Жанр: Триллер
Деревня восьми могил
...асивую
женщину; сам он служил управляющим в замке местного феодала. После множества
всяких перипетий замок ему пришлось покинуть. Рассказывают, что он часто
скрывался в нашей усадьбе. Останавливался в дальних покоях, которые собственно
ради него и построили. В то же время соорудили потайной ход. На всякий случай.
Но, Тацуя-сан...
- Да?
- Пожалуйста, не спускайся больше вниз. Мало ли что может случиться...
- Хорошо, сестра, не буду.
Я пообещал это, не задумываясь, чтоб успокоить Харуё, но на самом же деле не
собирался приостанавливать свои розыски, ведь многое можно было узнать именно в
подземелье.
Кое-что прояснилось, но появились новые вопросы. Так, решилась загадка странной
молельни, в которую регулярно спускались Коумэ-сама и Ко-такэ-сама. Взамен нее
возникла другая: почему столько лет находящийся там труп не разлагается? Что
значит "Обезьянье кресло"? И еще: чего ради мне велено было хранить карту
подземных лабиринтов? По словам покойной матери, эта схема должна принести мне
удачу. В чем же сила самой схемы, а также помещенных рядом "Песен паломников"?
К сожалению, в тот же вечер расспросить сестру о карте я не успел, а уже на
следующий день она слегла с сильным жаром, так что мне пришлось надолго отложить
свои замыслы.
Думаю, причиной ее жара было нервное потрясение. Об этом свидетельствовало то,
что в бреду она иногда произносила слово "доспехи" и время от времени обращалась
к отцу как к живому. Из-за ее бреда могла выйти наружу наша общая тайна, а
главное, что ни говори, сестра Харуё была для меня самым близким в этом доме
человеком. В силу обеих этих причин я старался ни днем ни ночью не отходить от
постели Харуё, и насколько хватало умения, ухаживал за больной. С другой
стороны, и сама Харуё, если не видела меня рядом с собой, впадала в волнение и
тут же посылала за Осимой. Так что почти все свое время я проводил с сестрой.
Коумэ-сама и Котакэ-сама тоже были обеспокоены состоянием Харуё и по очереди
постоянно сидели с ней. Узнав о болезни Харуё, пришли навестить ее и Синтаро с
Норико. Я попросил Норико, принимая во внимание сложившуюся ситуацию, пока
больше не приходить, и она с полуслова поняла меня. Напомнив ей о необходимости
хранить тайну, я ласково попрощался с ней, и она ушла. Сестру навещали также
Мияко и мать доктора Куно. Куда делся сам Куно, она не знала; она была бледна и
выглядела плохо.
Во время этих визитов приходилось проявлять особую бдительность, оставлять
лежащую в бреду Харуё с посетителями было бы непростительной оплошностью. Таким
образом, за неделю ее болезни я почти не вспоминал о своих планах. Тем более что
до разговора с Харуё мне все равно не удалось бы продвинуться в моем
расследовании. Коскэ Киндаити, который мог дать сколько-нибудь полезную мне
информацию, тоже давно не появлялся.
Пролетели десять дней, у Харуё наконец спала температура, и она перестала
бредить. "У нее слабое сердце, возможно, поэтому так долго держалась высокая
температура", - недоуменно пожав плечами, сказал доктор Араи и в случае
необходимости пообещал приглядывать за ней. Я наконец почувствовал облегчение. А
Харуё, благодаря меня за заботу, добавила: "Прости меня, Та-цуя-сан, я доставила
тебе много хлопот и в бреду наговорила, наверное, немало лишнего. Ты, должно
быть, ужасно устал. Но сейчас я уже в полном сознании, так что можешь спать у
себя в комнате".
И вот я наконец вернулся к себе, но хотя действительно устал чрезвычайно,
заснуть не удавалось. Я воспользовался вновь обретенной свободой и снова юркнул
в подземелье.
Тот факт, что на протяжении десятилетий облик покойного отца не меняется, не
давал мне покоя. К счастью, я нашел дома энциклопедический словарь и в попытках
разрешить мучившую меня загадку проштудировал его вдоль и поперек, пока не
наткнулся на то, что, как мне казалось, объясняло этот феномен. Чтобы
удостовериться в правильности найденного объяснения, я и спустился в ту ночь в
тоннель.
Никого не встретив по дороге, я благополучно добрался до ковчега. Я забрался на
него и стал очень внимательно вглядываться в лицо покойника, постепенно
убеждаясь, что действительно нашел разгадку.
А разгадка состояла в следующем. Тело покойника было словно покрыто воском. В
энциклопедическом словаре я прочел, что, если труп захоронен в достаточно
влажном месте, жировые соединения разлагаются и выделяет липидную кислоту,
которая, взаимодействуя с имеющимися в воде соединениями кальция и магния,
образует нерастворимый липиднокислый кальций или же липиднокислый магний. Проще
говоря, труп.покрывается чем-то вроде обычного мыла и потому сохраняется в
течение длительного времени. Но, напоминаю, для этого тело должно быть обильно
покрыто жиром. Конечно, далеко не всегда удается таким образом
"забальзамировать" тело. Требуются особые условия: на трупе изначально должен
быть довольно толстый жировой слой, а кроме того, "мумия" должна находиться во
влажном месте, содержащем достаточно кальция и магния.
Похоже, что для сохранения трупа отца условия в подземелье оказались идеальными.
Однако трудно даже представить себе, насколько должны были быть поражены и,
думаю, напуганы Коумэ-сама и Котакэ-сама, когда увидели отца, прекрасно
сохранившегося, несмотря на неумолимое время. Человек, при жизни творивший
уникальные по жестокости злодеяния, и после своей смерти остался уникальным!
Какой страх должны были испытать обе старушки! Вероятно, они стали считать отца
божеством (ведь и боги бывают жестокими!), принесли шлем, доспехи, обрядили в
них отца и устроили тут молельню.
Ну вот, почти вся картина прояснилась, я был доволен, но любопытство мое было
удовлетворено не полностью. Я аккуратно перенес труп на другое место, открыл
крышку ковчега и принялся шарить в нем рукой.
Внутри ковчега обнаружились охотничье ружье, старинная сабля, три сломанных
карманных фонарика. Для жителей Деревни восьми могил то были предметы зловещие,
свидетельства отцовских злодеяний. Меня бросило в дрожь.
Я уже собрался опустить крышку ковчега, как вдруг взгляд упал еще на какой-то
предмет; что это такое, без фонаря понять не удавалось. Когда же я направил на
него фонарь, он, неожиданно для меня, заблестел. Вытащив его, я увидел овальную
желтую пластину длиной примерно пять сун и шириной три суна[35 - Приблизительно
15 и 9 см.]. Держа пластину на ладони, я тщательно осмотрел ее и вздрогнул от
радости.
У меня в руках была старинная золотая монета крупного достоинства - потрясающая
находка!!
Дрожащими руками я нащупал на дне ковчега еще две такие же монеты.
Второй раз чай с ядом
Возвращаясь домой, я дрожал как в лихорадке. Дома поспешно налил себе из кувшина
воды и залпом выпил ее - от возбуждения в горле совсем пересохло.
Ах! Только теперь я смог в полной мере оценить любовь и заботу моей матери,
понять, почему она вложила в мой мешочек для талисмана эту карту-схему и
наказала беречь ее как зеницу ока. Только теперь я понял, почему она говорила,
что к легендам, преданиям, слухам, касающимся этой деревни, не следует
относиться как к глупым сказкам.
Вот только один пример. Разве не бежали из замка более трехсот семидесяти лет
назад восемь самураев - остаток разбитого войска? Разве не были они убиты нашими
предками, тогдашними жителями этой деревни? Из поколения в поколение передается
повесть о том, что крестьяне вероломно напали на беглых самураев и жестоко
расправились с ними. При возможных побочных мотивах, разве главным было не
обуявшее их желание завладеть золотом? Однако, как гласит предание, крестьянам
деньги отыскать не удалось.
Вполне возможно, что золото до сих пор покоится где-то в глубинах этого
лабиринта. Молено предположить и то, что мой сбежавший в горы отец оказался в
подземелье и, бродя по лабиринту, нежданно-негаданно наткнулся на заветное
место, но подобрал всего три монеты, за что, опасаясь гнева Богов Света, Коумэсама
и Котакэ-сама в конце концов отравили его. А возможен и другой вариант;
бабушки, ничего не зная о находке отца, ничему не удивились, а просто положили
монеты в ковчег вместе с другими принадлежавшими ему вещами. А позднее стали
почитать его как божество, устроили в пещере молельню и регулярно посещали ее.
Да, наверняка все происходило именно так. Другого объяснения тому, что в ковчеге
оказались три золотые монеты, я не находил.
Я слышал когда-то, что монеты строго определенного веса и содержания золота
первым стал отливать человек по имени Нобуо Орита. До него же молотом просто
отбивали куски золота, пока они не становились плоскими; на этих "монетах" не
было ни особой гравировки, ни надписей. При совершении сделок такие "монеты"
взвешивались. Пластинки золота, найденные мною, по-видимому, и представляют
собой эти древние монеты.
В девятом году эпохи Эйроку, в период феодальных междоусобиц, в финансовой сфере
также царила неразбериха и в разных частях Японии использовались разного вида
золотые монеты.
Разбитым в сражениях самураям удалось погрузить на коней имевшееся у них золото
и спастись бегством. Возможно, речь идет не о тех трех тысячах рё, а о какой-то
иной сумме. Но это не имеет существенного значения. Важнее сообразить: куда
беглые самураи спрятали доставленное сюда богатство? И не перепрятали ли его в
другое место? А доказательством того, что ошибки тут нет, служат обнаруженные
внутри гроба монеты.
Я все еще дрожал от возбуждения. С трепетом я достал находившийся всегда при мне
талисманный мешочек и вынул клочок бумаги с той самой картой-схемой.
Как я уже писал, на листочке была изображена схема какого-то лабиринта, в
которую были вписаны три очень странных названия - "Жабры дракона", "Лисья
нора", "Бездна блуждающих огоньков". А далее следовали слова "Песен паломников".
Человек, проникший в гору, где хранятся сокровища Будды, познает
ужас от Жабр дракона.
Вошедший в Лисью нору, чернее черного вороньего крыла, да заблудится
в ней!
Попавший в Бездну блуждающих огоньков пополнит ряды умалишенных
Нет, все точно. Ошибки никакой нет. До сих пор я просто не вчитывался в эти
слова, но сейчас понял: это знак, как добраться до сокровищ, но и одновременно
предупреждение, что делать этого не следует. По-видимому, по пути к скрытым в
пещере сокровищам придется преодолеть какие-то опасные для жизни места под
названием "Жабры дракона", "Лисья нора", "Бездна блуждающих огоньков".
Не знаю, как эта схема появилась у матери, почему она хранила ее. Непонятно
было, когда и кто сочинил эти "Песни паломников". Да это и не важно. Достаточно
убедиться в том, что карта-схема указывает путь к месту, где спрятаны три тысячи
рё. Сердце бешено колотилось, я вглядывался в карту до боли в глазах. Но чем
дольше вглядывался, тем большее отчаяние овладевало мною. Дело в том, что карта
была неполной. Местами черты иероглифов потускнели и иероглиф четко не читался,
а местами линии и вовсе обрывались.
Очень может быть, что и самому автору схемы не все до конца было ясно. Но хуже
всего то, что совершенно непонятно было, как добраться до мест, указанных в
схеме. В знакомой мне части подземелья ей ничто не соответствовало. И тут я
наконец сообразил, насколько важна для меня сейчас схема, хранившаяся у Харуё.
На ее схеме имелось место, называвшееся "Обезьяньим креслом". А ведь это место
мы нашли! Понял! Может быть, карта Харуё - продолжение моей и вместе они
составляют единую схему? И наверное, на схеме Харуё указан вход, а на моей -
дальнейший путь. Однако на этой схеме не указано самое главное - "Гора
сокровищ". Почему? Может быть, имеется третий обрывок, продолжение схемы?
В эту ночь я почти не спал. Я не отличаюсь жадностью, но мысль о том, являюсь ли
я законным владельцем нескольких найденных мною золотых монет, беспокоила меня.
Ответа на этот вопрос у меня не было. И все же находка привела меня в состояние
эйфории. Я уверен, что слухи о спрятанных сокровищах будоражат человеческую
алчность. Подтверждением этой мысли служит то, что "Остров сокровищ", равно как
и "Копи царя Соломона", уже много лет не утрачивают популярности. Безусловно,
захватывает сам сюжет, но если бы в конце концов сокровища не находились, эти
произведения утратили бы значительную часть своей занимательности.
Я решил завтра же обсудить все с Харуё, но планам не суждено было сбыться, и,
как это ни странно, из-за моего самолюбия. Если бы я был уверен в том, что на
карте изображен путь не к сокровищам, а всего лишь к молельне, я бы обязательно
поговорил с Харуё. А так мне было стыдно пользоваться знаниями сестры. И кроме
того, мне не хотелось ни с кем делиться своей тайной. Пусть поиск сокровищ
останется делом только моим.
После долгого перерыва нас навестил Коскэ Киндаити. Поинтересовавшись здоровьем
Харуё, он рассказал кое-что любопытное:
- Сегодня, друзья, я отказался от своего прежнего предположения. Помните, что я
говорил в свой последний приезд? Что "монахиня с крепким чаем" была убита в
районе двенадцати часов ночи, а доктор Куно сел в уходящий поезд в двадцать два
пятьдесят и потому у него есть надежное алиби. Но это оказалось ошибкой.
- Что вы говорите? Разве было не так?
- В двадцать два пятьдесят в поезд сел и уехал отсюда не доктор Куно, а совсем
другой человек. Как выяснилось, дежурный по станции ошибся. Порой случаются
подобные недоразумения и расследование идет по ошибочному пути. - Киндаити
принялся почесывать свою лохматую голову. - Однако если доктор Куно не уехал в
тот вечер в двадцать два пятьдесят, то что получается? Это последний поезд,
следующий отправляется только утром. А всю ночь на станции дежурит полиция. Так
что теперь абсолютно точно установлено: никуда поездом он не уезжал. Тогда куда
же скрылся доктор Куно? Я непроизвольно нахмурился:
- Итак? Если он не уехал, то куда делся? Ведь уже десять дней его не видно...
- Я вот что думаю: не убежал ли он в горы? Ведь один преступник двадцать шесть
лет назад именно так и поступил... И с тех пор пропал, никто о нем ничего не
знает. Вот и в этот раз... - Тут Коскэ Киндаити, видимо, заметил, что я изменился
в лице. - Что это с вами? Вы так побледнели! Прошу прощения. О тех событиях при
вас не следовало вспоминать. Извините, оплошал...
Коскэ Киндаити ушел. Причем не похоже было, что он хоть сколько-нибудь
расстроился. Я, как всегда, не понял, с какой целью он приходил.
Вечером Коумэ-сама и Котакэ-сама снова пригласили меня к себе на чай:
- Тацуя, тебе пришлось нелегко. Это благодаря твоим заботам Харуё наконец
выздоровела. Так думаем не мы одни, так считают все в доме.
- Коумэ-сан абсолютно права. Без тебя мы и не знали бы, что делать. Но мы
приносим тебе извинения, ты же тут барин, а не прислуга...
Старушки близнецы со сморщенными, как у мартышек, личиками и сложенными в
бантики губками долго, перебивая друг друга, лопотали что-то. Мне оставалось
только бесконечно склоняться в поклонах.
- Хо-хо-хо... Почему ты так напряжен? - смеялась Коумэ-сама. - Расслабься! А то,
когда ты напрягаешься, напрягаюсь и я. Слушай, сегодня вечером мы хотим
поблагодарить тебя. Котакэ-сама приготовит тебе чай.
Упоминание о чае вызвало у меня внутренний протест. Я внимательно посмотрел на
обеих старух. Кроме глупости их лица ничего не выражали.
- Хо-хо-хо... Не хочется сидеть со старыми бабками? Только обуза? Но мы от всей
души, от всего сердца... Не откажи нам, старухам...
Котакэ, будто вспомнив что-то, прошамкала:
- Кстати, Тацуя, а как ты думаешь, почему вдруг Харуё заболела так сильно?
- Вы спрашиваете, отчего она заболела?
- Да, скажи свое мнение! - Коумэ-сама придвинулась ко мне.
- Правда, она от рождения не отличалась крепким здоровьем. Всегда грустная,
задумчивая, много лет уже толком спать не может... Но так сильно она никогда не
болела, никогда у нее не было такой высокой температуры.
- Вот-вот... По словам доктора Араи, ее, возможно, что-то сильно встревожило, а
может быть, даже потрясло. Я просто теряюсь в догадках. А ты, Тацуя? Как ты
думаешь, могло что-нибудь такое произойти в последние дни?
- И у меня, собственно говоря, особых предположений нет... Хотя... Мне кажется,
смерть брата Куя и хлопоты, связанные с ней, очень утомили ее и, по-видимому,
стали причиной ее болезни.
- Да, все это, конечно, так, но, похоже, было еще что-то. Как ты считаешь,
Котакэ-сан?
- Ты права, и вот что: странные вещи она говорила в бреду. Что-то о пещере, о
доспехах каких-то, кричала: "Отец!" Тацуя, что ты думаешь об этом? - Котакэсама,
готовившая чай, остановилась и очень пристально посмотрела на меня.
Коумэ-сама вглядывалась в меня не менее внимательно. Мне стало не по себе, даже
в жар бросило.
Стало быть, Коумэ-сама и Котакэ-сама пригласили меня на чай, чтобы выпытать
побольше информации о бредившей Харуё. Значит, они обе слышали ее бред, а смысл
слышанного им, безусловно, ясен, вот они и разволновались. Сейчас же их
интересовало, насколько много нам стало известно.
Я, ничего более не сказав, собирался уже было откланяться, и в этот момент
раздался беззаботный хохоток Коумэ-сама:
- Н-да... Ну откуда Тацуя знает, что говорила в бреду Харуё? Я права, Тацуя? Эй,
Котакэ-сан, налей мальчику чаю.
- Да-да, сейчас. Пожалуйста, Тацуя, пей. Не обещаю, что он из лучших сортов...
Я молча переводил взгляд с одной старухи на другую. Лица, я бы сказал,
придурковатые. Сейчас же они глаз не отрывали от чашки с чаем в моих руках. В
душу снова проник необъяснимый страх.
Я вспомнил рассказ Харуё. Может быть, тогда, двадцать шесть лет назад, эти
бабушки с бессмысленными глазами таким же образом опаивали своим зельем отца, в
конце концов доведя его до гибели? Во мне крепло ощущение, что передо мной не
согбенные годами старушки, а злые духи.
- Ну что же ты, Тацуя? Котакэ-сан так старалась. Пей, пока совсем не остыл.
Я снова был, что называется, загнан в угол. Дрожащими руками взял чашку с чаем и
поднес ее к губам, стараясь, чтобы не слышно было, как зубы стучат о край чашки,
зажмурился и, в душе молясь богам, одним глотком выпил содержимое. Как и в
прошлый раз, чай будто обжег мне язык...
- Вот и молодец, выпил! Еще раз спасибо тебе за труды, Тацуя. Теперь возвращайся
в свою комнату и ложись отдыхать.
Бабушки, переглянувшись, заулыбались, что-то прошамкали мне на прощание, но я их
уже не слышал. Нетвердо держась на ногах, я вышел из их комнаты.
Чудовище в пещере
После второго чаепития у бабушек я уже не испытывал такого страха. В этот раз
цели и Коумэ-сама, и Котакэ-сама были мне достаточно ясны.
Их, несомненно, тревожило то, что говорила в бреду сестра Харуё.
Несмотря на солидный возраст, бабушкам нельзя было отказать в хитрости и
ловкости. Поняв, что Харуё была в молельне, они сегодня ночью обязательно
спустятся туда, чтобы посмотреть, все ли в порядке. Я мог стать им помехой, если
бы не заснул вовремя. Я не сомневался, что они напоили меня чаем со снотворным.
Что ж, пойду навстречу их желаниям и буду спать. Тем более что треволнения
последних дней действительно измотали меня. Организм настойчиво требовал сна.
Так что, пожалуйста, Коумэ-сама и Котакэ-сама, осматривайте потайной ход,
молельню и прочее, сколько душе угодно.
Я пошел к себе, выключил свет и плюхнулся в приготовленную Осимой постель. Но
видно, если на душе тревога, никакие снотворные не помогут. Я вроде бы ничего и
не ждал - а вот поди ж ты! - лежал и думал: "Вот сейчас, вот сейчас появятся
бабушки". Ни намека на сон!
Более часа я ворочался в постели и все-таки дождался. Со стороны длинного
коридора послышались осторожные шаги, потом в комнату прокрались Коумэ и Котакэ
с подсвечниками в руках. Я, конечно, сделал вид, будто крепко сплю.
Бабушки поднесли горящую свечу к моему лицу.
- Спит Тацуя. Крепко спит. Не о чем беспокоиться, Котакэ-сан.
- И в самом деле. Когда я уговаривала его выпить чаю, у него было такое лицо... Я
даже испугалась, что он что-то заподозрил... Так, кажется, для него достаточно
дозы, которую мы ему всыпали.
- Да, вполне. Вряд ли он проснется до нашего возвращения.
- Ну что, Коумэ-сан, самое время идти.
- Да-да.
Коумэ и Котакэ выскользнули из моей комнаты, на оконном стекле мелькнули их
отражения, и прошли в кладовую. Вскоре послышался стук открывающегося и
закрывающегося сундука, после чего все затихло.
Я, продолжая лежать, глубоко вздохнул, Как мне поступить? Так и ждать в постели
возвращения старушек? А может быть, лучше последовать за ними? По некотором
размышлении я решил, что лучше ждать их тут. Ведь и так понятно, куда они пошли
и я там практически все знаю. И зачем пошли, знаю: удостовериться, что с их
"Буддой" ничего не случилось. Нет смысла идти за ними.
Итак, я остался в постели дожидаться возвращения Коумэ и Котакэ. Но впоследствии
пожалел, что не пошел вслед за бабками, потому что моя лень обернулась немалой
бедой. Пойди я с ними, беды могло и не случиться.
Но... Чего толочь воду в ступе? Кто мог предположить, что бабушек подстерегала
беда? Что случилось, то случилось, - на все воля богов, и я верил, что они
простят мою леность.
Постепенно тревога рассеялась, снотворное начало действовать, я задремал, а
вскоре сон совсем сморил меня. Поэтому мне трудно было судить, сколько времени
прошло с момента, когда старухи спустились в подземный ход.
Неожиданно я услышал крик одной из старух и почувствовал, как она трясет меня,
пытаясь разбудить. Я и на сей раз не понял, была ли то Коумэ или Котакэ.
Встревоженный вид старухи окончательно прогнал сон.
- Бабушка, что-нибудь случилось? - Я резко привстал на постели, глядя на
искаженное ужасом лицо бабки.
Забыл сказать, что, войдя в комнату, она, видимо, включила свет, потому что,
когда я раскрыл глаза, было светло.
Старушка с обезьяньей мордочкой пыталась что-то сказать, но язык не повиновался
ей, она не могла выдавить из себя ни слова. Я обратил внимание на то, что к
одежде прилипли куски грязи, а местами висят вырванные клоки.
Неспроста все это... Я почувствовал свинцовую тяжесть внизу живота.
- Бабушка! Бабушка! Что же все-таки случилось? А вторая бабушка где? Что с ней?
- О-о... о-о... Коумэ-сама... Коумэ-сама...
- Так что же? Что с ней?
- Кто-то... утащил... ее... Ой,Тацуя! Тацуя! Божество ожило... Как это страшно! Божество
ожило и задвигалось. Тацуя, дорогой! Пойдем скорее!.. Спаси Коумэ-сан! А не то
ее утащат куда-нибудь и, возможно, убьют. Иди скорее! Поторопись!! Спаси Коумэсама!
- И старуха зарыдала как ребенок.
Я сжал ее плечо:
- Бабушка! Бабушка! Бабушка Котакэ! Расскажите толком, что происходит? Я почти
ничего не понял из вашего рассказа. Успокойтесь и расскажите все по порядку!
Но куда там! Она зарыдала еще громче. Я не знал, как к ней подступиться, как
успокоить ее. Глубокие старухи в подобном состоянии хуже малых детей. Я в
растерянности смотрел на рыдающую Котакэ. Неожиданно рыдания прекратились, и она
заговорила, но так быстро и невнятно, что я с трудом понимал ее. В конце концов
мне все же удалось составить представление о случившемся.
Бабушки-близняшки, пройдя потайным ходом, вышли к месту, которое называется
"Обезьянье кресло", и собрались осматривать труп. Вот тогда-то и произошло нечто
страшное. "Самурай в доспехах" неожиданно начал двигаться, более того,
направился в их сторону.
Конечно, я понимал, что труп ожить не может и все, что говорит Котакэ, - плод
воспаленного воображения. Скорее всего, кто-то проник в пещеру, оказался в
районе "Обезьяньего кресла", потом появление старух заставило его спрятаться
позади "самурая в доспехах". А при тусклом свете свечи его движения старушки
приняли за движения самого "Будды".
Пока ничего сверхъестественного в этом не было. Я по собственному опыту знал,
что иногда в подземелье заходят люди. Но то, что кто-то вместе с покойником
двинулся навстречу бабкам, конечно, более чем странно. А уж то, что этот человек
силой поволок куда-то Коумэ, вообще никакому логичному объяснению не поддается.
Я стал спешно собираться.
- Бабушка! Все именно так и было? Действительно кто-то уволок Коумэ-сама?
- Конечно! Кто станет лгать в такой момент? У меня и сейчас в ушах крик бедной
Коумэ; "Помогите!" Тацуя! Вопрос жизни и смерти! Скорее иди спасать Коумэ!
- Бабушка! А как примерно выглядел этот человек?
- Откуда мне знать это? Как только Будда приподнялся и хлопнул в ладоши, мы от
страха уронили свечи, и стало совсем темно.
Котакэ-сама снова стала вопить, будто дитя малое, совершенно не сдерживаясь. На
шум прибежала Харуё. С первого взгляда поняв, что произошло нечто из ряда вон
выходящее, она побледнела:
- Ой, бабуля, Тацуя-сан! Что случилось?
- О-о, Харуё, о-о, милая девочка!..
Взглянув на Харуё, Котакэ-сама разрыдалась с новой силой.
Я вкратце ввел сестру в курс дела. И добавил:
- Так что, Харуё-сан, схожу к этому "Обезьяньему креслу". Одолжи, пожалуйста,
бумажный фонарь, если найдется.
- Тацуя-сан, и я с тобой.
- Нет, сестра, оставайся тут. Ты еще не совсем выздоровела, надо беречь себя.
- Но ведь...
- Нет-нет, никуда ты не пойдешь. Разве можно оставить Котакэ-сама в таком
состоянии? Позаботься о ней, пожалуйста. И неси скорее фонарь.
Без лишних слов Харуё пошла к себе и вскоре вернулась с зажженным фонарем.
- Тацуя-сан, не страшно одному?
- Не волнуйся. Постараюсь быстро вернуться, Оставив перепуганных Харуё и Котакэ,
я взял фонарь, пошел в кладовую к сундуку, открыл его и привычными движениями
спустился в темноту.
Подземный ход уже стал для меня, так сказать, своим, заблудиться в нем я не мог.
Я пролез под хорошо знакомую арку в скале, добрался до развилки и взял влево,
направляясь к "Обезьяньему креслу".
Вот это место, совсем близко. Но стоп! Там кто-то есть! Я остановился и спрятал
фонарь за спиной. Со стороны "Обезьяньего кресла" исходил тусклый свет.
Пот катился у меня со лба, горло пересохло, язык, казалось, прилип к нёбу.
На тот случай, если понадобится зажечь фонарь, я приготовил спички, а пока
поспешно погасил его.
К счастью, находившийся в тоннеле человек, кажется, ничего не заметил. Тусклый
свет по-прежнему мигал, освещая поворот. Ст
...Поділитися у соцмережах
