Жанр: Триллер
Ночной патруль
...ы, чтобы дать ей понять, что он все еще здесь главный и знает, что делает. Он
продолжал ехидно улыбаться Кори. - Если я позволю тебе держать фонарик, а ты
выключишь его, когда мы будем в доме, я не смогу тебя разглядеть. И это означает,
что я не смогу достать тебя вот этим. - Он указал на револьвер. - А только этот
аргумент заставил тебя вступить с нами в долю.
- Я прекрасно осведомлен об этом факте, - лениво ухмыльнулся Кори.
Он не дал себе труда посмотреть на оружие.
- Ну, готовы? - осведомился Кингсли.
- Готова, - ответила Лита.
- Готов, - сказал Кори.
- Тогда начали! - сквозь зубы прошипел Кингсли.
Они вылезли из машины и медленно перешли улицу, потом тихо поднялись по
ступеням крыльца. Лита из кармана юбки вытащила связку ключей. Кори стоял рядом
с ней, а Кингсли - чуть позади Кори, легонько упираясь револьвером в его бок. Лита
осторожно вставила ключ в замок и беззвучно повернула его. Когда убрался язычок
замка, послышался тихий щелчок. Лита открыла дверь, и они вошли в дом. Пока они
все стояли, тесно прижавшись друг к другу в темноте вестибюля, Кингсли осторожно
прикрыл дверь. Потом Лита включила фонарик, и они двинулись дальше. Свет
фонарика был очень ярким и освещал довольно большую площадь, отражаясь в
блестящей полировке мебели из черного дерева и тика, в кварцевой и нефритовой
вазах и украшениях настольных ламп, в восточном медном камине и в блестящей
бронзовой статуе Будды, невозмутимо наблюдающей за ними.
Лита, чуть повернувшись к Кори, спросила шепотом:
- Куда нужно светить?
- На камин, - прошептал ей в ответ Кори.
Она направила свет от фонарика на камин. Луч света на мгновение осветил
вычурную медную подставку для дров, потом замер на медной кочерге, вставленной в
держатель, и снова метнулся к подставке.
- Свети вовнутрь, - шепнул Кори, и Лита стала подходить к камину.
Кори двинулся за ней, а Кингсли пошел следом за ним. Револьвер уперся Кори в
ребра, послышалось шипящее тяжелое дыхание Кингсли, выдыхавшего воздух сквозь
сомкнутые зубы. Этот шипящий звук становился все громче, Кори повернул голову и
прошептал:
- Тише... тише...
Кингсли попытался успокоить дыхание. Крепко сжимая губы, он старался изо всех
сил. Его взгляд был направлен мимо Кори - расширенными и блестящими глазами он
смотрел на камин.
"Глаза как у зверя, - подумал Кори. - Как у умирающего от голода животного,
застывшего и рычащего в предвкушении добычи. Оно сходит с ума оттого, что добыча
совсем близко".
- Давай, - шептал Кингсли, нервно дрожа. - Давай же!
Кори сделал знак Лите, а потом указал на пол камина. Она направила луч фонарика
туда, и Кори, опустившись на четвереньки, стал дюйм за дюймом продвигаться вперед.
Кингсли не отступал от него ни на шаг, теперь револьвер был нацелен ему в голову.
Кори почувствовал это и сказал себе: "Ну, мы у цели. Все или ничего. Куда кривая
вывезет!"
Он согнулся у камина, потянул руку за подставку для дров и, изображая
сосредоточенность, стал медленно шарить рукой по кирпичному полу.
- Под одним из этих кирпичей? - шепотом спросил Кингсли. - Он шатается?
Кори кивнул. Потом немного отодвинулся, наклонился еще ниже и еще глубже
засунул руку внутрь. Лита подошла сбоку и поднесла фонарик поближе, чтобы дать
Кори больше света. Кингсли подошел и зашипел, как в лихорадке:
- Который из этих кирпичей? Покажи!
- Смотри сюда, - прошептал Кори.
Он ткнул куда-то дрожащим пальцем, не останавливаясь на каком-то
определенном кирпиче.
- Вон там.
Кингсли наклонился и заглянул через плечо Кори. Тот согнулся еще ниже, будто
бы для того, чтобы дать возможность Кингсли получше разглядеть кирпичи на задней
стенке. Кори еще немного отодвинулся, и его плечо оказалось в нескольких дюймах от
медного держателя, в который была вставлена кочерга. А потом, сделав вид, что все
произошло совершенно случайно, он чуть дернулся, задев плечом медный держатель, и
перевернул его.
Кингсли автоматически попытался поймать падающие железки и на какую-то долю
секунды превратился в открытую мишень. Кори обрушил на него тяжелый удар
кулака, костяшки его пальцев попали Кингсли в челюсть. В следующий миг он
повторил удар, а потом левым хуком со свистом врезал Кингсли в горло. Тот, почти
теряя сознание, слегка разжал пальцы, держащие револьвер, но все еще пытался
прицелиться и спустить курок. Лита замерла. Она не могла поверить своим глазам.
Рука с фонариком опустилась, а мозг был не в состоянии придумать какой-нибудь
тактический маневр. Не отдавая себе отчета, она направила луч на Кингсли, который,
стоя на четвереньках, продолжал целиться из револьвера. Кори снова ударил его в
челюсть, и он выронил оружие, упав на спину, и потерял сознание.
Кори поднял револьвер. Он сделал это левой рукой - правая бессильно висела,
костяшки распухли и кровоточили. Он поднес правую руку ко рту и слизал кровь,
потом наставил револьвер на Литу, улыбнувшись ей мягкой сочувственной улыбкой.
Казалось, она не отдавала себе отчета в происходящем. Лита не двигалась с места,
направив фонарик на распростертое тело Делберта Кингсли. Видеть Кингсли
поверженным было выше ее сил, и ее зеленые глаза широко раскрылись и остекленели,
словно она впала в транс.
Кори пошел к ней, чтобы отобрать фонарик. Он хотел найти выключатель на стене
и включить свет в гостиной. Но едва он протянул руку, как люстра на потолке
зажглась, включенная из коридора на втором этаже. Гроган, разбуженный шумом,
спускался по лестнице. Кори повернулся, поднял голову и увидел ошеломленную
гримасу на помятом ото сна лице хозяина дома.
Глава 14
На Грогане была желтая шелковая пижама. В руке он держал револьвер. На
последней ступеньке он остановился. Стоял и смотрел то на Кори, то на Литу, потом
опять перевел взгляд на Кори. В комнате царила тишина. Гроган неторопливо прошел
вперед, нацелил револьвер на фигуру, распростертую на полу рядом с камином, и
осведомился:
- Это еще что такое?
- Подарок, - сказал Кори. - Тот, кто вам нужен. Тот самый, кто нанял тех двоих
в масках.
Гроган приблизился, чтобы повнимательнее рассмотреть Делберта Кингсли. Лита
вышла из ступора, ее лицо стало мелочно-белым, и на нем читался ужас загнанного в
капкан животного. Она подавала умоляющие знаки Кори. Тот отрицательно покачал
головой, его печальный взгляд, казалось, говорил: "Единственное, что я могу, это
пожалеть тебя. Мне действительно тебя очень жаль".
Лита поднесла руку ко рту, пытаясь сдержать рыдание. Она продолжала умолять, а
Кори продолжал качать головой.
"Пожалуйста, - беззвучно просила она. - Ты же знаешь, что он со мной сделает!
Ты знаешь, что случается с людьми, которые переходят ему дорогу. Но их, по крайней
мере, ждет быстрая смерть. Без страданий. Они уходят из этого мира легко по
сравнению с тем, как буду уходить я. Я умоляю тебя, я тебя умоляю..."
Кори не мог на нее смотреть. Он говорил себе: "Дело швах. Потому что ты знаешь,
что ей грозит. Ты знаешь, ее смерть будет медленной и болезненной. А она не
заслуживает такого ада. Конечно, она не паинька, но и не такая уж дрянь. Откровенно
говоря, она - просто мелкий воришка. Если уж на то пошло, то год в исправительной
колонии, где-нибудь на ферме, возможно, что-то изменит. Но ты не можешь думать об
этом. Ты хочешь получить свои пятнадцать кусков. Но для того, чтобы положить эти
денежки себе в карман, тебе придется предъявить доказательства, а твоим
доказательством является она, и доказательством единственным. Но знаешь, что я тебе
скажу? Мне не хочется, чтобы все получилось так. Это подлый способ делать деньги,
и, если бы речь шла о сотне долларов или даже о пяти сотнях, ты, скорее всего, послал
бы все к черту и вышел из игры. Но все дело в том, что тут речь идет не о сотне, не о
пяти сотнях долларов, речь идет о пятнадцати тысячах. О пятнадцати тысячах
долларов".
В этот момент Кори поднял глаза и увидел, как Лита медленно, но неуклонно
продвигается к парадной двери. Он сделал упреждающий жест револьвером, велев ей
оставаться на месте. Она остановилась и продолжала его безмолвно умолять,
протягивая к нему дрожащие ладони. А потом, словно поняв, что это бесполезно,
склонила голову и закрыла лицо руками.
Гроган повернулся к Кори и, указывая на мужчину, лежащего на полу, спросил:
- Что это за тип?
- А вы его не знаете?
- Никогда его не видел.
- Он - бывший зэк.
- Это мне ничего не говорит.
- Он живет здесь.
- И это мне ни о чем не говорит, - резко оборвал его Гроган. - Я никогда не
имел с ним никаких дел. Тогда почему он в курсе моего финансового положения? Кто
ему наболтал?
Кори указал на Литу.
- Нет, нет! Нет! - закричала она, делая отчаянную попытку спасти свою жизнь.
- Он лжет, Уолтер! Он хочет обелить себя. Клянусь тебе, Уолт, я не знаю этого
человека. Представления не имею, кто он такой. И если ты меня выслушаешь, если
только ты меня выслушаешь...
- Ладно, - спокойно и миролюбиво сказал Гроган, - я тебя слушаю.
Зеленые глаза Литы хитро сощурились, и она принялась рассказывать деловым
тоном:
- Все произошло так: я вышла, чтобы поискать Анну. Она взяла моду
выскальзывать из дому по ночам, и я подумала: что, если она хитрит, влезает через
окно и ворует. Кто знает? Ну, это сейчас не важно, поскольку я не смогла ее найти и
вернулась сюда. Только я хотела открыть парадную дверь ключом, мне показалось, что
я вижу в доме какое-то слабое свечение. Я возвратилась к машине и взяла фонарик. А
потом я вошла в дом, и они были здесь, оба, и зажигали спички...
- Спички? - буркнул Гроган, и его брови чуть приподнялись в удивлении.
- Чтобы видеть, что они делают. - В подтверждение своих слов Лита энергично
кивнула головой. - Они что-то искали в камине.
Гроган повернулся и посмотрел на камин.
- На полу нет ни одной обгорелой спички, - тихо произнес он.
- Но они их зажигали!
- Докажи, - сказал Гроган. - Покажи мне хотя бы одну обгорелую спичку.
Лита открыла рот, чтобы что-то сказать, но словно подавилась. Она крепко
зажмурила глаза и издала звук, словно ей вставили кляп.
Гроган указал на мужчину, лежащего на полу, и обратился к Кори:
- Сообщи мне его досье.
- Зовут - Кингсли.
- Какие у них отношения?
- Они работают вместе, - объяснил Кори. - Довольно давно.
- Нет-нет! Нет! - завизжала Лита. - Не верь ему, Уолт! Пожалуйста, не верь
ему!
Гроган знаком велел ей замолчать.
- Констатация фактов - не доказательство, - сказал он Кори. - Тебе придется
предъявить доказательства. Они у тебя есть?
Кори кивнул.
- Есть, - начал он, - некий дом. Дом за номером четыреста тридцать один по
Гарольд-стрит. Поезжайте туда и посмотрите сами. Это бандитский притон, и вы
увидите там двух членов этой банды. Точнее, их трупы. А ко всему прочему, там есть
некоторые личные вещи, принадлежащие ей.
Лита издала полный боли крик и сделала отчаянную попытку удрать. Она
бросилась к парадной двери, но споткнулась и упала на колени. Гроган подошел к ней
и помог подняться. Она обвисла у него в руках, ноги ее волочились по ковру, когда он,
тащил ее к дивану. Там она рухнула без чувств, закинув голову, бессильно разбросав
руки. Лицо ее было молочно-белым, губы дрожали.
На полу рядом с камином Делберт Кингсли приходил в сознание. Он застонал и
медленно сел, потирая свою распухшую, посиневшую челюсть. Увидев револьвер в
руке Кори, он снова застонал. Потом огляделся, заметил лежащую на диване Литу,
потом - Уолтера Грогана. Тут он взвыл еще громче и отчаянней.
Гроган сунул револьвер в боковой карман своей пижамной куртки. Довольно долго
и в полном молчании он смотрел на Литу, потом перевел взгляд на Кингсли, потом
снова на Литу и опять на Кингсли, после чего поднял руку к голове и пригладил свои
серебряные волосы.
Потом его рука потянулась к боковому карману, и в ней снова появился револьвер.
Кингсли замер с открытым ртом. Гроган сделал три выстрела - один за другим.
Кингсли так и остался сидеть с двумя дырками в голове и черно-красной рваной раной
на том месте, где прежде был его нос. Его глаза остались открытыми, и когда он
привалился к кирпичной стенке камина. Сердце его уже замерло, но его голова
медленно поворачивалась, словно он пытался бросить прощальный взгляд на Литу.
Гроган убрал свой тридцать восьмой, отвернулся от сидящего трупа и направился
прочь из гостиной.
- Куда вы? - спросил Кори.
Гроган бросил:
- Наставь на нее револьвер. Я вернусь через минуту.
Кори услышал, как он прошел в кухню, щелкнул выключатель, и на кухне зажегся
свет. Потом стали доноситься разнообразные металлические звуки, словно из
кухонного шкафчика выбрасывали кастрюли и сковородки. За этим последовало
звяканье другой кухонной утвари и в конце тихий хлопок открываемой вакуумной
крышки.
Лита подняла голову. Ее вытаращенные глаза смотрели мимо револьвера в руке
Кори. Она следила за Гроганом, входящим в гостиную. Рот ее широко раскрылся,
словно оттуда вырывался беззвучный крик.
Гроган медленно приближался к ней. В правой его руке была металлическая банка
со снятой крышкой. Кори посмотрел на этикетку. Содержимое банки было обозначено
пятью большими буквами, и Кори бросило в дрожь.
Там был щелок.
Гроган подходил все ближе к Лите. Какое-то мгновение она сидела неподвижно,
потом попыталась вскочить с дивана, перевернувшись на бок, словно животное,
спасающее свою жизнь. Но прежде, чем ей это удалось, Гроган свободной рукой
схватил ее за платиновые волосы и рванул, заставив ее закинуть голову назад.
- Посмотри на меня, - тихо проговорил он. - Посмотри на меня, внимательно
посмотри. Потому что ты видишь меня в последний раз. Потому что это последнее, что
ты увидишь.
- Нет, - сказал Кори.
Гроган его не слышал.
- Нет! - повторил Кори громче.
Теперь Гроган его услышал, но не обратил на него никакого внимания. Он
наклонял банку так, чтобы щелок попал Лите прямо в глаза.
- Нет! - закричал Кори и понял, что словами Грогана не остановить, что есть
только один-единственный способ.
Он прицелился и выстрелил.
Банка со щелоком выпала из руки Грогана. Она упала на пол, содержимое
пролилось и разъело ковер. Кори некоторое время смотрел на ковер, потом перевел
взгляд на руку Грогана, ожидая увидеть рану на запястье или на руке рядом с
запястьем. Он был уверен, что целился Грогану в запястье, и знал, что рука, держащая
револьвер, не могла дрогнуть. Он - хороший стрелок и был абсолютно уверен, что
непременно должен попасть в цель.
Однако раны на запястье Грогана не было, и на руке тоже. Гроган медленно
повернулся и посмотрел на Кори Брэдфорда.
И Кори Брэдфорд увидел распоротую пулей желтую пижамную куртку. Дырка на
куртке располагалась довольно высоко, где-то посередине груди.
"Но этого не может быть! - сказал себе Кори. - Ты же целился ему в запястье.
Ты же знаешь, что целился ему в руку!"
Гроган стоял и смотрел на Кори. Взгляд его казался несколько удивленным, но в
нем было нечто более глубокое, что-то похожее на мистическое изумление, смешанное
с восхищением. Потом Гроган отвернулся от Кори и твердо, хотя и очень медленно,
направился к креслу черного дерева, стоящему рядом с бронзовым Буддой.
Лита на диване потеряла сознание. Кори не смотрел на нее. Он смотрел на Грогана,
на рану у него на груди и не верил собственным глазам.
"Этого не может быть, - размышлял он. - Или может..."
Гроган рухнул в кресло, но Кори смотрел не на него, а на едва заметную
всепонимающую улыбку на лице Будды.
Казалось, бронзовое изваяние говорило: "Никаких "может быть"! Ты и не думал
целиться ему в запястье. Ты попал туда, куда хотел. Ты хотел убить его, и именно это
ты и сделал".
"Но почему?" - удивился Кори.
Он уставился на рану на груди Грогана, потом подошел поближе и понял, что
Гроган больше не дышит.
"Хорошо, ты его прикончил. Но зачем? Какая тебе от этого выгода? Просто ты
собственными руками выбросил на ветер пятнадцать тысяч".
"А ты, - беззвучно сказал Кори Будде, - сидишь тут и ухмыляешься, будто это
шутка. Если это и так, то ты, по крайней мере, мог бы ввести меня в курс дела. Потому
что, клянусь, я не знаю, почему я пришил его, я не знаю зачем, не знаю..."
Кори не сводил глаз с Будды. Раскосые глаза медного болвана смотрели на него,
непроницаемая улыбка была обращена к нему, и его бросило в дрожь.
"Что с тобой происходит? - спросил Кори себя, а потом обратился к Будде: -
Оставь меня в покое! Отстань! Я серьезно.
Я тебя предупреждаю, косоглазый!.. Китаеза..." - Китаеза... Китаеза... - повторил
он вслух. Сунув револьвер за ремень, он подошел поближе к Будде и обеими руками
ощупал бронзовую голову, шею, плечи. Металлическая поверхность была гладкой и
оставалась такой, пока пальцы Кори ощупывали каждый дюйм груди бронзового
болвана. Потом он стал ощупывать его живот и, внимательно вглядевшись, заметил
узкую линию, тонкую, как волос, потом еще одну такую же линию, затем - третью и
четвертую. Все они соединялись, образуя широкий четырехугольник, занимающий
почти весь живот. Тогда он понял, что это такое, и понял, что нужно искать. "Это
тайник, - сказал он себе. - Надо найти штуковину, которая открывает панель".
По обеим сторонам едва заметно выступающего четырехугольника рядами
располагались маленькие сферические украшения в форме ограненных драгоценных
камней. С каждой их было по двадцать. Кори начал пробовать их один за другим,
надавливая, стараясь сдвинуть их с места или повернуть их. Положив голову на
бронзовый живот, он, словно взломщик, прислонившийся к сейфу, прислушивался к
малейшему звуку. Бронзовые выступы на левой стороне не дали ему ничего. Он вытер
вспотевшие руки о брюки и стал обследовать другую сторону. Никакого щелчка,
вообще никакого звука, пока он не добрался до девятнадцатого выступа. Кори надавил
на него большим пальцем и услышал тихий, приглушенный щелчок. Он надавил еще
раз, и послышался явственный звук. Потом ему удалось сдвинуть выступ с места, Кори
стал медленно поворачивать его против часовой стрелки и почувствовал, как внутри
что-то скользит на свое место. Послышалось громкое лязганье, и замок открылся.
Кори надавил на панель кончиками пальцев, она подалась, и в животе Будды
образовалось четырехугольное отверстие. Он заглянул внутрь и увидел стопки денег.
Долгое время Кори стоял и смотрел. Потом протянул руку и вытащил одну стопку.
Она была перетянута резинкой. Пачка была очень толстая и состояла в основном из
тысячедолларовых банкнотов. Кори пересчитал бумажки. Там оказалось больше ста
тысяч долларов. Кори вытащил еще несколько пачек, и в каждой из них было чуть
больше или чуть меньше ста тысяч.
Соленые капли пота катились с его лба ему на глаза. Он вытер их тыльной
стороной ладони. Пот продолжал катиться, пока он засовывал руку в живот Будды и
вынимал пачки с деньгами. Таких пачек было пятнадцать. Общая сумма составляла
один миллион пятьсот шестьдесят пять тысяч долларов.
"Это - не сон, - думал Кори. - Это настоящие американские банкноты,
казначейские билеты, официально подписанные казначеем США и министром
финансов. И обеспеченные золотом. Отчего они сами - чистое золото.
Ладно, это одно. Но то, что они твои, - совершенно другое. Ты слышишь, что я
сказал? Я сказал, они - твои. Конечно, если ты этого хочешь.
Ты шутишь? Конечно, ты этого хочешь! Вот почему ты навел револьвер ему в
грудь, а не в руку. В ту долю секунды ты не отдавал себе отчета в своих помыслах, и
даже теперь ты удивляешься тем мыслям, которые теснятся в твоей голове. Но, должно
быть, ты получил послание от некоей организации под названием "Друзья Кори
Брэдфорда".
И это послание говорило, что пятнадцать тысяч - прекрасная круглая сумма, и
все-таки ты не купишься за какие-то ничтожные пятнадцать кусков. Не купишься, даже
если прибавишь к этой цифре еще пару нулей.
Должно быть, деньги, и только они, заставили тебя поднять револьвер чуть выше,
чтобы линия огня прошла наискось выше запястья и ребер, и твой палец на курке
получил команду от твоего мозга. Потому что ты вспоминал разговор с Нелли, с
Нелли, которая говорила, что эти фантазии, которые рассказывал ей Рейфер под
кайфом, и все эти его разговоры - не что иное, как заоблачные сказки, которые
вызывал разбавленный кокой аспириново-наркотический коктейль, который и был
причиной всей этой невразумительной болтовни. Например, весь этот вздор о
китайце...
И именно в эту секунду, должно быть, твой мозг гудел, словно реактивный
двигатель, и ты говорил себе, что китаец Рейфера где-то не слишком далеко и тебе
остается лишь отыскать его и забрать денежки. Но сначала - самое важное. И в
первую очередь тебе требовались гарантии того, что тебе никто не помешает, что все
останется шито-крыто. И ты получил эти гарантии, черт бы тебя побрал! Ты получил
их, когда спустил курок, зная точно, куда полетит пуля, зная, что она отправит Грогана
в могилу.
Знаешь, кто ты такой? Знаешь, чего ты заслуживаешь?
Черт побери! Хочешь проповедовать добро - делай это в другом месте. У нас тут
полтора миллиона плюс еще шестьдесят пять тысяч. У нас тут просто бешеные деньги,
и ты еще никак не можешь в это поверить. И они твои. Все твои".
Кори посмотрел на пачки денег на полу перед статуей Будды. А потом с ним что-то
произошло, что-то, чего он не понял.
Его пронзила боль. Она становилась все сильнее. Словно острая игла вонзилась в
бедро где-то у паха.
Боль стала невыносимой, но Кори стоял на месте и не издавал ни малейшего звука.
Но почему-то он слышал смех, сумасшедший хохот, и смеялись над ним.
Его рука медленно двинулась к заднему карману брюк, скользнула в него и
появилась с бумажником. Кори открыл бумажник и посмотрел на значок,
пришпиленный к нижнему клапану. Почти добрую минуту он стоял и смотрел на
значок.
Потом он перевел взгляд на верхнее отделение бумажника и на удостоверение,
вставленное в окошко под целлофан. Он читал два слова, поставленные резиновой
печатью.
"Там написано: "Ночной патруль", - сказал он себе. - Это значит, что ты - член
"Ночного патруля". Это значит, что ты - полицейский. Вот что это значит".
Рядом на столике из тикового дерева стоял телефонный аппарат. Кори подошел к
нему, снял трубку и набрал номер. Ему ответила телефонистка, и он назвал
добавочный.
Пока он ждал, когда его соединят. Лита, что-то бормотавшая в беспамятстве,
постепенно приходила в себя. Она медленно села, огляделась мутным взглядом, потом,
увидев на полу перед Буддой стопки денег, выпрямилась.
Лита попыталась подняться с дивана, но Кори велел ей оставаться на месте. Он
сделал это спокойно, и повторять ему не пришлось. Бумажник все еще был у него в
руке, и Кори показал Лите свой значок. Потом он переговорил по телефону с
сержантом Макдермоттом.
Меньше чем через два часа пачки банкнотов в сумме один миллион пятьсот
шестьдесят пять тысяч долларов уже лежали в сейфе муниципалитета. Литу отправили
в городскую тюрьму по обвинению в попытке вымогательства и тайного сговора. Тела
из дома на Второй улице отвезли в морг вместе с телами, обнаруженными на Гарольдстрит.
Коронер направил свой рапорт и рапорт, представленный "Ночным патрулем",
окружному прокурору. Окружной прокурор подписал оба рапорта, а сам быстренько
возвратился в свой дом на окраине, чтобы возобновить прерванный сон. Рапорты
отправили в картотеку с надписью:
"Расследование закончено - дело закрыто".
Напротив здания муниципалитета располагался небольшой ресторанчик. На месте
был один только повар, который сидел за стойкой, склонившись над разделом
спортивных новостей воскресной газеты. Он поднял глаза на двух вошедших мужчин.
Узнал одного из них и сказал:
- Доброе утро, сержант.
- Доброе утро, - ответил Макдермотт.
- Чай со льдом? - предложил повар.
- Черный кофе, - поправил его Макдермотт, усаживаясь у стойки.
Кори Брэдфорд опустил в автомат с сигаретами две монеты - пятицентовик и
четверть доллара. По пути к стойке он закурил сигарету, а потом устроился рядом с
Макдермоттом. И заказал бутерброд с говядиной под соусом и чашку кофе, отметив
про себя, что в данный момент если и нуждается в чем-то, так это в двойной порции
джина.
Повар принес тарелку и две чашки кофе. Кори ел быстро, механически, едва
различая вкус еды. Он не смотрел на Макдермотта, чувствуя, что тот наблюдает за
ним, как врач, ставящий диагноз.
Кори отодвинул пустую тарелку, заказал еще одну чашку кофе и закурил новую
сигарету. Макдермотт спокойно спросил:
- Теперь ты готов?
- Готов? - удивился он и сквозь табачный дым прищурил глаза, глядя на
сержанта. - Готов к чему?
- К рассказу. К тому, чтобы облечь события в слова. Особенно те, о которых ты
не сообщил в письменном рапорте.
Кори отвернулся.
- В рапорте все изложено, - буркнул он. - Иначе его бы не приняли.
- Его приняли официально, - поправил Макдермотт. - Но кое-чего в нем не
хватает. Того, что останется между нами - мной и тобой. - Он наклонился к Кори и
спросил шепотом: - За что ты убил Грогана?
Кори продолжал смотреть в сторону, сжав губы.
- За что? - повторил свой вопрос Макдермотт.
"Ты знал, что это случится, - сказал себе Кори. - Ты знал об этом, когда выходил
из муниципалитета. Он увязался с тобой и предложил: "Давай перейдем улицу и
выпьем кофе"..."
- Судя по письменному рапорту, - продолжал Макдермотт тем же полушепотом,
- у Грогана был револьвер и он воспользовался им, чтобы продырявить Кингсли. Ты
не мог этого предотвратить, и тебе оставалось лишь одно - выжидать удобного
момента. Ладно, это логично. Поэтому, когда Гроган взял эту банку со щелоком и
собрался нанести даме увечья, у тебя не было выхода. Чтобы остановить его, тебе
пришлось его продырявить. Тебе нужно было попасть в жизненно важный орган,
потому что, если бы пуля только слегка его задела или попала бы в руку или ногу,
Гроган наверняка схватился бы за свою пушку, а ты не собирался рисковать
собственной головой. Это тоже логично - и вполне приемлемо. То есть твой
письменный рапорт вполне приемлем для коронера, окружного прокурора и будет
принят широкой публикой, когда она прочитает его в газетах. Одна неувязочка - для
мен
Закладка в соц.сетях
