Жанр: Триллер
Анита Блейк 01-08.
....
Она резко потянула его за руку, но Эдуард не закричал. Она могла бы вывихнуть ему руку, и он не издал бы ни
звука.
Я вложила один нож в ножны на правом запястье. Драка двумя ножами выглядит эффектно, но я никогда ею
толком не владела. Это мало кто умеет. Да и у Бурхарда ведь один нож, верно?
- Это бой насмерть? - спросила я.
- Тебе никогда не убить Бурхарда, Анита. Это просто глупо. Бурхард только тебя порежет. Даст тебе попробовать
твою кровь, Анита, ничего серьезного. Я не хочу, чтобы ты потеряла слишком много крови. - В ее голосе послышалась
скрытая струйка смеха и тут же исчезла. Голос ее крался по комнате, как суховей. - Я хочу видеть, как течет твоя кровь.
Классно.
Бурхард стал кружиться вокруг меня, и я старалась держаться спиной к стене. Он бросился на меня, сверкнул
клинок. Я не отступила, уклонившись от клинка и нанеся встречный удар. Мой нож распорол воздух. Он стоял вне
досягаемости, глядя на меня. У него было шестьсот лет практики, плюс минус сколько-то. Мне это не превзойти. Даже не
приблизиться.
Он улыбнулся. Я слегка кивнула. Он кивнул в ответ. Может быть, знак уважения между двумя воинами. Или это,
или он надо мной издевался. Как вы думаете, какой из этих вариантов казался мне вероятнее?
Вдруг его нож оказался рядом, вспоров мне руку. Я махнула ножом наружу и зацепила его поперек живота. Он
бросался ко мне, а не от меня. Я ткнула ножом и сделала шаг от стены. Он улыбнулся. Черт возьми, он выманивал меня на
открытое место. Доставал он ровно вдвое дальше меня.
Боль в руке была острой и обжигающей, но и у него на плоском животе появилась алая полоска. Я улыбнулась.
Глаза его дернулись - чуть-чуть. Могучий воин нервничал? Я на это надеялась.
Я отступила от него. Это было смешно. Нам предстояло умирать по частям, нам обоим. И я бросилась вперед на
Бурхарда, нанося удар. Он застал его врасплох, и Бурхард шагнул назад. Я повторила его стойку, и мы закружили по полу.
И я сказала:
- Я знаю, кто убийца.
Бурхард приподнял брови.
- Что ты сказала? - спросила Николаос.
- Я знаю, кто убивает вампиров.
Вдруг Бурхард скользнул мне под руку, прорезав блузку. Это не было больно. Он просто со мной играл.
- Кто? - спросила Николаос. - Говори, или я убью этого человека!
- Отчего не сказать, - ответила я.
- Нет! - крикнул Захария, повернулся и выстрелил в меня. Пуля свистнула над головой. Мы с Бурхардом оба упали
на пол.
Эдуард вскрикнул. Я поднялась бежать к нему. Рука его торчала под странным углом, но он был жив.
Пистолет Захарии рявкнул дважды, и Николаос выхватила у него оружие и бросила на пол. Она схватила его и
прижала к себе, перегибая назад в поясе, ломая. Голова его откинулась назад, и он завопил истошным голосом.
Бурхард стоял на коленях, глядя на представление. Я всадила нож ему в спину. Он с глухим звуком ушел по
рукоять. Спина Бурхарда выгнулась, он потянулся выдернуть клинок рукой. Я не стала смотреть, сможет ли он это сделать,
вытащила нож и всадила ему в горло сбоку. Когда я вытащила нож, кровь текла у меня по руке. Я еще раз ударила, и он
медленно свалился на пол лицом вниз.
Николаос бросила Захарию на пол и повернулась с измазанным кровью лицом, розовое платье спереди заалело. На
белое трико капала кровь. У Захарии была разорвана глотка. Он лежал на полу, ловя ртом воздух, но еще шевелился и был
жив.
Она уставилась на тело Бурхарда, завопила, и эхом по всей камере разнесся дикий вой баньши. Она бросилась ко
мне, вытянув руки. Я метнула нож, и она отбила его в сторону. Она ударила меня всей инерцией тела, вбила в пол и
навалилась сверху. Она все кричала и кричала. Схватив мою голову, она отвела ее в сторону. Никаких ментальных фокусов,
грубой силой.
- Нет! - закричала я.
Раздался выстрел, и Николаос дернулась раз, другой. Она вскочила с меня, и я услышала ветер. Он полз по комнате
предвестием бури.
Эдуард прислонился к стене, держа упавший пистолет Захарии.
Николаос пошла к нему, и он разрядил в нее всю обойму. Она даже не замедлилась.
Я села и глядела, как она крадется к нему. Эдуард бросил в нее пистолет. Вдруг она оказалась над ним, прижимая
его к полу.
Меч лежал на полу и был почти с мой рост. Я вытащила его из ножен. Тяжелый, неуклюжий, тянущий руку вниз. Я
подняла его над головой, положив серединой на плечо, и побежала к Николаос.
Она снова говорила высоким песенным голосом:
- Я сделаю тебя своим слугой, смертный! Слугой!
Эдуард вскрикнул, а почему - я не видела. Я подняла меч, и под собственным весом он пошел вниз и наискось, как
ему и полагалось. Он ударил в шею с тяжелым хлюпающим звуком. Клинок уперся в кость, и я его вытащила. Острие
заскребло по полу.
Николаос обернулась ко мне и стала вставать. Я снова подняла меч и ударила наотмашь, повернувшись всем телом.
Кость хрустнула, я свалилась на пол, а Николаос бухнулась на колени. Ее голова все еще висела на обрывках кожи и мяса.
Она мигала и пыталась встать.
Я с воплем вознесла меч из последних оставшихся сил. Удар пришелся ей меж грудей, и я стояла, проталкивая меч
внутрь. Лилась кровь. Я пришпилила ее к стене. Лезвие показалось из спины, заскребя по стене, когда Николаос
соскользнула вниз.
Я упала на колени рядом с телом. Да, с телом! Николаос была мертва.
Я оглянулась на Эдуарда. У него на шее была кровь.
- Она меня укусила, - сказал он.
Я ловила ртом воздух, дышать было трудно, но было чудесно. Я была жива, а она нет, А она, мать ее так, нет.
- Не волнуйся, Эдуард, я тебе помогу. Святой воды еще хватит, - улыбнулась я.
Он посмотрел на меня, потом засмеялся, и я засмеялась вместе с ним. Мы еще хохотали, когда из тоннеля
появились крысолюды. Рафаэль, Царь Крыс, оглядел бойню пуговичными глазками.
- Она мертва.
- Динь-дон, ведьмы больше нет, - сказала я.
- Злобной старой ведьмы - подхватил Эдуард старую песенку.
Мы снова свалились от хохота, и доктор Лилиан, вся укрытая шерстью, стала лечить наши раны, начав с Эдуарда.
Захария все еще лежал на полу. Рана у него на горле начала закрываться, кожа срасталась. Он будет жить - если
можно назвать этим словом.
Я подобрала нож с пола и подошла к нему. Крысы смотрели на меня, но никто не вмешался. Я опустилась на
колени возле Захарии и вспорола рукав его рубашки, обнажив гри-три. Он все еще не мог говорить, но глаза его
расширились.
- Ты помнишь, когда я пыталась коснуться этой штуки своей кровью? Ты мне не дал. Ты вроде бы испугался, и я не
поняла, почему. - Сидя возле него, я смотрела, как залечивается его рана. - У каждого гри-гри есть что-то, что ты должен
для него делать, и что-то, чего делать никак нельзя, или магия кончится. Пуф - и нету. - Я приподняла руку с очень
аккуратной каплей крови. - Человеческая кровь, Захария. Разве это плохо?
Он смог выдавить из себя что-то вроде: "Не надо!"
Кровь стекла к локтю и повисла каплей, дрожащей над его рукой. Он пытался качать головой, что-то вроде "нетнет".
Капля сорвалась и расплескалась у него на руке, не тронув гри-гри.
Все его тело будто отпустила судорога.
- У меня сегодня нет терпения, Захария, - сказала я и втерла кровь в плетеную ленту.
Глаза его закатились под лоб, показав белки. Горло издало задушенный звук, руки заскребли по полу. Грудь
дернулась, будто он не мог дышать. Из тела вырвался вздох, долгий и мощный, и он затих.
Я проверила пульс - нету. Я срезала гри-гри ножом, взвесила на руке и сунула в карман. Произведение искусства
зла.
Лилиан подошла и перевязала мне руку.
- Это временно. Надо будет наложить швы.
Я кивнула и встала на ноги.
- Ты куда? - спросил Эдуард.
- Собрать наше оружие.
Найти Жан-Клода. Но этого я вслух не сказала. Я не думала, что Эдуард меня поймет.
Со мной пошли двое крысолюдов. Ладно. Пусть идут, лишь бы не вмешивались. Филипп все еще корчился в углу.
Там я его и оставила.
Я собрала оружие. Повесила автомат через плечо, а обрез взяла в руки. Заряжен на медведя. Я убила тысячелетнего
вампира? Нет, не я. Точно нет.
Мы с крысолюдами нашли комнату наказаний. Там стояли шесть гробов. На каждом - освященный крест и
серебряные цепи, удерживающие крышку. В третьем гробу был Вилли, спящий так глубоко, будто никогда не проснется. Я
его так и оставила, чтобы проснулся ночью и занялся своими делами. Вилли совсем неплохой. А для вампира - лучше и
желать нечего.
Все остальные гробы были пусты, только последний еще не был открыт. Я отстегнула цепи и сняла крест. На меня
глядел Жан-Клод. В его глазах горел огонь полуночи, он ласково улыбался. У меня мелькнуло видение из первого сна,
когда он лежит в гробу, полном крови, и тянется ко мне. Я отступила, и он поднялся из гроба.
Крысолюды с шипением попятились.
- Все в порядке, - сказала я. - Он вроде как на нашей стороне.
Он вышел из гроба, будто после хорошего сна. Он улыбнулся и протянул мне руку: - Я знал, что вы сможете это
сделать, ma petite.
- Ты наглый сукин сын! - Я ткнула его прикладом в живот, а когда он согнулся - как раз настолько, насколько
нужно - я двинула ему в челюсть. Он покатился на спину.
- Убирайся из моего мозга!
Он потер лицо и отнял окровавленную руку.
- Метки не снимаются, Анита. Я не могу их забрать.
Я сжимала обрез так, что даже руки заболели. Кровь текла по руке и из раны. Я думала. В какой-то момент я была
готова разнести это совершенное лицо. Я этого не сделала. Наверное, потом пожалею.
- Вы хотя бы можете не лезть в мои сны? - спросила я.
- Это я могу. Я прошу у вас прощения, ma petitе.
- Перестаньте меня так называть!
Он пожал плечами. Черные волосы чуть ли не отливали багрянцем в свете факелов. Дух захватывает.
- Перестаньте играть с моим сознанием, Жан-Клод!
- О чем вы говорите?
- Я знаю, что вся эта неземная красота - ловкий трюк. Так что перестаньте.
- Я этого не делаю.
- Что же это значит?
- Когда найдете ответ, Анита, приходите и поговорим.
Я слишком устала для загадок.
- Кем вы себя считаете, что так играете людьми?
- Я новый мастер этого города, - сказал он. Вдруг он оказался рядом со мной, и его пальцы коснулись моей щеки. -
И это вы возвели меня на трон.
Я отдернула голову.
- Держитесь от меня подальше, Жан-Клод, какое-то время или, клянусь...
- Вы меня убьете? - сказал он. И он улыбался, он смеялся надо мной!
Я его не застрелила. А еще говорят, что у меня нет чувства юмора.
Я нашла комнату с земляным полом и несколькими неглубокими могилами. Филипп дал мне его туда провести. И
только тогда, когда мы стояли и смотрели на свежевзрытую землю, он повернулся ко мне:
- Анита?
- Тише, - сказала я.
- Анита, что происходит?
Он начинал вспоминать. Он будет становиться все более живым ближайшие несколько часов. День или два он
будет почти настоящим Филиппом.
- Анита? - позвал он неуверенным голосом. Маленький мальчик, испугавшийся темноты. Он держался за мою
руку, и рука его была настоящей. И глаза все те же чистые и карие. - Что здесь происходит?
Я привстала на цыпочки и поцеловала его в щеку. У него была теплая кожа.
- Тебе надо отдохнуть, Филипп. Ты устал.
Он кивнул и повторил:
- Устал.
Я отвела его к мягкой земле. Он лег на нее, и вдруг резко сел, хватая меня за руку и глядя испуганными глазами.
- Обри! Он...
- Обри мертв. Он тебя больше не обидит.
- Мертв? - Он осмотрел свое тело, будто только что его увидел. - Обри меня убил.
Я кивнула:
- Да, Филипп.
- Я боюсь.
Я поддержала его, растирая ему спину мягкими бесполезными круговыми движениями. Он обнял меня, будто
никогда не отпустит.
- Анита!
- Тише, тише. Все хорошо, все хорошо.
- Ты хочешь положить меня обратно? - Он отодвинулся, чтобы видеть мое лицо.
- Да, - сказала я.
- Я не хочу умирать.
- Ты уже умер.
Он посмотрел на руки, сжал пальцы.
- Умер? - шепнул он. - Умер? - И лег на свежевскопанную землю. - Положи меня обратно, - попросил он.
И я положила.
К концу его глаза закрылись, лицо обмякло и стало мертвым. Он втянулся в могилу, и его больше не было.
Возле могилы Филиппа я упала на колени и зарыдала.
48
У Эдуарда оказался вывих плеча, перелом двух костей руки и укус вампира. Мне наложили четырнадцать швов.
Мы оба выздоровели. Тело Филиппа перевезли на местное кладбище. Каждый раз, когда я там работаю, я прохожу мимо и
здороваюсь, хотя знаю, что Филипп мертв и ему это все равно. Могилы нужны живым, а не мертвым. Они дают нам
возможность думать о них, а не о том, что те, кого мы любили, гниют под землей. Мертвым безразличны красивые цветы и
мраморные статуи.
Жан-Клод послал мне дюжину белейших роз на длинном стебле. К ним была приложена карточка: "Если вы
правдиво ответили на вопрос, приходите танцевать со мной". Я написала на обороте "Нет" и в дневное время сунула
карточку под дверь "Запретного плода". Меня привлекал Жан-Клод. Может быть, и до сих пор привлекает. И что из этого?
Он думал, что это меняет положение вещей. Это не так. И чтобы об этом вспомнить, мне достаточно только посетить
могилу Филиппа. Да, черт возьми, даже этого не нужно. Я знаю, кто я. Я - Истребительница, и я не встречаюсь с
вампирами. Я их убиваю.
АНИТА БЛЕЙК - 2
Лорел К. ГАМИЛЬТОН
СМЕЮЩИЙСЯ ТРУП
Моему агенту Рисии Мэйнхарт: красивой, умной, честной и уверенной в себе. Чего еще может пожелать
писатель?
Выражаю благодарность:
Как всегда, моему мужу Гарри, который, несмотря на десять лет совместной жизни, все еще самый дорогой мне
человек. Джинджер Бучанан, нашему редактору, которая поверила в нас с Анитой с самого начала.
Кэрол Кохи, нашему английскому редактору, которая переправила нас с Анитой через океан. Марсии Вулси,
которая первой прочла рассказ об Аните и сказала, что ей понравилось. (Марсия, пожалуйста свяжитесь со моим
издателем, я буду очень рада с тобой поговорить.)
Ричарду А. Кнааку, доброму другу и уважаемому альтернативному историку. Наконец-то ты узнаешь, что было
дальше.
Дженни Ли Симнер, Марелле Сэндс и Роберту К. Шифу, которые всегда считали, что эта книга не имеет себе
равных. Удачи тебе в Аризоне, Дженни. Нам будет тебя не хватать.
Деборе Миллителло, за то, что она всегда поддерживала меня в трудную минуту.
М.С. Самнеру, соседу и другу. Да здравствует альтернативные историки!
Спасибо всем, кто посещал мои чтения на Виндиконе и Каприконе.
Особняк Гарольда Гейнора стоял посреди ярко-зеленой лужайки, под сенью живописных куп деревьев. Дом
сверкал в лучах жаркого августовского солнца. Мой босс, Берт Вон, остановил машину на гравиевой дорожке. Гравий был
такой белый, что больше напоминал отборную каменную соль. Откуда-то доносился тихий шелест невидимой
дождевальной установки. Несмотря на сильную засуху, подобной которой уже лет двадцать не бывало в Миссури, трава
казалась исключительно сочной. Но довольно. Я прибыла сюда не для того, чтобы беседовать с мистером Гейнором об
искусственном поливе. Я приехала, чтобы поговорить о восставших из мертвых.
Не о воскресших. Я не такой мастер. Я имела в виду зомби. Шаркающих мертвецов. Разлагающиеся трупы. "Ночь
опустилась на кладбище..." Вот таких зомби. Хотя, безусловно, менее колоритных, чем те, кого рисует нам Голливуд. Я
аниматор. Это просто работа, как любая другая.
Анимирование стало легальным бизнесом всего пять лет назад. Прежде оно было только Божьей карой,
религиозной практикой или приманкой для туристов. В Новом Орлеане все так и осталось, но здесь, в Сент-Луисе, это
бизнес. Причем весьма прибыльный, во многом благодаря моему боссу. Он, конечно, мошенник, прохвост, жулик, но будь
я проклята, если он не знает, как делать деньги. Это хорошая черта для дельца.
Берт ростом в шесть футов и три дюйма, широкоплечий - в колледже играл в футбол, - и у него уже наметился
пивной животик. Темно-синий костюм, который он носит, сшит так, чтобы этот животик скрывать. Костюм стоимостью в
восемьсот долларов обязан скрыть хоть стадо слонов. Светлые волосы Берта пострижены ежиком - спустя много лет он
снова в моде. Морской загар придает выразительность его физиономии, контрастируя со светлыми волосами и глазами.
Берт поправил синий в красную полоску галстук и смахнул с загорелого лба бусинку пота.
- Я слышал в новостях, что возникла идея использовать зомби на полях, загрязненных пестицидами. Это сбережет
здоровье живым.
- Зомби разлагаются, Берт, и предотвратить это не возможно. К тому же они стремительно тупеют.
- Ну, это же только такая идея. По закону у мертвецов нет прав, Анита.
- Это пока.
Нехорошо оживлять мертвых, чтобы они на тебя пахали. По-моему, это очевидно, но никто меня не слушает.
Наконец правительству пришлось принять меры. Собрался общенациональный комитет, состоящий из аниматоров и
прочих специалистов. Мы должны были рассмотреть условия труда для зомби.
Условия труда! Они не понимают. Нельзя трупу создать приличные условия труда. Он их все равно не оценит.
Зомби могут ходить и даже разговаривать, но все-таки они очень-очень мертвые.
Берт снисходительно улыбнулся. Я с трудом удержалась, чтобы не врезать по его наглой морде.
- Я знаю, что вы с Чарльзом заседали в этом комитете, - сказал Берт. - Разбирали по косточкам все тонкости этого
бизнеса и изучали зомби. Тем самым вы сделки хорошую рекламу "Аниматор Инкорпорейтед".
- Я это делала не ради рекламы, - сказала я.
- Я знаю. Ты веришь в свое маленькое дело.
- Ты последний ублюдок, - сказка я с приветливой улыбкой.
Он усмехнулся в ответ:
- Я знаю.
Я только покачала головой. Берта оскорблениями не проймешь. Ему наплевать, что я о нем думаю, коль скоро я
продолжаю на него работать.
Мой строгий синий жакет считался летним, но оказалось, что он не заслуживает этого звания. Стоило мне выйти из
машины, как по спине у меня заструился пот.
Берт обернулся ко мне и подозрительно прищурил свои поросячьи глазки.
- У тебя с собой пистолет.
- Жакет хорошо его маскирует, Берт. Мистер Гейнор ни о чем не догадается.
Под ремешками, поддерживающими кобуру под мышкой, начал скапливаться нот. Я почувствовала, что шелковая
блузка начала мокнуть на плечах. Обычно я стараюсь не совмещать шелковые вещи и оружие. Шелк становится жеваным и
под ремешками собирается морщинками. Но у меня браунинг калибра девять миллиметров, и я люблю, чтобы он всегда был
под рукой.
- Ну же, Анита. Вряд ли тебе понадобится пистолет среди бела дня во время визита к клиенту. - Берт говорил со
мной тем покровительственным тоном, каким обычно говорят с детьми. Ну же, деточка, не упрямься, ведь это для твоего
же блага.
О моем благе Берт нисколько не заботился. Он просто боялся отпугнуть Гейнора. Этот человек уже выдал нам чек
на пять тысяч долларов. И это только за то, что мы приедем к нему поговорить. Подразумевалось, что если мы возьмемся за
дело, которое он нам собирается предложить, мы получим еще. Кругленькую сумму. Берт был весь поглощен мыслью о
гонораре. Я же была настроена скептически. В конце концов, не Берту придется оживлять трупы. Придется мне.
Но, по-видимому, Берт был нрав. Средь бела дня мне пистолет не понадобится. Скорее всего.
- Ладно, открывай багажник.
Берт открыл багажник своего новехонького "вольво". Я уже снимала жакет. Босс встал передо мной, чтобы
загородить от окон дома. Бог мне не простит, если кто-нибудь увидит, что я прячу в багажник пистолет. Интересно, что
сделает наш клиент - запрет дверь и начнет звать на помощь?
Я обмотала ремешки вокруг кобуры с пистолетом и уложила браунинг в чистенький багажник. Оттуда пахло новой
машиной - запах пластмассы и грез. Берт закрыл багажник, а я продолжала смотреть, как будто могла видеть свой пистолет.
- Ты идешь? - спросил Берт.
- Сейчас, - сказала я. Мне отчего-то не хотелось оставлять браунинг в машине. Может, это дурное предчувствие?
Берт махнул мне рукой, чтобы я поторопилась.
Я пошла, осторожно шагая по гравию в своих черных лодочках на высоком каблуке. Женщины могут носить
одежду самых разных оттенков, зато у мужчин удобнее обувь.
Берт уставился на дверь; улыбочка по-прежнему не сходила с его лица. Эта была его лучшая профессиональная
улыбка - она так и светилась искренностью, а в светло-серых глазах искрилось радушие. Маска. Берт мог снять и надеть ее в
мгновение ока. Признаваясь в убийстве собственной матери, он нацепил бы точно такую же улыбку.
Дверь отворилась, и я поняла, что Берт ошибся насчет пистолета. Росту в парне не было и шести футов, но
оранжевая рубашка с короткими рукавами грозила вот-вот треснуть на его широченной груди. Черная спортивная куртка
была ему явно мала, и казалось, что стоит ему сделать движение, и швы тотчас разойдутся, будто хитиновый панцирь
чересчур растолстевшего насекомого. Черные джинсы-варенки хвастались тесным поясом, и оттого было похоже, что Бог,
слепив этого парня, стиснул его посередине, пока глина была еще влажной. Волосы у него были очень светлые. Он молча
смотрел на нас, и глаза его были пустыми и мертвыми, как у куклы. Я уловила силуэт плечевой кобуры под спортивной
курткой и с трудом справилась с искушением пихнуть Берта коленкой.
То ли мой босс не заметил оружия, то ли не придал этому никакого значения.
- Привет, я - Берт Вон, а это - моя напарница, Анита Блейк. Я думаю, мистер Гейнор нас ожидает. - Берт
очаровательно улыбнулся.
Телохранитель - а кем еще ему быть? - отодвинулся в сторону. Берт воспринял это как приглашение и вошел. Я
вошла следом, хотя не была уверена, что мне этого хочется. Гарольд Гейнор очень богатый человек. Возможно, он
нуждается в телохранителе. Возможно, кто-то ему угрожает. Или, возможно, он просто из тех, у кого хватает денег держать
при себе гору накачанных мышц, независимо от того, нужно им это или нет.
А может быть, дело в чем-то еще. В чем-то таком, для чего необходимы оружие, мускулы и люди с мертвым,
ничего не выражающим взглядом. Не слишком обнадеживающая мысль.
Кондиционеры работали плохо, и мы немедленно взмокли от пота. Телохранитель провел нас в длинный
центральный холл, обшитый панелями из темного, дорогого на вид дерева. Узкая ковровая дорожка с восточным узором
была, похоже, ручной работы.
По правую руку были тяжелые двойные деревянные двери. Телохранитель распахнул их и снова отступил в
сторону, пропуская нас вперед. Это была библиотека - но я готова побиться об заклад, что ни одной из книг, что здесь
находились, никто никогда не читал. От пола до потолка высились темные книжные шкафы. Книги стояли на полках в два
ряда, а сами шкафы занимали все пространство вплоть до узкой лестничной площадки. Все книги были одинакового
размера, все в твердых обложках приглушенных тонов, и все это вместе напоминало большой коллаж. Мебель, само собой,
была обтянута красной кожей с медными заклепками.
У дальней стены сидел человек. Когда мы вошли, он улыбнулся. Это был крупный мужчина с приятным круглым
лицом и двойным подбородком. Он сидел в инвалидном кресле с электроприводом, укрытый до колен пледом.
- Мистер Вон и мисс Блейк, как любезно с вашей стороны к нам приехать. - Голос его был под стать лицу -
приятный и едва ли не дружеский.
В одном из кожаных кресел сидел стройный негр. В нем было больше шести футов росту, но насколько именно
больше, сказать было трудно. Он развалился, вытянув перед собой скрещенные ноги. Ноги у него были длиннее моего
роста. Его карие глаза изучали меня, как будто хотели запомнить, чтобы как-нибудь на досуге выставить мне оценку.
Белокурый телохранитель встал, привалившись к книжному шкафу. У него не получилось толком скрестить руки
на груди, потому что куртка была слишком тугой, а мускулов - слишком много. Нельзя как следует прислониться к стене и
выглядеть круто, если не скрестить при этом руки на груди. Весь эффект пропадает.
Мистер Гейнор сказал:
- Вы уже знакомы с Томми, - потом кивнул на телохранителя, который сидел в кресле. - Это Бруно.
- Вас правда так зовут или это кличка? - спросила я, глядя Бруно прямо в глаза.
Он слегка поерзают в кресле.
- Меня так зовут.
Я улыбнулась.
- А что? - спросил он.
- Просто никогда раньше не встречала телохранителя, которого бы на самом деле звали Бруно.
- Это что, смешно? - спросил он.
Я покачала головой. Бруно. Бесперспективный малый. Все равно, что девочку назвать Венерой. Все Бруно должны
быть телохранителями. Это закон. Или полицейскими? Не-е, это имя для нехорошего парня. Я опять улыбнулась.
Бруно выпрямился в кресле одним плавным движением. Он не носил оружия, насколько я могла заметить, но
оружие ему заменяла внешность. Осторожно, опасность, - говорил он всем своим видом. Берегись.
Наверное, мне не стоило улыбаться.
Тут вмешался Берт:
- Анита, уймись. Приношу свои извинения, мистер Гейнор... Мистер Бруно. У мисс Блейк довольно своеобразное
чувство юмора.
- Не извиняйся за меня, Берт. Я этого не люблю, - не пойму, чего он так переживает. Я не сказала ничего
оскорбительного - вслух.
- Ну, ну, - проговорил мистер Гейнор. - Не надо ссориться. Правда, Бруно?
Бруно покачал головой и хмуро уставился на меня - но не сердито, а скорее озадаченно.
Берт бросил на меня злобный взгляд, потом с улыб кой повернулся к человеку в инвалидном кресле.
- Итак, мистер Гейнор, насколько я знаю, вы человек занятой. Так какого именно возраста зомби вам требуется
оживить?
- Вот человек, который переходит прямо к делу. Мне это по душе. - Гейнор замолчал, глядя на дверь. В комнату
вошла женщина.
Она была высокая, длинноногая, белокурая, с васильково-синими глазами. Розовое шелковое платье, если это
можно назвать платьем, облегало ее фигуру ровно настолько, чтобы скрыть то, что требуют скрыть приличия, но оставить
очень немного для воображения. Чулок она не носила, и потому ее длинные ножки в розовых туфельках на шпильках
казались бледными. Она прошла по ковру; все мужчины в комнате следили за ней - и она это знала.
Она откинула голову и засмеялась, но почему-то беззвучно. Ее лицо осветилось, губы шевельнулись, глаза
заискрились, но все в абс
...Закладка в соц.сетях
