Жанр: Триллер
Шаг до страсти
...я видеть, мисс Митчел?
- Я подруга Петра Меменова, - быстро заговорила та. - Вы, возможно, не помните
меня, но мы в тот вечер выпили с вами за вашим столиком. Послушайте, мне звонил Петр, он
сейчас в Париже, в двухнедельной командировке. Он попросил меня разыскать вас, потому что
должен сообщить кое-что вашему другу полковнику Свердлову.
- Ну? Почему же он не мог сообщить прямо ему?
- Не знаю. - Девушка повела плечами. - И не хочу знать, миссис Ферроу. Я бы не
стала разыскивать вас и приходить сюда, если бы он не попросил меня сделать одолжение. Он
сказал, что это страшно важно, чтобы я нашла вас и передала это сообщение для вашего друга.
- Какое сообщение?
- Я записала его. - Она принялась искать в сумочке и вытащила листок бумаги с
крупными каракулями поперек страницы. Джуди протянула руку, но Сэнди Митчел покачала
головой.
- Он сказал, что я могу записать его, но никому ни под каким видом не отдавать. После
того как я прочту вам, я должна сжечь сообщение. Поверьте мне, миссис Ферроу, все это звучит
для меня совершенным бредом, но я же сказала вам - это мой старый друг, и я просто
оказываю ему услугу.
- Хорошо, тогда прочитайте записку мне, пожалуйста, - Джуди заговорила потише,
подсознательно принимая меры, чтобы Нэнси не могла через дверь ничего услышать.
- "Калинин на Лубянке. Ждут вас. Ни в коем случае не позволяйте уговорить вас
вернуться". Все.
- О боже мой, - прошептала Джуди.
- Я ничего не поняла, - сказала девушка. - Но похоже, ваш друг попал в беду. - Она
посмотрела на англичанку - та была бледной как мел.
- Пожалуй, я теперь пойду. Петр сказал, чтобы вы сообщили ему как можно скорее.
- Сейчас уже четверг, вечер! - воскликнула Джуди. - Мне нужно сообщить ему
сегодня же! - Она вышла в холл вместе с подругой Меменова. Протянула руку девушке, и
Сэнди Митчел пожала ее.
- Спасибо, - сказала Джуди. - Спасибо, что нашли меня и все это рассказали. Теперь
поезжайте домой и сожгите записку, а потом забудьте про это.
- Так и сделаю, - сказала девушка. - Не знаю, в чем дело, но носом чую неприятности.
Надеюсь, вы найдете вашего друга сегодня.
- Помоги ему боже, если не найду, - произнесла Джуди. - Он улетает домой завтра
утром.
Начальником Лодера в Лондоне был удалившийся от дел промышленник, получивший
после войны дворянский титул за работу в промышленности в добавление к ордену "За
выдающиеся заслуги" с пряжкой, - он чем-то отличился во время войны в сферах, о которых
не принято распространяться. Внешне в нем не было ничего импозантного: среднего роста,
невзрачный. Редеющие волосы, на носу толстенные очки, на память об армейской карьере
остались только небольшие, аккуратно подстриженные усики.
В прошлом профессиональный военный, между двумя мировыми войнами он приобрел
богатый опыт разведывательной работы на Ближнем Востоке и в Индии, прославился
необыкновенным нюхом и храбростью. В начале последней войны, когда военная разведка
отличилась, наделав непоправимых ошибок, и когда дилетанты из управления специальных
операций только еще формировались в эффективный боевой орган, он имел звание бригадира и
был направлен на работу в СИС.
Здесь он проявил себя как необыкновенная личность на поприще шпионажа, как человек
безграничной смелости: слишком хитроумный, чтобы попасть в руки врага и героически
умереть. Оказалось, что он наделен превосходными организаторскими качествами и, благодаря
опыту проведения активных операций, которым, увы, не располагали некоторые его коллеги -
начальники отделов разведки, знал, что можно спрашивать со своих подчиненных и каким
образом лучше их использовать. По окончании войны он ушел в промышленность, где нашел
применение своим многочисленным талантам в нескольких компаниях, и не без успеха, о чем
свидетельствует дворянский титул, полученный им за это и, казалось, подводивший итог его
трудам на ниве службы обществу. И вот в этот момент его назначают главой всей СИС, и он
обживает благословенные апартаменты на Квин-Эннз-Гейт.
Он ждал Лодера в конце дня в пятницу. Его предшественник никогда в жизни не одарил
бы офис своим присутствием в послеобеденное время в пятницу, считая уик-энд настолько
священным, что он не может быть нарушен ничем, кроме войны.
- Присаживайтесь, Лодер. Выглядите отлично. Вашингтон не противопоказан вам?
- Нет, сэр. Я чувствую себя хорошо.
- Извините, что пришлось вытащить вас так неожиданно. Получен меморандум от
мининдела первой категории срочности. - У него была привычка укорачивать слова, которая
действовала Лодеру на нервы. - Назревает большой скандал. Наша задача - не выносить сор
из избы. Вот почему я воспользовался именем вашей жены для телеграммы.
- Я это понял, сэр. В посольстве я сказал, что она заболела и мне нужно срочно
выезжать. В Вашингтоне никаких вопросов не возникло. Так что стряслось?
- Ближний Восток. Отвратительное место: одни кризисы, и ничего хорошего не жди от
этих людей - евреев, арабов. Все они одинаковые. Так или иначе, госдеп предпринял шаги,
чтобы организовать встречу между представителем Израиля и кем-то из египтян; все абсолютно
неофициально, никто не должен об этом знать, ухватываете? Ладно. Без труда не вытащишь
рыбки из пруда. Израильское правительство изъявило готовность участвовать в переговорах
при условии, что никто не сможет сказать, будто они идут на попятный, и выделило
специального человека; арабы дали понять, что на нейтральной территории может ненароком
оказаться представитель арабов в то же время, что и израильтянин, и, если ничего официально
не будет объявлено или упомянуто, они могут провести переговоры. Это было бы по крайней
мере каким-то началом. Как вы, Лодер, понимаете, для Запада это гораздо важнее, потому что
означало бы, что арабы могут в будущем отойти от русских.
- С какой стати? Извините за любопытство, но интересно было бы узнать, - сказал
Лодер.
- Очень хороший вопрос. Как всегда, вопрос о самосохранении. Арабское партизанское
движение начинает выходить из-под контроля. Теперь это не только Эль Фатах; возникло и
набирает силу новое молодое движение, что-то вроде революционного крестового похода Че
Гевары, которое считает, что следует вернуть Палестину, но только уничтожив все, связанное с
Западом. В этом участвуют нефтяные шейхи, они платят Египту жирные субсидии, но так,
чтобы все было шито-крыто, а Египет за это должен держать под замком канал. Так вот, шейхи
начинают беспокоиться, что партизаны заходят влево дальше, чем им хотелось бы. Если евреи
нанесут ответный удар и произойдет еще одна шестидневная заваруха - а я вижу, что они
способны отхватить от Объединенных Арабских Эмиратов еще очень и очень хороший кусок,
даже не разбив им в кровь нос, - египетское правительство проиграет, не помогут никакие
русские МИГи, и тогда их собственные фанатики перережут им горло. Русских это, смотря по
обстоятельствам, может вполне устроить. Думаю, что египтяне созрели для того, чтобы
повернуться в нашу сторону. Но вся эта затея лопнула прямо у нас под носом. Ну, вернее, не
совсем у нас, а под носом у госдепа.
Он замолчал и потянул себя за нос, ухватившись за него между ноздрями, отчего его
заурядное английское лицо на мгновение сделалось неординарным. Лодер вынул сигареты и
предложил начальнику. Тот взял - его пристрастие к чужим сигаретам и привычка никогда не
открывать стоявшую на его столе большую коробку с куревом стало притчей во языцех среди
подчиненных.
- Русские пронюхали, - вздохнул он. - Им не просто удалось узнать, к чему идет дело,
они получили документальные подтверждения. Письма, меморандумы, рекомендации
Форин-офиса, записку с одобрением президента - все до последнего. Они выложили
документы арабам, и на этом переговоры закончились. Евреи в бешенстве от утечки.
Получилось, что их позиции слабее, и теперь они требуют действий.
- Как же русские сумели получить такие бумаги? - не удержался от вопроса Лодер. -
И откуда мы знаем, что документы у КГБ?
- В Каире у нас есть друг, - объяснил шеф. - Он видел фотокопии. И сообщил нам. Он
тоже не в восторге от этого. Его фамилию не упомянули, но могли бы и упомянуть. Думаю, мы
его уже потеряли, но лес рубят, щепки летят.
- Если у них фотокопии, - медленно проговорил Лодер, - значит, кто-то из наших их
сделал и нашел способ быстро передать русским. Кто-то выдал весь план.
- Да. - Глаза за стеклами очков зло блеснули. - Именно так, Лодер. Среди нас завелась
змея.
- Американцы, наверное, встали на рога. - Лодера так потрясло услышанное, что он
совершенно забылся и у него явственно прорезался мидлендский акцент.
- Они начинают немедленную проверку всех, кто имел хотя бы какое-то отношение к
этой идее или мог видеть переписку. Как вы и говорите, ЦРУ от этого не в восторге.
Естественно, они будут настаивать, что это кто-то из наших.
- Естественно, - почти проскрипел Лодер. - Но это же их ребенок, так почему они
считают, что это мы пачкаем пеленки? Но кто бы это ни был, все равно сушить пеленки
придется им.
- Надеюсь, - сказал шеф. - Но я понимаю, на что они намекают. У нас на этот счет не
лучшая репутация. Меня не было здесь, когда Маклин был в Вашингтоне, иначе меня отозвали
бы. Помните, конечно, он передал русским всю документацию о Натовской оборонительной
системе. Молю Всевышнего, чтобы это не оказался один из наших, но совершенно в этом не
уверен. Вот почему я послал за вами, Лодер. В Вашингтоне наступают жаркие денечки. Я хочу,
чтобы вы прошлись по всем членам посольства частым гребнем. По всем.
Он увидел лицо Лодера и повторил:
- И я подчеркиваю: по всем, от посла и ниже. Я готовлю вам двух помощников и пошлю
их уже на следующей неделе. Оба из военно-морской разведки, оба имеют допуск к
планированию.
Лодер заколебался, но быстро сориентировался:
- Лучше трех, сэр. Полагаю, я отошлю Маклеода.
- Почему?
- Он связался с девицей из кадров. - Лодер уже принял решение не впутывать Фергуса
Стефенсона и его жену и солгал без натуги. - Он может что-нибудь сболтнуть ей. Поймите
меня правильно, сэр, он прекрасный работник, и в другой обстановке это не имело бы значения,
но поскольку сейчас вопрос о бдительности встал так остро... Я бы заменил его.
- Отлично. Так и сделаем. Но и здесь тоже, кстати говоря, дел будет по горло. В
понедельник иду на Даунстраз для доклада. - Сначала Лодер не понял. Потом до него дошло,
что это одно из любимых начальником сокращений.
- Вы хотите сказать, что встречаетесь с премьер-министром на Даунинг-стрит?
- Да. Он занят, иначе я отправился бы завтра в Чекерс. Вот насколько все это серьезно,
Лодер. Всей этой ближневосточной затее придавалось самое большое значение. Тот, кто
передал документы русским, знал наверняка, насколько это важно. И это значит, что
американцы или англичане - не важно - имеют дело не просто с утечкой или колоссальных
масштабов недосмотром. Речь идет о смертельной угрозе всей западной системе безопасности.
Об агенте-двойнике, по сравнению с которым мистер Филби будет выглядеть мелким клерком.
- Боже, - пробормотал Лодер. - Будем надеяться, что он не из наших.
- Я тоже на это надеюсь, - сказал начальник и еще раз потянул себя за нос. - Но во
мне копошится маленький червячок сомнения, что именно так оно и есть. - Он встал и пожал
Лодеру руку. - Дело теперь за вами. А вообще - можете задержаться на несколько дней,
повидать детей, если желаете, а в среду возвращайтесь.
- Благодарю вас, сэр. - Лодеру очень не хотелось просить об этой поблажке.
Начальство само должно догадываться о таких вещах. - Благодарю, я повидаюсь с детишками
и улечу во вторник. Я хотел бы поскорее взяться за дело.
Он вышел на улицу, залитую весенним солнцем, и на такси поехал в гостиницу.
Свердлова в вашингтонском посольстве не оказалось. Джуди звонила три раза в течение
часа, в первый раз она попросила соединить с ним, но после пятиминутного молчания линия
отключилась. В отчаянии она набрала номер снова, на этот раз последовала уже знакомая пауза,
но телефонистка подключилась с извинениями за задержку, и Джуди ждала, прижав трубку к
уху. Ответил мужской голос, он медленно и тщательно выговаривал английские слова.
Мужчина сказал, что полковника Свердлова нет в Вашингтоне. Нет, ничего добавить он не
имеет права, но, может быть, она сообщит свое имя и позвонит через полчаса?
Он доложил о звонке генералу Голицыну и к следующему ее звонку был готов ответ. Ее
имя подсказало Голицыну, что не следует скрывать от нее, что Свердлов в Нью-Йорке. Ферроу
- его контакт, возможно, у нее что-то важное, и она никому другому этого не расскажет. Судя
по нетерпению в ее голосе, как доложил ночной дежурный референт, ей необходимо
поговорить со Свердловым срочно.
Она сидела в своей комнате за закрытыми дверями, ей удалось отделаться от Нэнси,
которой страшно хотелось узнать, что это за Сэнди Митчел и чего ей было нужно. Джуди
придумала объяснение: девушка попросила адрес общего знакомого. Нэнси, конечно, не
поверила, но это позволило уклониться от дальнейших расспросов и объяснило серию
телефонных звонков, которые сделала Джуди.
Когда она позвонила в Русское посольство в Вашингтоне в третий раз, то чуть не сошла с
ума от затянувшейся сначала на две, потом на пять и восемь минут паузы, во время которой
механический голос телефонистки повторял, чтобы она не вешала трубки. Она чувствовала, что
вот-вот разрыдается в телефон.
В конце концов к телефону подошел тот же человек, который разговаривал с ней перед
этим. Полковник Свердлов в Нью-Йорке, и его можно найти по телефону, и тот назвал номер.
На секунду ее охватило смятение: он повторил телефон, медленно и отчетливо, но у нее не
было карандаша, и она испугалась, что перепутает цифры.
- Минутку, минутку, - закричала она в трубку, словно он был очень далеко и до него
нужно было докричаться. - У меня нет карандаша. Да нет же, ради бога, я сказала -
карандаша, мне нужно записать номер! Не вешайте трубку, подождите...
Она тут же вернулась с какой-то квитанцией и карандашом для подводки глаз - ничего
более подходящего не подвернулось под руки. Но это сгодилось, через десять минут она
дозвонилась, и ей ответил голос Свердлова.
- Мне нужно повидаться с тобой, - сказала она, спотыкаясь на каждом слове. - Это
страшно важно. - Последовало молчание, и она подумала, что их разъединили. Потом она
услышала его голос:
- Это трудно сделать, - сказал он. - Я очень занят. Я рано утром улетаю.
Она поняла, что он не один. Говорил безликим тоном, почти отрывисто.
- Федор, мне нужно кое-что сказать тебе. Ради всего святого, сверни свою встречу и
повидайся со мной сегодня же вечером. Что бы ни случилось, ты не должен завтра лететь
домой!
- Ладно, если это так срочно. Я приеду в то место, где мы встречались в последний раз.
Приблизительно через час. - Он повесил трубку, даже не попрощавшись.
Он ждал ее в траттории, где они уже встречались за ленчем на этой неделе. Сидел он на
том же месте за угловым столиком, перед ним стоял стакан с виски. Он поднял на нее глаза,
когда она появилась в дверях. Посетителей было много, стояла невозможная жара, пахло
итальянской кухней, за длинным столом сидела большая компания, провозглашая бесконечные
тосты и поднимая невообразимый шум.
Он пододвинул ей стул, и на мгновение его рука задержалась на ее плече, легонько пожав
его. И первое, что она сказала ему, было настолько нелепым и глупым, что ей сразу же стало
стыдно.
- Ты так грубо говорил со мной по телефону. Я бы не просила тебя прийти, если бы не
чрезвычайные обстоятельства.
- Извини, - сказал Свердлов. - В комнате было много людей. К тому же я очень
удивился. Как ты разыскала меня?
- Сегодня вечером ко мне пришла девушка. Когда я вернулась с работы, она уже ждала
меня в нашей квартире. Та американка, которая живет с твоим другом, тем, что приходил в "Ла
Попотте", Меменовым. - Так она и сказала, Петр Меменов. - Он попросил ее передать тебе
несколько слов, и она нашла, где я живу.
- Что он просил передать? - Свердлов говорил спокойно, почти безразлично.
- Она записала, но не дала мне бумажку. Я все запомнила. "Калинин на Лубянке. Ждут
вас. Ни в коем случае не возвращайтесь в Россию". Нет, правильнее будет: "ни в коем случае не
дайте убедить вас ехать в Россию".
- Калинин - мой секретарь, - медленно произнес Свердлов. - Ты уверена, что было
сказано "Лубянка"?
- Абсолютно, - ответила Джуди. - Я даже слышала про это место. Это тюрьма, верно?
- Да, - сказал он. - Это в Москве. Центр допросов КГБ.
- "Они ждут вас". Что это значит? - Она дотронулась до его руки. Он схватил ее руку и
удержал в своей.
- Это значит, что моего секретаря арестовали. И допрашивают. Скорее всего, когда я
приеду домой, меня отправят вслед за ним на Лубянку.
- О боже, - прошептала Джуди. - Только за развод...
- Нет. - Он покачал головой. - Нет, развод тут ни при чем. Это просто уловка, чтобы я
вернулся. - Он подумал о томаровском письме, полном отеческой заботы и сердечного совета
немедленно приехать. Он сощурил глаза и сказал что-то на своем языке, чего Джуди не
поняла. - Это нечто более серьезное. - Он улыбнулся - из-за опущенного уголка губ улыбка
показалась кривой гримасой. - Они отозвали Калинина, чтобы сфабриковать против меня
дело. Теперь оно готово. И вот старый друг пишет мне, чтобы я приезжал, моя собственная
жена соглашается развестись со мной...
- Но что ты такое сделал? - воскликнула Джуди. - Зачем им "фабриковать" что-то? Я
этого не понимаю...
- И не поймешь, - сказал он тихо. - Ты этого не поймешь, потому что в твоем мире
такие вещи происходят только в книжках. В шпионских романах, где герой разгрызает
проволоку зубами и исчезает в ночи. С Лубянки не убегают. Жаль, что это был Калинин. Очень
хочется надеяться, что он не пытался геройствовать. - Свердлов дал ей сигарету и закурил
сам. - Значит, политику определили, - задумчиво произнес он. - Мы вернулись к
сталинизму. И теперь начинается чистка. Я был слеп и глуп, я должен был понять, что идет к
этому.
- Но почему ты? - спросила его Джуди. - Почему весь этот шум вокруг тебя?
- Я принадлежу к так называемым умеренным, - объяснил Свердлов. - Я считаю, что
мы можем завоевать капиталистический мир мирным проникновением, политическим
маневрированием, просто историческим развитием. Но не войной, не с помощью старой
марксистской теории, что революционное движение сметет все в океан и на руинах построит
новый рай. Видишь ли, я разложился, полюбил шотландское виски. Как ты с первого раза не
поняла, что одно это уже доказывает, насколько я далек от марксистского идеала?
- Да, ты потерял свой марксистский дух, - неожиданно сказала Джуди. - Ты же
говорил мне, сам же говорил в тот вечер, когда заставил меня рассказать все про Ричарда. Ты
сказал, что утратил веру. Ты сказал, что думаешь теперь только о том, чтобы выжить. Наверное,
ты не смог скрыть это от начальства. О Федор, ну почему ты не хотел сидеть тихо?
К ее удивлению, он рассмеялся.
- Не от начальства, - заметил он. - От подчиненных. Особенно от одного. - В глазах
у Федора мелькнуло то же выражение, как при воспоминаниях о Томарове. - Никогда не
забывай о старой собаке. Она может укусить одним клыком. Хорошая поговорка.
- Если ты не перестанешь дурачиться и болтать о поговорках, я заору, - взорвалась
Джуди. - Тебе угрожает страшная опасность. Тебя собираются арестовать, когда ты приедешь
домой. А что будет с тобой, если ты не поедешь? Тебя могут просто засунуть в самолет,
правда?
- Для этого нужны указания, - сказал Свердлов. - Но они будут получены. Их
получат, если заподозрят, что я знаю об ожидающей меня ловушке, и поэтому придумал
отговорку, чтобы не ехать. Знаешь, ты даешь мне нужный шанс. Благодаря тебе я могу
отменить завтрашний вылет и перезаказать билет на более поздний срок. Я могу сказать, что
мне удалось завербовать тебя, а ты готова продать мне потрясающий секрет. Ты намерена
взорвать сейф Нильсона и передать мне всю его переписку.
- Не понимаю, как ты можешь все превращать в шутку, - сказала Джуди. Она так
испугалась за него, что начала сердиться.
- Ну вот, это лучше, чем плакать, - ответил Свердлов. - Так мне легче думать. Ты,
наверное, проголодалась, давай закажем что-нибудь поесть. И выпить, - добавил он, словно
это было самым важным в этот вечер. - У меня пустой стакан.
- Не могу даже думать о еде, - заявила она. - А тебе не нужно пить, у тебя должна
быть ясная голова, чтобы думать!
- Душенька, - почти нежно заговорил Федор. - Перестань грустить. Я верю в то, что
главное сейчас - это выжить. Они меня не достанут! Это я тебе обещаю.
- Но ведь ты не можешь бесконечно отменять и отменять, - заметила Джуди. - Что ты
им скажешь?
- Посмотрим, - ответил Свердлов. - Это будет зависеть от того, какое решение я
приму.
Джуди старалась заставить себя есть, но напрасно. Она сидела, пила вино и курила, ничем
не прерывая молчания. Развод был уловкой и означал, что его жену убедили выступить против
него. Свердлов говорил о старом друге. Медленно, наблюдая за ним, Джуди начинала
понимать, что шутил он слишком мрачно, стараясь скрыть свои подлинные чувства под маской
циника.
Потом она стала думать о том, как же мало она знала его, как поверхностно поняла его
истинную суть. То, что у его натуры есть другая, менее привлекательная сторона, она уже
заметила во время его короткой встречи в ресторане, когда Меменов присел за их столик и
держался почтительно, явно чувствуя себя не в своей тарелке. На короткий момент это
проявилось, когда она передала ему слова Меменова. Если он боялся, то знал, как скрыть это
чувство, но гнева скрыть не мог. Душенька. Он снова назвал ее так. Дорогая. Боже мой, сказала
она себе, в какую же историю ты впутываешься... Ведь он ничего для тебя не значит, он всего
лишь отвлек твои мысли от Ричарда. У нее перехватило дыхание. Он не отвлек ее мысли от
Ричарда Патерсона, он вытеснил его полностью. Уже неделями она не вспоминала
англичанина. Неделями не думала ни о ком, кроме Свердлова, но поняла это только сейчас.
Когда он подшучивал над грозившей ему самому опасностью, ей хотелось ударить его, только
бы заставить его серьезно взглянуть на ситуацию. А ведь она почти ничего о нем не знала, он
вошел в ее жизнь, как инопланетянин с Марса. Он подвинул свой стул поближе, их колени
соприкоснулись.
- Могу я сегодня пойти к тебе - на твою квартиру?
- Там моя подруга, - ответила Джуди. Она столько раз пользовалась именем Нэнси,
сдерживая его напор, что он наконец сказал, что не верит, будто подруга существует на самом
деле. Но в этот вечер Нэнси была дома и Джуди не могла рискнуть и привести его к себе так,
чтобы та не узнала. Джуди ни на минуту не пришло в голову, что за его вопросом стоит
банальный мотив. Даже при розовом освещении в траттории, придуманном для того, чтобы
цвет лица казался свежее, его лицо было совсем серым.
- Я должен все обдумать, - сказал он. - Я не могу принять решение мгновенно.
- Пойду позвоню, - решила Джуди. - Иногда она не ночует дома или приходит очень
поздно.
Он смотрел, как она выходит из-за стола; несколько человек обратили на нее внимание,
когда она шла между столиками. Она была привлекательной женщиной, временами настоящей
красавицей, какой выглядела, когда он увидел ее впервые под фонарем у бассейна на
Барбадосе, вытирающей тело полотенцем.
Свердлов закурил. Его жена просит развода - сама она к этому пришла или согласилась
бросить наживку, чтобы затащить его в расставленную ему западню? Томарова он понимал,
потому что этот тип людей не способен изменяться, не способен на подлинные личные, не
зависящие от политических взглядов привязанности. Но ведь он же любил Елену, часами не
выпускал ее из объятий, хотел, чтобы она родила ему детей... И это все тоже не в счет?
Неужели у нее нет чувств, нет слабостей, которые можно было бы назвать человеческими, если
она может вот так взять и согласиться выдать мужа? Будет ли она сидеть в зале суда, как он
сидел на процессе Пеньковского, и слушать, как ее мужу выносят смертный приговор?
И вдруг он увидел все в перспективе. Его жена вовсе не коварная женщина и вовсе не
способна на жестокость ради мести или еще чего бы то ни было личного. Но, служа своему
идеалу, она не знала сострадания ни к себе, ни к любому другому; она разведется с ним, считая
его изменником. Подозрения в том, что он изменник, оказалось достаточно, чтобы
перечеркнуть десять лет совместной жизни, превратить близость с ним в нечто нечистое,
нуждающееся в немедленной ампутации, как зараженный гангреной орган, который может
разрушить все тело.
- Она сегодня дома, извини, но я ничего не могу поделать.
Он посмотрел в озабоченное лицо Джуди и улыбнулся.
- Это не имеет значения, - сказал он. - Мы можем посидеть здесь. И я не буду пить
много виски. Обещаю тебе.
- Если бы только я могла знать, что ты в состоянии предпринять, - сказала она. -
Какой-то кошмар. Неужели нет никого, к кому ты мог бы пойти? К послу? Не может ли он
помочь?
- Нет. - Свердлов покачал головой. Послу ничего не будет об этом известно, да он и не
захочет знать. Решение об арестах сотрудников посольства не входит в его компетенцию.
Находясь наверху, не к кому обратиться за защитой от нападок снизу. Он подумал о
Панюшкине, суровом, неприступном главе КГБ, с которым он был знаком лично и даже
удостоился исключительного знака благосклонности: был приглашен провести с ним уик-энд
на его черноморской даче. Он поехал с Еленой. Было чопорно и официально, как в королевской
резиденции.
Обращаться прямо к Панюшкину бесполезно. Наверняка он санкционировал допрос
Калинина и, согласившись на это, предопределил судьбу Свердлова, потому что хорошо
понимал, что в любом случае полученные материалы будут использованы против него. Как он
сказал Джуди в первый момент шока, чистка началась. Панюшкин не мог не помнить, как
Берия, самый жуткий и самый грязный из руководителей КГБ, не сумел вовремя
сориентироваться в изменениях политического курса и был расстрелян партией Хрущева и
...Закладка в соц.сетях
