру, случайно нажмет на клаксон, но она этого не
сделала, и он принялся размышлять, что будет сигналом.
"Ведь должен же быть какой-нибудь сигнал, - думал он, - который даст им
знать, что мы здесь. Чтобы они могли подготовиться".
Лита указала на дом на другой стороне улицы. Потом вцепилась в его плечо, и они
подошли к трем продавленным деревянным ступеням, ведущим к растрескавшейся
некрашеной двери с пришпиленным к ней объявлением: "Вход воспрещен!" Лита
взялась за ручку и попробовала дверь. Заперта. Лита не прекращала своих попыток, и
дверная ручка громко стучала.
Кори стоял позади нее и ехидно ухмылялся.
Дверная ручка стучала очень громко.
- Перестань, - сказал он. - Она заперта.
- Попробуй окно, - предложила Лита и указала на пыльное окно рядом с дверью.
Кори подошел к окну, встал ногой на одну из выступающих досок на высоте
примерно восемнадцати дюймов над тротуаром и схватился за нижнюю раму. Он
потянул, и она подалась. Когда окно открылось. Лита сказала:
- Теперь я. Подними меня.
Кори спрыгнул на тротуар и водрузил Литу на выступающую доску. Она пролезла
в открытое окно, он последовал за ней. В комнате было очень темно, и Кори не мог
рассмотреть Литу, он вообще не мог ничего разглядеть в таком мраке. Потом кто-то
схватил его за ноги, а другой облапил талию, да так крепко, что кости у Кори
затрещали. Тем временем руки третьего обыскали его и обезоружили. Теперь Кори уже
мог смутно различить в темноте лица, но пытаться узнать их было бесполезно. "Ты и
так увидишь их очень скоро", - подумал он. Он почувствовал, что его н
...Закладка в соц.сетях
