Жанр: Триллер
повести и Рассказы
... по-детски удивленно распахнуты,
однако от этого он не переставал казаться менее грозным. Изумление перед странным
городом не могло сделать варвара безобидным и безопасным для окружающих.
Все здесь, действительно, казалось варвару странным. Никогда еще он не видел
такой роскоши и такого богатства, столь беззаботно раскиданных на каждом шагу.
Мощеные улицы были ему в диковинку, он восхищенно смотрел на здания из камня,
кедра и мрамора, украшенные золотом, серебром, слоновой костью и драгоценными
камнями. Его поразил блеск процессии какого-то здешнего или иностранного принца:
знатная особа сидела развалясь на шелковых подушках в инкрустированных
драгоценными камнями носилках под шелковым балдахином; носилки несли рабы,
одетые в шелковые набедренные повязки, и рядом шли рабы с опахалами из павлиньих
перьев с украшенными драгоценными камнями ручками. Процессию сопровождали
солдаты в позолоченных шлемах и бронзовых кольчугах - сирийцы, жители Тира,
аммониты, египтяне, богатые купцы с острова Киттим. Варвар не мог оторвать глаз от
одежд знаменитого тирского пурпурного цвета - краски, благодаря которой была
основана Финикийская империя и в поисках элементов которой месопотамская
цивилизация развернулась во все стороны света. Благодаря своим одеяниям толпы
богачей и купцов превратились из прозаичных торговцев, склонных посудачить о
соседях, в знать, старающуюся снискать славы богов. Их одежды колебались и
сверкали на солнце, красные, как вино, темно-пурпурные, как сирийская ночь,
багровые, как кровь убитого короля.
В этой мерцающей радуге цветов, сквозь разноцветный лабиринт, шел
светловолосый варвар с холодными, но наполненными изумлением глазами, по всей
видимости не сознающий, что он объект пристального внимания окружающих
мужчин, а также смуглых женщин, которые проходили рядом, обутые в сандалии, или
проплывали мимо в носилках под балдахинами, бросая на чужестранца дерзкие
взгляды.
Внезапно в конце улицы показалась стонущая и ревущая процессия, заглушившая
шум торговли и разговоров. Сотни женщин бежали полуголые, с распущенными по
плечам черными волосами, колотя себя в грудь и вырывая себе волосы с криками
нестерпимого горя. Позади них шли мужчины с носилками, на которых лежала
укрытая цветами неподвижная фигура. Купцы и содержатели лавочек замерли, чтобы
посмотреть и послушать.
Постепенно варвар разобрал фразу, которую непрестанно выкрикивали женщины:
"Таммуз умер!"
Варвар повернулся к стоящему рядом прохожему, который только что прекратил
спор с хозяином лавочки о цене одежды, и задал вопрос на ломаном финикийском
языке:
- Кто этот великий вождь, которого они несут на вечный покой?
Тот, к кому он обращался, взглянул на процессию и, не сказав ни слова, открыл рот
так широко, как только было возможно, и завопил:
- Таммуз умер!
Вся улица, мужчины, женщины, начали выть, повторяя одни и те же слова, доводя
крик до истерической ноты и начиная раскачиваться из стороны в сторону и рвать на
себе одежду.
Варвар, озадаченный, дернул прохожего за рукав и повторил вопрос:
- Кто этот Таммуз - какой-нибудь великий король востока?
Рассерженный тем, что его отвлекают, прохожий повернулся и заорал:
- Таммуз умер, дурак! Таммуз умер! Кто ты такой, чтобы прерывать мои
молитвы?
- Меня зовут Этриаль, я галл, - ответил варвар сердито. - А что касается твоих
молитв, то ты не делаешь ничего, кроме того, что стоишь и мычишь: "Таммуз умер" -
как племенной бык.
Финикиец посмотрел на варвара с ненавистью и оглушительно завизжал:
- Он поносит Таммуза! Он поносит великого бога!
В этот момент носилки как раз приблизились к варвару и остановились, потому
что, несмотря на вой и рев процессии, носильщики заметили ужимки кричавшего и
услышали его слова. Когда носилки остановились, сотни глаз, уже одурманенных
всеобщей истерикой, обратились на галла. Начала собираться толпа, как всегда
происходит в восточных городах. Визг повторился, и воющие люди начали качаться из
стороны в сторону в религиозном экстазе с пеной на губах, доводя себя до безумия.
Самый уравновешенный и неэмоциональный в обычной жизни народ в мире -
финикийцы были подвержены вспышкам помешательства, которые характерны для
всех семитов во время ритуалов, посвященных богам.
Руки толпы потянулись к кинжалам, глаза кровожадно впились в светловолосого
великана, против которого бросал свои обвинения обезумевший финикиец.
- Он поносит Таммуза! - вопил сумасшедший с пеной у рта.
Толпа загудела, и носилки закачались, словно лодка на море во время шторма. Галл
положил ладонь на рукоять меча, окинув толпу холодным взглядом голубых глаз.
- Идите своей дорогой, люди, - прорычал он. - Я не сказал ничего плохого ни
про какого бога. Идите с миром, а ты - иди к черту!
Исковерканный финикийский галла был плохо понятен толпе, к тому же мешал
шум, и толпа уловила лишь брошенное ругательство. В ту же секунду раздались дикие
крики:
- Он поносит Таммуза! Убить преступника!
Окружившая его толпа свирепо надвигалась на него, и галл не успел даже
выхватить свой меч. Толпа налетела на него и опрокинула на землю. Падая, галл нанес
сильный удар ближайшему к нему врагу - это был тот, кто завел всю толпу, - его
шея хрустнула, как прут. Толпа пинала галла, царапала ногтями, и в воздухе зловеще
засверкали кинжалы. Но народу было слишком много, и добраться до галла могли не
все, поэтому выхваченные кинжалы ранили самих же теснящих друг друга
финикийцев. Сквозь гул безумия послышались крики раненых. Этриаль наконец
вытащил свой кинжал и поразил одного из врагов. Толпа раздвинулась, когда он
вскочил на ноги и начал наносить смертельные удары направо и налево, разбрасывая
людей, словно кегли. Ураган завязавшейся битвы опрокинул носилки в пыль мостовой,
и Этриаль с удивлением и отвращением увидел то, что лежало на них.
Сумасшедшие идолопоклонники продолжали наступать на галла, сверкая мечами.
Один из толпы бросился вперед, галл отклонился от удара: одновременно с
отступающим движением тела он взмахнул мечом, и атаковавший, вскрикнув, упал как
подкошенный. Он был почти разрублен пополам.
Этриаль отпрыгнул от звенящих в воздухе мечей, налетев могучей спиной на чтото
твердое, подавшееся назад - это была открытая дверь, - и бесславно рухнул на
спину в дверной проем. Он вскочил на ноги с кошачьей ловкостью и выставил перед
собой руку с кинжалом, оглядываясь по сторонам.
Галл увидел перед собой человека, который быстро задвинул засов на
захлопнувшейся двери. Галл удивленно уставился на незнакомца, а тот рассмеялся и
пошел к противоположному выходу, махнув галлу рукой, чтобы он следовал за ним.
Этриаль повиновался, продолжая враждебно и подозрительно озираться вокруг.
Снаружи ревела толпа, и дверь стонала и содрогалась под ее ударами. Незнакомец
повел Этриаля по темному узкому переулку. Никого не встретив, они шли, пока гул
толпы не превратился в едва слышный звук. Тогда незнакомец свернул, и они
оказались перед дверями гостиницы. Войдя внутрь, они увидели несколько мужчин,
сидящих поджав ноги "по-турецки" и ведущих между собой бесконечный, по
восточному обычаю, спор.
- Ну что, друг мой, - сказал галлу спаситель, - думаю, мы сбили свору со следа.
Этриаль подозрительно взглянул на незнакомца и подумал, что между ними есть
какое-то сходство. Безусловно, этот человек не финикиец - черты его лица такие же
правильные, как у самого галла. Он был высок, хорошо сложен, не намного ниже
гиганта-галла, с черными волосами и серыми глазами, лет сорока или меньше.
Несмотря на восточное одеяние незнакомца и финикийский язык с семитским
акцентом, Этриаль понял, что перед ним потомок их общих предков - кочующих
арийцев, заселивших мир светлоглазыми, светловолосыми племенами.
- Кто ты? - прямо спросил галл.
- Люди зовут меня Ормраксис Мидиец, - ответил незнакомец. - Давай
присядем и выпьем вина. Когда убегаешь от погони, всегда хочется пить!
Они сели за грубо сколоченный стол, и слуга принес им вина. Они пили и молчали,
и Этриаль раздумывал над тем, что произошло. Наконец он произнес:
- Нет нужды говорить, что я благодарен тебе за то, что ты задвинул засов и
привел меня в безопасное место. Клянусь Кромом, эти люди сумасшедшие. Я только
спросил, какого короля они несут к могиле, а они бросились на меня, как дикие кошки.
И к тому же на носилках не было никакого трупа - только деревянный идол,
украшенный золотом, драгоценностями и цветами, политый протухшим маслом. Что...
- Он внезапно замолк, вытащив меч, потому что с улицы послышался шум.
- Они уже забыли о тебе, - рассмеялся Ормраксис. - Расслабься.
Но Этриаль подошел к двери и осторожно выглянул в щель. Переулок, в котором
находилась гостиница, пересекал вдали улицу, по которой теперь двигалась процессия.
Настроение толпы изменилось: монахи несли увитого цветами идола, поднятого вверх,
и люди танцевали и пели, крича от восторга и радости так же неистово, как вопили от
горя. Этриаль с отвращением фыркнул.
- Теперь они воют: "Адонис жив", - сказал он. - Только что они кричали:
"Таммуз мертв" - и рвали на себе одежду и ранили друг друга кинжалами. Клянусь
Кромом, Ормраксис, говорю тебе - они сумасшедшие!
Мидиец захохотал и поднял чашу:
- Этот народ сходит с ума во время своих религиозных празднеств. Они
празднуют воскрешение бога жизни, Адониса-Таммуза, которого убивает Ваал-Молох
- солнце во время летнего солнцестояния. Сначала они носят мертвого идола бога,
затем воскрешают его и приветствуют, как ты только что видел. Это еще ничего - ты
бы посмотрел на идолопоклонников в Гевале, священном городе Адониса. Там люди
режут сами себя и бросаются в грязь, чтобы быть растоптанными толпой.
Галл размышлял над услышанным несколько минут, потом озадаченно покачал
головой и глотнул из своей чаши. У него появился вопрос к мидийцу:
- Зачем ты рисковал жизнью, спасая меня?
- Я видел, как ты бьешься с толпой. Это было нечестно - тысяча на одного.
Кроме того, между нами есть родство, хоть отдаленное, но кровное.
- Я слышал о твоем народе, - сказал Этриаль. - Он ведь живет далеко на севере,
так?
- За землями Наири и истоками Евфрата, - ответил Ормраксис. - Постепенно
он переходил на юг из степей, год за годом завоевывая долины алародианцев.
Некоторые передвигались в одиночку и маленькими группами вдоль Евфрата и Тигра,
становясь наемными солдатами. Это движение продолжается уже три или четыре
поколения.
- Значит, ты родился в этой стране? - спросил галл.
- Не в Финикии. Я родился в долине Наири и двигался на юг как охотник и купец.
На границах Аммона я встретил народ, отдаленно родственный моему племени, и
поселился там.
Этриаль не задал больше никаких вопросов: он знал об Аммоне не больше, чем об
Атлантисе. Но рассказ Ормраксиса навел его на некоторые мысли.
- Скажи, во время своих странствий и скитаний в этих землях не встречал ли ты
или не слышал ли о человеке по имени Шамаш?
Ормраксис покачал головой:
- Это ассирийское имя, так они называют одного из своих богов. Но я никогда не
встречал человека с точно таким же именем, без добавлений вроде Ишуми-Шамаш или
Шамаш-Пайлис. Как он выглядит?
- Высокого роста, хотя ниже, чем мы с тобой, и мощный. С темными глазами и
иссиня-черными волосами и бородой, которую завивает. У него дерзкая и
высокомерная манера держать себя. Он похож на жителей Тира, но в то же время и не
похож на них, ибо там, где они избегают битвы, он, наоборот, ищет ее. Черты его лица
также не очень похожи на их лица, хотя у него крючковатый нос и выражение лица,
чем-то напоминающее этих людей.
- Ты в самом деле описал ассирийца, - сказал Ормраксис со смехом. - На юговостоке,
за Евфратом, ты встретишь тысячи людей с такими приметами, но, возможно,
тебе не придется идти так далеко, потому что в воздухе пахнет войной, и Шаламануасшир,
король Ассирии, идет с боевыми колесницами на принцев Сирии. Я не думаю,
что это только базарные слухи.
- Кто этот Шаламанишир? - спросил галл, переиначив имя на семитский манер.
- Величайший король всей земли, чья империя раскинулась от южных долин
Наири до Моря восходящего солнца и от гор Загроса до палаток арабов. Ему
принадлежат Ассирия, Каркемиш хиттитов, Вавилония и болота Халдеи. Его предки,
короли, жили прежде в Ашшуре и Ниневии, но он построил Калан - королевский
город и украсил его богатыми дворцами, словно рукоять меча драгоценными камнями.
Этриаль посмотрел на Ормраксиса с сомнением: переходы на высокопарный стиль
были больше свойственны семитам, чем арийцам, но галл вспомнил, что мидиец
провел на востоке, возможно, большую часть жизни.
- А как правители Сирии? - спросил галл. - Они точат топоры и готовятся к
бойне?
- Так говорят, - подозрительно ответил мидиец.
- У меня нет золота, - пробормотал галл. - Который из этих королей заплатит
мне дороже за мою силу?
Глаза Ормраксиса блеснули, словно он давно ждал этого вопроса. Он наклонился к
галлу и что-то хотел сказать, но внезапный крик снаружи прервал его. Он вскочил на
ноги, как пружина, и повернулся к выходу с мечом наизготовку.
В дверях стояли несколько солдат в блестящих доспехах, знатный господин в
пурпурном одеянии и одетый в лохмотья бродяга, который выскользнул из гостиницы
сразу поле того, как в нее вошли Этриаль и Ормраксис. Бродяга показывал на мидий-ца
и кричал:
- Это он! Это Кхумри!
- Быстро! - прошептал мидиец. - Бежим в боковую дверь!
Но в ту же секунду в боковую дверь ввалилась толпа солдат. Зарычав, Ормраксис
отпрыгнул от двери, и солдаты по приказу одетого в пурпурное господина бросились
на мидийца. Тот раскроил череп ближайшему солдату, отразил удар копья и подлетел к
человеку в пурпурном, который закричал, прося помощи. Солдаты окружили мидийца,
и один из них схватил Ормраксиса за руки сзади. Меч Этриаля обезглавил
нападавшего, и спина к спине два товарища начали отбивать удары. Но гостиницу
наполняли новые и новые солдаты. Кругом грохотала сталь, раздавались крики ярости
и боли. Новая сокрушительная атака солдат оторвала двух арийцев друг от друга.
Этриаля отбросило на перевернутый вверх ножками стол, и полдюжины мечей
старались поразить его. Этриаль рычал, истекая кровью. Одного из врагов он пронзил
насквозь, выпустив наружу его внутренности. Но чья-то железная булава обрушилась
на шлем галла. Голова его закружилась, в глазах помутилось, но он не отступал. На
голову галла снова и снова сыпались удары, пока он не повалился на пол без сознания,
словно древо под ударами топора.
Этриаль медленно приходил в сознание. В голове стучало и болело, все тело
ломило. Какой-то свет показался перед его глазами - он понял, что это свеча. Он
находился в маленькой комнате с каменными стенами. "Должно быть, тюрьма", -
подумал галл. Он лежал на кушетке, и над ним склонился человек, перевязывая ему
раны. Галл решил, что враги не хотят позволить ему умереть легко и оживляют, чтобы
помучить. Рука Этриаля, словно бросившийся на жертву питон, схватила человека за
горло прежде, чем тот успел сообразить, что раненый пришел в себя. В комнате были
еще другие люди, но на галла почему-то не посыпались удары, как он ожидал. Лишь
чьи-то руки схватили его за плечо, и кто-то закричал по-финикийски:
- Постой! Постой! Не убивай его! Это друг! Ты среди друзей!
Слова прозвучали убедительно, и галл разжал смертельную хватку. Его жертве
спасло жизнь только то, что к галлу еще не вернулись полностью силы. Однако парень
повалился на пол, задыхаясь и кашляя. Его подхватили, застучали ему по спине и
влили в горло вина. Он наконец оправился и с упреком взглянул на чужестранца. Тот,
кто успокоил разбушевавшегося галла, рассеянно теребил бороду и задумчиво смотрел
на Этриаля. Это был человек среднего роста, с характерными финикийскими чертами
лица, одетый в пурпурный наряд, означавший знатного господина или богатого купца.
- Дайте еды и питья, - приказал он, и раб принес мясо и большой кувшин вина.
Этриаль почувствовал страшный голод. Заглотнув чуть не полкувшина вина, схватив
огромный кусок мяса двумя руками, он начал поглощать пищу, разрывая ее сильными,
как у зверя, зубами. Он не спрашивал, зачем и почему: голодные годы приучили
варвара сразу брать пищу, когда она появляется перед ним.
- Ты друг Кхумри? - спросил финикиец в пурпурном.
- Если ты говоришь о мидийце, - ответил галл в перерыве между следующим
куском мяса, - то я никогда не встречал его до сегодняшнего дня, когда он спас мою
жизнь и помог скрыться от толпы. Что вы с ним сделали?
Финикиец покачал головой:
- Это не я взял его, к сожалению. Его схватили солдаты короля Тира. Они
бросили его в темницу. Тебя я нашел лежащим без сознания в переулке около
гостиницы, брошенным на дороге. Возможно, они подумали, что ты умер. Но, лежа на
мостовой, ты все еще сжимал в руке меч. Мои слуги перенесли тебя ко мне домой.
- Зачем?
Человек не ответил прямо, а сказал:
- Кхумри спас твою жизнь. Хочешь помочь ему?
- Жизнь за жизнь, - ответил галл, отпив из кувшина и причмокнув губами. - Он
помог мне, я помогу ему, даже если понадобится умереть.
Это не было хвастливой болтовней. За границами цивилизации чувство долга
действительно существовало, и люди помогали друг другу из-за жестокой
необходимости, пока это не превратилось в настоящую религию среди варваров -
платить долги. Человек в пурпурном знал об этом, так как много путешествовал, и
больше всего ему понравились странствия среди светловолосых народов запада.
- Ты пролежал без сознания несколько часов, - сказал он. - Можешь ты сейчас
бежать и драться?
Галл встал на ноги и вытянул мощные руки, посмотрев на всех сверху вниз с
высоты своего роста.
- Я отдохнул, наелся и напился, - проворчал он. - Я не греческая девушка,
чтобы свалиться замертво от хлопка по голове.
- Принесите его меч, - приказал финикиец. Этриаль вложил меч в ножны с
довольным смешком и привычным жестом проверил, на месте ли огромный кинжал у
пояса, затем вопросительно взглянул на финикийца.
- Я друг Кхумри, - сказал тот. - Меня зовут Акурос. Теперь слушай. Сейчас
около полуночи. Я знаю, где заточен Кхумри. Его держат в подземной тюрьме
недалеко от пристани. В тюрьме есть внешняя охрана и внутренняя. Внешнюю охрану
назначаю я. Это филистимляне, и я подошлю человека подкупить их, чтобы они
оставили пост. Но внутренняя охрана состоит из ассирийцев, их нельзя подкупить. Но
их только трое, и если ты ловок, то сможешь избавиться от них.
- Предоставь это мне, - решительно заявил галл. - Где тюрьма? И что мы будем
делать дальше, когда Кхумри будет освобожден?
- Я пришлю человека, чтобы он провел тебя к тюрьме, - сказал Акурос. - Если
ты освободишь Кхумри, тот же человек проведет вас к пристани, где будет ждать
лодка. Тир построен на островах, как ты знаешь, и ты никогда бы не смог пройти через
ворота в стене, которые закрывают город от материка. Открыто я не могу помогать
Кхумри, но тайно я сделаю все, что смогу.
Спустя некоторое время Этриаль пробирался по темным холодным переулкам
Тира, следуя за крадущейся впереди фигурой. Несмотря на свой рост, галл двигался
бесшумнее ветерка в лесу. Только иногда свет луны, проникавший сквозь дремлющие
стены в город, оставлял бледные блики на доспехах, шлеме или мече галла. Наконец
они остановились в начале тенистого переулка, и проводник галла указал на
приземистое каменное здание, перед которым стоял небольшой отряд солдат в
доспехах, различимых только благодаря свету нескольких факелов в каменных нишах
стен. Солдаты говорили с человеком в маске, передавшим им небольшой, довольно
пухлый мешочек. Человек в маске обернулся плащом и исчез в темноте, а солдаты
быстро и тихо ушли в противоположном направлении.
- Они не вернутся, - прошептал проводник Этриаля. - Господин Акурос дал им
достаточно золота, чтобы оставить службу в армии. Они будут пить несколько недель.
Скорей, мой господин! Внутри тоже охранники.
Галл проскользнул в переулок и приблизился к тюрьме. Железная дверь была не
заперта. Он осторожно открыл ее и заглянул внутрь. Несколько факелов в нишах
тускло освещали пустой коридор. Однако издалека доносился шум голосов и виднелся
какой-то свет. Галл тихо пошел по коридору до поворота, откуда слышались голоса.
Он остановился и увидел каменные ступени, ведущие в нижний коридор, в глубине
которого стояли трое широкоплечих рослых солдат в шлемах и кольчугах. Они были
чернобородые, с жесткими хищными лицами. Галл вспомнил о своем давнем враге и,
словно ощетинившаяся на жертву гончая, напрягся всем телом. Солдаты болтали на
каком-то странном наречии. Но вот из темноты вышел коренастый человек и сказал
по-финикийски:
- Через час люди короля придут за заключенным.
- Ты его допрашивал? - спросил один из солдат на том же не вполне понятном
языке.
- Он упрям, как все его племя, - ответил финикиец. - Но это неважно.
Шаламану-асшир будет рад получить его. Как ты думаешь, каким будет приветствие
великого короля господину Кхумри?
- Он сдерет с него кожу заживо, - ответил ассириец, поразмыслив немного.
- Хорошенько смотрите за ним. Он закован по рукам и ногам, но это не человек, а
лев. Я пошел к королю.
Ассирийцы возобновили прерванную игру, а финикиец стал вперевалку
подниматься по ступеням. Этриаль проскользнул обратно за угол и прижался к стене в
темноте. Финикиец поднялся до верхнего коридора и повернул за угол, но в тот
момент, когда он поравнялся с галлом и был от него на расстоянии вытянутой руки,
какой-то инстинкт заставил его посмотреть в сторону. Свет был тусклым, кругом тени
- возможно, финикиец решил, что перед ним привидение. Возможно, вид
светловолосого гиганта в блестящей кольчуге на секунду лишил его дара речи. Этой
секунды было достаточно. Прежде чем он успел открыть рот, огромный меч Этриаля
раскроил его череп, и финикиец упал к ногам галла.
Этриаль отскочил обратно за угол и приник к стене. Снизу раздался стук
рассыпавшихся игральных костей, когда удивленные ассирийцы повскакивали с мест.
Галл не рискнул выглянуть из коридора, но услышал спор и перешептывание, а затем
звук поднимающихся по лестнице шагов. Отчаянно оглядевшись вокруг, галл заметил
над головой железное кольцо, вбитое в стену, которое, безусловно, использовали для
подвешивания и пыток узников. Подпрыгнув, галл схватился за кольцо и подтянулся
на руках, нога его нащупала небольшое углубление в стене, где вывалился кусочек
каменной кладки, и, засунув туда кончик ноги, галл ненадежно повис в воздухе.
Ассирийцы поднялись по ступеням и громко заспорили, наткнувшись на тело
лежащего в крови финикийца. С копьями наизготовку они оглядывались по сторонам,
но им не пришло в голову взглянуть вверх. Один из них пошел к выходу, очевидно в
поисках внешней стражи, - в этот момент нога галла соскользнула со стены.
В такие секунды мозг галла работал молниеносно. В то же мгновение он отпустил
кольцо и, падая, знал уже, что собирается делать. Солдаты были застигнуты врасплох.
Колено Этриаля ударило одного из них в грудь, повалив на пол. Вскочив на ноги с
кошачьей ловкостью, галл уклонился от удара копья второго солдата, который был
слишком поражен, чтобы метко бросить копье. Меч Этриаля разорвал кольчугу
ассирийца и пронзил его тело насквозь. Но сила удара Этриаля едва не стоила ему
жизни. Третий ассириец, также пораженный неожиданным падением галла сверху,
пришел в себя и теперь занес копье для смертельного удара. Этриаль с силой рванул
рукоять, но меч накрепко застрял в грудной клетке убитого. Ассириец готов был
поразить галла, но тот, оставшись безоружным, резко развернулся. Копье со скрежетом
скользнуло по доспехам, и ассириец всем телом налетел на Этриаля. Тот покачнулся и
упал, скатываясь по ступеням, ассириец тоже рухнул вместе с ним. Вцепившись друг в
друга, гремя доспехами, они пересчитали все ступени. Когда они беспомощно
докатились до низа лестницы, Этриаль понял, что солдат лежит под грузом его тела
неподвижно. Голова у галла кружилась, он нащупал рукой слетевший с головы шлем.
Ассириец был мертв: он сломал шею.
Этриаль надел шлем и огляделся. Камеры открывались в коридор, но все они были
темны, лишь в глубине коридора сквозь дверную щель виднелся тусклый свет. Галл
быстро обыскал мертвого ассирийца и обнаружил на его поясе связку ключей. Отперев
дверь освещенной камеры, галл увидел лежащего на каменном полу Кхумри-мидийца,
закованного в тяжелые цепи. Мидиец не спал - в самом деле, падение с лестницы
одетых в доспехи галла и ассирийца могло бы поднять и мертвого.
Кхумри усмехнулся и не произнес ни слова, увидев Этриаля. Галл, перепробовав
несколько ключей, наконец отыскал ключ от кандалов Кхумри. Освобожденный,
Кхумри с наслаждением потянулся, встал на ноги и вопросительно взглянул на галла.
Тот, приложив палец к губам, повел Кхумри по коридору. Они поднялись по лестнице,
и Этриаль с усилием и тихими ругательствами вытащил наконец свой меч из тела
убитого. Кхумри поднял копье одного из охранников. Осторожно и бесшумно они
выбрались из тюрьмы и подошли к переулку, где ждал проводник. Он сделал знак
рукой следовать за ним, и все трое по тенистым лабиринтам улиц вышли на открытое
пространство. Этриаль услышал плеск волн и увидел отражающиеся в воде звезды.
Они были на маленькой пристани.
Из темноты возникла лодка с несколькими гребцами на борту. Этриаль, Кхумри и
проводник сели в лодку, и гребцы заработали веслами. Огни Тира постепенно
превращались в сотни танцующих искр. По заливу гулял ветерок. Начинало светать.
Впереди на другом берегу заблестел какой-то свет, гребцы двигались ему навстречу.
Лодка приблизилась к берегу. У кромки воды стояли несколько человек, один из
них держал в руке факел. Город остался далеко слева. Берег выглядел пустынным и
голым, на нем не было даже хижин рыбаков.
Лодка причалила, Этриаль и Кхумри вышли на берег. К ним подошел один из
людей - это был Акурос. За ним стояли несколько слуг и держали под уздцы лошадей.
- Мой господин, - сказал Акурос Кхумри, - мой план сработал намного лучше,
чем я предполагал.
- Да, спасибо галлу, - засмеялся мидиец.
...Поділитися у соцмережах
