Жанр: Триллер
Деревня восьми могил
...ла на меня, потом,
смутившись, опустила голову и правой ногой стала ковырять землю. - Мне было
очень тоскливо одной дома, разные мысли, как-то совсем грустно стало...
Почувствовала, что не могу оставаться дома одна, как лунатик, выскочила на
улицу...
- А где ваш дом, Норико-сан?
- Вон там, внизу. Видите?
Мы стояли на узенькой, шириной сантиметров семьдесят, крутой тропинке; утес
позади и пологий склон впереди поросли густым бамбуком. Сквозь его заросли
смутно виднелся домик с соломенной крышей, сквозь застекленную сёдзи виден был
горящий в комнатах свет.
- Тацуя-сан, зайдемте ко мне. Так тоскливо одной, что места себе не нахожу...
Норико ухватила меня за руку и не выпускала ее. Я пребывал в полнейшем
замешательстве. Норико была настойчива, но мне не хотелось идти к ней. Однако и
спуститься в пещеру, чтобы отправиться в обратный путь, я не мог.
Надо каким-нибудь образом увести Норико отсюда.
- Увы, домой к вам пойти не могу... Пойдемте, посидим, поговорим где-нибудь
поблизости.
- А почему вы не можете пойти ко мне?
- Нехорошо, если Синтаро-сан вернется и застанет меня у вас.
- Вы так думаете? Почему?
Норико уставилась на меня с наивным недоумением. Хм, ей, кажется, наплевать на
чужие сплетни, возможные слухи. Точнее, не наплевать, а просто она не понимает,
что это такое. Невинное, простодушное дитя!
Пройдя по тропинке, петлявшей сквозь заросли бамбука, мы вышли на пологий склон
и устроились на полянке. Трава была влажной от ночной росы, но нас это не
смущало. Норико первой опустилась на траву, я присел рядышком.
Полянка, которую мы выбрали, находилась у кромки низины под окружавшими восемь
могил холмами. Вдали террасами располагались залитые водой рисовые и обычные
суходольные поля. Между полями на внушительном расстоянии друг от друга стояли
покрытые соломой крестьянские дома. В этих краях ставни на ночь не запирали, а
спали обычно при электрическом свете, поэтому даже сейчас свет через сёдзи
пробивался наружу. Залитые водой поля с высаженными ростками риса казались при
этом свете очень красивыми. Небо было усыпано звездами, ярко выделялся Млечный
Путь.
Норико с восхищением вглядывалась в ночное небо, а через некоторое время
повернула лицо ко мне.
- Тацуя-сан! - тихо позвала она.
- Да, я слушаю.
- А знаете, я давно думаю о вас.
Я с удивлением воззрился на нее. Никакого смущения, невинный взгляд.
- Мне в самом деле было тоскливо, ужасно тоскливо. Просто мочи не было терпеть.
Я чувствовала себя совершенно одинокой. Я постоянно плакала, прямо слезы градом
лились, сама не понимала, отчего это я такой плаксивой сделалась. И вдруг совсем
неожиданно вспомнила вас, Тацуя-сан. Как я вас увидела впервые, ну и так далее...
И от этих воспоминаний я прямо задыхаться стала... Грудь будто обручем сжимает, и
снова тянет заплакать. А сегодня стало так тяжко, что, я уже говорила вам, как
лунатик, выскочила на улицу, бродила как безумная и неожиданно встретила вас. Я
так перепугалась! Ужас! И в то нее время я так обрадовалась, как никогда! Я
думаю, Тацуя-сан, боги услышали мои молитвы и послали вас ко мне.
Я был потрясен. Меня бросало то в жар, то в холод.
Что это, если не признание в любви?
Вот уж чего я никак не ожидал. В полной растерянности, я не мог сообразить, что
же ответить Норико, и только, моргая, смотрел на нее. А она была простодушной,
как девочка из сказок братьев Гримм или Андерсена, в ней не чувствовалось ни
тени смущения, но сквозило что-то необычайно трогательное.
И все же мне придется как-то реагировать. Сколько бы я ни копался в своем
сердце, ничего похожего на любовь к Норико я там не обнаружу. Любовь,
привязанность - эти чувства возникают лишь как результат взаимопонимания, откуда
им взяться во мне? Девушка по имени Норико мне ведь практически незнакома.
Что следовало мне сказать ей? Говорить успокоительную бессмыслицу,
безответственно поддакивать мне несвойственно. Кроме того, я считал
непростительным грехом обманывать такое светлое, наивное создание. Приходилось
просто отмалчиваться. Впрочем, кажется, Норико и не рассчитывала на мой ответ,
ее вполне удовлетворяла возможность выговориться самой. Я же, глядя на нее, не
мог избавиться от беспокойства, потому что знал: женщина, сильно влюбленная,
убеждена, что и объект ее любви отвечает ей взаимностью, достоин абсолютного
доверия.
Мне оставалось только осторожно уйти от этой опасной темы.
- Норико-сан!
- Да?
- До приезда сюда вы в Токио тоже жили вместе с Синтаро?
- Да. А почему вы спрашиваете?
- В Токио Мияко~сан часто приходила к вам?
- Мияко-сан? Да нет, не так часто... Обычно брат уходил, но не знаю, к ней или
нет.
- Говорят, Мияко-сан и Сиитаро-сан чуть не поженились.
- Да, ходили такие слухи. Может быть, они и на самом деле хотели пожениться.
Если б не война... поражение в войне...
- Мияко-сан и тут посещает вас?
- Нет... В последнее время совсем не заглядывает. Поначалу пару раз приходила, но
брат избегал ее,..
- Почему?
- Точно не знаю. Но, вполне может быть, потому, что Мияко-сан - богачка, а он -
почти нищий. Он всегда был гордым и независимым. Очень не любил, когда его
жалели, когда выражали сочувствие...
На мои вопросы Норико отвечала без малейшей заминки; видимо, ее совершенно не
занимало, почему меня интересуют такие подробности. Я же, с одной стороны,
испытывал угрызения совести, но с другой - мне многое надо было узнать, и
представившуюся возможность я решил использовать в полной мере.
- А как вы думаете, если бы Синтаро-сан согласился, Мияко-сан вышла бы за него
замуж?
- М-м-м... Не знаю... - Норико покачала головой. И я удивился тому, какая у нее
длинная шея, причем очень красивая, я сказал бы даже, лебединая шея.
- Не могу сказать, поженились бы они или нет. Я ведь глупая, не могу разобраться
даже в том, что творится в собственной душе, не то что в чужой, тем более в душе
Мияко - она очень непростой человек.
Я взглянул на Норико, не в силах сдержать удивления. Сегодня утром я впервые
понял, что Харуё недолюбливает Мияко. Оказывается, и Норико тоже. Поистине
нельзя судить о человеке по его виду... Если говорить о Харуё, то можно допустить
наличие своего рода ревности в ее отношении к Мияко. Но не думаю, что эта
ревность присутствует у наивной Норико. Если две такие разные женщины
высказывают практически одно и то же мнение, можно считать его достаточно
объективным. А вот я не воспринимал Мияко как роковую женщину, она мне казалась
просто немного ветреной.
Синтаро
Интересно, сколько времени мы просидели там? Я, к несчастью, забыл наручные
часы. Мне казалось, что прошла целая вечность. Норико никак не отпускала меня.
Общих тем для беседы у нас было не так уж много, но ей достаточно было того, что
я сижу рядом. Она вспоминала что-то, о чем-то рассказывала. Разговоры ее
напоминали бесконечную сказку, в которой не было и следов ехидства, злословия,
недоброжелательности, и в какой-то момент я, неожиданно для себя самого,
почувствовал, что впервые после приезда в Деревню восьми могил я обретаю
ощущение покоя. Меня постоянно окружали здесь лица людей озлобленных,
ощетинившихся словно ежи, готовые исколоть всех подряд. А сегодняшняя встреча
дала мне возможность расслабиться и взглянуть на людей, на жизнь вообще новым,
более объективным и одновременно просветленным взглядом. Я рассеянно слушал
бесконечную, но такую милую болтовню Норико, пока до нас не донесся откуда-то
бой стенных часов. Двенадцать! - Уже двенадцать часов! Очень поздно, пора идти.
- Да, действительно...
Даже до Норико дошло, что расставаться все-таки придется.
- Надо домой. Хотя брат, кажется, еще не вернулся, - грустно сказала она.
- Все же - куда он уходит? Да еще каждый вечер...
- Цредставления не имею. Когда-то мог до утра засиживаться за го[32 - Го -
популярная японская игра, отдаленно напоминающая шашки.], очень любил эту игру.
Но после того, как вернулся в деревню, перестал играть, здесь не с кем.
Норико, казалось, не беспокоило ночное отсутствие брата, а меня почему-то мучил
вопрос, где и как проводит ночи Синтаро.
- Когда ж он обычно возвращается? - не удержавшись, спросил я.
- Понятия не имею. Когда он приходит домой, я всегда сплю.
- А в котором часу вы спать ложитесь, Нори-ко-сан?
- Часов в девять-десять. Сегодня - исключение. Но я так рада, что не спала.
Благодаря этому я увиделась с вами... Послушайте, Тацуя-сан, вы завтра вечером
придете ко мне?
Норико спросила таким тоном, будто это уже дело решенное. Обезоруженный ее
бесхитростностью, я не мог ответить отказом.
- Можно, конечно. Только если не будет дождя.
- Конечно, если будет лить дождь, из дома не выйти...
- И у меня есть просьба к вам, Норико-сан: пообещайте никому не рассказывать,
что сегодня ночью видели меня тут. И ни в коем случае не говорите об этом
Синтаро.
- А почему? - Удивленная Норико уставилась на меня округлившимися глазами.
- Так надо. И молчите не только о сегодняшней ночи, но и о завтрашней, если мы
встретимся тут. Если вы не сдержите обещания - я не буду больше приходить.
Это подействовало.
- Хорошо, я никому ничего не скажу. Но тогда вы будете приходить ко мне каждый
вечер?
Женщины - дипломаты от природы. При всей своей наивности Норико ловко
продвинулась в желанном направлении. Ну что тут поделаешь? Я печально улыбнулся;
- Буду.
- Обязательно?
- Да. Обязательно. Ну ладно, Синтаро-сан скоро должен вернуться домой. Идите и
вы, Нотт-тян[33 - Ласковая форма "Норико-сан".].
Это ласковое обращение вырвалось у меня неожиданно для себя самого.
Она послушно кивнула в ответ.
- Что ж, Тацуя, до свидания!
- До свидания.
Пройдя по склону пять-шесть шагов, Норико снова обернулась:
- До свидания!
- Ага, пока!
Норико продолжала спускаться по склону, но вдруг вскрикнула и остановилась.
- Что случилось, Нотт-тян? - Я в испуге повернулся в ее сторону.
Как я уже говорил, мы находились на склоне, спускавшемся к низине, словно
стенами, окруженной горами. Норико уже спустилась к низине; там, в некотором
отдалении от поселка, одиноко стоял маленький домик; сквозь его застекленную
стену наружу проникал красноватый электрический свет. В тот момент, когда я
обернулся, темная тень мелькнула по этой застекленной стене - это произошло
мгновенно, но мне все же показалось, что это была тень мужчины в европейской
одежде и охотничьей шляпе. Мое сознание даже не успело четко зафиксировать это;
свет погас, и мгла накрыла весь дом.
- Ой! - Норико на мгновение застыла как вкопанная, а потом бросилась ко мне
наверх. - Тацуя! Там кто-то есть!
- В чем дело, Нотт-тян?
- Я про тень! Вы ведь тоже видели ее - похоже на мужчину в охотничьей шляпе.
- Ну и что?
- Но там не мужчина живет, а монахиня! Как это? В недоумении я еще раз
оглянулся.
В домике монахини царила полная темнота и тишина.
- Нотт-тян, а эта "монахиня с крепким чаем" - она что, здесь живет?
- Ну да! Ее зовут Мёрэн. Очень странно, что к ней в дом сейчас зашел мужчина. И
почему свет погасили?
- А что, нельзя гасить свет?
- Так Мёрэн-сан всегда спит при свете. Она сама жаловалась, что без света
заснуть не может.
Мне тоже стало как-то не по себе.
- "Монахиню с крепким чаем" сегодня вызывали в полицию?
- Вызывали. Но ни слова от нее не услышали. Она вернулась домой очень гордая
собою. Ой, она такая! Ее ни в коем случае нельзя злить. Разозлишь - ни за что
ничего не добьешься. Но все-таки что же там произошло? Свет погашен... А потом,
что это за мужчина?
В голову лезла всякая пошлятина, я почувствовал, что краснею. Чего только не
случается в этом мире: вдруг нашелся мужик, который тайно посещает эту уродину с
заячьей губой? С Норико я, конечно, своими предположениями делиться не стал.
- Ну чего ты испугалась? Все в порядке. Ну пришел к монахине гость. И что?
- Но ведь странно это: в доме появился гость, и сразу погас свет.
- Ну ладно-ладно! Возвращайся домой, а то уже скоро час.
- И правда! Спокойной ночи, Тацуя.
- Спокойной ночи.
Норико спускалась по склону, время от времени оглядываясь назад, но уже не
останавливаясь. Дождавшись, пока она скроется из виду, я сквозь заросли бамбука
выбрался на дорогу под утесом и услышал наверху осторожные шаги. От
неожиданности я вздрогнул и остановился.
Кому взбрело в голову бродить ночью по холмам, окружавшим восемь могил?..
Я взглянул наверх, но дорога петляла, и увидеть путника никак не удавалось, хотя
ясно было, что он спускается сюда, в мою сторону. Странно только, что он шел
крадучись, стараясь остаться незамеченным. Я спрятался в густых зарослях, где
меня невозможно было увидеть, сам же я имел при этом прекрасную возможность
разглядеть прохожего.
Шаги приближались и, когда послышались уже совсем рядом, стали еще медленнее,
что свидетельствовало о предельной осторожности незнакомца. Сердце у меня
колотилось, во рту пересохло, в горле запершило.
Затем шаги и вовсе прекратились: путник остановился где-то поблизости от меня.
На дороге появилась длинная тень, за ней и отбрасывавший ее человек. При виде
него сердце у меня ушло в пятки.
Напугавшим меня человеком оказался Синтаро. Охотничья шляпа на голове, на поясе
рабочей спецовки платок, которым обычно повязывают лоб, чтобы пот не мешал
работе, на ногах гетры и таби[34 - Таби - рабочая обувь, нечто вроде носков из
плотной ткани.], а под мышкой мотыга. И вообще-то вид дикий, а уж его глаза!
Лихорадочно блестящие, они, казалось, готовы были выскочить из орбит, дрожащие
губы сводило судорогой, лицо блестело от пота.
На людях человек, как правило, старается скрыть, что творится в его душе. Но
когда человеку кажется, что он один и никто его не видит, все, что таится внутри
него, включая самое гадкое, находит выход и отражается на его лице, в его
глазах. Представший передо мной Синтаро не остерегался чужих глаз. Он показался
мне диким зверем, диким и опасным, - такая темная, злая, жестокая сила исходила
от него!
Затрясшись от ужаса, я еле сдержал крик. А не удержи я его, острый конец мотыги,
несомненно, вонзился бы мне в голову...
С великим трудом я все-таки справился со своими эмоциями, и Синтаро так и не
заметил меня. Крадучись, он прошел мимо, и вскоре его фигура исчезла в зарослях
бамбука.
Я же еще довольно долго просидел в своем убежище, и когда наконец выбрался из
него, колени у меня дрожали, голова кружилась, я обливался холодным потом.
Только полностью успокоившись, я решился вернуться к водопаду и спуститься в
пещеру рядом с ним. Возвращение домой прошло благополучно, но уснуть удалось
только на рассвете.
Исчезновение дяди Куно
После бессонной ночи спал я долго, и разбудили меня яркие солнечные лучи,
проникавшие в комнату сквозь щель между ставнями. Обнаружив, что уже девять
часов, я быстро вскочил, свернул постель и начал раскрывать ставни. Услышав их
стук, ко мне заглянула Харуё.
- Доброе утро. Прости, снова заспался...
Не отвечая на мое приветствие, Харуё, прищурясь, долго смотрела на меня. В чем
дело? - недоумевал я. Харуё еще несколько мгновений изучала меня и наконец
сиплым голосом проговорила:
- Доброе утро, - и сразу добавила: - Тацуя-сан, нам надо поговорить.
В ее голосе звучали необычные нотки. Я сразу обмяк, почувствовал тревогу, может
быть, оттого, что сама Харуё была явно чем-то озабочена.
- Давай поговорим. О чем? - спросил я робко. Сестра не сводила с меня глаз.
- Вчера ночью опять убили человека. - Харуё произнесла это почти шепотом. -
Убили Мёрэн, "монахиню с крепким чаем".
Хотя Харуе, не желая, чтобы ее слышали посторонние, говорила совсем тихо, меня
ее слова оглушили, как взрыв бомбы. По телу пробежала дрожь, я воспаленными
глазами смотрел на Харуё, а она, испуганно попятившись, продолжала изучающе меня
разглядывать.
- Сегодня рано утром приехали полицейские, и я сказала им, что Тацуя-сан вчера
вечером рано вернулся домой, сразу же ушел к себе и больше из дома не выходил...
Тацуя, ведь ты и в самом деле никуда не уходил?
- Конечно, я никуда не выходил. Просто устал и рано лег спать...
В широко раскрытых глазах Харуё я прочел испуг, смешанный с недоверием. Губы у
нее подрагивали.
В чем дело? Чем она так напугана? Почему смотрит на меня так странно? И тут меня
осенила догадка: а вдруг вчера ночью, когда я странствовал но подземелью, Харуё
заходила в мою комнату? Не обнаружив меня в ней и услышав утром об убийстве
"монахини с крепким чаем", связала эти два факта, и у нее зародились подозрения
относительно меня? И то, что я лгал ей, только усиливало эти подозрения.
Ну надо же! Стоило мне один раз тайком убежать из дому - и на тебе! - убита
старая безобразная монахиня... А ведь я и в самом деле вчера вечером был совсем
недалеко от нее...
Харуё всегда на моей стороне. Расскажи я ей о своих вчерашних похождениях, она,
безусловно, поверила бы мне и успокоилась. Но какими последствиями это чревато?
Сестра - такова ее натура - совершенно не умеет лгать. Если даже попытается,
глаза выдадут ее. И как же мне быть в этой ситуации? Тревожить и огорчать ее мне
не хотелось. Лучше уж промолчать пока. Тем более что сведения о потайном ходе я
предпочел бы не обнародовать.
- Харуё! - спросил я после длительного молчания. - Как убили "монахиню с крепким
чаем"? Отравили?
- Нет, - дрожащим голосом ответила Харуё, - в этот раз обошлись без яда.
Говорят, задушили платком.
- А когда примерно это случилось?
- Говорят, около полуночи.
К горлу опять подползла тошнота. Значит, убийцей был все-таки человек, чью тень
вчера ночью видели мы с Норико. И убийство произошло в тот момент, когда дом
Мёрэн внезапно погрузился во тьму. И я находился почти на месте убийства.
Вдруг меня осенило: тень на застекленной стене принадлежала человеку в
охотничьей шляпе. В такой же шляпе был и Синтаро, вскоре спустившийся с холмов...
Удивительная штука - человеческие нервы. Образ Синтаро преследовал меня всю ночь
и все утро. При воспоминании о его лице, о его глазах дрожь сотрясала мое тело.
Это было хуже, чем в самом страшном сне. А ведь я предполагал, что неспроста
последнее время Синтаро каждый вечер уходил из дому, я предполагал, что у него
должна была быть какая-то цель. Но до этой минуты мне недоставало информации,
чтобы соединить вместе тень на застекленной стене дома монахини и самого Синтаро
с его странными привычками. Мотыга и монахиня... Одно с другим никак не
увязывалось, и это мешало мне сделать вывод, к которому я в конце концов пришел,
узнав от Харуё об убийстве Мёрэн.
- О чем ты задумался, Тацуя-сан?
- Да ни о чем особенном...
- Тацуя, - очень мягко произнесла Харуё, - если ты хочешь что-то рассказать мне,
говори, пожалуйста. Мне можно рассказать все без утайки. Пусть весь мир сочтет
тебя злодеем, я все равно буду верить тебе. Пожалуйста, никогда не забывай
этого.
- Спасибо, Харуё. - Теплая волна затопила мое сердце.
Тем не менее приключения вчерашней ночи я пока буду держать при себе. Я понимал,
разумеется, что наступит день, когда тайное станет явным, и тогда подозрения
относительно меня только усугубятся. Станет ли сестра по-прежнему верить мне?
Потом мы отправились завтракать. Коумэ-сама и Котакэ-сама уже закончили свой
завтрак и удалились к себе в комнаты.
Харуё подавала мне еду, но у нее самой аппетита, кажется, не было совсем.
Когда я уже поднес ко рту палочки с едой, она, будто вспомнив что-то, отложила
свои палочки и сказала, глядя мне прямо в глаза:
- Ах да! Сегодня произошло еще одно странное событие.
- Что именно?
- Куда-то исчез дядя Куно. Я обомлел:
- Дядя Куно Цунэми?
- Да. Ты ведь знаешь, вчера около трупа Байко-сан нашли листочек с какими-то
странными записями.
- Да. Похоже на список тех, кого намеревались умертвить...
- Говорят, выяснилось, что этот список составил дядя Куно.
Я изумленно уставился на Харуё:
- Неужели правда?
- Не знаю подробностей, но, по слухам, полиция это установила. Рассказывают, что
когда рано утром полиция появилась в доме Куно, дяди уже там не было. И никто из
домашних не знает, куда он девался. Началась суматоха, обыскали весь дом и под
его постелью нашли записку, что-то вроде прощального письма: "На время я
скрываюсь, но хочу заверить, что ни в чем не виновен. Прошу не беспокоиться обо
мне".
Я впал в настоящий ступор, начисто перестал соображать. Я давно уже с
подозрением относился к дяде Куно, но никак не ожидал, что он так просто сложит
оружие; такая примитивная развязка даже разочаровала меня.
- Когда же дядя убежал?
- А вот этого-то никто и не знает. Говорят, он жаловался на плохое самочувствие
и хотел пораньше лечь спать в какой-нибудь дальней комнате. С тех пор его не
видели. Когда рано утром пришел полицейский и объявил, что хочет видеть Куно
Цунэми, ему так и сказали; он спит в одной из дальних комнат. Полицейский
осмотрел несколько комнат, обнаружил в одной из них постель, но она была пуста.
- А можно понять, лежал ли кто-то в постели?
- В том-то и дело, что нет. Наверное, дядя вчера вечером ушел в комнату, где ему
приготовили постель, но ложиться не стал, сразу убежал из дома. Да! Говорят еще,
что он унес с собой все деньги, которые имелись в доме.
- А когда дядя Куно высказывал намерение лечь спать?
- В половине десятого.
В таком случае у него было достаточно времени, чтобы убить "монахиню с крепким
чаем".
- Сестра! - Я отложил палочки в сторону и повернулся к Харуё. - Как ты думаешь,
дядя Куно способен на такое бессмысленное злодейство?
- Нет, не могу в это поверить, - она глубоко вздохнула, - правда, он всю жизнь
любил читать детективы...
- Детективы? - Отрешенным взглядом я продолжал наблюдать за Харуё.
- Да... Бабушки даже ворчали порой, что в его годы увлекаться детективами глупо,
перед людьми стыдно... Я не знаток детективов, но, насколько я понимаю, там пишут
про убийства и прочие ужасы... Но я не думаю, что книги эти так на него
подействовали.
Я знаком с детективами ненамного лучше Харуё. Читал кое-что, но мне никогда в
голову не приходило, что среди читателей и авторов этих историй есть злодеи.
Правда, обдумывая прочитанное, я задавался иногда вопросом, чего же в детективах
больше - фантазии или ужасной правды?
Днем к нам неожиданно приехал Коскэ Киндаити, один. Снова будет мучить меня
расспросами, нервно подумалось мне. Но Коскэ Киндаити, судя по всему, не имел
таких намерений. Он взглянул на меня и засмеялся:
- Не пугайтесь. Я заехал просто повидаться с вами.
- Правда? - Я весь сжался, но, к счастью, оказавшаяся рядом Харуе пришла мне на
помощь.
- Дядю Куно нашли? - переменила она тему.
- Пока нет. В связи с этим происшествием инспектор Исокава срочно уехал в город.
Что они там решат, пока неясно. - Удивительно, но в голосе Киндаити не слышалось
никакой заинтересованности.
Я все лее полюбопытствовал:
- Правда ли, что записка, найденная вчера у постели Байко, написана дядей Куно?
- Да, это правда. Никаких сомнений не остается. Этот листочек вырван из
блокнотика, какие в конце года банк раздавал своим лучшим клиентам. Такие
блокнотики у вас в деревне получили всего три семьи: ваша, Номура и Куно.
Экспертиза показала, что записи на найденном листке сделаны рукой доктора Куно.
- Побег дяди Куно связан с этим?
- Наверняка.
- Значит, на него падает подозрение в убийстве?
- Тут не все так просто. Считается, что побег - своего рода признание. И, как
правило, так и бывает. Но в нашем случае такой вывод был бы преждевременным,
поскольку есть некоторые неувязки.
- О каких противоречиях вы говорите?
- Ну вот, для примера, убийство "монахини с крепким чаем".
Я испуганно взглянул на Киндаити, но на лице его не было и следа какой-нибудь
задней мысли.
- Вы, видимо, тоже слышали о вчерашнем преступлении? Само по себе оно очень
любопытно, но поговорим пока о другом. "Монахиня с крепким чаем" была убита
около полуночи. Это мы установили с абсолютной достоверностью. Но мы располагаем
доказательствами, что доктор Куно уехал вчера вечером в город поездом в двадцать
два пятьдесят.
Стало быть, у дяди Куно есть стопроцентное алиби, подумал я.
- Далее если бы он планировал пересесть на встречный поезд и вернуться сюда, он
бы не смог этого сделать: таких поездов не было. А на возвращение пешком
потребовалось бы слишком много времени, до полуночи никак не успеть. Так что к
происшествию с убиенной монахиней доктор Куно отношения не имеет, как, надо
полагать, и ко всей серии убийств.
- А чем же объясняется его исчезновение? Коскэ Киндаити улыбнулся:
- Он понял, что, составив этот дурацкий список, лишил себя нормальной жизни в
деревне. Так что бегство вполне оправданно.
- Но можно предположить, что вчерашнее убийство с прежними никак не связано.
Ведь, если судить по пресловутому списку, в планы убийцы входила смерть только
одного из каждой пары. Из пары монашенок Байко уже убита, и, следуя логике
убийцы, не было надобности убивать еще и "монахиню с крепким чаем"? - произнес я
целую тираду.
Это было то самое сомнение, которое с утра не давало мне покоя.
Услышав это, Коскэ Киндаити неожиданно вскинул голову:
- Ага, вы, значит, тоже обратили на это внимание! Не было надобности! Конечно,
не было. Но это все-таки, думаю, следует рассматривать как продолжение
пресловутой цепочки. В первоначальные планы убийцы последний случай не входил.
Причина, по которой ее нельзя было оставить в живых, возникла внезапно. Что за
причина? Допустим, преступник совершил какую-то оплошность. Вот в случае с Байко
и была такая оплошность. Вы не понимаете, Тацуя-сан? А могли бы и понять. А
может быть, это и естественно, что пока это вам непонятно.
Киндаити, прищурившись, посмотрел на меня, еле слышно вздохнул, после чего
спокойно удалился.
Зачем он вообще приходил сюда?
Люди из небытия
В этот вечер я снова через потайной ход в кладовой проник в тоннель.
Учитывая, что вчера Харуё заметила мое исчезновение, сегодняшнее предприятие
было рискованным. Я прекрасно понимал это, но не мог справиться с внутренним
импульсом, побуждавшим меня идти на этот риск. Кроме того, я обещал Норико
встретиться с ней и хотел удостов
...Поділитися у соцмережах
