Жанр: Триллер
Деревня восьми могил
...стали оглушительно громкими, меня бросило наземь, прогрохотало
еще несколько раз, перед глазами все закружилось, завертелось. Помню, что над
головой летали камни. И тут я потерял сознание.
Золотой дождь
Интересно, сколько я пролежал без сознания? Возможно, не так уж и долго.
Когда я пришел в себя и открыл глаза, то увидел, что лежу в абсолютной темноте.
Прислушался. Гул ветра доносился издалека, еле слышно. В пещере стояла мертвая
тишина. Где Сюкити и Китидзо? Что с ними? Нет, прежде всего как Норико?
- Нотт-тян! Нотт-тян! - тихо позвал я. Приподнявшись, стал шарить вокруг. Руки
уткнулись во что-то мягкое. "Норико, наверное, еще не очнулась", - подумал я и
обнял ее. - Нотт-тян! Нотт-тян! - тряс я Норико и услышал ее всхлипывания.
- Это ты, Тацуя? - Норико приподнялась. - Что с нами было? Где Сюкити? Где
Китидзо?
- Понятия не имею. А карманный фонарик не знаешь где?
- Фонарик? А, он здесь!
Карманный фонарик был в руках у Норико. Вероятно, она держала его, когда упала в
обморок.
При свете я огляделся. Обнаружил свой фонарик. Нагнулся, чтобы поднять его, да
так и застыл.
Все, что я описывал до сих пор, не шло ни в какое сравнение с нынешним
потрясением: рядом с фонариком я увидел какие-то желтые пластины.
- Что там, Тацуя-сан?
Вопрос Норико вернул меня к действительности. Дрожащими руками я поднял одну
пластину, рассмотрел и молча положил перед Норико. От волнения я в буквальном
смысле слова потерял дар речи. Норико, кажется, была потрясена не меньше моего.
Она подняла вторую пластину, посветила кругом и обнаружила еще несколько. Всего
мы нашли девять штук.
- Тацуя, как странно! Почему они так раскиданы?
Я бы смог ответить на этот вопрос. Вой ветра стал очень громким, что-то
грохнуло, пещеру здорово качнуло, мы с Норико крепко обнялись, и я увидел, как
откуда-то сверху посыпались пластинки золота. Мы посмотрели наверх, и Норико
громко закричала:
- Погляди туда! Они оттуда падают!
В этой пещере потолок был очень высоко, метрах в девяти, даже больше. Вдоль стен
переплетались как змеи сотни сталактитовых столбов. До потолка столбы не
доходили, заканчивались примерно двумя метрами ниже. Оттуда-то и сыпалось
золото.
- Тацуя, это "Гора сокровищ".
Я молча кивнул, успокаиваясь. Как же оказались там эти сокровища? Видимо, во
времена, когда самураи спрятали тут золото, сталактиты были ниже, а место, где
мы находимся, наоборот, выше; со временем коррозия разъела пол, и пещера
углубилась.
Н-да, до чего же насмешлива судьба! На протяжении нескольких веков множество
людей искало это золото, такое количество кладоискателей унесла смерть, а мне
оно досталось без труда, совершенно случайно.
Очнувшись от грез, я вспомнил о Сюкити и Китидзо. Взяв фонарик, начал искать их
и обнаружил такое, от чего волосы дыбом встали. Дорога, которой мы шли сюда,
оказалась заваленной. Обвал. Видимо, результат землетрясения. Нам несказанно
повезло, что Сюкити и Китидзо оказались погребенными под завалом, но мы-то
оказались в ловушке!
- Нотт-тян!
- Да,Тацуя!
Мы обнялись, потом как сумасшедшие ринулись к обвалу и голыми руками принялись
разгребать его, но очень скоро перестали, осознав всю тщетность своих усилий.
- Что делать, Нотт-тян?
- Пока не знаю, милый. Разгребать сил больше нет. Мы не можем выйти отсюда.
Умрем здесь голодной смертью.
Я рассмеялся напряженным искусственным смехом:
- Небо послало нам золото, но взамен отрезало от мира. Придется голодать,
обнимая мешок с золотыми монетами. - Я снова неестественно засмеялся. Смеялся, а
в глазах стояли слезы. Норико, в отличие от меня, взяла себя в руки:
- Держись, Тацуя-кун. Мы обязательно выберемся. Нас спасут.
- Кто... Кто спасет?.. Кто знает, где мы, кто знает, что мы тут, в этом капкане?
- Ты не прав, - твердо возразила Норико. - Я думаю, что если Китидзо и Сюкити
удалось выбраться, всей деревне известно, где мы. Слух дойдет и до настоятеля, а
уж он-то обязательно отправит кого-нибудь сюда. Столько времени прошло, думаю,
люди в деревне остыли. Если деревенские не решатся перейти "Бездну блуждающих
огоньков", то это сделает полиция. В конце концов они догадаются, где мы, увидев
веревки.
После недолгой паузы она продолжила:
- А может, спасатели уже недалеко. И вот-вот появятся тут. Сыщик Коскэ Киндаити
- вот кто придет нам на помощь. Если он увидит на стыке четвертой и пятой пещер
веревку, то непременно пойдет вперед и обязательно найдет нас. Мы не так уж
далеко забрались. Ведь Киндаити-сан прекрасно знает, для чего нужны веревки.
Поэтому нам надо внимательно прислушиваться, и когда он будет близко, закричать.
Но, думаю, он сам будет звать тебя по имени. Услышав его, мы должны сразу же
ответить.
Норико быстро встала, разгребла в углу землю, собрала золото и, сложив в ямку,
прикрыла камешками.
Ее действия удивили меня. Она, засмеявшись, пояснила:
- Когда спасатели придут, они не должны его видеть! А мы потом придем сюда и все
заберем. Там наверху, кстати, еще много таких пластинок.
До чего же женщины интересные создания! Неизвестно еще, придут за нами или нет,
а Норико строит очень четкие планы на будущее.
Позднее я убедился в том, что все до мельчайших деталей произошло именно так,
как предсказала Норико. Правда, случилось это спустя три дня,
Спрятав находку, Норико подошла ко мне и внимательно заглянула в глаза.
- Ну вот, с этим покончено, осталось еще одно дело. Хочу тебя кое о чем
спросить, - очень сухо проговорила она, внимательно глядя мне в глаза. - Ты
сказал странную вещь. Ты полагаешь, что человек с укушенным пальцем - мой брат.
Но скажи, пожалуйста, зачем ему все эти смерти? Станет ли он убивать кучу людей,
к которым не имеет совершенно никакого отношения? К чему ему эти глупые
убийства? Почему ты подозреваешь Синтаро?
Норико любит меня, но и брат ей не менее дорог.
Как ни тяжело мне было, пришлось растолковать ей возможные мотивы убийств. Их
совершил, скорее всего, кто-то из семьи Тадзими. Все убийства - камуфляж, они
совершены ради того, чтобы заполучить немалое наследство этого дома.
Выслушав это, Норико побелела как мел. Отвернувшись, она долго обдумывала чтото,
потом снова повернулась ко мне. Глаза были мокрыми от слез.
Ласково взяла мою руку, прижалась к ней дрожащими губами и заговорила:
- Я все поняла. Ты совершенно прав относительно мотивации убийств - другой,
пожалуй, не найти. Но преступник не Синтаро. Если бы ты лучше знал брата, ты бы
не стал подозревать его. Он порядочный человек. Высоконравственный. Даже если
будет умирать, на чужое глаз не положит. И с пальцами у него все в порядке.
- Тогда кто? У кого укушен палец?
- У Мияко. У госпожи Мияко.
Меня как молотом по голове стукнули. Я долго не мог произнести ни звука.
- Мияко?!
Меня трясло, дыхание перехватило.
- Как ни удивительно, она. Укушенную руку она старается не показывать. Через
рану в организм, кажется, проникли бактерии, кожа стала синюшной, чувствует себя
плохо. Ей пришлось обратиться к доктору Араи, он первый и узнал о покусанном
пальце. А мне это стало известно только сегодня утром. Но конечно, никто не
знает, откуда эта рана.
- Мияко, говоришь... Мияко-сан... Но зачем?.. Почему?..
- Возможно, как раз ради того, о чем ты говорил. Она желала, чтобы наследство
перешло к Синтаро. Тогда он смог бы предложить ей выйти за него замуж. Страшная
женщина эта красотка.
Что было потом
Можно считать, что повествование на этом заканчивается. И клад я нашел, и кто
убийца, выяснил. Однако кое-какие детали оставались непроясненными. Вероятно, и
уважаемым читателям не все до конца ясно..Поэтому я продолжаю свое
повествование.
Прежде всего опишу подробности нашего исхода из подземелья. Все произошло в
точности так, как говорила Норико. Нас пришли спасать. Мы даже не ожидали, что
это случится так скоро. И обязаны мы этим факелу Китидзо. Запах гари от факела
долго не выветривался и помог группе наших спасителей быстро отыскать нас.
Группа спасателей, в которую входили Коскэ Киндаити, полицейский инспектор
Исокава и несколько сыщиков, сразу направилась к "Бездне блуждающих огоньков".
Кричали, звали нас. Ответа не дождались, забеспокоились и перебрались на другой
берег "Бездны". Обратив внимание на оставленные нами веревки, Киндаити обнаружил
наш след в месте, где соединяются четвертая и пятая пещеры. Увидев в пятой
пещере еду, не тронутую нами и растоптанную преследователями, а также учуяв
запах гари, Киндаити быстро нашел нас. По дороге к нам он предусмотрительно
прикреплял к сталактитам веревки. К счастью, завал оказался не таким уж большим.
Хотя нас звали издалека и не очень громко, крики и шаги мы услышали и
отозвались. А отозвавшись, принялись стучать по стенам.
Спасая нас, полиция шла на риск. Пещера в том месте, где мы находились, была
очень узкой. Чтобы добраться до нас, Киндаити и его группе потребовалось трое
суток. Мы слышали, как они трудились, и были за это глубоко благодарны им. При
этом мы все время боялись, что полицейские не смогут пробиться к нам. Освободили
нас из этого своеобразного плена лишь на четвертые сутки, утром. Мы находились в
полуобморочном состоянии, когда увидели приплясывающих от радости людей, среди
которых был и Киндаити. И даже инспектор Исокава при виде нас радостно
подпрыгнул. Среди наших спасителей были Синтаро, Эйсэн из храма Мароодзи, в
глазах которого были слезы, другие люди, чьи лица я никак не мог вспомнить.
- Все, Тэрада-сан, беды позади. Не помнишь мгня? Я адвокат Сува из Кобэ. Да-а,
досталось тебе... - Проговорив это, он заплакал.
Появление Сувы привело меня просто в восторг. Кого-кого, а его я никак не ожидал
тут увидеть. Вообще же все происходящее казалось мне сном. После освобождения у
меня сделался жар, державшийся целую неделю. Говорят, я бредил. Сказался холод и
мрак подземелья, страхи, да и просто переутомление. Позднее Норико рассказывала
мне, что доктору Араи мое состояние внушало тревогу. Сама же Норико оказалась
выносливее меня. Выбравшись из подземелья, она проспала трое суток, полностью
оправилась и принялась ухаживать за мной.
Придя в себя, я первым делом почему-то вспомнил о Мияко. Меня удивило, что люди
вокруг меня как будто стараются не произносить ее имени. В чем же тут дело?..
За неделю, прошедшую со времени нашего вызволения, деревня успокоилась. И в один
прекрасный день меня навестил Коскэ Киндаити. Между нами состоялся такой
разговор:
- Ну, наконец-то вы выглядите молодцом. Я очень рад! Что ж, пора завершать
эпопею.
- Да, конечно. Что требуется от меня?
- Настоятель храма Мароодзи просил вас, когда поправитесь, прийти к нему
поговорить. А вам следует поблагодарить его, ведь если бы он не вмешался, вы
вряд ли спаслись бы. Может быть, сейчас и сходите к нему, а я провожу вас? -
предложил Киндаити.
- Конечно! Я сам думал сделать это, охотно схожу к господину настоятелю, -
ответил я.
- Так пойдемте? - Порыв Киндаити сопроводить меня был вызван опасениями, что
враждебные выходки соседей все-таки возможны. - После этого я вернусь в Западный
дом: я, как всегда, там остановился. На днях я уезжаю.
- А как господин восьми могил
- Он уехал в Окаяму, но через пару дней должен вернуться. Да, кстати, хорошо бы,
когда он приедет, вам встретиться и обмозговать случившееся. Не исключено,
придется еще раз спуститься в пещеру.
Киндаити проводил меня в Банкати и распрощался.
- Господину настоятелю Мароодзи поклон от меня. Да, как я говорил, у него есть к
вам разговор. Только не очень удивляйтесь и не пугайтесь. - Киндаити загадочно
улыбнулся и быстрым шагом удалился.
Что же еще уготовила мне судьба? Чему не удивляться и чего не пугаться? Меня уже
трудно чем-либо удивить и испугать... Позади такой опыт... И все же на душе снова
стало неспокойно, сердце заныло.
Настоятель Чёэй, несмотря на возраст и тяжелую затяжную болезнь, выглядел
хорошо: крупный мужчина с прекрасным цветом лица, красивыми густыми бровями и
ресницами.
- Рад, очень рад видеть вас, - приветствовал он меня. - По воле небес все
закончилось благополучно. Я долгое время ничего не знал о происходящем, поэтому
мы поздно пришли на помощь и вы успели намучиться. Вы болели, я слышал. Слава
небесам, сегодня вы выглядите отлично. Спасибо, что посетили меня.
- Мне говорили, что вы хотите мне что-то сказать...
- Да-да... Эйсэн, Эйсэн! Что ты там мешкаешь? Иди сюда! Ну и вид у тебя! Успокойся
наконец.
Я отметил, что Эйсэн, явно чем-то взволнованный, старается не смотреть в мою
сторону.
- Тацуя-кун, то, что я хотел вам сказать, имеет непосредственное отношение к
Эйсэну. Между вами существует связь.
- Между священником Эйсэном и мной?!
- Погодите немного, сейчас все поймете. Я буду с вами очень откровенен. Немного
предыстории. Эйсэн, господин Тацуя, во время войны проповедовал в Маньчжурии, а
до того много лет вел отшельнический образ жизни. Он странный человек, кроме
"монахини с крепким чаем", ни с кем не знался. Но когда-то, давным-давно, он
любил вашу мать и звался Ёити Камэи.
Вот оно что! Не зря меня предупреждали: ничему не удивляйся и не волнуйся...
Неужели Камэи, мой настоящий отец, и есть священник Эйсэн??! Передо мной сейчас
мой истинный отец?? Я задрожал, противоречивые чувства бушевали в моей душе.
Я слушал настоятеля и украдкой рассматривал Эйсэна.
Что-то неладное происходило с ним сейчас. Глаза у него покраснели, он не решался
взглянуть на меня. Как он похож на одного из троицы, изображенной на ширме.
Сколько же лет прошло с тех пор, как он снялся на той фотографии, обнаруженной
мною в ширме среди писем? Двадцать восемь лет... Как жизнь изменила его! Наверняка
она была очень нелегкой...
- Тацуя-кун, судя по вашему лицу, вам знакомо имя Ёити Камэи?
Настоятель заметил, что я изменился в лице, услышав это имя.
Я согласно кивнул головой и решил, что не следует в этой ситуации умалчивать о
своей находке, об обнаруженной мною переписке находящегося передо мной человека
с мамой.
- Я обнаружил даже фотографию господина Эйсэна в молодые годы, - заключил я свой
рассказ.
Чёэй и Эйсэн переглянулись. Удивление застыло на их лицах.
- На ней мне, должно быть, лет двадцать шесть, - заметил Эйсэн, - совсем другой
человек... - И, не в силах сдержаться, он закрыл обеими руками лицо и зарыдал.
- Ну хватит! Держи себя в руках, - попытался Чёэй успокоить Эйсэна. - Тацуя, вам
многое уже известно, но я добавлю кое-что еще, чего вы, быть может, не знаете,
но знать должны. В ту ужасную ночь от бешенства Ёдзо Камэи спасло то, что он был
здесь, у меня. Тогда-то он перестал учительствовать и посвятил себя Будде,
принял монашество, решил уйти в отшельники, уехал в глухую Маньчжурию. Когда
война закончилась, вернулся в Японию, долго мыкался и в конце концов оказался
здесь, в моем приходе... Эйсэн, успокойся!
Честно говоря, мне тоже хотелось разрыдаться, и лишь колоссальным усилием воли я
сдерживал себя.
- И вот, - продолжил Чёэй, - что было дальше. Узнав, что бабушки приняли вас в
Восточный дом, Эйсэн страшно удивился. Относительно вашего появления на свет
ходили разные слухи. Думаю, Коумэ-сама, Котакэ-сама, а также Куно-сан знали
правду. Вы выросли, жили и работали в Кобэ. Между тем в Восточном доме возникли
семейные проблемы, и тогда решили отыскать вас. Сначала, как вам известно,
разузнавали, что вы за человек, какие у вас привычки, пристрастия. Кстати, Эйсэн
тоже не знал точно, являетесь ли вы его сыном. Но когда вы рядом, это становится
очевидным: вы так похожи... - Чёэй улыбнулся, но улыбка была печальной, Я
почувствовал себя беспомощной игрушкой в руках судьбы...
- Понятно... Неясно мне осталось вот что: почему Эйсэн-сан заподозрил, что я хотел
его отравить?
Мой вопрос, наверное, задел Эйсэна за самое больное место. Он бросил на Чёэя
умоляющий взгляд. Настоятель придвинулся ближе ко мне:
- После того, как вы появились в деревне, Эйсэн с каждым днем укреплялся во
мнении, что вы - его сын. Он отчетливо вспомнил грехи молодости, эти
воспоминания перевернули его душу. Он не мог поверить, что, несмотря на сплетни
относительно вашего рождения, вы искренне считали себя сыном Ёдзо и претендовали
на наследство семьи Тадзими. Это пугало его. Знаете, Тацуя, из-за чего Эйсэн так
страдает? Он думает, что ради наследства вы ни перед чем не остановитесь,
посчитаете его помехой и убьете. В пещере нашли несколько трупов, в том числе
Харуё, которую вы считали своей сестрой. Мы знаем, что вы неоднократно бродили
по пещере. Вы не слышали вздохов, крадущихся шагов? Эйсэн почти постоянно следил
за вами. Но, Эйсэн, этот юноша ничего дурного не совершил, не в чем его
подозревать, так что успокойся, прогони сомнения.-
Мне вспомнилось, как однажды ночью чья-то горячая слеза упала мне на щеку.
Понятно теперь: в мою комнату пробрался Эйсэн, это его принимали за фигуру,
сходящую с ширмы.
Я слушал Чёэя с обостренным вниманием, молча, изредка утвердительно кивая
головой.
- Я пытался найти золото, несколько веков назад спрятанное там.
- Ну и как? - поинтересовался Эйсэн. Это были его первые слова за все время.
- Кажется, понял, где его надо искать, - признался я.
- В молодости я тоже помешался на этих сокровищах. Нашел у господина настоятеля
схему пещеры, там также были "Песни паломников" - зашифрованное указание, где
зарыт клад, но так и не сумел найти. Ну а сейчас уже возраст не тот... Мечты
остались в прошлом.
- "Гора сокровищ", - к нашему е Эйсэном разговору присоединился Чёэй-сан, -
вполне возможно, расположена там, где вас с Норико нашли,
Он внимательно посмотрел на меня, и мне показалось, в его глазах светилась
отеческая нежность.
- Там находились очень старые захоронения, были найдены человеческие кости,
четки, - продолжал Чёэй. - Это место очень напоминает "Жабры дракона", которые
упоминаются в одной из "Песен паломников". По схеме "Гора сокровищ" должна быть
именно там.
Вместо заключения
На тридцать пятый день после смерти Харуё в моей гостиной собрались сыщик Коскэ
Киндаити, полицейский инспектор Исокава, глава Западного дома Сокити Номура,
Эйсэн из храма Мароодзи, Синтаро и Норико, доктор Араи, приехавший из Кобэ
адвокат Сува и я - всего девять человек.
Гостям подали саке и рыбную закуску. Пьющие пили потихоньку, непьющие ели. Я уже
и забыл, когда последний раз вот так мирно сидел в дружеском кругу.
Коскэ Киндаити алкоголь, видимо, как и мне, противопоказан: он раскраснелся
после первых же глотков и не переставая почесывал свою всклокоченную голову.
Мы говорили о Мияко Мори.
Первым взял слово, конечно, Киндаити. Сославшись на главу Западного дома, он
подчеркнул, что Мияко давно была под подозрением и череда убийств-отравлений
началась задолго до отравления старика Усимацу. Тут важно отметить следующее
обстоятельство: Западный барин Сокити Номура был деверем Мияко. По официальной
версии, муж последней, Тацуо, умер на третий год войны на Тихом океане от
инфаркта, но Сокити, оказывается, убежден в том, Мияко отравила его.
Все присутствовавшие, включая полицейского инспектора Исокаву, ошеломленные этим
сообщением, разом повернулись в сторону сидевшего с мрачным видом Сокити Номуры.
Особенно взволнован был Синтаро, на лице которого читалось глубокое страдание.
- Господин Номура, - продолжал Киндаити, - обратил внимание на то, что Усимацусан
умер точно так же, как муж Мияко. Он попросил меня понаблюдать за дамой, и
мои частые приезды сюда связаны именно с нею. Затем, как вам известно, произошло
отравление господина Куя, и обстоятельства его смерти точь-в-точь повторяли
обстоятельства смерти торговца лошадьми старого Усимацу. Кстати, я выяснил, что
в аптеку Куно, где покупал для себя лекарства Куя-сан, частенько заглядывала и
Мияко, яды, которыми она пользовалась, были оттуда. У нее было много
возможностей подменить лекарство ядом, добавить яд в пищу и т.д. Я все больше
укреплялся в убеждении, что она преступница, но очевидных доказательств не было.
А главное - совершенно неясны были мотивы этих чудовищных преступлений. Но
отравительница допустила грубый промах. Ее выдали валявшиеся около трупов
листочки с именами жертв. На первый взгляд убийства казались бессмысленными,
действия преступницы - нелепыми, абсурдными, напоминали безумства Ёдзо. Увы, я
не сильно преувеличу, - добавил Киндаити, - если скажу, что эти события были
продолжением печальных традиций Деревни восьми могил. Вот например: вспомните о
двух криптомериях-близнецах, которым дали имена - дерево Коумэ и дерево Котакэ.
Одно из них поразила молния. Вот и тут жертвами становился один из пары - одна
из бабушек-близняшек, один из пары торговцев лошадьми, и далее в таком же духе.
Мы слушали Киндаити, затаив дыхание, не раздавалось ни покашливания, ни скрипа.
Только адвокат Сува время от времени подливал себе саке.
Тишину прервал протяжный стон. Повернувшись на звук, мы увидели, что Синтаро
бьет дрожь, глаза его полны ужаса, а лоб покрылся потом.
- В вечер, когда была убита монахиня Байко, - обратился я к Синтаро, - я видел
вас рядом с ее домом. Вид у вас был какой-то безумный, и я всерьез заподозрил,
что монахиню убили вы. А может быть, вы видели там Мияко?
Теперь все повернулись в мою сторону. Инспектор Исокава почему-то недовольно
шмыгнул носом. Синтаро, по-прежнему дрожа от волнения, согласно кивнул.
- Да, - сказал он, - я вроде бы видел в тот вечер Мияко, но категорически
утверждать, что это была она, не могу; мелькнула фигура в мужской одежде, и
только, но я почему-то решил, что это Мори-сан. И думаю, я был прав. Я удивился,
увидев ее выходящей из кельи, решил заглянуть туда и обнаружил труп. До сих пор
молчал, никому об этом ничего не говорил... Я не знал, что ты, Тацуя-кун, заметил
меня...
Синтаро вытер со лба пот. Исокава снова недовольно шмыгнул носом и испепелил нас
негодующим взглядом.
Коскэ Киндаити мягко упрекнул меня:
- Жаль, что в свое время вы не сказали мне об этом. Но теперь уж ничего не
поделаешь. То, что мы не уберегли "монахиню с крепким чаем", - наша великая
оплошность. Я заблуждался, полагая, что у преступника силенок не хватит на такое
злодейство. К сожалению, мне и в голову не пришло, что монашенка могла быть
очень важным свидетелем. Ведь она наверняка обратила внимание на эти бумажки с
именами намечавшихся жертв. Другой вопрос, насколько серьезно были бы восприняты
ее свидетельства. Но для преступника она была опасна, ее следовало убрать. Что и
было незамедлительно сделано. Сейчас могу сказать вам, что, увидев труп
монахини, я сразу подумал о Мияко Мори. Но и доктор Куно был у меня под
подозрением. Под большим, чем Мияко...
- Кстати, а что доктор Куно? Какую роль играл он в этих событиях? - спросил
молчавший до сих пор доктор Араи. - Не его ли рукой исписаны эти странные
листки?
В устремленном на Араи взгляде Киндаити неожиданно появился какой-то озорной
блеск. В его взгляде было что-то детское.
- Вот именно! Сомнений у меня нет, записи сделаны рукой доктора Куно.
- А зачем это ему было надо?
- Послушайте, доктор Араи. Инициатором всей цепочки странных убийств был на
самом деле доктор Куно. А зачем это понадобилось ему? Вот тут самое интересное
то, что причиной являетесь вы.
- Как же так?.. С чего вы это взяли? - В возгласе доктора Араи кроме удивления
слышалось негодование. Неизменно сдержанный, сейчас он был бледен, губы дрожали.
Мы с удивлением смотрели на него и Киндаити.
- Извините, доктор, что так ошарашил вас. Но сказанное мною - истинная правда!
Именно из-за вас доктор Куно задумал серию убийств. Я говорю это отнюдь не в
упрек вам. В любом случае вся вина лежит на Куно. Он и не скрывал великой
неприязни к вам. А причиной неприязни была элементарная конкуренция, ведь
практически все его пациенты перешли к вам. Ненависть копилась и копилась в нем,
пока не вылилась в навязчивое желание избавиться от конкурента. Но он решил одно
преступление замаскировать цепочкой других.
- Не понимаю... Ради того, чтобы убить меня...
- Да! Вся деревня знает, что он ненавидит вас, и если убьет вас, его сразу
заподозрят. Куно вспомнил предания старины, в частности, предание о том, что
восемь Богов Света дадут знак к совершению человеческих жертвоприношений. Таким
знаком можно считать молнию, уничтожившую одну из двух криптомерий. И сделать
вывод, что из пары конкурентов достаточно уничтожать по одному человеку.
Воспользовавшись этим преданием, он, чтобы отвести от себя подозрения, замыслил
цепочку убийств.
Лицо доктора Араи по-прежнему выражало величайшее изумление.
- Все равно мне не все понятно...
Глядя на доктора Араи, Коскэ Киндаити широко улыбнулся:
- Прошу прощения, сэнсэй, когда я увидел вас впервые, подумал: какой спокойный
уравновешенный человек, такого человека невозможно возненавидеть. И сейчас я
сам, мягко говоря, недоумеваю: неужели может найтись человек, который ненавидит
вас до смерти, который хочет разорвать вас на клочки? - Очередной раз почесав
голову, он продолжил; - Честно говоря, обычным людям тоже свойственно иногда
желать смерти ближнему своему. Вот и полицейский инспектор, сейчас слушающий
нас, тоже, наверное, не раз мысленно желал мне смерти... Ха-ха-ха! Ну ладно-ладно,
шучу! Желание убить у доктора Куно поначалу было не более сильным, чем у
большинства людей. Поначалу он об этом и не помышлял. Но со временем такое
желание становилось сильнее, превращаясь в навязчивую идею. К своему несчастью,
доктор Куно, войдя во вкус, даже записал в своем блокноте имена жертв. Это было
его самой большой ошибкой.
- Случайно эти записи попали в руки Мияко-сан, - вступил в разговор Сокити
Намура.
- Доктор Куно всегда ходил с портфелем, а в нем носил этот блокнот. Мёрэн, роясь
в его портфеле, обратила внимание на записи в блокноте. Но ей он не нужен был, и
она блокнот выбросила, а Мияко, к несчастью, нашла.
Все почему-то глубоко вздохнули. У Коскэ Киндаити потемнели глаза.
- Представляю, как удивилась Мияко-сан, познакомившись с этим, по сути, планом
убийств, - продолжал Киндаити. - Особенно ее должно было напугать то, что в
числе намечаемых жертв значилась
...Поділитися у соцмережах
