Жанр: Триллер
Дьявольская сила
...одъехал поближе.
- Боюсь, мы примчались сюда немного поздновато, - сказала Молли, слегка сжав
мне руки. От боли я чуть вздрогнул, и она моментально отпустила их. - Боже мой,
прости, пожалуйста.
- Как ты себя чувствуешь? - спросил Тоби.
На нем был синий костюм и сверкающая лаком черная ортопедическая обувь. Седые
волосы тщательно причесаны.
- Да, полагаю, со мной все в порядке. Вот увидите, когда меня перестанут пичкать
всякими болеутоляющими лекарствами. Где это я нахожусь?
- В селении Греве в горах Кьянти.
- А доктор?..
- На Массимо можно полагаться целиком и полностью, - улыбнулся Тоби. - Он у
нас пользуется особым доверием и при необходимости оказывает медицинскую помощь.
Изредка мы используем его пансионат под конспиративное убежище.
Молли погладила меня по щекам, как бы желая удостовериться, что я и впрямь лежу
здесь, перед ней. Теперь, когда я более внимательно вгляделся, я увидел, какой у нее
измотанный вид, под покрасневшими глазами обозначились круги, которые она тщетно
пыталась скрыть кремом и пудрой. Но несмотря на все, выглядела она прекрасно. Она
нарочно надушилась моими любимыми духами. Я находил ее, как и всегда, просто
неотразимой.
- Боже мой, как же я скучала без тебя, - промолвила Молли.
- Я тоже, детка.
- Ты никогда прежде не называл меня "деткой", - изумилась она.
- Никогда не поздно, - пробормотал я, - придумать новое обращение к любимой.
- Ты никогда не перестанешь удивлять меня, - вмешался в наш разговор Тоби. -
Никак не пойму, как ты исхитрился проделать это?
- Что проделать?
- Как ты умудрился пробить такую дыру в стене каменного сарая. Если бы ты не
пробил ее, то теперь был бы уже покойником. Эти крутые ребята всерьез настроились
держать тебя в нем, пока не сожрут крысы или не отдашь концы с перепугу. Или
придумают еще что-нибудь похуже. Ну и, конечно же, наши люди никогда не узнали бы,
где искать тебя, если бы не этот взрыв.
- Я не понимаю, - сказал я, - как вы узнали, что я здесь?
- Мало-помалу поймешь, - заверил Джеймс. - Мы сумели засечь твой звонок из
Сиены за восемь секунд.
- За восемь секунд? А я-то думал...
- Техника телесвязи у нас значительно усовершенствовалась с тех пор, как ты ушел
из разведки. У тебя есть прекрасная возможность убедиться, что я говорю сущую правду,
Бен. Если не возражаешь, я подвину это чертово кресло поближе.
Пока же мне вполне хватало и его устного заверения, так или иначе в голове у меня
стоял полный сумбур и сосредоточиться я никак не мог.
- Как только мы засекли по линии, откуда ты говоришь, сразу же отправились сюда.
- И слава Богу, что засекли, - заметила Молли. Она по-прежнему держала меня за
руки, будто боялась, что я исчезну, если она их выпустит.
- Я дал команду немедленно обеспечить Молли охрану, и мы вместе вылетели в
Милан в сопровождении нескольких ребят из службы безопасности. Ну и подоспели, я бы
сказал, как раз вовремя. - Он шлепнул ладонями по подлокотникам кресла-каталки. -
Добраться сюда оказалось не так-то просто. В Италии немного дорог с такими
препятствиями и крутыми поворотами, как эта. Ну ладно, так или иначе теперь у меня под
рукой всегда есть снадобье против болей. А помнишь, я говорил тебе, что если капнуть
одну-единственную капельку воды у входа в муравейник...
Я лишь тяжко вздохнул и взмолился:
- Пожалей меня, Тоби. Не надо про муравьев. У меня и так нет сил.
Но Тоби уже завелся и не слушал мои увещевания:
- ...как рабочие муравьи мигом помчатся по муравейнику, поднимая тревогу,
предупреждая о надвигающемся наводнении и даже указывая, где находятся запасные
выходы. И менее чем за полминуты все муравьиное семейство готово к эвакуации.
- Великолепно, - с иронией заключил я.
- Прости меня, Бен. Я лучше предоставлю слово Молли. Во всяком случае, она
внимательно присмотрит за доктором Больдони и сделает все, чтобы тебя получше
лечили.
Я повернулся к жене:
- Скажи правду, Мол. У меня что, серьезные травмы?
Она лишь печально, но не безнадежно улыбнулась. На ее глазах все еще не высохли
слезы.
- С тобой, Бен, будет все в норме. Правда, правда - ты поправишься. Не хочу
тревожить тебя.
- Давай говори, я послушаю.
- У тебя на руках ожоги первой и второй степени, - объяснила она. - Будет больно,
но серьезного ничего нет. Обожжено не более пятнадцати процентов кожи на теле.
- Ну а если нет ничего серьезного, то почему же меня привязали к этим всяким
причиндалам? - Тут я впервые обратил внимание, что к концу указательного пальца у
меня прикреплена какая-то трубка с чем-то красноватым и блестящим внутри, похожая на
те, которые прикрепляют к астронавтам. Я поднял палец с трубкой: - А это еще что за
чертовщина?
- Измеритель кислорода в крови. Красноватое свечение - это лазерный луч. Прибор
измеряет насыщенность крови кислородом, нормальная величина которой девяносто семь
процентов. У тебя же эта цифра намного выше, около сотни процентов, что, вообще, и
следует ожидать. Бен, при взрыве тебя слегка контузило. Доктор Больдони опасался, что
огонь обжег тебе и верхние дыхательные пути, что могло бы привести к тяжелому
исходу - тогда у тебя оказалась бы пораженной трахея, а это уже смертельная опасность,
если при осмотре не заметить ожога. Ты еще выплевывал при кашле какие-то кусочки, вот
доктор и испугался - не обгоревшие ли это частички легочной ткани. Но я внимательно
пригляделась и разобралась, что это, слава Богу, всего-навсего сажа. Тут мы поняли, что
ожога дыхательных путей нет, в них попали только сажа и копоть.
- Ну а как меня лечили-то, а, доктор?
- Мы вливали вам витамин "Ай" в жидком виде, ну и потом витамин "Д5" пополам с
обыкновенным солевым раствором. И давали по двадцать капель "К" в
двухсотпроцентном растворе.
- Не понимаю. А по-английски это что?
- Извините. Это обычный бромистый калий. Я должен быть уверен, что организм у
вас не обезвожен, поэтому давал побольше жидкости. Вам нужно ежедневно делать
перевязки. Вот то белое вещество под повязками на руках - это "мазь Сильвидена".
- Тебе хорошо - у тебя под рукой всегда будет личный врач, - с улыбкой сказал
Тоби.
- Плюс к тому же у тебя будет масса времени, чтобы отдохнуть в кровати, - вынесла
свой вердикт Молли. - Вот для этого я принесла кое-что почитать.
Она положила рядом кипу газет и журналов. Сверху лежал журнал "Тайм", на обложке
которого красовался большой портрет Алекса Траслоу. Выглядел он неплохо: бодрым и
энергичным, хотя фотограф, похоже, выбрал такую точку съемки, чтобы получше
оттенить мешки у него под глазами. "ЦРУ в кризисе" - гласила надпись под портретом, а
пониже написано буквами помельче: "Наступит ли новая эпоха?"
- Алекс выглядит здесь, будто он ни разу не высыпался за последние десять лет, -
заметил я.
- На другой фотографии он больше похож на самого себя, - заметил Тоби и
оказался прав. На обложке еженедельника "Нью-Йорк таймс мэгэзин" Алекс Траслоу
горделиво снят с аккуратно расчесанными на пробор седыми волосами. "Спасет ли он
ЦРУ?" - вопрошал заголовок.
Я и сам гордо просиял и, сложив из журналов шалашик, спросил:
- А когда его будет утверждать сенат?
- Да уже утвердил, - сказал Джеймс. - На следующий же день после назначения.
На сенатский комитет по разведке надавил сам президент, указав, что ему нужен как
можно скорее не исполняющий обязанности директора ЦРУ, а полновесный директор.
Затянувшаяся процедура утверждения вызвала бы только хаос и неразбериху. Его
утвердили подавляющим большинством, против же голосовали, помнится, всего двое.
- Потрясающе, - заметил я. - Спорю, что угадаю, кто голосовал против.
И я назвал самых крикливых крайне правых сенаторов, оба они были из южных
штатов.
- Да, именно они, - подтвердил Тоби. - Но эти шуты гороховые ничто по
сравнению с реальными противниками.
- Очевидно, внутри ЦРУ? - догадался я. Он согласно кивнул. - Ну а тогда скажите
мне, кто были те головорезы, которые замаскировались под итальянских полицейских?
- Пока мы не знаем. Знаем только, что они американцы. Предполагаю, что
профессиональные наемники.
- Из разведуправления?
- Ты имеешь в виду, не из штата ли ЦРУ они? Нет, никаких сведений о них не
обнаружено. Они... их убили. Была... очень жаркая перестрелка. Погибли двое наших
славных парней. Мы сняли отпечатки пальцев, сделали фото и теперь проверяем все на
компьютерах, может, что-то и прояснится.
Тоби посмотрел на часы:
- А вот сейчас...
И в этот момент зазвонил телефон, установленный на столике рядом.
- Это, должно быть, тебя, - сказал Тоби.
41
Звонил Алекс Траслоу. Слышимость была прекрасной: его голос звучал очень
отчетливо, он, должно быть, усиливался электронными устройствами, а это говорило о
том, что линия защищена от прослушивания.
- Слава Богу, что с вами все в порядке, - начал он.
- Благодаря Богу и вашим ребятам, - ответил я. - А вы, Алекс, выглядите
несколько растерянным на обложке "Тайм".
- А Маргарет говорит, что я там вроде как законсервированный. Кто их поймет,
может, они решили поместить такой нелестный портрет, чтобы подчеркнуть вопрос:
"Наступит ли новая эпоха?" - и сами же отвечают: "Ни в коем случае. Этот старик с
задачей не справится". Ты же меня знаешь - я ведь такой консервативный, а люди всегда
хотят, чтобы вливалась свежая кровь.
- Ну и что из этого? Они тоже ошибаются. Во всяком случае, примите мои
поздравления со вступлением в должность.
- Президенту пришлось и впрямь выкручивать кое-кому руки, чтобы добиться
своего. Но это так, между прочим. Важнее другое, Бен. Нужно, чтобы ты вернулся
обратно.
- Как так?
- После всего того, что с тобой случилось...
- Да, Алекс, вообще-то, я, конечно, пока не в форме, - признался я. - Вы мне
говорили тогда насчет пропавших огромных ценностей, что их нужно разыскать и все
такое прочее, верно ведь?
- Разумеется, нужно.
- Ладно. Вы говорили о пропавших ценностях, а у меня не было даже представления
об их размерах, а также о происхождении.
- Хотите просветить меня?
- Прямо сейчас? - Я вопросительно посмотрел на Тоби, а он повернулся к Молли и
спросил:
- Будете ли вы категорически возражать, если я попрошу вас оставить нас на пару
минут одних - нам позарез нужно переговорить наедине?
Глаза у Молли покраснели и опухли, по щекам поползли слезы. Она глянула на него и
отрезала:
- Буду категорически возражать.
Алекс переспросил по телефону:
- Бен, что там за задержка?
Тоби продолжал с виноватым видом объяснять Молли:
- Нам... нужно обсудить кое-какие важные технические вопросы...
- Извините меня, - холодно ответила она. - Я никуда не уйду. Мы с Беном
партнеры, и я не желаю, чтобы мною пренебрегали.
Несколько секунд мы раздумывали, а затем Тоби сдался:
- Ну ладно, будь по-вашему. Но я полагаюсь на ваше здравомыслие...
- Можете положиться.
И я пересказал по телефону Алексу, а заодно и присутствующим здесь Тоби и Молли,
суть того, что Орлов рассказал мне. На лицах Тоби и Молли во время рассказа явно
читалось неподдельное изумление.
- Боже милостивый! - только и смог прошептать Алекс. - Ну, теперь в этом деле
проглянул смысл. Но как, черт побери, приятно слышать! Стало быть, Хэл Синклер ни в
чем предосудительном не замешан. Он пытался лишь спасти Россию. Конечно же. Ну а
теперь... пожалуйста, возвращайтесь домой.
- Как это так?
- Ради Бога, Бен. Эти люди, которые подвергли вас таким дьявольским пыткам,
наверняка наняты кликой.
- "Чародеями"?
- Может быть. Другим смысла нет. Хэл, должно быть, сообщил все кому-то еще.
Кому-то такому, на которого он рассчитывал, что тот поможет ему осуществить
продуманные меры с золотом. Ну а тот, по-видимому, вел двойную игру. А как еще они
могли узнать про золото?
- Может, были какие-то дела в Бостоне?
- Может, и были. Хотя нет, я бы тогда сказал "вероятно".
- Но такое объяснение не подходит ко всему, что произошло в Риме, - возразил я.
- Убийство ван Эвера? Да. И ты спросил еще, почему я настаиваю, чтобы ты
вернулся домой.
- Кто же стоит за тем убийством?
- Не представляю даже. Не вижу очевидной связи между убийством и деятельностью
"Чародеев", хотя и такой вероятности исключать нельзя. Однако наверняка тот, кто убил
его, знал о твоей предстоящей встрече с ним. Может, они перехватили шифровку из
Вашингтона в Рим? А может, произошла утечка? Кому, черт побери, стало известно о
встрече?
- Здесь утечка?
- А что такого? Всадили "жучка" в телефон ван Эвера, а может, подслушали на
телефонном узле в Риме. Ты же сам знаешь, мы ведь говорили о прежних товарищах
Орлова - вот тебе и зацепка. Но до правды тут не докопаться. Знаешь ли, все это так
странно.
- А ты сумел прочитать мысли Орлова? - спросил меня Тоби, когда закончился
разговор с Алексом.
Я кивнул головой и пояснил:
- Прочитать-то прочитал, да толку что? Орлов ведь родился на Украине.
- Но он же разговаривает по-русски? - возразил Тоби.
- Русский - его второй язык. Когда до меня дошло, что он думает на украинском
языке, я упал духом. Дело приняло совершенно иной оборот. А потом я вспомнил, что тот
психиатр из ЦРУ, доктор Мехта, предполагал, что я улавливаю мысли не
непосредственно, а сверхнизкие частотные радиоволны, излучаемые речевым участком
мозга. Таким образом, я слышу слова так, как они прокручиваются в мозгу перед тем, как
их произнести вслух, или даже не произнести, а только подготовить к речи. Поэтому я
намеренно вел с Орловым беседу и на английском, и на русском языках, поскольку он
говорит на обоих. Такой маневр помог мне понять некоторые его мысли, поскольку в уме
он переводил английские слова на родной украинский.
- Неплохо придумано, - сказал Тоби, одобрительно кивнув головой.
- Да, неплохо. Я задал ему несколько вопросов, зная заранее, что, прежде чем
ответить, он продумает мысленно ответы и составит фразы в уме.
- Неплохо, неплохо, - согласился Тоби.
- А иногда, - продолжал я, - он твердо намеревался не давать ответа, но все равно
мысленно прокручивал по-английски те фразы, которые не собирался произносить вслух.
Болеутоляющее средство снова начало проявлять свое действие, и мне стало трудно
сосредоточиться на разговоре. Теперь мне хотелось только закрыть глаза и провалиться в
сон на несколько дней.
Тоби пошевелился в своем кресле и подъехал ко мне поближе, качнув рычаг. Раздался
тихий скрип колес.
- Бен, - сказал он. - Несколько недель назад один бывший полковник из
секуритате - это румынская тайная полиция при убитом диктаторе Николае Чаушеску -
невзначай вышел на нашего тайного осведомителя и рассказал ему кое-что, ну а тот потом
все передал нам.
И Тоби рассказал, что румынский полковник имел связь с одним ловкачом, который
фабрикует поддельные документы и удостоверения личности для всяких наемников,
работающих за плату по разовым поручениям.
Мы помолчали минуту-другую, и Тоби продолжал:
- Мы схватили этого румына. Во время интенсивного допроса выяснилось, что ему
кое-что известно о заговоре с целью убийства некоторых высокопоставленных
американских сотрудников из разведслужбы.
- А кто его организовал?
- Пока не знаем.
- А кого намечено устранить?
- Тоже не знаем.
- Ну и что вы думаете - тут есть какая-то связь с пропавшим золотом?
- Вполне возможно, что есть. А теперь скажи мне вот что: говорил ли Орлов, где
упрятаны те десять миллиардов?
- Нет, не говорил.
- А как ты думаешь, он знал - где, но не хотел сказать?
- Нет, не знал.
- И он не сообщил тебе ни тайного кода, ничего такого прочего?
Тоби, казалось, искренне расстроился.
- Так что же, выходит Синклер все-таки провернул грандиозную аферу? Ты же
понимаешь, что, скажи он Орлову, что собирается проделать, когда золото на десять
миллиардов будет найдено, и тогда...
- Ну и что тогда? - не выдержав, встряла в разговор Молли и пристально уставилась
на него со свирепым видом. На щеках ее проступили красные пятнышки, и я понял, что
слушать дальше у нее не хватало сил. И она тихо произнесла, почти шепотом: - Мой
отец был прекрасный и добрый человек. Он был прямой и честный, какие редко
встречаются. Ради всех святых, самое худшее, что вы только можете сказать про него, это
то, что он был слишком прямолинеен.
- Молли... - начал было Тоби.
- Как-то в Вашингтоне я ехала с ним в такси, он нашел на заднем сиденье
двадцатидолларовую купюру и, не задумываясь, передал ее шоферу. При этом он сказал,
что тот, кто потерял деньги, может вспомнить - где и обратиться в компанию, откуда
такси, ну а я и сказала: "Пап, а шофер ведь наверняка прикарманит эти денежки..."
- Молли, - умоляюще попросил Тоби с тоскливым взглядом во взоре. - Мы ведь
должны обсудить все варианты, какими бы невероятными они ни казались.
Я невольно стал настраиваться на ее мысли, но она сидела далековато и уловить ее
мысли я не сумел. По правде говоря, я даже не знал в тот момент, сохранилась ли во мне
эта дьявольская способность. Может, от всего пережитого там, в крысином сарае, я
лишился этого дара так же внезапно, как и обрел его. Я еще подумал, что, если
способность исчезла, черт с ней, тужить не стоит.
Одно было ясно: если она о чем-то и думала, то с большим волнением. Так или иначе
я прекрасно представлял себе, какая сумятица сейчас у нее в голове. Мне так хотелось
выпрыгнуть из постели, обнять ее и успокоить - слишком тяжело было видеть ее в таком
смятенном состоянии. А я был вынужден лежать в этой проклятой постели с
забинтованными руками и ощущать, как то и дело кружится голова.
- Тоби, - заметил я как бы размышляя, - а ведь Молли права: то, о чем мы
говорим, никак не подходит к складу Хэла.
- Но нам тогда придется танцевать от того же места, откуда и начали, - возразил
Тоби.
- Нет, - ответил я. - Орлов все же оставил мне след.
- Какой?
- "Проследи путь золота, - сказал он. - Разыщи золото". И думал при этом о
городе, где оно спрятано.
- О Цюрихе?
- Нет, не о нем, о Брюсселе. В этом есть свой резон, Тоби. Поскольку Бельгия, как
известно, не входит в число главных рынков золота, то не трудно будет вычислить, где
может быть спрятано в Брюсселе золото на сумму в десять миллиардов долларов.
- Я сейчас же позабочусь о твоем немедленном вылете туда, - предложил Тоби.
- Нет, не надо! - воскликнула Молли. - Никуда он не поедет. Ему нужно лежать в
постели неделю, не меньше.
Я медленно покачал головой и ответил:
- Нет, Мол. Если мы не разыщем его, следующим прикончат Алекса Траслоу. А
потом и нас. Нет ничего проще, чем подстроить "несчастный случай".
- Но если я позволю тебе встать с постели, то, как врач, нарушу клятву Гиппократа...
- Да забудь ты про эту клятву Гиппократа, - настаивал я. - Наша жизнь под
угрозой. На карту поставлено безмерное богатство, а если мы не найдем его, то тогда...
тебе не доведется жить в согласии с этой чертовой клятвой.
Тоби придвинулся ко мне совсем вплотную и тихо-тихо прошептал:
- Я с вами.
И с тонким жужжанием электромотора своего кресла-каталки он медленно поехал
прочь.
В комнате стало тихо. Живя в городе, мы привыкаем к городскому шуму и не
замечаем его. Но здесь, на севере Италии, с городской улицы шум вообще не доносился.
Из окна в тусклом предвечернем свете Тосканы виднелись высокие, созревшие
подсолнухи, их высохшие коричневые стебли смиренно склонились ровными рядами.
Тоби выехал, оставив нас с Молли поговорить наедине. Она присела около меня на
кровати и машинально поглаживала мои ноги через одеяло.
- Прости меня, пожалуйста, - сказал я.
- За что прости?
- Не знаю за что. Просто говорю: виноват я очень.
- Ладно, принимаю твои извинения.
- Надеюсь, что все это враки насчет твоего отца.
- Но в глубине сердца...
- А в глубине своего сердца я не верю, чтобы он поступил когда-то плохо. Но мы
обязаны все выяснить до конца.
Молли оглядела кругом комнату, а потом, увидев в окне живописный вид тосканских
холмов, сказала:
- А ты знаешь, мне здесь нравится, я бы осталась тут жить.
- И я бы тоже остался.
- Правда? Думаешь, мы здесь прижились бы?
- А тебе понравилось бы, если бы я открыл здесь тосканский филиал компании
"Патнэм энд Стирнс"? Ну что ж, давай начнем.
- Нет, мы будем зарабатывать деньги с помощью твоего дара... - скривила она в
улыбке губы. - Мы могли бы переехать сюда. Ты бросишь свою адвокатскую практику, и
мы заживем счастливо...
Помолчав немного, она сказала:
- Я хочу поехать вместе с тобой. В Брюссель.
- Молли, это же так опасно.
- Я могу оказаться полезной. Ты сам знаешь. Но так или иначе, никуда ты не
поедешь без сопровождения врача. Во всяком случае, при твоем нынешнем состоянии
здоровья.
- А почему ты вообще не против моих поездок куда-либо? - спросил я.
- А потому, что я знаю, что все это враки про папу. И хочу, чтобы ты докопался до
правды.
- А ты принимаешь в расчет такую возможность, хотя и весьма отдаленную, что,
если я и докопаюсь до сути, то может оказаться, что отец твой не такой уж паинька?
- Послушай, Бен. Отец мой погиб. Самое худшее уже позади. Ничего хуже этого
быть не может.
- Ладно, - сказал я. - Согласен с тобой. - Веки мои начали смыкаться, у меня не
хватало сил бороться со сном. - А теперь дай мне заснуть.
- Ну, так я позвоню в Брюссель и забронирую номер в гостинице, - услышал я ее
голос, доносившийся издали, будто за миллион миль отсюда.
- Алекс Траслоу предупреждал меня насчет змей в саду, - тихо шепнул я. - И... и я
начинаю думать, а не из этого ли клубка Тоби?
- Бен, у меня кое-что есть. Такое, что может пригодиться нам там.
Молли говорила еще что-то, но я уже не воспринимал ее слова, а потом ее голос,
казалось, зазвучал тише и наконец совсем замолк.
Чуть позже - может, через несколько минут, а может, и секунд - я услышал, как
Молли тихонько выскользнула из комнаты. Откуда-то издалека донеслось до меня
блеяние барашка, и я быстро уснул.
В международном аэропорту Милана нас провожал до стойки авиакомпании
"Сюиссэр" Тоби Томпсон. На прощание Молли поцеловала его в щеку, а я пожал руку, и
мы прошли через контрольную арку с определителем наличия металлических предметов.
Через несколько минут по радио объявили посадку на наш самолет, вылетающий в
Брюссель. Я знал, что в эту же минуту Тоби садится в самолет, отправляющийся рейсом в
Вашингтон.
Действие болеутоляющих таблеток, от которых я "плавал" последние два дня, стало
проходить (хотя голова у меня по-прежнему была не в порядке и я с трудом улавливал
неясный голос мыслей Тоби). Я знал, что мне следует отказаться от лекарств, чтобы все
время быть начеку. Теперь руки мои, особенно предплечья, без болеутоляющих средств
просто горели огнем. Они дрожали, а каждый удар сердца, посылающий свежую кровь,
отдавался в них, словно удар ножом. Но самое худшее - оказалось, что без
болеутоляющих средств меня стала мучить непрерывная головная боль.
И все же, несмотря на это, я нашел в себе силы пронести две сумки (в багаж мы ничего
не сдавали) и уложить их в самолете на полки над сиденьями. Тоби купил нам авиабилеты
в первый класс и передал новые паспорта. Теперь мы стали супругами Осборнами: я -
Карлом, а Молли - Маргарет, владельцами небольшого процветающего магазинчика по
продаже сувениров и подарков в городке Каламазу, штат Мичиган.
Я сел в кресло около окна (Тоби приобрел билет на место около окна по моей просьбе)
и внимательно наблюдал, как суетилась аэродромная команда "Сюиссэр" вокруг самолета,
заканчивая последние предполетные приготовления. Я весь напрягся в ожидании.
Переднюю дверь в салоне авиалайнера закрыли и опечатали несколько минут назад. Со
своего места мне все было прекрасно видно.
Как только последний техник отошел от самолета и убрал пассажирский трап, я
принялся дико вопить.
Размахивая перевязанными руками, я орал что есть мочи:
- Выпустите меня отсюда! Боже мой! О-о, Боже милостивый! Выпустите меня!
- Что такое? Что такое? - всполошилась Молли.
Естественно, все пассажиры в ужасе уставились на нас. По проходу подбежала
стюардесса.
- О-о Господи! - продолжал я вопить. - Мне нужно выйти... сейчас же!
- Извините, сэр, - сказала стюардесса, высокая блондинка с плоским
мужеподобным непреклонным лицом. - Мы не разрешаем пассажирам покидать самолет
перед самым взлетом. Может, мы сможем что-то сделать для вас?..
- Что такое с тобой? - лезла с расспросами Молли.
- Выпустите меня! - еще раз потребовал я и поднялся с кресла. - Мне позарез
нужно выйти отсюда. Нет больше сил терпеть эту дикую боль.
- Сэр! - укоризненно воскликнула стюардесса.
- Забирай сумки! - скомандовал я Молли.
Размахивая руками, со стонами и причитаниями я стал пробираться к проходу между
креслами. Молли быстро вытащила сумки из багажной полки над головами, каким-то
образом умудрилась повесить на свои хрупкие плечи обе мои сумки на ремнях, а свои
ухватить за ручки, и мы пошли по проходу к передней двери самолета. Однако путь нам
преграждала все та же стюардесса.
- Сэр! Мадам! Извините, но согласно инструкции... - начала она отчитывать нас.
Но тут закричала в страхе какая-то пожилая дама:
- Да выпустите его отсюда!
- О-о Боже мой! - завывал я.
- Сэр, самолет вот-вот взлетит.
- Отойди! Прочь с дороги! - заорала вдруг Молли, всегда бешеная в гневе. - Я его
врач! Если не выпустите нас сию же минуту, вам всучат прямо в руки будь здоров какой
иск. Я имею в виду вас лично, леди, и тогда на вас обрушится вся ваша чертова
авиакомпания и задаст вам жару, понимаете это или нет?
Глаза у стюардессы стали квадратными, она попятилась и прижалась к креслам,
освобождая нам проход. Я быстро сбежал по служебному трапу, который, слава Богу, еще
не отвели от самолета, а Молли, воюя с сумками, неотступно следовала за мной. Так мы
пробежали по стоянке и вломились в здание аэропорта. Уже там я взял багаж у Молли и,
хоть сильно болели руки, сам понес его. Молли поплелась за мной к билетной кассе
"Сюиссэр".
- Что, черт бы тебя побрал, ты собираешься делать?
- Не шуми, спокойно... Потерпи минутку.
К счастью, кассиры компании не заметили, откуда мы появились. Я вытащил тугую
пачку денег (их любезно
...Закладка в соц.сетях
