Жанр: Триллер
Анита Блейк 01-08.
...зяла за это деньги?
- Использовать трупы без разрешения родственников усопшего - незаконно, - сказала Доминга.
Не знаю, хотела ли она меня напугать. Возможно, что и нет. Но этой фразой Доминга дала мне понять, что вся ее
деятельность абсолютно законна. У мертвых нет никаких прав. Поэтому нам и нужны законы, защищающие зомби. Вот
черт.
- Никто не заслужил вечного заключения в собственном трупе, - сказала я.
- Этим можно заменить смертную казнь, chica. Преступники могли бы после смерти трудиться на благо общества.
Я покачала головой:
- Нет, это неправильно.
- Я создала зомби, который не разлагается, chica. Аниматоры - вы ведь так себя называете - искали этот секрет
годами. Я его нашла, и люди будут платить за него.
- Это неправильно. Может, я мало знаю о вуду, но даже в вашей религии это считается недопустимым. Нельзя же
держать душу в заключении и не давать ей слиться с лао?
Доминга пожала плечами и вздохнула. Неожиданно она показалась мне очень усталой.
- Я надеялась, chica, что ты мне поможешь. Вдвоем мы могли бы работать намного быстрее. Мы бы стали такими
богатыми, что тебе и не снилось.
- Ты обратилась не к той девушке.
- Теперь я это вижу. Я надеялась, что, раз ты не вуду, ты не сочтешь, что это неправильно.
- Христианин, буддист, мусульманин - кого ни возьми. Доминга, никто не сочтет это правильным.
- Может быть, да, может быть, нет. Спросить-то можно.
Я поглядела на разлагающуюся зомби.
- Хотя бы избавь свои экспериментальные образцы от мучений.
Доминга тоже взглянула на зомби.
- Впечатляющая демонстрация, не так ли?
- Ты создала вечного зомби, чудесно. Не будь же садисткой.
- Ты считаешь, что я жестока?
- Да, - сказала я.
- Мануэль, я жестока?
Отвечая, Мэнни смотрел, и его глаза пытались мне что-то сказать. Но я не могла понять, что именно.
- Да, Сеньора, ты жестока.
Она поглядела на него, и не только лицо, но и все ее тело выразили изумление.
- Ты и впрямь считаешь меня жестокой, Мануэль? Свою дорогую amante (возлюбленную)?
Он медленно кивнул:
- Да.
- Несколько лет назад, Мануэль, ты не был так скор в суждениях. Ты ведь не раз резал для меня белых козлят.
Я повернулась к Мэнни. Это было похоже на сцену из фильма, где главный герой внезапно открывает о ком-то
страшную истину. Когда ты узнаешь, что один из твоих лучших друзей участвовал в человеческих жертвоприношениях,
должна зазвучать музыка, а камера - показать крупный план. Не раз, сказала она. Не раз.
- Мэнни? - Мой голос упал до хриплого шепота. Для меня это было хуже, чем зомби. Черт с ними, с чужими. А это
был Мэнни - и я не хотела верить. - Мэнни? - прошептала я снова. Он не смотрел на меня. Плохой признак.
- А ты не знала, chica? Разве твой Мэнни не рассказывал тебе о своем прошлом?
- Заткнись, - попросила я.
- Он был моим самым ценным помощником. Он сделал бы для меня все, что угодно.
- Заткнись! - крикнула я. Она замолчала; лицо ее вытянулось. Энцо сделал шаг в сторону алтаря. - Не надо. - Я сама
не знала, к кому обращена эта просьба. - Я должна услышать это от него, а не от тебя.
Лицо ее стало гневным. Энцо навис надо мной подобно лавине, которая вот-вот обрушится. Доминга коротко
кивнула:
- Тогда спроси его, chica.
- Мэнни, она говорит правду? Ты приносил в жертву людей? - Мой голос звучал слишком ровно. Так не должно
было быть: от напряжения у меня внутри все болело. Но я уже не боялась - или, по крайней мере, не боялась Доминги.
Правда - вот что меня пугало.
Он поднял взгляд. Волосы упали ему на глаза - на глаза, полные боли.
- Это правда, да? - Меня охватил озноб. - Отвечай же мне, черт побери! - Но мой голос по-прежнему звучал ровно,
как будто ничего не случилось.
- Да, - сказал он.
- Ты приносил в жертву людей?
Он впился в меня взглядом; злость придала ему сил.
- Да, да!
Теперь была моя очередь отвести глаза.
- О Боже, Мэнни, как ты мог? - Теперь мой голос прозвучал весьма непривычно. Если бы я не знала, что это не так,
я могла бы сказать, что вот-вот расплачусь.
- Это было почти двадцать лет назад, Анита. Я был одновременно и вуду, и некромантом. Я верил. Я был влюблен в
Сеньору. Во всяком случае, мне так казалось.
Я уставилась на него. От его взгляда у меня перехватило дыхание.
- Черт возьми, Мэнни!
Он ничего не сказал. Просто с несчастным видом стоял и смотрел на меня. И я не могла совместить эти два образа.
Мэнни Родригес и кто-то другой, совершающий ритуальное убийство. Он научил меня отличать хорошее от плохого в
нашей работе. Он отказывался делать вещи и вполовину не такие отвратительные, как это. Бессмыслица какая-то.
Я покачала головой.
- Я не могу думать об этом сейчас. - Я услышала, что сказала эти слова вслух, хотя на самом деле не собиралась. -
Отлично, вы бросили вашу маленькую бомбу, сеньора Сальвадор. Вы сказали, что поможете нам, если я пройду ваш тест. Я
прошла его? - Когда есть из чего выбирать, сосредоточься на каком-нибудь одном несчастье.
- Я собиралась предложить тебе стать партнером в моем новом предприятии.
- Мы обе знаем, что я на это не соглашусь, - сказала я.
- Очень жаль, Анита. После соответствующего обучения ты могла бы превзойти даже меня.
Будь похожа на меня, когда вырастешь. Нет уж, спасибо.
- Благодарю, но мне и так хорошо.
Ее взгляд метнулся к Мэнни, потом снова ко мне.
- Хорошо?
- Мы с Мэнни решим все сами, Сеньора. Так ты мне поможешь?
- Если сейчас я тебе помогу бесплатно, ты будешь моей должницей.
Я не хотела быть ее должницей.
- Я предпочла бы обмен информацией.
- Что ты можешь знать такого, что будет стоить тех усилий, которые я приложу, охотясь на твоего зомби-убийцу?
Я задумалась на мгновение.
- Я знаю, что очень скоро будет принят закон о зомби. Скоро у зомби появятся права, которые будут защищены
законом. - Я надеялась, что это действительно случится скоро. Не нужно ей говорить, на какой стадии сейчас этот
законопроект.
- Значит, я должна побыстрее продать несколько негниющих зомби, пока это не стало незаконным бизнесом.
- Я не думаю, что незаконность тебя сильно смутит. Человеческое жертвоприношение тоже незаконно.
Она тонко улыбнулась:
- Я этим больше не занимаюсь, Анита. Я сошла со скользкой дорожки.
Я в это не верила, и она знала, что я не поверю. Ее улыбка стала шире.
- Когда Мануэль ушел, я перестала совершать злодеяния. Без него я стала респектабельной колдуньей.
Она врала, но я не могла это доказать. И она это знала.
- Я дала тебе ценную информацию. Теперь ты мне поможешь?
Она любезно кивнула:
- Я поспрашиваю своих сторонников, не знает ли кто-нибудь о твоем зомби-убийце. - У меня было такое чувство,
что она надо мной смеется.
- Мэнни, она поможет нам?
- Если Сеньора говорит, что сделает, значит, она сделает. В этом смысле ей можно доверять.
- Я найду твоего убийцу, если только он как-либо связан с вуду, - сказала она.
- Отлично. - Я не сказала "спасибо", потому что считала, что она не заслуживает благодарности. Я хотела обозвать
ее сукой и выстрелить ей промеж глаз, но тогда мне пришлось бы пристрелить и Энцо тоже. А как бы я объяснила это
полиции? Она не нарушала никаких законов. Проклятие. - Я полагаю, что обращение к твоим лучшим чувствам не заставит
тебя отказаться от безумной затеи продавать своих усовершенствованных зомби в качестве рабов?
Она улыбнулась:
- Chica, chica, у меня будет столько денег, сколько тебе не приснится даже в самых смелых снах. Ты можешь
отказаться мне помочь, но ты не можешь меня остановить.
- Не будь так уверена, - сказала я.
- А что ты сделаешь, пойдешь в полицию? Я не нарушаю никаких законов. Единственный способ меня остановить -
это убить. - Говоря это, она посмотрела мне в глаза.
- Не искушай меня, - сказала я.
Мэнни подошел ко мне поближе.
- Не надо, Анита, не дразни ее.
Но я и на него злилась не меньше, так что пошел бы он...
- Я тебя остановлю, сеньора Сальвадор. Чего бы мне это ни стоило.
- Ты призываешь на меня злые чары, Анита, а значит, ты умрешь.
Мне неизвестны злые чары против преступников. Я пожала плечами:
- Вообще-то я имела в виду что-нибудь более приземленное - например, пулю.
Энцо поднялся к алтарю и занял позицию между своей хозяйкой и мной. Доминга жестом остановила его:
- Не надо, Энцо, она сегодня в плохом настроении и к тому же потрясена. - Ее глаза по-прежнему смеялись надо
мной. - Она ничего не знает о более сложной магии. Она не в состоянии причинить мне вреда и слишком
высоконравственна, чтобы совершить хладнокровное убийство.
Самое печальное, что в этом она была права. Я не могла всадить ей пулю меж глаз без прямой угрозы с ее стороны.
Я поглядела на ждущих зомби; под их терпеливостью мертвецов был страх и надежда... О Боже, линия между жизнью и
смертью становится все тоньше и тоньше!
- Пусть хотя бы жертва твоего первого эксперимента упокоится с миром. Ты доказала, что можешь отнимать и
возвращать телу душу. Не заставляй ее смотреть, как ты это делаешь.
- Но, Анита, у меня уже есть на нее покупатель.
- О Боже, ты хочешь сказать... Черт побери, некрофил!..
- Те, кто любит мертвых куда больше, чем мы с тобой, будут платить колоссальные деньги за таких, как она.
Может, лучше просто ее пристрелить?
- Ты бессердечная, порочная сука.
- А тебе, chica, надо научиться уважать старших.
- Уважение нужно заслужить, - сказала я.
- Я думаю, Анита Блейк, что тебе следовало бы не забывать, почему люди боятся темноты. Я предвижу, что в
скором времени к тебе пожалует гость. Однажды темной ночью, когда ты будешь крепко спать в своей теплой уютной
кроватке, нечто злое вползет к тебе в комнату. Я заслужу твое уважение, если ты хочешь, чтобы я сделала это таким
способом.
Я должна была испугаться, но я не испугалась. Я была очень зла и хотела домой.
- Ты можешь заставить себя бояться, Сеньора, но не можешь заставить себя уважать.
- Посмотрим, Анита. Позвони, когда получишь мой подарок. Это случится скоро.
- Ты по-прежнему согласна помочь отыскать зомби-убийцу?
- Я сказала, что я помогу, и я помогу.
- Договорились, - подвела я итог. - Теперь мы можем идти?
Она сделала знак Энцо.
- Ну, конечно - беги на солнечный свет, где ты такая храбрая.
Я пошла по дорожке. Мэнни держался рядом. Мы тщательно избегали смотреть друг на друга. Нам было не до того
- мы не сводили глаз с Сеньоры и ее питомиц. На полпути я остановилась. Мэнни коснулся моей руки, как будто знал, что я
собираюсь сказать. Я отмахнулась от него.
- Я не хочу убивать тебя хладнокровно, но если ты меня тронешь, я пушу в тебя пулю в один прекрасный,
солнечный день.
- Угрозы тебя не спасут, chica, - сказала она.
Я очаровательно улыбнулась:
- Тебя тоже, сука.
Глаза се сверкнули гневом. Я улыбнулась еще шире.
- Не принимай ее слова всерьез, Сеньора, - сказал Мэнни. - Она не станет тебя убивать.
- Это правда, chica? - Глубокий голос Доминги был вкрадчивым и пугающим одновременно.
Я бросила на Мэнни уничтожающий взгляд. Это была хорошая угроза. Глупо портить ее правдой или
соображениями здравого смысла.
- Я сказала, что пущу в тебя пулю. Я не говорила "убью". Или сказала?
- Нет, не сказала.
Мэнни схватил меня за руку и потянул к лестнице. Он тащил меня за левую руку, чтобы в правую я в случае чего
могла взять пистолет.
Доминга не двигалась. Она провожала нас взглядом, пока мы не завернули за угол. Мэнни потащил меня по
коридору с замазанными цементом дверями. Я высвободила руку. Мгновение мы смотрели друг на друга.
- Что за этими дверями?
- Не знаю. - На моем лице, наверное, отразилось сомнение, потому что он добавил: - Бог свидетель, Анита, я не
знаю. Двадцать лет назад этого не было.
Я продолжала смотреть на него, как будто мой взгляд мог что-нибудь изменить. Лучше бы Доминга Сальвадор
оставила при себе тайну Мэнни. Я не хотела ее знать.
- Анита, мы должны уходить, немедленно. - Лампочка над нашими головами погасла, словно кто-то ее разбил. Мы
посмотрели вверх, но ничего не увидели. По спине у меня пробежали мурашки. Лампочка чуть впереди потускнела и
замигала.
Мэнни был прав. Пора было делать ноги. Я почти бегом припустила к лестнице. Мэнни не отставал. Дверь с
блестящим новым замком тряслась и трещала, словно тот, кто был за ней, пытался вырваться.
Еще одна лампочка погасла. Темнота кусала нас за пятки. Мы перешли на полноценный бег; к тому времени, как
мы добежали до лестницы, остались гореть только две лампочки.
Мы уже взбирались наверх, когда свет погас окончательно. Мир погрузился в черноту. Я замерла на ступеньках, не
желая двигаться дальше вслепую. Мэнни задел меня плечом, но я не могла его разглядеть. Темнота была хоть глаз коли.
Мы взялись за руки и полезли дальше. Рука Мэнни была ненамного больше моей. Такая теплая и родная - и до чертиков
успокаивающая.
Треск ломающегося дерева прозвучал подобно выстрелу в темноте. Лестницу затопил зловонный запах гниющего
мяса.
- Вот черт! - Эти два слова эхом запрыгали в темноте. Я тут же пожалела, что я их произнесла. Что-то большое
выскочило в коридор; отвратительные чавкающие звуки стремительно приближались к лестнице.
Я прыгала через две ступеньки. Мэнни тоже не надо было подгонять - но и тварь внизу прибавила ходу. Полоса
света под дверью показалась мне такой яркой, что было больно смотреть. Мэнни распахнул дверь. Солнце ударило нам в
глаза, и мы временно ослепли.
Тварь на лестнице закричала, застигнутая солнечным светом. Крик был почти человеческим. Я начала
поворачиваться, чтобы взглянуть, но Мэнни захлопнул дверь и покачал головой:
- Ты не хочешь на это смотреть. И я не хочу.
Он был прав. Так почему же меня так тянуло открыть дверь и увидеть в темноте что-то бледное и бесформенное?
Кричащий кошмар наяву. Я посмотрела на закрытую дверь и оставила все как есть.
- Ты думаешь, оно полезет за нами? - спросила я.
- На свет?
- Ага.
- Вряд ли. Но давай не будем выяснять.
Я согласилась. Солнечный свет заливал гостиную. Такой реальный и теплый. Крик, темнота, зомби - все это
казалось ненастоящим при свете дня. Химеры, исчезающие, когда наступает утро. Но я-то знала, что это не так.
Я открыла наружную дверь спокойно, не торопясь. Разве я чего-то боюсь? Но я прислушивалась - прислушивалась
так внимательно, что слышала шум крови в ушах. Прислушивалась к чавкающим звукам погони. Тишина.
Антонио по-прежнему был на посту. Может, предупредить его о кошмаре, что гнался за нами по лестнице?
- Ну как, трахнули зомби внизу? - поинтересовался Антонио.
Не стоит предупреждать старину Тони.
Мэнни сделал вид, что не услышал, а я посоветовала:
- Спустись и трахни себя в задницу.
Антонио только крякнул.
Я спустилась с крыльца. Мэнни шел рядом. Антонио не достал оружия и не стал в нас палить. Удачно денек
начинается.
Маленькая девочка на трехколесном велосипеде остановилась рядом с машиной Мэнни и смотрела, как я
забираюсь на пассажирское сиденье. Я взглянула в ее карие глазки. Лицо девочки было почти черное от загара. Ей было не
больше пяти.
Мэнни уселся за руль, завел мотор, и мы поехали. Девочка смотрела нам вслед. Перед тем, как мы завернули за
угол, она снова принялась ездить туда-сюда по тротуару.
7
Кондиционер нагнетал в машину холодный воздух. Мы ехали, через жилые кварталы. Улицы были пусты. Все на
работе. Во дворах играли детишки. На ступеньках сидели мамаши; ни разу не видела, чтобы с детьми оставались отцы. Все в
мире меняется, но не настолько. Мы с Мэнни молчали. Это было неловкое молчание. Натянутое.
Мэнни украдкой взглянул на меня краем глаза.
Я откинулась на сиденье, и ремень безопасности вдавил пистолет мне в живот.
- Итак, - сказала я, - когда-то ты приносил в жертву людей.
Мне показалось, что Мэнни вздрогнул.
- Ты хочешь, чтобы я солгал?
- Нет, я хочу не знать. Я хочу жить в благословенном неведении.
- Ничего у тебя не получится, Анита.
- Я уж вижу, - сказала я. Я поправила ремень, чтобы пистолет не врезался мне в тело. Совсем другое дело. Если бы
только все остальное можно было бы так же легко поправить.
- И что же мы будем делать?
- С тем, что ты теперь знаешь? - Мэнни посмотрел на меня. Я кивнула. - Произнеси неистовую обличительную
речь. Скажи, что я злобный ублюдок.
- Не вижу в этом особого смысла, - сказала я.
Он взглянул на меня внимательнее:
- Спасибо.
- Я не сказала, что ты поступал хорошо, Мэнни. Я просто не собираюсь на тебя орать. Пока, во всяком случае.
Нас обогнал большой белый автомобиль, набитый темнокожими подростками. Их стереосистема вопила так
оглушительно, что у меня закачались зубы. У шофера было плоское лицо с высокими скулами - как ацтекская маска. Наши
глаза встретились, и он губами изобразил поцелуй. Остальные громко расхохотались.
Вздохнув, я подавила желание сделать в ответ непристойный жест. Не нужно подзуживать этих щенков.
Они свернули направо. Мы поехали прямо. Слава Богу.
Мэнни остановился на светофоре. У светофора был указатель "40-я Западная". Двести семьдесят миль до Олив и
короткая прогулка к моей квартирке. Час сорок на все. Ерунда - но не сегодня. Сегодня мне хотелось поскорее избавиться от
общества Мэнни. Мне нужно было подумать. И решить, как же быть дальше.
- Поговори со мной, Анита, пожалуйста.
- Клянусь Богом, Мэнни, я просто не знаю, что сказать. - Правду; друзья должны говорить друг другу
исключительно правду. Угу. - Мы знакомы уже четыре года, Мэнни. Ты хороший человек. Ты любишь свою жену и детей.
Ты спас мне жизнь. Я спасла жизнь тебе. Я думала, что знаю тебя.
- Я не изменился.
- Нет. - Я посмотрела на него. - Ты изменился. Мэнни Родригес ни при каких обстоятельствах не стал бы приносить
в жертву людей.
- Это было двадцать лет назад.
- На убийство нет срока давности.
- Ты сообщишь в полицию? - Его голос был очень тихим.
Светофор переключился, и мы влились в утренний поток машин - плотный, как обычно у нас в Сент-Луисе. Не лосанджелесские
пробки, конечно, но то и дело приходится тормозить и рвать с места. Очень раздражает. Особенно в это утро.
- У меня нет доказательств. Только слова Доминги. Я бы не назвала ее надежным свидетелем.
- А если бы у тебя были доказательства?
- Не надо меня провоцировать, Мэнни. - Я выглянула в окошко. Серебристая "миада" с опушенным верхом.
Седеющий водитель был в лихой кепочке и гоночных крагах. Кризис среднего возраста.
- Розита знает? - спросила я.
- Подозревает, но не знает наверняка.
- Не хочет знать, - уточнила я.
- Наверное. - Он повернулся и взглянул на меня.
Красный "форд" был прямо перед нашим капотом.
- Мэнни! - заорала я.
Он ударил по тормозам, и только ремень безопасности не дал мне поцеловаться с приборной панелью.
- Господи, Мэнни, следи за дорогой!
Несколько секунд он сосредоточенно следил за дорогой, потом, уже не глядя на меня, спросил:
- Ты хочешь все рассказать Розите?
Я задумалась на мгновение. Потом отрицательно покачала головой, но, сообразив, что он не может этого увидеть,
сказала:
- Вряд ли. В этом случае неведение - благо, Мэнни. Не думаю, что твоя жена это переживет.
- Она бросит меня и заберет детей.
Я в этом не сомневалась. Розита была очень религиозна и крайне серьезно относилась ко всем десяти заповедям.
- Она и так все время твердит, что, оживляя мертвых, я рискую своей бессмертной душой, - добавил Мэнни.
- Она об этом не задумывалась, пока Римский Папа не стал угрожать отлучить от Церкви всех аниматоров, если они
не прекратят оживлять мертвецов.
- Церковь очень важна для Розиты.
- Для меня тоже; но теперь я - счастливая маленькая епископанка. Поменяй Церковь.
- Не так все просто, - сказал Мэнни.
Это уж точно. Мне ли не знать. Но каждый делает то, что может, - или то, что должен.
- Ты можешь объяснить, почему ты принимал участие в человеческих жертвоприношениях? Я имею в виду - так,
чтобы это прозвучало для меня убедительно?
- Нет, - сказал он. Мы свернули в переулок. Казалось, так будет быстрее - но как только мы повернули, выяснилось,
что, наоборот, медленнее. Закон дорожного движения Мерфи.
- И ты даже не попытаешься?
- Этого нельзя простить, Анита. Мне приходится с этим жить. Что мне еще остается?
В его словах была доля здравого смысла.
- Это повлияет на мое мнение о тебе, Мэнни.
- Каким образом?
- Пока не знаю. - Честность. При достаточной осмотрительности мы еще можем быть друг с другом честны. - Есть
ли еще что-то, что мне следует знать? Что еще Доминга может на меня вылить?
Он покачал головой:
- Хуже этого - ничего.
- И то ладно, - сказала я.
- И то ладно, - повторил он. - Ну что, все? Допрос окончен?
- На сегодня - да. Может быть, и навсегда. - Внезапно я почувствовала себя очень усталой. Всего 9.23 утра, а я уже
как выжатый лимон. Эмоциональное опустошение. - Не знаю, что я должна чувствовать, Мэнни. Не знаю, как это повлияет
на нашу дружбу или наши деловые отношения - не знаю даже, повлияет ли вообще. Скорее всего да. О, дьявол, я просто не
знаю.
- Вполне справедливо, - сказал Мэнни. - Но давай переключимся на менее скользкую тему.
- Например?
- Сеньора подошлет тебе в окно какую-нибудь гадость, как обещала.
- Я догадываюсь.
- Зачем тебе понадобилось ей угрожать?
- Она мне не нравится.
- Отлично! Просто отлично, - съязвил он. - Как мне это в голову не пришло?
- Я намерена ее остановить, Мэнни. И решила, что она должна об этом знать.
- Никогда не передавай противнику первый ход, Анита. Я же тебя учил.
- Еще ты меня учил, что человеческое жертвоприношение - это убийство.
- Это жестоко, Анита, - сказал он.
- Да, - сказала я. - Это жестоко.
- Ты должна быть готова, Анита. Она пошлет какую-нибудь тварь. Просто чтобы тебя пугнуть - вряд ли, чтобы
убить.
- Потому что ты заставил меня признать, что я не хочу убивать ее?
- Нет. Потому что на самом деле она не верит, что ты ее убьешь. И она заинтересована в твоих способностях. Я
думаю, она предпочла бы перетянуть тебя на свою сторону, чем прикончить.
- Подключить меня к своему конвейеру по производству зомби?
- Да.
- Только не в этой жизни.
- Сеньора не привыкла, чтобы ей говорили "нет", Анита.
- Это ее трудности.
Он бросил на меня быстрый взгляд, потом вновь стал смотреть на дорогу.
- Она сделает это твоими трудностями.
- Как-нибудь справлюсь.
- Я на твоем месте не был бы так уверен.
- А я и не уверена. Но что ты хочешь - чтобы я билась в истерике? Я буду думать об этом, когда какая-нибудь тварь
влезет в мое окно. Если это, конечно, случится.
- Ты не в состоянии справиться с Сеньорой, Анита. Она могущественна - гораздо более могущественна, чем ты
можешь себе представить.
- Она меня напугала, Мэнни. Я этого не забыла. Если она натравит на меня кого-то, с кем я не справлюсь, я дам
деру. Годится?
- Не годится. Ты не знаешь, ты просто не знаешь...
- Я слышала эту тварь в коридоре. Я чувствовала ее запах. Конечно, я испугалась, но Доминга - простая смертная,
Мэнни. Весь зомбизм-момбизм не спасет ее от пули.
- Пуля может сразить ее, но не уничтожить.
- Что это значит?
- Если ее застрелить - скажем, в голову или в сердце - и она покажется мертвой, я бы обошелся с ней, как с
вампиром. Отрезать голову, вырезать сердце. Тело сжечь. - Он искоса поглядел на меня.
Я ничего не сказала. Мы обсуждали, как лучше убить Домингу Сальвадор. Она ловила души и помещала их в
трупы. Это было мерзко. Скорее всего она нападет на меня первой. Какой-нибудь сверхъестественный борец за
справедливость проберется в мой дом. Она злобная баба и постарается, напасть первой. Будет ли считаться убийством, если
я устрою ей засаду? Угу. Остановит ли меня это соображение? Я подождала, пока мысль оформится в моей голове. Покатала
ее, как леденец на языке, чтобы распробовать. Не-е, не остановит.
Мне должно было бы стать не по себе - ведь я планирую убийство и даже не морщусь. Но мне не было не по себе.
Наоборот, мне было приятно знать, что если она меня прищучит, я могу прищучить ее в ответ. Кто я такая, чтобы бросать
камень в Мэнни за преступления двадцатилетней давности? И действительно - кто я такая?
Была середина дня. Мэнни молча высадил меня у подъезда. Он не попросил разрешения войти, и я не предложила.
Я все еще не знала, что мне думать о нем, о Доминге Сальвадор и неразлагающихся зомби, начиненных душами. Я решила
пока вообще ничего не думать. Сейчас мне как никогда была необходима хорошая физическая нагрузка. И - вот ведь удача -
как раз сегодня у меня занятие по дзюдо.
У меня черный пояс; впрочем, звучит это гораздо внушительнее, чем есть на самом деле. В школе, где есть правила
и рефери, я неплохо дерусь. Но в реальном мире, где плохие парни обычно тяжелее меня на сотню фунтов, я больше
доверяю оружию.
Я уже собиралась выходить, когда прозвенел звонок. Поставив набитую всякой всячиной спортивную сумку у
двери, я посмотрела в глазок. Для этой цели мне всегда приходится вставать на цыпочки.
Искаженное оптикой лицо, которое я увидела, было белокурым, светлоглазым и смутно знакомым. Это был Томми,
мускулистый телохранитель Гарольда Гейнора. Да, денек становится все лучше и лучше.
Я обычно не беру оружие на занятия по дзюдо. Если они проходят днем. Летом в это время светло. Настоящая
опасность начинается только после наступления темноты. Я отвернула край красной фуфайки, на которую сменила розовый
топ, и снова нацепила свою внутрибрючную кобуру. Карманный пистолет калибра 9 мм слегка врезался в тело. Если бы я
знала, что он мне понадобится, надела бы джинсы посвободнее.
Звонок зазвонил снова. Я не отзывалась: может, Томми решит, что меня нет? Но он не решил. Он позвонил в
третий раз, надавив кнопку звонка плечом.
Я глубоко вздохнула и открыла дверь. Светло-голубые глаза Томми были по-прежнему пустыми, мертвыми.
Полное отсутствие выражения. Интересно, он родился с таким взглядом или это резу
...Закладка в соц.сетях
