Жанр: Триллер
Шаг до страсти
...з руки мужа. Звонок основательно потряс его - он приехал из
посольства и стоя слушал новости, услышанные его женой от Рейчел Патерсон. В какой-то
момент он хотел остановить ее, но жена не дала прервать себя, сразу сообщив, что Патерсон
ходил к послу, так что в правдивости истории сомневаться не приходится. Затем она задала ему
единственный существенный в подобных обстоятельствах вопрос.
Может ли перебежчик что-нибудь знать о нем? Фергус откровенно признался, что не
имеет представления. Мелкие служащие, младшие дипломаты не имеют доступа к секретным
документам его уровня. Можно не опасаться нижнего эшелона посольских. Но сотрудник
Советского посольства, принадлежащий к высшему эшелону, скорее всего, осведомлен о
существовании агента в западных дипломатических кругах, не зная, кто он конкретно. И как
только служба безопасности получит сигнал тревоги, она начнет копать глубоко. Если начнется
полномасштабное расследование, он окажется в большой опасности. На то, чтобы разоблачить
Маклина, потребовалось два года, напомнил он жене. Они работали не торопясь, но
основательно. Первым делом ему нужно узнать подробности, относящиеся к предполагаемому
переходу: какой пост занимает русский и, если удастся, его фамилию.
Он позвонил Лодеру, жена стояла в ожидании ответа и кусала губы, пока на нижней не
показалась капелька крови. Потом она еще раз повторила вопрос:
- Ну так что же ты намерен предпринять? Твой драгоценный полицейский не хочет с
тобой встречаться. Боже, ты не думаешь...
- Нет-нет, - успокоил ее Фергус. - Не впадай в панику, еще ничего не произошло.
Такие вещи занимают много времени. Пройдут еще недели, пока русский уйдет к нам. Но я
должен выяснить, кто это.
Маргарет стояла посредине залитой солнцем комнаты, которая считалась лучшим
образцом ее оригинального вкуса. Центральное место занимала картина кисти Кастильса с
распушившимся павлином на переднем плане. В этой комнате она всегда собирала небольшие
компании: кто-то обмолвился, польстив ей, что в интерьере комнаты чувствуется ее
индивидуальность. Она смотрела на стоявшего у камина Фергуса, высокого и довольно худого:
он прихлебывал шерри, а ведь под ногами у него разверзлась пропасть.
- И что, если ты узнаешь? - В голове у нее не появлялось ничего конкретного, кроме
смутного опасения отставки, возвращения в Англию, а потом - жизнь в изгнании где-нибудь в
третьестепенной стране. Мысли путались. Но внезапно она пришла к единственному
возможному решению.
- Я предупрежу Советское посольство и остановлю перебежчика, - сказал Фергус. - И
дело не только во мне, я должен сделать это при всех условиях. Кто бы это ни был, он
предатель. И заслуживает того, что его ждет.
Маргарет Стефенсон промолчала. Он говорил совершенно серьезно, в голосе у него не
слышно было и намека на шутку, на иронию относительно его самого. Он говорил со всей
искренностью.
- С твоей точки зрения, - тихо произнес Фергус, - это либо русский, либо я. И ты уже
приняла решение. Так что предоставь все это мне, и я с этим управлюсь. Слава богу, мы узнали
об этом вовремя. Сейчас я пойду в офис и встречусь с послом. Не беспокойся, все будет в
порядке.
После его ухода она заметила, что он не выпил и половины стакана. Она поднялась
наверх, и там ее впервые в жизни по-настоящему стошнило.
- Не могу этому поверить, - сказала Джуди. - Не могу поверить, что в пятницу нас
здесь уже не будет. - Свердлов обнял ее.
Он позвонил ей поздно вечером на квартиру и пригласил в клуб, чтобы вместе провести
вечер. Джуди не хотелось никуда идти, у нее просто не было сил. Нэнси ушла на свидание, и
она устроилась перед экраном, но банальность программы действовала на нервы, и она
выключила телевизор. Веселый голос Свердлова тоже подействовал на нервы. В качестве
компромисса она предложила ему зайти к ней на квартиру и выпить.
Как только он вошел, вся ее злость испарилась. Телефоны обманчивы. Он выглядел
совершенно зеленым и замотанным.
- О каком еще ночном клубе ты говорил? - спросила она. - Ты выглядишь ужасно.
Заходи и садись.
- Я не думал, что можно прийти сюда, - ответил он. - Мне хотелось увидеть тебя, я
подумал, что немного музыки может быть для нас полезно. Но это лучше. Намного лучше. -
Он повернул ее к себе и поцеловал.
Она предложила ему выпить, сварила кофе. Он осмотрелся в гостиной. Они сидели на
большом обитом материей диване, который был сделан по специальному заказу Нэнси.
- Очень удобно, - заметил он. - И ты готовишь хороший кофе. Это гораздо лучше, чем
ходить по ресторанам. Я думаю, мы оба устали, особенно ты. Напряжение оказалось для тебя
непомерным, прости.
- Ничего, - сказала Джуди. Ей не хотелось его видеть, но теперь она была рада, что он
пришел. Приятно было сидеть рядом с ним, приятно чувствовать теплую руку, которая уютно
обхватила ее. - Просто мне хочется, чтобы скорее прошли два следующих дня, вот и все. Я
хочу видеть тебя в самолете, отлетающем в Англию.
- Ты будешь скучать по мне?
- Да, - ответила Джуди. - Да, буду скучать. Но разве в этом дело. Дело в том, чтобы
ты выбрался отсюда и с Барбадоса. Федор, ты все еще уверен, что это самый надежный путь?
- Это лучший путь, - подтвердил он. - Пожалуйста, поверь, что это так. И самый
безопасный. Я не взял бы тебя с собой, угрожай нам хотя бы небольшая опасность. А за второй
этап отвечает мистер Лодер.
- Он сумеет, - сказала Джуди. - Все готово, он меня заверил. Он очень неприятный
человек, но я уверена, что свое дело знает.
Свердлов посмотрел на нее:
- И ты не презираешь меня за то, что я делаю? Ты не считаешь меня предателем и
трусом? Это же совсем не по-английски и неаристократично, правда, - уносить ноги?
- Ну что же, если ты так чувствуешь, отправляйся домой и пусть тебя расстреляют. -
Она сердито отстранилась от него. - Порой ты просто выводишь меня из себя, когда
принимаешься разглагольствовать после всего, что мы пережили за эту ужасную неделю, и к
тому же - когда уже все решено. - Она поразилась, услышав, как он засмеялся.
- Ты стала горячей, как огонь, ты это знаешь? Люблю горячих женщин. Что я буду
делать без тебя в Англии?
- Не знаю, - сказала Джуди. Она еще не перестала сердиться, никогда в жизни она не
была такой раздражительной. Она чуть не заплакала. По-видимому, он заметил это, потому что
перестал дразнить ее. Он закурил русскую сигарету и дал ей; несколько мгновений они сидели,
не произнося ни слова. Первой заговорила Джуди:
- Я подумала сегодня, что, если бы я не разочаровалась в Ричарде, я бы никогда не
поехала на Барбадос и никогда бы не встретила тебя. И что бы ты тогда делал, когда все это на
тебя свалилось? Ты все равно решил бы перейти к нам?
- Не уверен, - ответил Федор. - Сейчас я могу сказать "да", поскольку так получилось.
Но, не встретив тебя, я, возможно, пошел бы другим путем, самым простым и легким. Конечно,
я бы никогда не дал себя арестовать. Никакого суда, Джуди, никакой казни как предателя. Если
мне было бы суждено умереть, это не была бы еще одна политическая ложь для русского
народа. Правда ценна сама по себе, думаю, я научился этому у тебя.
- И вера тоже, - сказала она. - Я молилась за тебя. Можешь смеяться сколько твоей
душе угодно.
- Я не смеюсь, - проговорил Свердлов. - Мне нужны союзники, откуда бы они ни
были. Даже твой несуществующий Бог. Ну, не сердись. Я рад, что ты молилась. Может быть,
Бог и есть. Может, было и тамариндовое дерево, которое восстало против законов природы
из-за того, что человека невинно осудили. Ты веришь в эти сказки, а я нет. Возможно, вера
сделала тебя такой, какая ты есть. Если это так, я не буду ссориться с твоей верой. Если я
скажу, что люблю тебя, ты мне тоже поверишь?
- Я бы не хотела, чтобы ты говорил это, - сказала Джуди. - Пожалуйста, не говори.
- Ладно, - уступил Свердлов. - Возьму свои слова обратно, чтобы можно было сказать
их в другой раз. Я пойду к себе в контору поспать.
- Ты же знаешь, что можешь остаться здесь, - сказала она. - У нас есть свободная
постель.
- Нет, - ответил Свердлов. - Я не хочу так оставаться с тобой. Пойду. Ты меня
поцелуешь? На счастье, завтра?
- О боже мой, - сказала Джуди. - Я очень боюсь завтрашнего дня.
Глава 9
Посол пригласил Фергуса зайти. Рано утром из Лондона пришла шифровка с грифом:
"Весьма срочно". Ее вручили послу, как только он вошел в свой кабинет. Он прочитал ее,
прежде чем приступить ко всем другим бумагам; положив на стол, скорчил недовольную мину.
В ней содержалась новость, которая не могла порадовать человека, занимающего его пост: в
рамках посольства начинается крупная разведывательная операция. Вежливо, но самым
решительным образом ему предписывалось оказать в ее проведении самую полную поддержку.
Лодеру, опытному и умному детективу из военной разведки, давались неограниченные
полномочия, а все сотрудники посольства обязаны помогать ему. Такая же просьба относилась
ко всем британским компаниям и подданным, которые могут получить подтверждение этого
распоряжения в посольстве. Другими словами, Лодер мог попросить луну с неба, и, если
попросит, ее следует достать для него.
Посол, воспитанный в традициях государственной службы, имел блестящий ум и был
светским человеком. Он по-старомодному относился к своим обязанностям, не работал, а
священнодействовал, к своим коллегам он тоже относился с чувством высокой
ответственности. Все, что могло бросить тень на посольство или кого-то, связанного с ним;
пошлые интриги или скандалы низкого пошиба вызывали у него особенное отвращение.
Полученная из Лондона инструкция констатировала, что Лодеру поручается принять
перебежчика из Советского Союза, этим и объяснялось предоставление ему "карт-бланша".
Посол понимал, что это совпадает с информацией, полученной от военно-воздушного
атташе. Он сразу же поспешил переадресовать эту информацию службе Лодера в надежде, что
речь не идет о значительной фигуре и обойдется без непосредственного участия посольства.
Теперь же оказывается, что, кем бы ни был человек, обратившийся за убежищем, этому факту
придается первостепенная важность. Как бы послу ни хотелось избежать этого, ему
приходилось согласиться с вовлечением посольства в шпионские игры. Профессия дипломата
- это профессия, сопряженная с высоким понятием о чести, это высокое искусство, и он
считал шпионов и шпионаж делом настолько грязным, что джентльмену следовало бы в мирное
время держаться подальше от этого занятия. Но особенное отвращение к шпионажу он питал
потому, что членов дипломатической службы постоянно пытались склонить к измене и навлечь
на их голову и на голову всей службы несмываемый позор, а поэтому все они постоянно
находились в поле зрения лодеров всего мира. С час он разбирался с самыми неотложными
делами, затем пригласил к себе Фергуса Стефенсона.
Посол был самого высокого мнения о Стефенсоне как дипломате, имея в виду и его
профессионализм, и человеческий такт, а потому относился к нему с теплотой. Ему нравилась
Маргарет, которая делала все, чтобы быть приятной, и никогда не позволяла себе заслонить
жену посла, когда они выступали в своей официальной роли. Он считал, что они со
Стефенсоном сделаны из одного теста, поэтому ему и в голову не приходило утаить от него
какую-нибудь деталь "зеленой" телеграммы или свои выводы о ее значении. Он должен
посвятить своего помощника во все детали, ибо именно ему, возможно, предстоит принимать
решения. Посол уезжал на уик-энд в Калифорнию. Обязанность оказывать содействие Лодеру, а
также принимать меры в отношении всего, что могло произойти за эти три дня, возлагалась на
Фергуса Стефенсона.
- Не могу вам передать, насколько не по душе мне эта история, - сказал посол. - Я бы
лично протестовал. Мы не часть разведывательной структуры, и у них нет никакого права
вовлекать нас в свои делишки. Безусловно, получится, что все это придумано в моем
посольстве и что не обошлось без моего участия! Я буду возражать, но все равно не поможет.
- Телеграмма многозначительная, - заметил Фергус. - Этот русский должен быть
очень важным членом их команды. А вообще они могли бы проявить уважение и сообщить вам
его имя. Лично мне это больше всего не нравится: говорят, помогай, а сами не оказывают
полного доверия.
- Я ничего не желаю знать о нем, - сказал посол. - Когда Ричард Патерсон начал
рассказывать мне об этом деле, я тут же остановил его. Перебежчики и двойные агенты - не
мое дело. Он же прямо загорелся, по-моему, уже мысленно готовит дырку для ордена. Я велел
передать все материалы Лодеру.
В этот момент с глаз Стефенсона спала пелена. Услышав впервые от жены эту историю,
он все еще пребывал в шоке от ее сообщения по телефону о зажигалке, парализовавшего его;
казалось, часть мозга пребывала в состоянии анемии. Ричард Патерсон знал о русском
перебежчике, вот что Стефенсон сразу выделил для себя, отбросив ненужные детали вроде
рыданий Рейчел Патерсон и ее ревности. Патерсону рассказала о перебежчике его любовница, к
которой он ездил в Нью-Йорк до тех пор, пока он, Стефенсон, по наущению Лодера не велел
Ричарду прекратить эти вояжи.
Они с Лодером обсуждали эту историю за одним из их первых ленчей; Лодер тогда назвал
фамилию человека, который пытался завербовать эту девушку - как ее звали... Фаррант...
Ферроу - следовательно, перебежчик - это Свердлов. Федор Свердлов, полковник Советской
Армии, помощник старого генерала КГБ Голицына. Правда страшной вспышкой озарила его,
он моментально вспотел. Свердлов - человек, который, очевидно, являлся истинным
руководителем резидентуры русской разведки в Соединенных Штатах. Самая важная фигура во
всем посольстве. Человек, к которому поступают от оперативного работника,
поддерживающего контакт с Синим, все его донесения. Он почувствовал, что если не выйдет из
комнаты, то упадет в обморок.
Посол ничего не заметил. Он продолжал говорить, и Фергус старался сохранить
спокойный вид и даже умудрился что-то пробормотать в ответ.
До Стефенсона смутно доносился голос посла:
- Ну так вот, старина, я улетаю к Вандерхолденсам на уик-энд, и вся эта скверная
история остается на вас. Помогайте Лодеру во всем, что ему понадобится, но мне не стоит
напоминать вам, что нужно сделать так, чтобы посольство осталось в тени.
- Естественно, - услышал Фергус собственный голос. - Не беспокойтесь об этом.
Он вышел из кабинета посла и по дороге к себе заскочил в общий туалет. Вымыв руки,
плеснув в лицо водой, вытерся и посмотрел на себя в зеркало. Лицо подернулось желтизной,
веки обвисли. Свердлов. Нечего удивляться, что Лодер слишком "занят", не имея возможности
оторваться на ленч, на котором Фергус намеревался выкачать из него какую-нибудь
информацию. Удивляться не приходится. Свердлов покрупнее Пеньковского. По сравнению с
ним даже перебежчик вроде Далмицына кажется мелочью. Если бы он перешел к англичанам,
он мог бы раскрыть им половину советской разведывательной сети на Западе. В этот момент,
сам опаленный дыханием катастрофы, он думал о том ударе, который может получить
избранная им идеологическая система. Советскому престижу в мире будет нанесен страшный
ущерб, не говоря уже о потрясении, которое ожидает советскую разведку.
Даже если бы это не затрагивало его лично, все равно бегство Свердлова должно быть
предотвращено. Полученная посольством "зеленая" телеграмма говорила о том, что делать это
нужно немедленно. Он должен что-то предпринять не мешкая, даже ценой личного риска.
Стефенсону дали номер телефона, пользоваться которым разрешалось только в
исключительных обстоятельствах. Информацию он обычно передавал через тайник. Постоянно
посещая магазин грамзаписи в центре города - его пристрастие к редким классическим
записям было широко известно, - он регулярно с момента приезда в Вашингтон передавал
русским сведения.
Способ связи был прост. Раз в неделю он появлялся в магазине, покупал пластинку или
кассету. Когда у него было что передать, он заходил в будку для прослушивания и всовывал
крошечный цилиндрик от своего фотоаппарата в определенную дыру в звукозащитном
покрытии на стене над входом. Время его приезда в магазин всегда было известно заранее и
каждую неделю менялось. Его контактер, которого он не знал в лицо, иногда уже находился на
месте. После того как Фергус выходил из будки, связной заходил в нее и забирал контейнер с
микрофильмом. Вероятность того, что кто-нибудь заметит "посылку" среди бесчисленного
количества трещин и углублений в стене, да еще выше уровня глаз, практически равнялась
нулю. Используя тот же тайник, Фергус без труда передавал донесения оперативному
работнику, которого он также в глаза не видел, знал только его псевдоним Поль. Но в данном
случае этот способ связи не годился, так как был очень медленным, а его информация не могла
ждать. В резерве оставался телефонный номер - он всегда имел такой номер, где бы ни
работал. Цифры он помнил наизусть.
Выйдя из туалета, он чувствовал себя получше. Посмотрел на часы. Этим утром у него
две встречи, одна из них - через пятнадцать минут. По всем правилам конспирации звонить
можно только из аппарата за пределами посольства, в таком случае звонок не может быть
перехвачен или прослежен. На это требуется время. Было одиннадцать часов утра, придется
подождать до полудня, и тогда можно выехать из посольства. Следует поехать в магазин
грамзаписей, где есть телефонная будка, из нее он позвонит. Это задержит сообщение, но он не
мог нарушить правило, которое соблюдал всегда, живя двойной жизнью. В пределах посольства
никогда не делать ничего, что может быть отслежено и привести к нему.
Фергус прошел в свой кабинет. Полдень, можно выехать пораньше и автомобилем доехать
до центра. Нет причин впадать в панику. Пятница. Им не составит труда взять Свердлова во
время уик-энда - большинство людей устремляется прочь из Вашингтона, так как становится
все жарче. Его можно посадить на борт самолета и, не привлекая внимания, отправить домой.
Раньше это удавалось. Он вошел в кабинет и приступил к первой беседе. С полчаса он курил не
переставая, немного тряслись пальцы. Во всем остальном он выглядел как всегда.
Джуди позвонила Нильсону утром. Она заранее придумала, что сказать. Сэму все больше
не нравились ее бесконечные просьбы уйти пораньше или не прийти вовсе. Единственное, что
ее спасало пока: ему не хотелось брать кого-нибудь другого. Она постаралась говорить
хриплым голосом и откровенно наврала его жене. У нее заболело горло и всю лихорадит, она не
сможет сегодня работать, но надеется, что в понедельник придет. Она извинилась за
причиненное неудобство и быстренько повесила трубку, чтобы он не успел подойти. Нэнси
будет отсутствовать весь уик-энд, так что можно не бояться, что ложь раскроется. Ночь прошла
ужасно. Джуди накрасилась и подумала, что знакомство с Федором Свердловым состарило ее
лет на десять. Она уложила небольшую сумку, всего на один, самое большее два дня. О том, как
она вернется после отлета Свердлова в Англию, Джуди не подумала: наверное, есть несколько
рейсов с Барбадоса на Штаты. Загадывать так далеко заранее она не могла, да и какое это имеет
значение. Завтракать не стала, от кофе ее тошнило. Она выпила фруктового сока и подумала, не
проявление ли это нервного напряжения - то, что она чувствует непроходящий страх?
Здравый смысл никак не объяснял это явление. Все идет хорошо. Лодер взял операцию в свои
руки, и она верила в его профессионализм. Свердлов держался уверенно, до их первого шага
осталось всего несколько часов. Как только они сядут в самолет на Барбадос, ей, конечно же,
станет легче.
Дважды за утро она набирала телефон Свердлова в советском представительстве в
Нью-Йорке. То, что она увидела его накануне вечером, придало ей храбрости, то ли в
отношении себя, то ли потому, что он нуждался в ее помощи. Джуди не могла ответить себе на
этот вопрос. Но к утру уверенность истощилась и осталось только предчувствие нависшей
беды. Она пыталась объяснить ему свои чувства, но он начал ее целовать, желая спокойной
ночи, и Джуди не успела ничего сказать.
Он повторил, что любит ее. И поцеловал так, как будто и вправду любил ее. Он ушел, и
она не знала, что думать. Как она ни старалась занять время, начав убирать в квартире и даже
погладив несколько вещей Нэнси, но до отлета все равно оставалось еще два или три часа.
Выйти из дома она боялась. Вдруг позвонит Свердлов или Лодер или в последний момент
произойдут какие-то изменения. Даже Сэм мог проверить, насколько серьезно она заболела.
Квартира превратилась в настоящую тюрьму, Джуди сделала бутерброд и заставила себя съесть
его, потом села и попробовала читать. Один раз зазвонил телефон, она вскочила, но звонил
мужчина и спрашивал Нэнси. Больше звонков не последовало. В три часа она вышла с сумкой в
вестибюль. Свердлов никогда не опаздывал, вот-вот он подъедет, чтобы взять ее. Они должны
сделать вид, что уезжают как двое счастливых влюбленных, чтобы вместе провести уик-энд, а
потому он несколько раз внушал ей, что она должна казаться веселой и счастливой. Но вчера
вечером он об этом не напоминал. Он вел себя сдержанно и выглядел печальным. Она еще раз
посмотрела на часы. Десять минут четвертого. Он никогда не опаздывал, ни разу...
Через минуту раздался звонок у входной двери.
Генерал Голицын спал в своем кресле. Плотно пообедав, он задремал, почувствовав себя
совершенно разбитым. Воздух был влажным, за окнами сверкали лучи жаркого солнца. Жалюзи
он опустил и включил кондиционер. После этого генерал рухнул в кресло, тело его обмякло, но
глаза оставались открытыми, словно у ящерицы, лежащей в коматозном состоянии на камне.
Затем веки сомкнулись, и он негромко захрапел, как это случается со стариками.
Когда ему доставили донесение Фергуса Стефенсона, он только-только проснулся и пил
чай из стакана. После короткого сна он с большим трудом приходил в себя. В молодости он
спал, как кошка. Тогда ему хватало совсем немного времени, чтобы восстановить силы: полчаса
в поезде, в автомобиле, в грузовике, трясясь по разбитым дорогам, за письменным столом, за
которым он работал по ночам, в аэропланах или даже верхом на лошади. Но сейчас он пришел в
необычайное возбуждение, пыхтел, хлопал глазами, пытаясь прогнать сон. Получив сообщение,
он сначала ничего не понял. Это было чересчур сложно для его понимания. Он прочитал
документ во второй раз, и тогда его помощник и секретарша услышали, как он издал вопль и
разразился площадной бранью. В кабинет заскочил помощник, секретарь не решилась.
Помощник увидел, что генерал стоит посредине комнаты с бумагой в правой руке, его
лицо побагровело, и он орет и сыплет проклятиями.
Не прошло и минуты, как перед ним предстала Анна Скрябина, бледная как полотно и
трясущаяся как осиновый лист. Она докладывала расписание рейсов, которыми Свердлов летел
из Вашингтона в Нью-Йорк и из Нью-Йорка на Барбадос. Ему зарезервировали билет на
самолет, вылетающий в четыре тридцать. Голицын уставился на часы. Уже пять тридцать. Он
уже в воздухе. Внезапно он набросился на девушку. Закричал на нее, размахнулся и влепил ей
пощечину. Ей было велено наблюдать, велено докладывать каждое слово и каждое движение
Свердлова. Только сегодня утром она приходила к нему и сказала, что Свердлов стал за ней
ухаживать и собирается пригласить куда-нибудь на вечер. Голицын еще раз со всего размаха
ударил ее. Она не только не выполнила приказания, орал он, но позволила обвести себя вокруг
пальца, а значит, и его, генерала. Она стояла, прижав обе руки к лицу, и рыдала от страха.
Старик бросил на нее угрожающий взгляд. Потом приказал отправляться на свое рабочее место
и ждать.
Следующие полчаса кипела работа в шифрбюро. Одному из стукаловских людей еще
раньше было поручено наблюдать за Свердловым на Барбадосе. Он отправился на самолете,
вылетевшем утром, и после пересадки на Тринидаде он прибудет на Барбадос за два часа до
Свердлова. Но одному человеку не управиться с возникшей ситуацией. Он не получал приказа
убить Свердлова, он должен был только следить за ним и обращать внимание на его
перемещения. Как и весь персонал посольства, наблюдатель был захвачен совершенно
врасплох. Поездка Свердлова на Барбадос рассматривалась как служебная командировка, часть
разведывательной операции, о которой генерал был полностью проинформирован. Ее
планировали вполне открыто через посольские каналы. Никому ни на миг не пришло в голову,
что это предварительный этап подготовки Свердлова к уходу. И что за ним стоит английская
секретная разведывательная служба (СИС). В полученном генералом сообщении говорилось
прямо, что Свердлов связан с Британским посольством и что там принимаются меры по его
приему. Тон сообщения требовал срочных мер, но дело в том, что перебежчик уже покинул
Америку и направлялся в бывшую английскую колонию. Голицын сходил с ума: Свердлов
ускользнул, воспользовавшись одним из самых смелых принципов разведки, гласившим, что,
если ты хочешь оторваться от преследования, делай это при полном дневном свете и в
присутствии как можно большего количества людей. Свердлов выехал из Штатов, где
сравнительно несложно организовать захват и затем разделаться с ним. Он бежал на
вест-индский остров, где трудно, если вообще возможно, его похитить, не ввязываясь в
международный скандал. Остров достаточно удален, связь с посланным Стукаловым
работником затруднена, и передать ему указания об изменении плана сложно. Голицын сначала
послал шифровку в Москву, в которой подробно доложил Панюшкину о содержании
сообщения, полученного от Синего, и просил дальнейших инструкций. Голицын видел два или
три варианта действий, но не решался ничего предпринимать без санкции начальников
Свердлова. Он никогда не действовал без согласования. Он ждет указаний, и его не упрекнешь
в медлительности.
Можно взять чартерный рейс на Барбадос и с ним послать команду. Единственному
стукаловскому сотруднику на острове следует послать директиву: попытаться захватить
Свердлова с помощью скудных мес
...Закладка в соц.сетях
