Жанр: Триллер
Шаг до страсти
... За стенами бунгало ветер изо всех сил трепал деревья, вспенивал поверхность моря, в небе
сияло солнце, несколько купальщиков осмелились войти в воду у самого берега. Стоявшая на
якоре в море яхточка подпрыгивала на волнах. Когда Свердлов спустился по лестнице,
раздвижная дверь под воздействием вибрации съехала по алюминиевому рельсу, и в
образовавшуюся щель протиснулся ветер. Дверь отодвинулась еще на два-три дюйма, и под
собственным весом по инерции продолжала скользить, расширяя щель.
На пляже напротив бунгало трое продолжали играть в мячик, и фигура Свердлова хорошо
просматривалась с берега, когда он пересекал комнату, спустившись с лестницы. Всего
мгновение, потому что расположенная на первом этаже гостиная не была видна с улицы.
Дверь перестала двигаться. Она открылась примерно на фут. Пляжный мяч попал в руки
одного из играющих, он уронил его на песок. Они образовывали треугольник, и этот человек
стоял в его вершине. Он широко расставил ноги, голову немного закинул назад. У него была
отличная фигура атлета, мощный мускулистый торс, но волосы совсем седые и коротко
подстриженные. Внезапно он замахнулся рукой, и все тело подалось вперед вслед за
брошенным предметом - что-то небольшое и тяжелое пролетело двадцать футов, отделявших
пляж от бунгало, и исчезло в узкой щели между стеклянной дверью и косяком.
Джуди была у двери ванной, когда вдруг услышала треск, похожий на треск фейерверка.
Комната внизу, казалось, растворилась в слепящем желтом пламени. За треском последовала
вспышка совершенно неземного огня, окруженного клубами дыма и неимоверным жаром,
словно в комнате под ней началось извержение вулкана. Она упала на спину, разорвав
окружавшую тишину своим криком прежде, чем победный рев всепоглощающего огня подмял
под себя все другие звуки.
У Фергуса Стефенсона давно уже сложилась привычка перед уходом на работу
прочитывать все американские и английские газеты. Он завтракал у себя в кабинете, очень
скромно: хрустящие хлебцы, мармелад и чай. За едой он начинал с английских газет, с
которыми легко управляться одной рукой, затем переходил к толстым американским. Читал он
быстро, но не пропускал ни одного, даже самого незначительного, сообщения, которое бы
относилось к политическим, экономическим или социальным проблемам и событиям в мире. В
разделе "Иностранные новости" был удобно расположен параграф под выделенным жирным
шрифтом заголовком:
"Советский гражданин сгорел заживо в отеле".
Стефенсон поставил чашку с чаем обратно на поднос. Сообщение не отличалось
пространностью: на этот момент известны только некоторые подробности. Заметка излагала
факты в том виде, как они были установлены на месте. Русский турист, зарегистрировавшийся
под именем Ф. Г. Свердлова, стал жертвой вспыхнувшего пожара в бунгало отеля
"Прибрежный", на западном берегу Барбадоса. Удалось спасти англичанку, проживающую в
Нью-Йорке, она доставлена в госпиталь на острове. Миссис Ферроу.
Причины пожара не установлены, но предполагают, что виной тому короткое замыкание.
Бунгало сгорело дотла, серьезно пострадали соседние здания. И больше ничего. Стефенсон
посмотрел на дату. Трехдневной давности. Какой-то русский турист. Ф. Г. Свердлов. Его
уведомление не опоздало. Он обвел параграф карандашом. Его секретарша просматривала все
газеты в офисе и вырезала помеченные им материалы для досье. Он пожалел Джуди Ферроу, и
надеялся, что она пострадала не слишком серьезно. Незадолго до полудня он позвонил Лодеру
и пригласил на ленч.
Они встретились в маленьком ресторанчике. Сюда не заходили дипломаты, но зато
собирались многие ведущие журналисты города. Фергус перекинулся ничего не значащими
фразами с несколькими из них, обращаясь к каждому по имени. Он никогда не упускал случая
продемонстрировать им открытость, старался быть приятным. Его очень любили представители
прессы.
Они сидели за угловым столиком с видом на улицу, в помещении работал кондиционер,
все было просто замечательно. Он подумал, что Лодер выглядит каким-то помятым и желтым.
Под мышками у него расползлись пятна пота.
- Мне тут попалось на глаза сообщение о русском, сгоревшем на Барбадосе, -
проговорил Фергус. - Это что, та самая парочка, о которой мы говорили несколько недель
назад, как его, Ричард Патерсон и его подруга?
- Да, - сказал Лодер. Перед ними положили меню. Он заказал дыню и цыпленка.
Американские бифштексы во всю тарелку не пришлись Лодеру по вкусу; он утверждал, что у
них вкус опилок и бумажных отходов. Он слышал, как Фергус заказал омлет и салат из
лангуста.
- Какое-то странное происшествие. - Стефенсон вернулся к той же теме.
- Мягко сказано. - Лодер резал ложкой ломоть дыни. - Здесь просто напортачили, то
есть напортачил я.
- Ну? Не может этого быть, - предупредительным тоном сказал Фергус. - Вы
расскажете мне, что произошло?
- Не вижу причин скрывать. - Лодер покачал головой.
По-видимому, он был рад случаю поговорить, рад сочувствию, прозвучавшему в голосе
посланника.
- Я все понял неверно. Свердлов и не думал вербовать миссис Ферроу. Он хотел перейти
к нам. Все было подготовлено. Они поехали для отвода глаз на Барбадос. Оттуда его должны
были переправить самолетом в Лондон.
- Боже, - промолвил Фергус. Перед ними поставили второе, но Лодер говорил не
останавливаясь.
- Он был здесь у русских самым важным человеком, и заполучить его было бы
фантастической удачей. Но, видимо, кто-то предупредил их. На острове его уже встречали.
- А потом пожар, - сказал Фергус. - Это не был просто несчастный случай?
- Несчастный случай? - Лодер рассмеялся, хотя довольно мрачно. - Какой несчастный
случай может быть с напалмом?! Они использовали напалм.
Фергуса передернуло. Лучше бы Лодер промолчал.
- Представляю. А что с девушкой?
- Обожжена, - ответил Лодер. - Но ей чертовски повезло, что она осталась в живых.
Она была в комнате наверху. Наши ребята разбили окна и вытащили ее.
- А где был Свердлов?
- Внизу. У него не было и одного шанса из миллиона. Напалм - страшная штука на
открытых местах. Можете себе представить, что это такое в замкнутом пространстве...
- Лучше не думать об этом. - Фергус отпил вина. Лицо у него побледнело. - Какая
ужасная новость.
- Вы как-то сказали, что это грязное дело, - заметил Лодер. Он ел, но без всякого
аппетита. - Довольно точно сказано. Нужно еще посетить миссис Ферроу. Думаю, я ей обязан.
Большого удовольствия не предвижу.
- Вы сделали все, что могли, - с симпатией в голосе сказал Фергус. - Уверен, вашей
вины в этом нет.
- Сообщите это моему шефу, - усмехнулся Лодер. - Хороший цыпленок.
- Мне нравится здешняя пища. - Фергус помог перевести разговор на другую тему. Они
просидели почти два часа, говорили про книги и выставку картин, которая встретила
противоречивый прием в Нью-Йорке. Лодер стыдливо пробормотал, что обязательно сходит и
посмотрит ее. Когда они вышли из ресторана, то договорились, что Фергус выберет день и они
пойдут вместе.
На работу он вернулся успокоенным, готовым заняться делом, и с искренним
удовольствием думал о том, как они с Лодером пойдут на эту выставку. Классовая
принадлежность и происхождение, делавшие практически невозможным их сближение,
значили для Фергуса все меньше и меньше, когда он начинал смотреть на Лодера как на друга.
Уже многие годы он не встречал человека, с которым мог бы отдохнуть и разделить свои
интересы. Он вызвал секретаршу и начал длинную диктовку. Впервые за прошедшие две
недели он почувствовал себя другим человеком - страх подействовал на него сильнее, чем он
думал. Теперь в голове прояснилось, вернулась прежняя энергия.
Свердлов мертв, и то, что он знал о Синем, умерло вместе с ним, сгорев в испепеляющем
огне. Напалм в замкнутом пространстве. Он гнал эту мысль. Долгие годы жизни в притворстве
научили его правилу, что прошлому никогда нельзя позволять возвращаться в настоящее.
Человеку, делающему то, что делал он, нельзя позволить себе роскошь предаваться
воспоминаниям, злорадствовать или печалиться о прошлом. Есть только настоящее. Он даже не
подумает сообщить жене о том, что приключилось. Она больше не возвращалась к этой теме, и
инстинкт подсказывал ему, что никогда и не вернется.
При всей ее толстокожести, это событие она предпочла бы забыть. Как мог забыть теперь
и он. Опасность миновала. Ему ничего не угрожает.
Палата в больнице святой Патриции была уютная, прохладная. Три недели Джуди лежала
и смотрела на открывающийся за окошком вид. Там был красивый садик, зеленела травка,
которую постоянно поливали в борьбе против палящих лучей солнца, цвели аккуратные
клумбы ярко-малиновых калл, красного жасмина, тонкий запах которого проникал внутрь
палаты. Дальше за садом искрилась под солнцем полоска синего моря, два раза она видела на
горизонте медленно двигающийся белый океанский лайнер. Налетали штормы, и тогда небо
темнело и дождь потоками хлестал по стеклам.
Ночью эту картину сменял лунный пейзаж. За окнами не было освещения; море и сад,
жасмин и пальмы на берегу ласкали взор, пока светила луна - стоило ей скрыться за облаками,
как все исчезало. Сбоку у окошка росло высокое тамариндовое дерево, и ветер раздувал его
грациозные ветви. Масса стручков, набитых созревшими семенами, усыпала тамаринд. Джуди
попросила, и монахини подвинули ее кровать так, чтобы она видела дерево в окне. Когда она
чувствовала себя получше, она вставала с кровати и садилась в кресло. Она не читала,
отправила назад даже присланный ей радиоприемник. Все время она проводила, глядя из окна
на садик и море. Ожоги на ногах затянулись, они были второй степени. Зажил и глубокий порез
на правой руке, который она получила, пытаясь выбраться из огня через окно, но шрам
останется до конца жизни.
То утро вспоминалось как в тумане, мозг отказывался воспринимать детали, чувство
ужаса не хотело уходить, и пережить это еще раз, даже мысленно, было невозможно. Все
произошло невероятно быстро, это она поняла потом, хотя секунды, когда она кричала, пытаясь
раздвинуть жалюзи на окнах, мешавшие ей вырваться из ада, казались в тот момент
нескончаемыми. Из преисподней, в которую превратился первый этаж, вырывались языки
пламени с дымом, огонь ревел как раненый зверь, набрасываясь на стены и лестницу. Джуди
почти уже потеряла сознание, когда двое барбадосских полицейских, дежуривших у бунгало, с
помощью топора пробились внутрь и вытащили ее из горящего дома. Одежда на ней тлела,
прорвавшийся между половицами огонь обжег ноги. Через две минуты после того, как ее
спасли, рухнула крыша, бунгало разверзлось, как жерло вулкана, выбросив в небо огромный
огненный язык.
Ее отвезли в частную больницу святой Патриции, а не в новую больницу в Бриджтауне.
Здесь было легче охранять ее комнату и организовать ненавязчивый контроль за посетителями.
Но ко времени, когда она готовилась выписываться, охрану сняли. Никто не собирался
причинять ей вред. Живая или мертвая, она никого не интересовала. Со Свердловым
разделались свои, и англичане спокойно отозвали свою службу безопасности. На территории
больницы дежурил всего один барбадосский полицейский.
В первую же неделю Нэнси прилетела проведать ее. Она сидела у кровати, держала
Джуди за руку, передала привет от Сэма Нильсона, повторяла привычные слова о том, что не
нужно печалиться, все будет хорошо, пытаясь облегчить страдания человека, которого
невозможно утешить. Анальгетики притупляли физическую боль. Но медицина не придумала
еще средства заглушать душевные страдания. Она была благодарна Нэнси за приезд и
сочувствие. Хорошо, что Сэм готов помочь во всем, что ей нужно, она ценит отзывчивость
друзей, приславших ей письма. Однажды заявился даже управляющий гостиницей с огромным
букетом цветов. Ей было приятно, что люди жалели ее и хотели помочь. Но помочь ничем не
могли.
Никто не в силах вернуть человека, чей голос у нее в голове звучал отчетливее
утешающих голосов живых людей, или вернуть прикосновение руки, державшей ее руку.
Последнее прикосновение.
Его нет в живых. Он спустился по лестнице, она слышала, как он пересек комнату внизу.
Через несколько секунд в комнату через приоткрывшуюся дверь влетела маленькая
смертоносная бомба.
В больницу приходил незнакомый человек. Ей показалось, что она когда-то с ним
говорила. Он поинтересовался, не нуждается ли она в чем-нибудь, не нужно ли чего-нибудь
сделать перед ее отлетом в Штаты. Она покачала головой. Ничего не нужно. Ей ничего не
нужно. Он рассказал, как ее спасали, объяснив, что бомбу бросили в приоткрывшуюся дверь.
Огонь очень быстро и с такой интенсивностью распространился потому, сказал он, что бомбу
начинили напалмом. Она не задала ему одного-единственного вопроса, который мучил ее. Это
было бесполезно. Она знала ответ. И он тоже не обмолвился об этом ни словом. Протянув ей
руку на прощание, он сказал:
- До свидания, миссис Ферроу, извините.
Когда он ушел, она вспомнила, что у него тот самый голос, который сообщил ей про
место на самолете за мгновение до взрыва.
Теперь она пришла в себя и окрепла. Она думала об отъезде. Монахини хорошо понимали,
как ей хочется, чтобы ее оставили в покое и, наоборот, как не хочется возвращаться во внешний
мир. Они предложили ей оставаться в палате сколько ей будет угодно - словно главная
сестра-монахиня знала, что тело Джуди исцеляется быстрее, чем душа. Но спасаться здесь
вечно не получится. Как только Джуди подумала об этом, она поняла, что пора уезжать.
На следующее утро прилетает Нэнси, и они возвратятся с ней вместе в Нью-Йорк. Она
поживет у Нильсонов с неделю или дольше, так пожелал Сэм. У нее не хватило сил отказать
им. Ну что же, она доставит удовольствие миссис Нильсон, которой так хочется взять на себя
заботу о ней.
Джуди наклонилась вперед в кресле. Пять часов. Очень скоро из моря выползет первая
серая тень, как будто кто-то вытягивает шторки наверх и постепенно закрывает ими солнце.
Она вспомнила, что именно так думала о сумерках на Барбадосе, когда в первый раз приехала
сюда, убежав от Ричарда Патерсона. Убежав от заурядного приключения с женатым мужчиной
и чувствуя себя при этом обиженной и несчастной. Когда она сравнила это с тем, что
переживала сейчас, ей стало так горько, что ее всю передернуло.
Ничто в жизни не затронуло ее так глубоко, как смерть Свердлова. Утрата отца,
катастрофа, убившая мужа, - ничто так не вскрыло каждый нерв, как страшная гибель
человека, с которым она не жила и даже любви к которому так и не осознавала. Плакать по
нему нельзя, он стал бы вышучивать ее слезы. Серая линия все темнела и быстро поднималась
кверху. Скоро опустится вест-индская ночь. Джуди нравилось сидеть в темноте, пока не придет
сестра и не включит свет. В дверь постучали. Она крикнула, чтобы входили, но не повернулась.
- Здравствуйте, миссис Ферроу. Не возражаете, если я включу свет.
Это был Джек Лодер. Он щелкнул выключателем около двери, и комнату залил свет из
стеклянного плафона на потолке. Он подошел к Джуди и протянул руку. Она выглядела
намного хуже, чем он ожидал: взглянув на него, она не шевельнулась. В замешательстве Лодер
закашлялся. Тогда заговорила Джуди.
- Выйдите отсюда, - потребовала она. - Я не знаю, зачем вы пришли, но уходите.
- Я понимаю, что вы чувствуете. - Лодер присел на краешек постели, сложив короткие
пальцы на колене и покачивая из стороны в сторону ярко начищенным коричневым
ботинком. - Я подумал, что нужно приехать и посмотреть, как вы тут.
- Спасибо, - сказала Джуди. - Ну вот и посмотрели. Я плохо себя чувствую, поэтому,
будьте добры, уйдите.
Он встал с кровати, от примирительной позы не осталось и следа.
- Это не моя вина, - внезапно сказал он. - Обвинять меня неправильно. Я сделал все,
что должен был сделать. Не я оставил для них открытую дверь!
- Нет, не вы, - согласилась Джуди. - Я не закрыла ее как следует. О боже мой, разве
вы не понимаете, что я схожу с ума, потому что знаю, что это моя вина!
- Мы потеряли досье Синего, - промолвил Лодер. - Оно тоже сгорело.
- Перестаньте говорить о вашем проклятом досье. Какое мне дело до какого-то там
досье! - Она заплакала. Лодеру доводилось видеть, как плачут женщины, но он впервые видел
женщину, которая при этом не выглядела противной. Джуди Ферроу вздрагивала всем телом,
она наклонилась, спрятав лицо в коленках. Она плакала от жестокого горя, и ему стало не по
себе.
- Не нужно так плакать, - сказал Лодер. - Он этого не достоин, вы же никогда его не
знали по-настоящему. Он получил то, чего заслуживал.
Она подняла голову.
- Какой же вы мерзавец, - произнесла она.
- Он сам был из КГБ. - Лодер закурил сигарету. - Его лечили его собственным
лекарством, вот и все. Вы только подумайте, кем он был на самом деле, и вам не захочется лить
по нему слезы.
- Мне все равно, кем он был, - сказала она. - Он сгорел заживо! Вам этого мало?
- Я очень сожалею, что вы оказались втянутой в это дело. Можете называть меня, как
вам угодно, если от этого вам легче. Мне сказали, что вы пошли на поправку и завтра
возвращаетесь в Штаты.
- Да, - ответила Джуди. Она откинулась в кресле, эта вспышка отняла у нее много сил.
Ей хотелось, чтобы он ушел, просто чтобы он скорее ушел. - Если у вас есть хоть капелька
порядочности, - сказала она, - вы теперь оставите меня в покое. Прошу вас.
- О'кей. - Лодер докурил сигарету, найдя пепельницу, раздавил в ней окурок. Потом
подошел к ней и дотронулся до плеча: - Я вам кое-что привез. Вот.
Он протянул ей конверт. Она неловко разорвала его, с трудом различая, что делает. Что-то
выкатилось ей на юбку. Джуди пальцами нащупала: это было что-то маленькое, черненькое,
блестящее и продолговатое.
- Откуда это у вас?
- Он сказал, что вы знаете, что это такое. - Голос Лодера доносился откуда-то издалека.
- Это семечко тамаринда. Где вы его взяли? - На него глядело совершенно белое лицо,
эти слова она произнесла шепотом.
- У одного вашего друга в Лондоне.
Что за противная мрачная рожа у него, сколько же в ней недоброжелательства, подумала
Джуди.
- Ну, ну, ради бога, только не падайте в обморок! Возьмите себя в руки!
- Какого друга? - произнесла Джуди. - Какой еще друг в Лондоне - эту вещь мог мне
послать один-единственный человек на свете...
- Верно. - Лодер опять закурил. - Я же сказал, чтобы вы не плакали по нему. Он не
умер, миссис Ферроу.
- Я не верю вам, - возразила она. - Это же невозможно... Я ведь слышала, как он
спускался по лестнице. В следующую минуту взорвалась эта штука...
- Вы помните, как вам позвонил один из моих ребят и вы сказали, что он не хочет
оставаться в доме? Так вот, они забеспокоились, к тому же там болталась какая-то яхта, что
было очень странно, потому что начался шторм. И они решили незаметно взять его и спрятать
до отъезда в аэропорт. Когда он сходил с лестницы, миссис Ферроу, его там ждали мои ребята,
он так и не узнал, что его стукнуло по голове. Только они вынесли его из двери, как в окно
влетела бомба. Еще несколько секунд - и их тоже не стало бы. Но, знаете, как говорят, черт
заботится о себе подобных.
- О боже мой, - повторяла снова и снова Джуди. - Боже мой!
- Мы сообщили, что он погиб в доме, - продолжал Лодер. - Его друзья из КГБ
думают, что он отдал Богу душу, а Синий будет считать, что ему ничего не угрожает. Он
успокоился и обязательно проявит себя.
- Не могу в это поверить, - сказала она. Раскрыв сжатый кулак, она посмотрела на
маленькое коричневое семечко.
- Он в безопасности, - добавил Лодер, - но жизнь его не радует. Ему нужны вы. Мы
обещали, что Англия будет для него домом, но никто вас не обязывает, вы имеете право не
ехать.
Джуди медленно приподнялась, встала, держась за спинку кресла.
- Вы мне никогда не нравились, мистер Лодер, - сказала она. - Но я никогда не
предполагала, что вы такой дурак.
СИС - секретная разведывательная служба Великобритании. (Примеч. ред.)
У Тан (1909 - 1974) - генеральный секретарь ООН в 1962 - 1971 г.
Эвелин Энтони: "Шаг до страсти"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Закладка в соц.сетях
