Жанр: Триллер
Собор
...ку бежать из собора, но виду
не подавал.
- О-о, увидеть рассвет в Нью-Йорке с колокольной башни собора святого Патрика
- да про это же поэму надо писать.
- Прочтешь ее мне позже, - ответил Флинн, повесил трубку и набрал новый
номер: - Соедините с капитаном Шрёдером, пожалуйста.
Он смотрел на Хики, пока оператор соединял его с кабинетом епископа. Лицо
старого экстремиста было обычно выразительно и живо, но когда он спал, напоминало
скорее неподвижную маску мертвеца.
В трубке послышался невнятный голос Шрёдера:
- Да...
- Это Флинн. Не разбудил тебя?
- Нет, сэр. Мы ждали очередного звонка мистера Хики. Он сказал... но я рад, что
позвонили вы. Хотелось поговорить с вами.
- Предполагал, что я сдох, не так ли?
- Нет-нет, что вы... Вы ведь играли на колоколах, верно?
- Ну и как тебе понравилось?
Шрёдер откашлялся:
- Вы же обещали устроить представление. Флинн рассмеялся:
- Ты вроде как начинаешь понимать юмор, капитан?
Шрёдер самодовольно засмеялся.
- Или ты так развлекаешься, поскольку беседуешь со мной, а не с Хики, от
которого у тебя башка кругом идет?
Шрёдер ничего не ответил, а Флинн между тем продолжал:
- Как идут дела в интересующих нас столицах?
- Они удивляются, почему вы ничего не ответили на предложение, переданное
через инспектора Лэнгли, - ответил Шрёдер.
- Боюсь, мы не совсем поняли это предложение.
- Я не могу растолковывать подробности по телефону.
- Понятно... Тогда почему бы тебе сейчас не подойти к дверям ризницы, и мы бы
поговорили.
Последовало долгое молчание. Наконец Шрёдер сказал:
- Я не имею права сделать это... Это против правил.
- Тогда пусть горит собор, что обязательно случится, если мы не поговорим,
капитан.
- Нет, вы не так поняли, мистер Флинн. Эти правила были тщательно
разработаны... Да вы и сами, наверное, знаете... И человек, ведущий переговоры, не
имеет права лично встречаться с теми, кто...
- Да не собираюсь я убивать тебя.
- Да-да... Я знаю, что вы не убьете... но... послушайте, у вас с лейтенантом
Бурком... Может, вам лучше поговорить у дверей с ним?
- Нет, я должен поговорить там с тобой.
- Я...
- Тебе даже не любопытно взглянуть на меня?
- Любопытство не играет здесь никакой роли...
- Неужели? А мне кажется, капитан, что ты единственный из всех людей,
который признает ценность личного контакта.
- Какой-либо особой ценности не существует в...
- Как много войн можно было бы избежать, если бы главы государств сумели
посмотреть друг другу в лица, дотронуться друг до друга, унюхать запах страха у
противника.
- Подождите, не кладите трубку, - прервал его Шрёдер.
Флинн услышал в телефоне щелчок, минутой позже снова послышался голос
Шрёдера:
- Хорошо, договорились.
- Встречаемся через пять минут. - Флинн повесил трубку и грубо толкнул Хики.
- Ты слышал? - Он крепко сжал ладонь старика и сказал: - Когда-нибудь, старый
козел, ты расскажешь мне об исповедальне и о том, что ты наговорил Шрёдеру и что
натрепал моим людям и заложникам. А еще расскажешь о компромиссе, который нам
предложили.
Хики сморщился от боли и выпрямился.
- Давай! Жми! Старые кости сломать не трудно.
- Сломать бы тебе шею!..
Хики взглянул на Флинна, в глазах у него не было и следа боли.
- Осторожно! Поосторожнее со мной обращайся!
Флинн отпустил его ладонь и оттолкнул от себя.
- Тебе меня не испугать.
Хики ничего не ответил, но пристально уставился на Флинна, и в глазах его
мелькнула непритворная злоба.
Флинн спокойно встретил его взгляд. Затем посмотрел вниз на Пэда
Фитцджеральда.
- Ты хоть присматриваешь за ним?
Хики промолчал.
Флинн внимательно всмотрелся в лицо Фитцджеральда и увидел, что оно стало
неестественно бело-восковым, точь-в-точь как у Хики.
- Он мертв, - сказал Флинн и повернулся к старику.
Хики проговорил безо всяких эмоции:
- Он умер около часа назад.
- Меган...
- Когда Меган спросила, я сказал ей, что с ним все в порядке, и она поверила,
потому что хотела верить. Но в конце концов...
Флинн взглянул на Меган, находящуюся на церковных хорах.
- Боже мой, да она же... - Он опять повернулся к Хики. - Мы должны были
пригласить врача...
- Если бы ты не ушел с головой в свои чертовы колокола, то вполне мог бы этим
заняться, - заметил Хики.
Флинн пристально посмотрел на него:
- Ты мог бы...
- Я?! Какое мое дело, черт побери, жив он или нет?
Флинн резко отступил назад, мысли у него путались.
- Что с тобой, Брайен? - насмешливо спросил Хики. - Что-то тебя испугало?
- Он рассмеялся и раскурил свою трубку.
Флинн пошел в галерею, чтобы не видеть Хики и привести в порядок мысли. Он
снова и снова мысленно перебирал своих людей, которых привел сюда, в собор. Кто на
что способен... Кто может предать... А кто никогда не изменит, но слаб душой.
Наконец он сосредоточился на Лири и начал сам себе задавать вопросы, которые
должен был задать еще много месяцев назад: почему Лири здесь? Зачем
профессиональному убийце загонять себя на самую верхотуру и быть простым
снайпером? Лири, должно быть, держал в своей колоде такие карты, о которых никто
даже не подозревал, Флинн вытер пот с лица и поднялся на алтарный помост.
Хики окликнул его:
- Ты собираешься говорить Шрёдеру о его драгоценной дочурке? Передай ему от
меня - только не переври мои слова, - что она дохлая сучка.
Флинн спустился по ступенькам позади алтаря. Там на площадке у склепа стоял
Галлахер, на груди у него висела винтовка М-16. Флинн подошел к нему и сказал:
- В книжной лавке в вестибюле есть кофе. Галлахер быстро поднялся по
лестнице, а Брайен преодолел последние ступеньки, ведущие к дверям. На них висели
починенная цепь и новый замок, Флинн проверил покореженный замок: еще пара
пуль - и он раскололся бы. Но в магазине "томпсона" всего пятьдесят патронов,
пятьдесят, а не пятьдесят один... А гранатомет М-72 с первого выстрела поразил
"сарацин"... А красный автобус, направляющийся в Кледи по Шенкилл-роуд, проезжал
как раз мимо Уайтхорнского аббатства... И это все, надо полагать, произошло
случайно и не имело никакого особого смысла...
Флинн напряженно смотрел в ризницу. Он услышал мужские голоса в боковом
коридоре и приближающиеся шаги из центрального прохода в левой стене. Шрёдер
вошел в ризницу, огляделся, повернулся к Флинну и осторожно поднялся по
ступенькам. Остановившись чуть ниже входа, он пристально посмотрел на Флинна.
Прошло некоторое время, прежде чем Флинн заговорил:
- Ну как, я такой, каким ты представлял меня?
- Я видел вашу фотографию, - холодно ответил Шрёдер.
- И я твою. Так все же, я такой, каким ты меня представлял?
Шрёдер покачал головой. Снова воцарилось молчание, прервал его опять Флинн:
- Я намерен кое-что проверить. - Он вынул из кармана детектор микрофонов и
провел им по одежде Шрёдера. - Наша беседа будет сугубо личной.
- Но я все же доложу, о чем будем говорить.
- Даю голову на отсечение, что не доложишь.
Шрёдер в недоумении пожал плечами - он был явно обеспокоен.
- Наши требования рассмотрены достаточно внимательно? - спросил Флинн.
Шрёдер не любил подобные переговоры лицом к лицу. Он знал, ему часто
говорили об этом, что по его физиономии можно многое прочесть. Он откашлялся и
произнес:
- Вы просите невозможного, соглашайтесь на компромисс.
Флинн отметил довольно решительные нотки в голосе Шрёдера, а также то
обстоятельство, что обычные для него слова "сэр", "мистер" отсутствуют, а сам
Шрёдер проявляет какое-то беспокойство.
- Какой еще компромисс? Брови Шрёдера взметнулись вверх:
- Разве Хики...
- Лучше повторите мне все сначала. Шрёдер пересказал предложения и добавил:
- Соглашайтесь, пока англичане не передумали насчет условного освобождения.
А вас освобождают под низкий залог да еще дают гарантии неприкосновенности. Бог
свидетель, никто еще в жизни не предлагал большего в подобной ситуации с
заложниками.
Флинн кивнул:
- Да... да... Предложение неплохое, соблазнительное...
- Так примите его! Примите, пока никого не убили...
- Боюсь, об этом уже поздно говорить.
- Что вы имеете в виду?
- Сэр Гарольд убил одного моего парня по имени Пэд. По счастью, никто пока не
знает, что он умер, кроме Хики и меня... думаю, еще Пэд знает, что он умер. Когда
мои люди обнаружат, что он мертв, они потребуют смерти Бакстера. Сестра Пэда,
Меган, не успокоится, пока не прикончит его. Так что дела закрутились круто.
Шрёдер непроизвольно провел рукой по лицу и проговорил:
- Господи... Послушайте, я уверен, что все произошло непреднамеренно.
- Гарри пробил ему горло дулом автомата. Можно, конечно, рассматривать это
как несчастный случай. Хотя парня все равно не вернуть.
Мысли Шрёдера путались. Мысленно он проклинал Бакстера на чем свет стоит, но
вслух сказал:
- Послушайте!.. Этот случай - попытка военнопленного спастись бегством...
Бакстер был обязан попытаться... Вы же сами солдат...
Флинн ничего не ответил.
- Это дает вам шанс доказать, что вы профессионалы, а не шайка преступников...
- Шрёдер тут же поправился: - Продемонстрировать свое милосердие...
Флинн перебил его:
- Шрёдер, в тебе все же больше ирландской крови, чем ты думаешь. Я редко
встречал людей, которые несли бы подобную дерьмовую чепуху по всякому случаю...
- Я серьезно...
- Ладно, Шрёдер, судьба Бакстера зависит главным образом от того, что ты
теперь сделаешь.
- Нет, она зависит от того, что сделаете вы. Следующий ход за вами.
- И я как раз собираюсь сделать его. - Флинн прикурил сигарету и спросил: -
Как далеко вы зашли в планах со штурмом?
- Мы этот вопрос не обсуждали, - ответил Шрёдер. Флинн внимательно
посмотрел на него и заметил:
- Тебя легко уличить во лжи: твой левый глаз дергается, а нос становится
длиннее. - Он рассмеялся. - Господи, Шрёдер, пришел бы ты сюда несколько часов
назад. Бурк был слишком уж неприветлив.
- Послушайте, вы просили меня о личной встрече, следовательно, хотели что-то
сказать...
- Я хочу, чтобы ты помог нам добиться того, что нам нужно.
Шрёдер с раздражением посмотрел на него:
- А я как раз и занимался этим.
- Нет, я имею в виду все, что мы требуем. Ты же к этому не расположен. Если
переговоры потерпят провал, ты не потеряешь почти ничего по сравнению с каждым
из нас. Даже по сравнению с Беллини, потому что s)h при штурме потеряет человек
пятьдесят, если не сто.
Шрёдер подумал о своем опрометчивом предложении Беллини и заметил:
- Штурма не будет.
- А ты знаешь, Бурк сказал мне, что он пойдет на штурм рядом с Беллини. А ему
есть что терять, если переговоры сорвутся. А сам ты пойдешь на штурм рядом с
Беллини?
- Бурк не мог сказать ничего подобного, потому что Беллини никуда не
собирается двигаться. - У Шрёдера возникло неприятное чувство, что он влип, а
совершать ошибки, когда до срока ультиматума оставалось мало времени, ему не
хотелось. - Я попытаюсь сделать что-нибудь для вас, если вы дадите нам еще пару
часов после рассвета.
Флинн продолжал говорить о своем:
- Думаю, что мне лучше играть на сугубо личных мотивах, чтобы ты работал на
нас и побуждал свое начальство к капитуляции.
Шрёдер настороженно взглянул на Флинна.
- Знаешь ли, капитан, в твоей довольно обстоятельной книге никак не
затрагивается одна щекотливая ситуация. - Флинн ближе придвинулся к входу. -
Твоей дочери очень хотелось бы, чтобы ты прилагал больше усилий.
- Что?!
- Терри Шрёдер О'Нил. Она хочет, чтобы ты трудился с большей отдачей.
Несколько секунд Шрёдер стоял молча, ничего не видя перед собой, а затем
громко спросил:
- Какого черта вы говорите об этом?
- Потише, не кричи так громко, а то взбудоражишь полицию.
Шрёдер прошипел сквозь стиснутые зубы:
- Что, мать твою, ты сказал?
- Пожалуйста, успокойся. Ты ведь находишься в храме, - проговорил Флинн и
просунул сквозь решетку свернутую бумажку.
Шрёдер взял ее, расправил и увидел несколько строк, написанных рукой его
дочери:
"Папа! Меня захватили в заложники боевики армии фениев. Со мной все в
порядке. Они ничего мне не сделают, если в соборе все пройдет нормально. Приложи к
этому усилия. Я люблю тебя. Терри".
Шрёдер снова и снова перечитывал записку. Вдруг он почувствовал, что его
колени подкосились, и, чтобы сохранить равновесие, ему пришлось схватиться за
створки дверей. Он поднял глаза на Флинна и попытался что-то сказать, но из его рта
не вырвалось ни звука.
Флинн снова заговорил, его голос звучал по-прежнему безразлично:
- Добро пожаловать в армию фениев, капитан Шрёдер!
Шрёдер сделал несколько судорожных глотков, стараясь убрать подступивший к
горлу комок. Не отрывая глаз, он смотрел на записку.
- Извини, пожалуйста, - снова начал Флинн. - Теперь говорю я. Ты не должен
говорить - только слушать. - Он прикурил новую сигарету и быстро продолжил: -
Главное, что ты должен сделать, - твердо защищать наши требования. Во-первых,
расскажешь, что я показал тебе сорок хорошо вооруженных мужчин и женщин. Ну,
там всякие пулеметы, гранатометы, огнеметы. Передай им, что мы готовы отразить
вторжение отряда спецназначения из шестисот человек, разрушить собор и перебить
заложников. Другими словами, напугай этот кусок дерьма Джо Беллини и его героев.
Понял? - Он остановился, затем продолжил: - Им и в голову не придет, что
информация капитана Шрёдера о большой численности хорошо вооруженных
боевиков - ложна. Примени свое воображение. Шрёдер. Представь себе сорок,
пятьдесят мужчин и женщин, проходящих мимо дверей склепа, вообрази только
автоматы, гранатометы и огнеметы... Подойди поближе и присмотрись...
Шрёдер посмотрел на пустую лестничную площадку, и Флинн увидел в его глазах
именно то выражение, которое хотел увидеть.
Минуту спустя Шрёдер опустил голову. Лицо у него побледнело, а руки нервно
теребили галстук.
- Ну-ну, успокойся, пожалуйста, - снова заговорил Флинн. - Ты сможешь
спасти жизнь своей дочери, только если станешь сотрудничать с нами. Вот так-то. И
еще вот что... если это не поможет, если они все же решатся на штурм, пригрози им
обратиться к общественности по радио, телевидению, в газетах. Скажи Клайну, Доулу
и всем остальным, что во всеуслышание объявишь, что за долгие годы своих
переговоров по освобождению заложников ты, как последняя инстанция в судьбе
захваченных людей, твердо уверился в том, что никакие штурмы, никакие дальнейшие
переговоры не смогут изменить ситуацию. И еще публично заявишь, что по этой
причине впервые за все время своей карьеры вынужден идти на капитуляцию - из
человеколюбия и по тактическим соображениям.
Флинн пристально всматривался в лицо Шрёдера и не замечал на нем никаких
других эмоций, кроме душевной боли.
- Ты можешь оказать немалое влияние - в моральном и профессиональном
плане - на средства массовой информации, полицию, политических деятелей.
Используй все свое влияние. Ты должен оказать такое давление и создать такую
атмосферу, которые заставят английские и американские правительственные круги
пойти на капитуляцию.
Шрёдер ответил едва слышным голосом:
- Время... Мне нужно время... Почему вы не даете мне побольше времени?
- Если бы я сказал обо всем этом раньше, ты бы и за ночь не управился или же
растрепал обо всем кому-нибудь. Отпускаю тебе время на все про все - часы и
минуты до рассвета. Его, конечно же, не хватит, чтобы предотвратить штурм, но
вполне достаточно, чтобы уговорить их открыть ворота тюрем. Поэтому давай
приступай сию же минуту!
Шрёдер уткнулся лицом в решетку дверей.
- Флинн... пожалуйста... выслушайте меня. Но Флинн продолжал говорить:
- Так вот, я знаю точно, что, если тебе удастся добиться всего и мы свободно
выйдем отсюда, они подсчитают нас и наше вооружение и очень удивятся, куда же
подевались все остальные огнеметы... Ну уж тут ничего не поделаешь. Тебе,
разумеется, трудно будет все это объяснить, но это делается ради любви и войны - на
войне, как на войне, так говорят французы. Ну да ладно - все это ерунда. Не заходи в
своих мыслях слишком далеко и не будь эгоистом.
Шрёдер удрученно качал головой, из его рта вылетали какие-то бессвязные слова.
Единственное, что Флинн смог разобрать, было слово "тюрьма".
- Твоя дочь сможет навещать тебя там по уик-эндам, - утешил он и добавил: -
Даже я приду к тебе на свидание.
Шрёдер тупо смотрел на него, из горла его вырывались лишь хрип и бульканье.
Между тем Флинн продолжал увещевать:
- Извини, пожалуйста, что я поступил так бесчестно. - Он подождал немного, а
затем продолжил: - Если мое слово тебе небезразлично, то скажу, что мне было
больно прибегать к такому действию. Но все пошло не так уж гладко, и я вижу, что ты
хотел бы помочь нам, помочь Терри, если понимаешь те опасности, которые
обрушились на ее голову. - Тон Флинна стал жестким и непреклонным. - Ей,
разумеется, следовало бы поразборчивее выбирать себе друзей и подружек по работе в
банке. Детям так легко запутаться в соблазнах, особенно в соблазнах, имеющих
коллективную значимость, таких, как секс, наркотики, грязные политические
махинации...
Неожиданно Шрёдер замотал головой:
- Нет, ее нет у вас... Вы блефуете...
- В данный момент она находится в безопасности, - не слушая его, продолжал
Флинн. - С ней сейчас Дэн. Так зовут ее дружка, он хороший парень, достаточно
заботливый. Он, видимо, ее очередной любовник. Такова уж солдатская участь -
кому-то подвертывается легкая и приятная работенка, а кому-то приходится сражаться
и умирать. Тут уж ничего не поделаешь - кому какая судьба выпадет. Но, честно
говоря, мне не хотелось бы очутиться на месте Дэна, если он получит приказ пустить
пулю в затылок Терри. По коленкам или там еще куда стрелять он не будет. Она
невинная жертва и умрет легко, даже сообразить ничего не успеет, когда пуля влетит
ей в голову. Ну так как? Теперь-то тебе ясно, как нужно поступить?
- Я не стану этого делать, - мрачно ответил Шрёдер.
- Как знаешь. - Флинн повернулся и начал подниматься по ступенькам, на
полпути обернулся и добавил: - Когда первый луч солнца коснется звонницы
колокольни, мои люди, находящиеся в городе, подадут по телефону сигнал Дэну, и... и
тогда боюсь, это будет последняя минута в жизни Терри Шрёдер. - Он продолжил
подниматься по ступенькам.
- Подождите! - крикнул Шрёдер. - Послушайте, может, мы как-нибудь
договоримся? Подождите! Не уходите!
Флинн медленно повернулся и произнес:
- Боюсь, капитан, что этот вопрос не подлежит обсуждению. Неловко как-то,
когда на переговоры выносятся личные дела, не так ли? Тебе когда-нибудь приходило
в голову, что на переговорах о заложниках затрагиваются вопросы не о людях вообще,
а о конкретных мужчинах или женщинах? Ну ладно, хватит об этом. Я не собираюсь
подвергать ревизии твои прошлые успехи. Ты всегда вел переговоры с уголовниками, а
они, как видно, заслуживали того презрительного обращения от тебя, с каким ты
относился к ним. Но ты и я заслуживаем лучшего обращения. Теперь наши судьбы
тесно сплелись, наши цели едины - что, разве не так? Так или не так? Говори же,
капитан! Быстро!
Шрёдер согласно кивнул головой.
Флинн снова спустился по лестнице.
- Ну что ж - здравое решение. Он подошел вплотную к дверям и протянул
Шрёдеру руку. Тот взглянул на нее и мотнул головой:
- Никогда! Флинн убрал руку:
- Ладно... в таком случае...
- Я могу идти? - спросил Шрёдер.
- Да. Хотя нет. Есть еще одно дельце. Вполне можно допустить, что тебе не
поверят, когда ты начнешь рассусоливать насчет огнеметов, угрожать выступить с
заявлениями перед общественностью, ну и все такое прочее... Так что давай-ка лучше
прикинем план на случай такого провала.
Шрёдер всем своим видом показывал, что он с пониманием относится к
возможности такого поворота событий. Флинн же говорил твердо, сугубо деловым
тоном:
- Если Беллини все же решится на штурм, несмотря на все твои предостережения
и уговоры, тогда я предоставлю тебе еще одну возможность спасти жизнь Терри.
- Не надо.
- Нет, надо. Боюсь, что тебе придется еще раз спуститься сюда и сказать: когда,
где, сколько их и так далее...
- Нет и нет. Никогда я не допущу, чтобы при моем содействии убивали
сотрудников полиции...
- Дурак, их же убьют в любом случае. А кроме того, погибнут фении, заложники
и Терри. Так что если ты хочешь спасти хотя бы жизнь своей дочери, то сообщи мне
их оперативные планы.
- Они ведь все равно ничего мне не скажут...
- Твое дело - все выяснить. Легче всего решить проблему - запугать Беллини и
вынудить его отказаться от штурма. Для этого у тебя есть множество способов. Как
жаль, что у меня их не так уж много.
Шрёдер смахнул капельки пота с бровей. Дышал он нервно, а голос его дрожал от
волнения.
- Флинн, - лепетал он, - пожалуйста... я буду землю носом рыть, но заставлю
их сдаться... Клянусь Господом Богом, что сделаю это... а если они все же не
послушаются... - Он даже вытянулся в струнку от напряжения. - Но я не предам их.
Никогда. Даже если это означает, что Терри...
Флинн просунул руку сквозь прутья решетки и схватил Шрёдера за запястье.
- Пошевели мозгами, ты же мужчина, а не слюнтяй какой-то. Если им щелкнуть
по носу хотя бы разок, в другой раз они не полезут. Это же не морская пехота и не
десантники-коммандос. Если дать им отпор, тогда Вашингтон, Ватикан и другие
столицы заинтересованных стран надавят на Лондон. Могу гарантировать почти на
все сто процентов, что погибнет лишь малое число полицейских, если я сумею
остановить их бронетранспортеры... остановить до того, как бой примет
ожесточенный характер... Ты же должен сказать мне, есть ли у них архитектор и план
собора... сказать, собираются ли они применить газ, выключить свет... Да ты и сам
знаешь, что мне нужно. А я посажу заложников в склеп ради их же безопасности. А
также подам условный сигнал, и Терри освободят в течение пяти минут. Большего от
тебя мне не надо.
Шрёдер удрученно кивал головой.
Флинн просунул через решетку другую руку и положил ее Шрёдеру на плечо.
Потом заговорил вкрадчиво, почти кротко:
- Спустя много-много лет после нашей смерти, после того, что здесь произойдет,
останутся лишь смутные воспоминания о нашем беспечном мире. Терри будет еще
жива, может, выйдет замуж - пойдут дети, внуки. Отбрось свои нынешние чувства,
капитан, и загляни в будущее. Подумай о дочери и о своей жене Мэри, она ведь живет
ради нее, Берт. Она...
Шрёдер вдруг сбросил его руки с плеч и выкрикнул:
- Заткнись, ради Бога, замолкни!..
Он тяжело прислонился к дверям и опустил голову на прутья решетки.
Флинн похлопал его по плечу:
- Ты, капитан, порядочный человек. Честный. И к тому же хороший отец...
Надеюсь, останешься отцом и на рассвете. Ну как... останешься?
Шрёдер молча кивнул.
- Вот и хорошо. Тогда иди и шлепни по маленькой. Соберись с духом. Все будет
хорошо. Нет, не надо и думать о пистолете. Убьешь ли меня или себя - этим не
решишь ничью проблему, кроме собственной. Подумай о Терри и Мэри. Ты им нужен,
и они любят тебя. Прощай, капитан. Увидимся позже, если Бог даст.
Глава 51
Губернатор Доул стоял с телефоном в руке в одной из дальних комнат резиденции
кардинала и слушал доклады руководителей департаментов и управлений штата:
полицейского по связям с общественностью, спикеров палат, генерального прокурора,
командующего национальной гвардией. Они звонили ему из Олбани, из офисов в
Рокфеллеровском центре, из домов и квартир, из номеров гостиниц в южных штатах,
где проводили отпуска. Все эти люди, которые толком не могли решить, что им взять
на банкете: цыпленка или ростбиф, на этот раз были твердо уверены, что пришло
время штурма собора. Заместитель губернатора откровенно, хотя и не очень тактично,
объяснил ему, что его избирательный рейтинг настолько упал, что он ничего не
потеряет, а возможно, даже приобретет, дав разрешение на штурм собора, независимо
от того, кончится он успехом или провалом. Выслушав все сообщения, Доул опустил
трубку на рычаг и окинул отсутствующим взглядом находящихся в комнате.
Клайн, как он заметил, крутился возле Шпигель, которая обдумывала возможное
решение. Епископ Доунс сидел около Арнольда Шеридана, представляющего
госдепартамент. А на диване расположились генеральный консул Ирландии Донахью
и представитель английского министерства иностранных дел Эрик Пальмер. Комиссар
полиции Рурк стоял у двери, пока Клайн не предложил ему стул.
Доул перевел взгляд на Бартоломео Мартина, который больше не имел
официального статуса, но просил разрешить ему присутствовать на совещании.
Мартин, что бы ни говорили о нем, мог быть дополнительным источником
достоверной информации.
Губернатор откашлялся и обратился к присутствующим:
- Джентльмены, мисс... миссис... Шпигель, я просил вас всех собраться здесь,
потому что считаю, что мы сообща должны как можно скорее оказать воздействие на
создавшуюся ситуацию. - Он окинул взглядом присутствующих. - И прежде, чем
мы покинем эту комнату, мы должны наконец разрубить этот гордиев узел. - Доул
резко рубанул рукой воздух. - Разрешить в отдельности каждую тактическую и
стратегическую проблему, политические сложности и моральную дилемму, которые
парализуют нашу волю и нашу способность к действию. - Он замолчал на мгновение
и повернулся к епископу Доунсу. - Отец, не могли бы вы повторить для всех
присутствующих последние новости, полученные из Рима?
- Да, Его Святейшество собирается лично обратиться к фениям, как к
христианам, с просьбой пощадить собор и жизни заложников, - сообщил монсеньер
Доунс. - Также он хотел обратиться к заинтересованным правительствам, чтобы
попытаться переломить их настрой и объявить, что от имени Ватикана готов
предоставить место для дальнейших переговоров с фениями.
Наступившую тишину в комнате прервал голос майора Мартина:
- Главы правительств трех заинтересованных государств считают, что им не
стоит идти на прямые переговоры с террористами...
Епископ махнул рукой, как бы отмахиваясь от неприятного известия.
- Его Святейшество не собирается говорить с ними как глава Ватикана, а лишь
как почитаемый и достойный духовный отец всего мира.
В разговор включился британский представитель Пальмер:
- Но это предложение ставит президента Америки и
...Закладка в соц.сетях
