Жанр: Триллер
Анита Блейк 01-08.
...мно перевел
дыхание. - Но я не стану забирать у тебя последнее оружие, когда на тебя открыт контракт.
Я приняла нож и вложила его в ножны. Это было куда труднее, чем вынуть его оттуда. Пришлось даже
поглядывать в зеркало.
- Я так понял, он у тебя новый? - спросил Дольф.
- Новый.
Я встряхнула волосами - опа! - и рукояти не стало видно. Надо будет потренироваться побольше. Слишком
хорошее место для потайного ножа, чтобы не использовать его чаще.
- Какие-нибудь еще впечатления, пока я не отвез тебя обратно?
- Дверь выломана?
- Нет.
- Значит, кто-то знакомый, - сказала я.
- Может быть.
Я посмотрела на неподвижное тело Роберта.
- Можем перенести обсуждение в другую комнату?
- Он тебя беспокоит?
- Я его знала, Дольф. Пусть я его не любила, но мы были знакомы.
Дольф кивнул:
- Можем перейти в детскую.
Я почувствовала, что бледнею. Никак мне не хотелось видеть, что могла сделать Моника из детской.
- Злобным ты становишься, Дольф.
- Как-то не могу забыть тот факт, что ты встречаешься с Принцем города, Анита. Не могу отмахнуться.
- Ты хочешь меня наказать за то, что я встречаюсь с вампиром?
Он поглядел на меня долгим, изучающим взглядом. Я не отвернулась.
- Я хочу, чтобы ты с ним не встречалась.
- Ты мне не отец.
- Твои родные знают?
Здесь я уже отвернулась:
- Нет.
- Они ведь католики?
- Дольф, я не буду обсуждать с тобой эту тему.
- С кем-нибудь тебе надо будет ее обсудить.
- Может быть, но не с тобой.
- Анита, посмотри на него. Посмотри на вот это и скажи, что ты можешь вот с таким спать.
- Брось ты это, - сказала я.
- Не могу.
Мы смотрели друг на друга, не отводя глаз. Я не собиралась объяснять Дольфу свои отношения с Жан-Клодом. Не
его это собачье дело.
- Тогда у нас проблема.
В дверь постучали.
- Подождите! - сказал Дольф.
- Войдите! - отозвалась я.
Дверь открылась. Отлично. Вошел Зебровски. Еще лучше. Я знала, что улыбаюсь, как идиотка, но не могла
сдержаться. В последний раз я его видела, когда он вышел из больницы. Ему едва не выпустил кишки оборотень - леопард
размером с пони. Это не был ликантроп, это была колдунья-оборотень. Вот почему Зебровски не пришлось раз в месяц
покрываться шерстью. Колдунья вспорола ему живот, а я ее убила. Потом держала руками вываливающиеся кишки, пока не
приехали медики. У меня остались шрамы от той же самой колдуньи.
Обычно волосы у Зебровски были спутанной курчавой массой, черные с сединой. Он их сейчас коротко постриг, и
они как-то держались. От этого у него был более серьезный, более взрослый вид, не похожий на прежнего Зебровски.
Коричневый костюм имел такой вид, будто в нем спят. Темно-голубой галстук, который Зебровски нацеплял всегда, не
подходил ни к одному из его костюмов.
- Блейк, черт-те сколько не виделись!
Я не смогла сдержаться: подошла и обняла его. Быть женщиной - в этом есть свои преимущества. Хотя до того, как
в моей жизни появился Ричард, я бы могла подавить такой порыв. Ричард оживил во мне женственную сторону.
Зебровски неуклюже меня обнял, смеясь.
- Я всегда знал, что тебя тянет к моему телу, Блейк.
Я оттолкнулась от него:
- Размечтался!
Он оглядел меня с головы до ног, глаза его искрились смешинками.
- Если ты будешь так одеваться каждый вечер, я мог бы ради тебя бросить Кэти. Чуть укоротить эту юбку - и будет
отличный абажур для лампы.
Хоть он и язва, а я была рада его видеть.
- Ты давно уже на службе без ограничений?
- Недавно Я тебя видел в новостях с твоим другом.
- В новостях? - Я и забыла о коридоре вспышек, через который мы прошли с Жан-Клодом.
- Отлично выглядит для мертвеца.
- Блин.
- Что такое? - спросил Дольф.
- Это было национальное телевидение, не местное.
- И что?
- Мой отец не знает.
- Теперь знает, - заржал Зебровски.
- Думаю, тебе все же придется поговорить с отцом, - заметил Дольф.
Что-то было либо у меня в лице, либо в голосе Дольфа, отчего Зебровски перестал смеяться.
- Слушайте, чего это с вами? Будто у вас любимого щенка раздавили.
Дольф посмотрел на меня, я на него.
- Расхождение мировоззрений, - сказала я наконец. Дольф ничего не сказал, да я и не ждала.
- Ну, о'кей, - сказал Зебровски.
Он достаточно знал Дольфа, чтобы не приставать. Из меня одной он бы душу вынул, но не из Дольфа.
- Один из ближайших соседей - праворадикальный антивампирист, - сказал Зебровски. - Это привлекло наше
внимание.
- Подробнее, - сказал Дольф.
- Делберт Сполдинг и его жена Дора сидели на диване, держась за ручки. Предложили мне чаю со льдом. Он меня
поправил, когда я сказал, что Роберта убили. Он пояснил, что мертвеца убить нельзя. - Зебровски достал из кармана
сморщенный блокнот, перелистнул к нужной странице, попытался ее разгладить, оставил так и процитировал: "Теперь,
когда нашелся добрый человек и уничтожил эту тварь, женщина может сделать аборт и избавиться от монстра. Вообще-то я
противник абортов, но это мерзость, чистейшая мерзость".
- Как минимум "Люди Против Вампиров", - заметила я. - Может быть, даже "Человек Превыше Всего".
- А может, ему просто не нравится жить рядом с вампиром, - сказал Дольф.
Мы с Зебровски уставились на него.
- Ты не спросил у мистера Сполдинга, не принадлежит ли он к одной из этих групп? - спросил Дольф.
- У него на столе были разбросаны брошюры ЛПВ, и он одну мне дал.
- Отлично, - сказала я. - Проповедник ненависти.
- ЛПВ не одобряет подобного насилия, - возразил Дольф.
Он сказал это так, что я задумалась: а в каком списке рассылки числится сам Дольф? Но я тряхнула головой: не
буду я думать о нем худшее только потому, что он возражает против моих свиданий с ходячим мертвецом. Еще пару
месяцев назад у меня были бы те же чувства.
- ЧПВ одобряет, - сказала я.
- Мы выясним, не входит ли мистер Сполдииг в группу "Человек Превыше Всего".
- Вам еще придется выяснить, есть ли у Сполдингов магические способности.
- А как? - спросил Дольф.
- Я могу с ними встретиться, оказаться в одной комнате. Для верности надо еще до них дотронуться - скажем, руку
пожать.
- Я пожимал руку Сполдинга, - сказал Зебровски. - Рука как рука.
- Ты классный коп, Зебровски, но ты почти нуль. Ты можешь пожать руку колоссальной шишке и не почувствовать
даже укола. Дольф - полный нуль.
- Нуль - это что? - спросил Дольф.
- В смысле магии. Человек, не имеющий магических или экстрасенсорных способностей. Вот почему тебя этот круг
не удерживает, а меня останавливает.
- То есть у меня есть магические способности? - восхитился Зебровски.
Я покачала головой:
- У тебя есть зачаточная чувствительность. Наверное, ты из тех, у кого бывают предчувствия, впоследствии
оправдывающиеся.
- Предчувствия бывают у меня, - сказал Дольф.
- У тебя они основаны на опыте, на годах работы. А у Зебровски бывают логические скачки, которые вроде
бессмысленны, а потом оказываются правдой. Я права?
Они переглянулись, потом посмотрели на меня и оба кивнули.
- Бывают у Зебровски моменты, - сказал Дольф.
- Хочешь пожать руку Сполдингу? - спросил Зебровски.
- Пусть детектив Рейнольдс пожмет. Ведь для таких вещей вы ее и взяли в команду?
Они снова переглянулись, и Зебровски осклабился.
- Я прихвачу Рейнольдс и пойду туда. - У двери он повернулся. - Кэти мне проедает плешь, чтобы я пригласил тебя
к обеду, познакомил с детишками - так, посидеть по-домашнему. - Простодушные карие глаза невинно глядели из-под
очков в темной оправе. - Я хотел попросить тебя привести Ричарда, но раз ты сейчас встречаешься с графом Дракулой, это
может быть неудобно.
Он смотрел на меня, задавая вопрос без всякого вопроса.
- Я продолжаю встречаться с Ричардом, наглый ты сукин сын.
Он улыбнулся:
- Тогда отлично. Приводи его в субботу на той неделе. Кэти приготовит свою знаменитую курятину с грибами.
- А если бы я встречалась только с Жан-Клодом, приглашение распространялось бы на моего кавалера?
- Нет, - ответил Зебровски. - Кэти малость нервничает. Она не хочет знакомиться с графом Дракулой.
- Его зовут Жан-Клод.
- Я знаю.
Он закрыл за собой дверь, и мы с Дольфом опять остались в компании мертвого тела. Не очень приятная выдалась
ночь.
- Что мы ищем, Анита? - спросил Дольф, и у меня гора с плеч свалилась, когда он заговорил о деле. Трепа на
личные темы с меня уже вот так хватило.
- Группу убийц.
- Почему?
Я подняла глаза на него.
- Не знаю, хватит ли силы всех людей в мире, чтобы вот так распять вампира. Даже если это были вампиры или
оборотни, их нужно было больше одного. Я бы так сказала: двое существ сверхъестественной силы держат, одно втыкает
ножи. Может быть, держали больше, может быть, еще нужен был кто-то для наложения чар. Не знаю, но не меньше трех.
- Даже если это были вампиры?
Я кивнула:
- Разве что один вампир достаточно сильный, чтобы подчинить себе сознание Роберта. - Я пригляделась к телу,
осторожно, опасаясь коснуться круга. Заставила себя глядеть на то, что с ним сделали. - Вообще-то нет, когда начали
втыкать ножи, тут уж о подчинении сознания речь не шла. Человека - да, человека они могли бы так растянуть, и он бы в
это время улыбался, но не другого вампира. Соседи ничего не видели и не слышали? Пусть Сполдинги замешаны и потому
лгут, но кто-то должен был что-то видеть или слышать. Он не подставил горло, как овца.
- Все говорят, что нет, - сказал Дольф. Сказано было так, будто Дольф знал: кто-то из них заведомо лжет. Первое,
что узнает коп на своей работе, - это то, что врут все. Кто хочет что-то скрыть, кто врет просто, чтобы врать, но врут все.
Всегда предполагай, что каждый что-то скрывает, - это экономит время.
Я глядела в лицо Роберта, обвисшее, с отвалившейся челюстью. В углах рта у него были следы потертости, чуть
красноватые.
- Ты видел эти следы возле рта?
- Да, - ответил Дольф.
- И не собирался мне о них говорить?
- Ты была подозреваемой.
Я мотнула головой:
- Ты в это на самом деле не верил. Ты просто играешь, как всегда, пряча карты. Мне уже надоело складывать
кусочки в мозаику, когда ты. давно это сделал.
- И какой вывод ты делаешь из этих следов? - спросил Дольф совершенно нейтральным голосом.
- Ты чертовски хорошо знаешь, какой вывод. Когда с ним это делали, ему заткнули рот кляпом. Соседи могли
действительно ничего не слышать. И все же это не говорит нам, как убийцы проникли в дом. Если тут замешаны вампиры,
они не могут переступить порог без приглашения. Роберт не пригласил бы в дом незнакомого вампира, значит, это был
либо знакомый, либо человек, но не вампир, во всяком случае.
- А человек мог переступить порог и пригласить вампира? - спросил Дольф.
- Да, - ответила я.
Дольф что-то записывал, не глядя на меня.
- Итак, мы ищем смешанную группу: по крайней мере, один вампир, по крайней мере один не вампир и по крайней
мере один некромант или колдунья.
- Последнее тебе сказала Рейнольдс, - догадалась я.
- Ты не согласна?
- Нет, но поскольку я в городе единственный некромант, это должен быть гастролер... - В этот самый момент я
поняла, что в городе есть гастролер. Доминик Дюмар.
- Джон Берк мог бы это сделать?
Я подумала.
- Джон - жрец вуду, но вуду здесь ни при чем. Не знаю, так ли глубоко он знает арканы. И не знаю, хватило ли бы у
него силы это сделать даже при наличии знания.
- А у тебя хватило бы?
Я вздохнула:
- Дольф, я не знаю. Я в некотором смысле в некромантии новичок. То есть я уже годами поднимаю мертвых, но без
такого формалитета. - Я показала на тело. - Таких чар я вообще никогда не видела.
Дольф кивнул:
- Есть еще что добавить?
Очень мне не хотелось втягивать Доминика, но слишком уж подозрительное было совпадение: в городе появляется
сильный некромант, и одновременно некромантией устраняют вампира. Если он окажется ни при чем, я извинюсь. А если
он замешан, то это дело тянет на смертную казнь.
- Доминик Дюмар - некромант. Он только что прибыл в город.
- А он мог бы это сделать? - спросил Дольф.
- Дольф, я его только один раз видела.
- Изложи свои впечатления, Анита.
Я вспомнила, как ощутила Доминика у себя в голове. Предложение учить меня некромантии. Главное было то, что
убить Роберта и оставить тело так, чтобы мы его нашли, - это было глупо. Доминик Дюмар не показался мне глупцом.
- Мог бы. Он - человек-слуга вампира, так что вот тебе уже два члена группы.
- Его хозяин-вампир знал Роберта?
Я вздохнула:
- Мне ничего об этом не известно.
- Есть у тебя телефон этого Дюмара?
- Могу позвонить нашему ночному секретарю и спросить.
- Отлично. - Дольф стал пробегать свои записки. - Дюмар - твой главный подозреваемый?
Я снова подумала.
- Да, пожалуй.
- Доказательства есть?
- Он некромант, а это сделал кто-то, хорошо знающий некромантию. - Я пожала плечами.
- Мы по той же причине подозревали тебя, - сказал Дольф и почти улыбнулся при этих словах.
- Намек поняла.
Дольф закрыл блокнот.
- Я тебя отвезу давать показания.
- Годится. Могу я теперь позвонить Кэтрин?
- В кухне телефон.
Зебровски открыл дверь.
- Здесь вдова, и она в истерике.
- Кто с ней? - спросил Дольф.
- Рейнольдс.
Сквозь открытую дверь послышался женский голос, говорящий на грани крика:
- Роберт, мой муж, убит? Этого не может быть. Не может быть. Я должна его видеть. Вы не понимаете, кто он
такой. Он не может быть убит.
Голос приближался.
- Ей не надо этого видеть, Анита.
Я кивнула, вышла и плотно закрыла за собой дверь. Монику я еще не видела, но слышала отлично:
- Вы не понимаете, он не может быть убит!
Я могла ручаться, что Моника не поверит мне на слово, будто Роберт мертв всерьез и по-настоящему. Наверное,
если бы там лежал Жан-Клод, я бы тоже не поверила. Я бы сама должна была посмотреть. Глубоко и тяжело вздохнув, я
пошла навстречу убитой горем вдове. Ночь, черт ее побери, становилась все увлекательней.
20
Больничная палата была пастельных розовато-лиловых тонов, на стенке висела картина, изображающая цветы. На
кровати было покрывало под цвет стен и розовые простыни. Моника лежала в кровати, подключенная к капельнице и двум
разным мониторам. Лента, протянутая поперек ее живота, отслеживала схватки. К счастью, она пока давала ровные линии.
Второй монитор следил за сердцебиением младенца. Сначала этот звук меня пугал: часто-часто, как сердце маленькой
пичужки. Когда сестры меня заверили, что сердцебиение нормальное, мне стало спокойнее. Через два часа оно превратилось
в успокаивающий звук на фоне белого шума. Рыжеватые волосы Моники прилипли прядями, тщательно наложенный
макияж размазался по лицу. Ей пришлось дать транквилизаторы, хотя это не слишком полезно для ребенка, и она впала в
неглубокий, почти лихорадочный сон. Она вертела головой, глаза бегали под закрытыми веками, губы шевелились в какомто
сне - наверняка кошмарном после такой ночи. Было почти два часа, и мне еще предстояло ехать в участок давать
показания детективу Грили. Кэтрин уже была в пути, чтобы сменить меня у постели Моники. Я была бы рада ее видеть.
На правой руке у меня остались полумесяцы ногтей. Моника хваталась за меня, будто боялась рассыпаться. На
пике схваток, когда казалось, что Моника потеряет ребенка, как потеряла мужа, длинные крашенные ногти впивались мне в
кожу, и только когда показались тоненькие струйки крови, сестры это заметили. Когда Моника успокоилась, они
перевязали мне раны, но сделали это бинтами для детей с картинками из мультиков, так что у меня рука вся была покрыта
Микки-Маусами и Гуффи.
На стенной полке стоял телевизор, но я его не включала, и слышался только шум воздуха в вентиляторах и стук
детского сердца
За дверью стоял полисмен в форме. Если Роберта убила радикальная группа, то Моника и ее младенец могли быть
следующей целью. Если его убили из личных счетов, Моника могла что-то знать. Так или иначе, она была в опасности, и
потому к ней приставили охрану. Меня это устраивало, потому что из оружия у меня остался только нож. Правда, без
пистолетов я была как без рук.
Зазвонил телефон на прикроватном столике, и я бросилась к нему, испугавшись, что он разбудит Монику. Прикрыв
рукой микрофон, я тихо сказала:
- Да?
- Анита? - Это был Эдуард.
- Как ты узнал, где я?
- Главное в том, что если я тебя нашел, то и другие могут.
- Контракт еще действует?
- Да
- Черт! А что там со сроком?
- Продлен на сорок восемь часов.
- М-да. Целеустремленный народ.
- Я думаю, ты должна на время уйти в подполье, Анита.
- То есть спрятаться?
- Да.
- Я думала, ты хочешь использовать меня как приманку.
- Для этого нужно было бы больше телохранителей. Вампы и вервольфы - монстры, конечно, но все равно
любители. Мы - профессионалы, в этом наше преимущество. В себе я уверен, но я не всюду могу быть.
- Например, в женском сортире.
Эдуард вздохнул:
- Подвел я тебя.
- Я сама была неосторожна, Эдуард.
- Так ты согласна?
- Спрятаться? Да. Ты уже придумал место?
- В общем, да.
- Что-то мне не нравится твой голос, Эдуард.
- Самое безопасное место в городе, и со встроенными телохранителями.
- Где это?
Даже для меня мой голос прозвучал излишне подозрительно.
- Цирк Проклятых, - произнес Эдуард.
- Ты из ума выжил?
- Это место дневного отдыха Мастера, Анита. Крепость. Жан-Клод заложил туннель, через который мы туда
проникали, когда шли убивать Николаос. Там надежно.
- Ты хочешь, чтобы я провела день в кровати с вампиром? Не пойдет.
- Ты возвращаешься в дом Ричарда? - спросил Эдуард, - И насколько же там будет надежно? Насколько надежно
тебе будет вообще где-нибудь на поверхности?
- Черт тебя побери, Эдуард!
- Я прав, и ты это знаешь.
Хотела бы я поспорить, но он действительно был прав. Цирк был самым безопасным из всех укрытий. Там даже
черт возьми, казематы есть. Но от мысли добровольно пойти туда спать мурашки, ползли по коже.
- И как мне спать в окружении вампиров, пусть даже дружественных?
- Жан-Клод предлагает тебе свою постель. Только погоди беситься, он сам будет спать в гробу.
- Это он теперь так говорит, - сказала я.
- Меня не волнует твоя добродетель, Анита. Меня волнует, чтобы ты осталась в живых. И я сознаюсь, что не могу
обеспечить твою безопасность. Я свое дело знаю, я лучший из всех, кого можно купить за деньги, но я всего один. А один,
как бы он ни был хорош, - этого мало.
- О'кей, я туда пойду, но на какой срок?
- Ты спрячешься, а я кое-что выясню. Когда не надо будет тебя охранять, я смогу сделать больше.
- А что, если эти, кто бы они ни были, узнают, что я в Цирке?
- Могут попытаться тебя убрать там, - сказал Эдуард совершенно будничным голосом.
- И если попытаются?
- Если ты, полдюжины вампиров и столько же вервольфов не сможете с ними справиться, я думаю, вопрос будет
снят.
- Умеешь ты утешить.
- Я тебя знаю, Анита. Если бы можно было найти что-то более утешительное, ты бы отказалась скрываться.
- Двадцать четыре часа, Эдуард, а потом давай другой план. Я не собираюсь жаться на дне норы и ждать, пока меня
убьют.
- Согласен. Я тебя подберу, когда ты дашь копам показания.
- Где ты берешь информацию?
Он засмеялся, но очень сухо.
- Если я тебя нашел, могут найти и другие. Спроси у своих друзей копов, не найдется ли у них лишнего жилета.
- В смысле - бронежилета?
- Он не повредит.
- Ты пытаешься меня напугать?
- Да.
- У тебя получается.
- Спасибо на добром слове. Не выходи из участка, пока я за тобой не приеду. И старайся не торчать на открытом
месте.
- Ты действительно думаешь, что кто-то может сегодня еще раз попробовать?
- С этой минуты мы живем по наихудшему сценарию, Анита. Хватит рисковать. Я за тобой заеду.
И он сразу повесил трубку, я даже не успела ответить.
Я стояла, перепуганная, держа трубку в руках. Во всем этом переполохе с Моникой и ее младенцем я почти забыла,
что кто-то пытается меня убить. А забывать, наверное, не стоило.
Я стала было вешать трубку, но передумала и набрала номер Ричарда. Он ответил со второго гудка, значит, ждал.
Проклятие.
- Ричард, это я.
- Анита, где ты? - В голосе его прозвучало облегчение, сменившееся настороженностью. - Я в том смысле, ты
сегодня вернешься?
Ответ был "нет", но не по той причине, которой он боялся. Я ему рассказала, что случилось, в самом сжатом
изложении.
- Чья эта идея, чтобы ты переехала к Жан-Клоду? - В голосе чувствовался намек на гнев.
- Я не переезжаю к Жан-Клоду, я переезжаю в Цирк Проклятых.
- И в чем разница?
- Послушай, Ричард, я слишком устала, чтобы сейчас с тобой спорить. Эдуард предложил, а ты знаешь, что он
любит Жан-Клода еще меньше, чем ты.
- Сомневаюсь, - ответил он.
- Ричард, я тебе позвонила не для того, чтобы ругаться. Я позвонила сказать, что происходит.
- Спасибо за звонок. - Такого сарказма я еще никогда у него не слышала. - Тебе привезти твои вещи?
- Черт, я даже не подумала!
- Я их привезу в Цирк.
- Это не обязательно, Ричард.
- Ты не хочешь, чтобы я это делал?
- Нет, мне приятно было бы иметь свои шмотки, и не только одежду, если ты понял намек.
- Я все привезу.
- Спасибо.
- И упакую сумку для себя.
- Ты считаешь, это удачная мысль?
- Мне приходилось ночевать в Цирке. Если помнишь, я был одним из волков Жан-Клода.
- Помню. Ты не должен просить его разрешения до того, как явиться без приглашения?
- Я ему позвоню. Разве что ты не хочешь меня там сегодня видеть. - Он говорил очень спокойно.
- Если Жан-Клод не возразит, то я и подавно. Моральная поддержка будет отнюдь не лишней.
Он шумно выдохнул, будто задерживал дыхание.
- И отлично. Там увидимся.
- Мне еще надо дать копам показания по поводу инцидента в "Данс макабр". Это займет пару часов, так что не
спеши.
- Боишься, что Жан-Клод может сделать мне плохо? - И после секундной паузы: - Или что я ему?
Я обдумала вопрос.
- Что он тебе.
- Рад слышать, - ответил он, и я знала по голосу, что он улыбается.
За Ричарда я волновалась вот почему: он не убийца. В отличие от Жан-Клода. Ричард может начать драку, но
закончит ее Жан-Клод. Ничего этого я вслух не сказала. - Ричард бы не оценил.
- Жду с нетерпением нашей встречи, - сказал он.
- Даже в Цирке?
- Где угодно. Целую.
- И я тебя.
Мы оба повесили трубку. Никто не попрощался - очевидно, из фрейдистского страха.
Я могла ручаться, что Ричард и Жан-Клод найдут повод для ссоры, а я действительно слишком устала, чтобы еще и
в это встревать. Но скажи я Ричарду, чтобы он не приезжал, он бы понял это так, что я хочу остаться одна с Жан-Клодом,
что было абсолютно неверно. Значит, пусть себе ссорятся. Честно говоря, мне хватило уже и моей собственной стычки с
участием Жан-Клода, Дамиана и меня самой. В "Данс макабр" был нарушен закон, и нарушен настолько, что, попадись
подходящий судья, я могла бы получить ордер на ликвидацию Дамиана. Вот это была бы драка так драка, со всеобщим
участием.
Я подумала, где кто будет спать - и с кем.
Цирк Проклятых - это комбинация бродячего карнавала, цирка и одного из низших кругов ада. На фасаде два
клыкастых клоуна пляшут над неоновым пламенем, которым написано название заведения. По стенам висят афиши:
"Смотрите, как зомби поднимаются из могил!" "Только у нас: Ламия - полуженщина-полузмея!" Тут нет дешевых фокусов
- все абсолютно реально. Одна из немногих вампирских приманок для туристов, куда охотно пускают детей. Но будь у меня
ребенок, я бы бедную крошку сюда не повела. Даже я не чувствовала себя здесь в безопасности.
Эдуард подобрал меня возле полицейского участка, как и обещал. Мои показания заняли три часа, а не два.
Единственная причина, по которой меня отпустили так быстро, - Боб, муж и коллега Кэтрин. В конце концов, он от них
потребовал предъявить мне обвинение или отпустить на все четыре. Я, честно говоря, думала, что они выберут первое. Но
три свидетеля доказали, что это было убийство при самозащите, и этих трех свидетелей я никогда раньше не видела. Это
помогло. Окружные прокуроры, как правило, не предъявляют обвинений в случае самозащиты. Как правило.
Эдуард провел меня в Цирк через боковой вход. Здесь не было надписей, что посторонним вход воспрещен, но и
ручки на броневой стали двери тоже не было. Эдуард постучал, нам открыли, и мы вошли.
Джейсон закрыл за нами дверь. Очевидно, я проглядела его раньше в "Данс макабр", потому что этот наряд я бы
запомнила. Он был одет в безрукавку, прилипшую к телу. Штаны - из синей материи, похожей на цветную фольгу, с
овальными пластиковыми окнами на одной штанине, открывавшими голень, ляжку и - когда он повернулся - ягодицу.
Я покачала головой и улыбнулась:
- Только не говори, что Жан-Клод не заставил тебя это надеть там, где люди видели.
Джейсон осклабился и повернулся так, чтобы блеснуть половиной задницы.
- Тебе нравится?
- Не могу сказать.
- Давайте о модах поговорим позже, в более спокойном месте, - сказал Эдуард. Он смотрел на дверь справа, которая
вела в главную часть Цирка. Она никогда не запиралась, хотя на ней висела табличка "Только для персонала". Мы стояли в
каменной камере, где с потолка свисала лампочка. Это был склад. Третья дверь находилась в дальней стене. За ней
располагалась лестница в нижние камеры, где вампиры прибывали днем.
- Я скоро в буквальном смысле слова окажусь под землей, Эдуард.
Он посмотрел на меня долгим взглядом:
- Ты обещала двадцать четыре часа прятаться. Не выходить ни по какой причине. Даже не выходить в главное
здание Цирка, когда он открыт для публики. Оставаться внизу - и все.
- Есть, капитан!
- Анита, это не шутка.
Я оттянула бронежилет, надетый на платье. Он был мне велик, в нем было жарко и неудобно.
- Если бы мне было смешно, я бы не надела вот этого.
- Я тебе принесу какую-нибудь броню на твой размер, когда вернусь.
Поглядев в эти светло-голубые глаза, я увидела такое, чего там раньше не бывало. Эдуард тревожился.
- Ты думаешь, что мен
...Закладка в соц.сетях
