Жанр: Триллер
Собор
...ня американских
ирландцев "Что случилось в Глосса-Морра?"
Хики опять посмотрел на экран телевизора. Толпы людей на улицах одобрили
выбор мелодии. Взявшись за руки и подняв их вверх, они раскачивались в такт песни,
и по их раскрасневшимся лицам текли пьяные слезы. Но Хики знал, что в конце
концов магия этих мелодичных звуков пройдет и страх за жизнь заложников и собор
снова вступит в свои права. В эту ночь много раз раздавались переливы колоколов и
величественное звучание органа, и даже сам Хики был очарован восхитительной
игрой. Он посмотрел на пустующий трифорий, где раньше находился Фрэнк Галлахер,
затем повернулся и крикнул в сторону алтарной лестницы:
- Фрэнк!
С лестничного пролета послышался голос Галлахера:
- У меня все спокойно!
Хики перевел взгляд наверх, где сидели Салливан и Абби Боланд, - они помахали
ему руками в ответ. Из трифория над головой Хики отозвался Имон Фаррелл:
- Все спокойно!
Хики поднял трубку полевого телефона. Артур Налти быстро перекатился по полу
и схватил трубку.
- Слушаю.
- Обрисуй обстановку.
Налти откашлялся:
- Может, хватит трезвонить в эти чертовы колокола? Я ничего не слышу, у меня в
ушах все время лишь гул да звон.
- Крепись, парень, - усмехнулся Хики и набрал следующий номер. -
Колокольня?
Маллинс задумчиво смотрел через разбитое окно на улицу. Телефон прозвонил
несколько раз, прежде чем он расслышал и быстро схватил трубку.
- Колокольная звонница слушает.
В трубке послышался ехидный голос Хики:
- Дрыхнешь, поди, на посту?
Маллинс подсунул трубку телефона под один из наушников и раздраженно
ответил:
- Дрыхну? Да кто же, черт побери, может спать под такой грохот? - Он замолк,
подумал, а потом добавил: - Ну разве псих какой?
- Как там дела на улицах? - спросил Хики. Маллинс распутал телефонный
провод и обошел по периметру башни.
- Кто-то уходит, кто-то приходит. Но народу все прибывает. В прилегающих
парках расположились солдаты. Проклятые репортеры облепили крыши и пьют всю
ночь напролет. Только душу мне растравливают.
- Ну, для этого ты потом выкроишь время. А завтра в этот час где ты думаешь
быть?
- В Мехико... Улечу-ка я в Мехико... - Маллинс попытался рассмеяться. -
Правда, далековато от Типперери.
- Зато там тепло... Будь начеку. - Хики нажал на рычаг и набрал следующий
номер. - Южная башня?
Ответил Рори Дивайн:
- Все без изменений.
- Следи за прожекторами.
- Да знаю я.
- Снайперы до сих пор играют на твоих нервах, парень?
- Уже нет, - рассмеялся Дивайн. - Они составляют мне компанию. Мне без
них даже скучно станет.
- Куда ты собираешься направиться завтра?
- На юг Франции. Мне говорили, что там уже весна.
- Ну что ж, поезжай. Но помни, через год в этот день встречаемся в пивной
Каванахса в прекрасном Дублине.
- Я буду обязательно.
Хики улыбнулся, смутно припоминая каванахскую пивную, фронтальная стена
которой упиралась в ограждение Гласневинского кладбища. В стене была лазейка, и
могильщики через нее нередко опохмелялись свежим холодным пивком - и от этого,
надо заметить, многих покойников захоронили не в те могилы. Хики вспомнил об
этом, рассмеялся и сказал:
- Да, Рори, ты там успокоишься.
Он повесил трубку и, все так же улыбаясь, набрал еще один номер.
На церковных хорах трубку поднял Лири.
- Скажи Брайену, пусть он даст колоколам немного передохнуть, - проговорил
Хики.
Лири медленно повернулся к Флинну и что-то сказал ему. Хики видел их. Затем
Лири вернулся назад к телефону.
- Он сказал, что ему нравится играть.
- Ну и черт с ним! - себе под нос выругался Хики и опять уткнулся в телевизор.
Виды Нью-Йорка сменялись кадрами с изображением в разных ракурсах Белого
дома, где из окон Овального кабинета лился неестественно желтый свет. Репортеры
сообщали всему свету, что президент совещается там со своими ближайшими
помощниками. После этого репортаж переместился к резиденции премьер-министра
Великобритании на Даунинг-стрит, 10. В Лондоне было 5 часов утра. Журналистка со
слезящимися глазами уверяла с экрана американцев, что премьер-министр так и не
ложился спать. Кадр сменился - на экране предстал величественный дворец в
Ватикане. Хики придвинулся поближе и внимательно прислушивался к сообщению
репортера, который выдвигал собственные предположения о том, что сейчас
обсуждают за закрытыми дверями католические иерархи.
Хики откинулся назад и тихо пробормотал:
- Ну а теперь покажут собор святого Петра. - Он снова набрал номер Лири на
хорах. - Скажи там мистеру Флинну, что теперь нужно ожидать штурма в любой
момент, так что пусть он прекратит игру, а то под ее звуки мы не услышим начало
атаки.
Он положил трубку и вслушался в перезвон колоколов - они все еще играли.
Брайен Флинн здорово изменился, подумал он, и, не похож, теперь на прежнего
Флинна, который всего каких-то шесть часов назад так самоуверенно расхаживал по
собору. За это время он многое понял, но прозрение пришло слишком поздно, и за
оставшиеся шесть часов он так и не поймет, какие последствия наступят в
дальнейшем.
Капитана Берта Шрёдера вывел из полудремы резкий звонок телефона. Он
моментально схватил трубку. В тишину кабинета ворвался голос Хики и зарокотал во
всех динамиках, установленных в соседних комнатах и кабинетах, разбудив заодно и
других дремавших.
- Шрёдер! Шрёдер! - неслось из репродукторов. В груди у него тяжко застучало
сердце, он уселся поудобнее и ответил:
- Да, слушаю! Что стряслось?
Хики, захлебываясь, торопливо проговорил:
- Кто-то успел захватить собор! - Он замолк на секунду-другую, а затем
добавил: - Или мне это во сне приснилось? - И ехидно захохотал.
Шрёдер подождал немного, пока не пришел в себя и голос не обрел спокойствие.
Он огляделся вокруг: в кабинете находился один Бурк, да и тот громко храпел на
диване. Спокойно и ровно Шрёдер спросил:
- Чем могу помочь?
- Доложи обстановку, Шрёдер, - нагло потребовал Хики.
- Обстановку? Какую обстановку?.. - Шрёдер даже поперхнулся от
неожиданности.
- Доложи, что там делается в Глосса-Морра, Лондоне, Вашингтоне, Ватикане,
Дублине? Кто-нибудь все еще пыхтит там над нашими требованиями?
- Да, разумеется. Как же иначе? Да вы сами можете все видеть по телевизору.
- Ну я-то не общественность. Шрёдер. Мне репортерских домыслов не надо.
Лучше расскажи мне, что там действительно происходит.
- Что ж, расскажу... - Шрёдер заглянул в свои записи. - Представители
Красного Креста и Амнистии уже приехали во все лагеря... ожидают...
- Это все показывали по ящику.
- Разве? А я не видел. Так, что там дальше?.. Дублин... так вот, Дублин пока не
согласен с требованием выпустить интернированных...
- Скажи им от моего имени, что они сопливые трусы. Передай, что Хики обещает
захватить Дублин в течение года и всех их перестрелять.
- Во всяком случае, - нервно сказал Шрёдер, - мы еще не пришли к согласию
насчет ваших условий. Вопрос о сохранении святыни - дело второстепенное...
- Мне надо переговорить со всеми правительствами напрямую, установите
селекторную связь, - перебил его Хики.
Шрёдер жестко ответил:
- Но вам же известно, что они не желают разговаривать с вами напрямую.
- А через шесть часов эти напыщенные ублюдки приползут на коленях умолять
лично переговорить с нами.
Шрёдер решил сменить тему и бодрым голосом проговорил:
- Ваше выступление вызвало очень благоприятный отклик. Ватикан говорит...
- Отклики на мое выступление, потрясная реакция зрителей и все такое прочее
- это все ерунда, гораздо важнее теперь подумать над технической проблемой. Как
по-твоему, когда стеклянный фасад Олимпийской башни грохнется на улицу?
- Мистер Флинн там? - перебил его Шрёдер.
- У тебя есть очень плохая привычка перебивать, Шрёдер!
- Мистер Флинн там?
- Конечно, здесь, тупой осел. Где же еще он может быть?
- Могу я поговорить с ним? Пожалуйста.
- Бога ради, не дергай его, он же играет на колоколах!
- А вы не можете попросить его взять трубку параллельного телефона около
органа?
- Но я же уже втемяшивал в твою башку: не стоит мешать человеку, когда он
играет на колоколах. До тебя так ничего и не дошло за ночь? Держу пари, парень, что
раньше ты был шкурным копом, беспардонно вламывался в номера гостиниц,
беспокоя постояльцев. Такое в твоем духе.
Лицо Шрёдера побагровело от злости. Он слышал, как голос Хики гремит в
динамиках по всему дому, до него донесся чей-то смешок. Он схватил карандаш и
сжал его в кулаке.
- Мы хотели бы переговорить с мистером Флинном лично - у входа в ризницу.
- Шрёдер взглянул на спящего на диване Бурка. - Лейтенант Бурк придет на
переговоры...
- Ты же сам однажды сказал, парень, что лучше вести переговоры с одним и тем
же человеком - будет меньше недоразумений. Если я не могу поговорить с
королевой, значит, и ты не можешь вести разговор с финном Мак-Камейлом. Что-то
не так? Да, вот что еще я хотел спросить. На великий пост что ты пожертвовал? Свои
куриные мозги или яйца? Я давно отказался тратить попусту время на болтовню с
дурьем по телефону, но ради тебя пошел на исключение.
Шрёдер внезапно ощутил, как внутри у него что-то оборвалось. Он с трудом
удержался, чтобы не вспылить, и продолжил ровным тоном:
- Мистер Хики... Брайен Флинн проникся ко мне доверием - усилия,
прилагаемые мною, проявленная честность...
В кабинете раздался скрипучий старческий смех:
- Ах, ну да, он же разговаривает с тобой, как хороший воспитанный мальчик, не
так ли? Но только он приготовил для тебя про запас неплохой сюрприз, Шрёдер, и он
вряд ли тебе придется по душе.
- Но нам не нужно никаких сюрпризов... - запротестовал Шрёдер.
- Хватит! Перестань постоянно повторять свое великодержавное "мы". В данном
случае я говорю о тебе, понял? Сюрприз приготовлен специально для тебя.
Шрёдер быстро вскочил со стула, в его глазах промелькнула настороженность.
- Что вы имеете в виду? Что все это значит? Послушайте, лучше откройте все
сразу, мы договорились вести переговоры доброжелательно и честно...
- А что, Беллини также действует доброжелательно и честно?
Шрёдер колебался. Такая осведомленность экстремистов выбивала его из колеи. А
персональное упоминание о нем не предусматривалось в его планах ведения
переговоров.
- А где сейчас этот Беллини? - продолжал Хики. - Опять упражняется у
классной доски со своими гестаповцами? Или выискивает пути, чтобы незаметно
подкрасться и поубивать нас всех? А я плевал на Беллини, а заодно и на тебя.
Шрёдер сокрушенно покачал головой, а затем спросил:
- Как там с заложниками? Хики игнорировал его вопрос.
- Вы что, все еще не нашли Стиллвея?
- Нужен ли вам врач?
- А вы уже разрыли мою могилу?
- Может, прислать вам пищу, лекарства?
- Где сейчас майор Мартин?
Бурк лежал на диване с закрытыми глазами и слушал этот диалог, вылившийся в
два независимых друг от друга монолога. От диалога толку не было, а вот монологи
много о чем говорили. Теперь он без всякого сомнения понимал: переговоры ничего
не дадут.
Шрёдер снова прервал его мысли:
- Какой сюрприз приготовил для меня Флинн? Хики вновь рассмеялся:
- Если я скажу тебе, это уже не будет сюрпризом. Держу пари, что в детстве ты
был несносным, Шрёдер. Неверное, всегда старался разнюхать, что тебе припасли на
Рождество, лазил по всем шкафчикам и углам.
Шрёдер ничего не ответил, и снова из соседней комнаты послышался смешок.
Хики между тем продолжал:
- Не звони нам без надобности. Если только чтобы сказать, что мы победим. Я
сам буду связываться с тобой каждый час до шести часов утра. В шесть ноль три все
закончится.
Шрёдер услышал короткие гудки. Хики положил трубку. Потом Шрёдер взглянул
на лежащего неподвижно на диване Бурка, выключил динамики в соседних комнатах,
набрал снова номер собора:
- Хики!
- Что еще?
Вздохнув полной грудью, Шрёдер процедил сквозь зубы:
- Ты дохлый ублюдок! - Со стуком бросив трубку на рычаг, он откинулся на
спинку стула. Ощутив во рту привкус крови, понял, с какой силой прикусил нижнюю
губу.
Бурк, повернув голову, посмотрел на Шрёдера. На мгновение их взгляды
встретились, и Шрёдер быстро отвел глаза.
- Ничего, ничего. Все нормально, - произнес Бурк. Шрёдер ничего не ответил,
но Бурк заметил, что его плечи сотрясаются.
Глава 48
Полковник Дэннис Лоуган сидел на заднем сиденье штабной машины, едущей по
Пятой авеню по направлению к собору. Повернувшись к своему заместителю майору
Коулу, он задумчиво произнес:
- Вот уж не думал, что придется сегодня еще раз проходить этот путь.
- Да, сэр. Но теперь уже восемнадцатое марта. Полковник Лоуган, не обратив
внимания на поправку в дате, прислушивался к колоколам, вызванивающим песню
"Пошли ко мне домой, Кэтлин".
- Ты веришь в чудеса? - неожиданно спросил он.
- Никак нет, сэр.
- Видишь вот эту зеленую линию?
- Так точно, сэр. Эта длинная линия проходит по середине той улицы, по которой
мы едем. - Майор еле-еле справился с зевком.
- Правильно. Так вот, однажды, несколько лет назад, мэр города Бим решил
промаршировать на параде в составе Шестьдесят девятого полка национальной
гвардии. С ним были комиссар полиции Кодд и комиссар по связям с
общественностью Нейл Уэлш. Это было еще до того, как ты начал служить.
В голове у Коула мелькнула мысль, что лучше бы и этот нынешний парад тоже
проходил без него, но он послушно поддакнул:
- Да, сэр.
- Тем утром шел дождь и смыл всю зеленую краску с авеню. Ну а после дождя
Уэлш купил свежей краски, и его люди провели новые линии только перед собором.
- Понимаю, сэр.
- А когда мы проходили мимо собора вместе с мэром и его свитой, Уэлш
повернулся к Кодду и воскликнул: "Посмотрите! Комиссар, вот чудо так чудо! Линии
перед собором целы!" - Полковник Лоуган рассмеялся, вспоминая подробности этого
забавного случая, и продолжал: - Кодд ответил: "Ты прав, Уэлш!" и подмигнул
Нейлу, а затем перевел взгляд на Бима. "О мой Бог! - воскликнул маленький мэр. -
Я всегда хотел узреть настоящее чудо. Никогда прежде его не видел". - Лоуган
заливисто расхохотался, с трудом удерживаясь от того, чтобы не хлопнуть Коула по
колену. Шофер тоже рассмеялся.
Майор Коул улыбнулся и заметил:
- Сэр, по моим подсчетам, мы собрали большую часть офицеров и, по крайней
мере, половину солдат. Лоуган, раскурив сигару, ответил:
- Хорошо... Как они тебе показались? Не пьяны?
- Трудно сказать, сэр. Лоуган кивнул и опять спросил:
- По-моему, мы здесь не особо нужны, не так ли?
- Это сложно определить, полковник.
- Сдается мне, что губернатор добивается похвалы за руководство и личную
храбрость.
- Ну, наш-то полк хорошо подготовлен к действиям в случае волнений и бунта,
- заметил майор Коул.
- Там же собрались двадцать пять тысяч нью-йоркских полицейских.
- Так точно, сэр.
- Надеюсь, Бог не допустит, чтобы нас бросили на штурм собора.
Майор ответил ничего не значащим согласием:
- Да, сэр.
Полковник Лоуган взглянул в окно в то время, когда машина проехала сквозь
полицейские ограждения и медленно двинулась вдоль поющей толпы.
- Невероятно!
Коул послушно кивнул:
- Да, сэр.
Штабная машина подкатила к дому настоятеля собора и остановилась.
Капитан Джо Беллини объяснял журналистам, что конференц-зал будет погребен
под обломками, если собор взорвется, и посоветовал им переместиться вместе со всей
аппаратурой в какое-нибудь более безопасное место за пределами соборного двора,
когда он поведет спецназ на штурм.
Он стоял посреди комнаты около грифельной доски. За столами и вдоль стен
расположилось человек шестьдесят из батальона спецназа, все вооруженные ручными
пулеметами, винтовками М-16 и пистолетами с глушителями. Сзади сидели
полковник Лоуган, майор Коул и десяток офицеров Шестьдесят девятого полка. Клубы
сизого табачного дыма затмили яркий свет электрических ламп. Беллини обратил
внимание присутствующих на изображенный на доске схематичный план собора и
начал объяснять:
- Так. Пятый взвод ворвется в собор через ворота ризницы. Вам выдадут ножовки
по металлу и электродрели со специальными фрезами для распиловки засовов и
цепочек.
Полковник Лоуган поднялся с места.
- Позвольте мне внести предложение... Ранее вы говорили, что ваши люди
должны контролировать, как ведет огонь противник... Так что за операцию в ответе
вы, а наше дело второстепенное. Но главные принципы любых боевых действий... в
любом случае, когда вы натолкнетесь на скрытые позиции противника, откуда он
будет легко поражать ваших людей, например с трифориев или с церковных хоров,
вам лучше будет подавить его более эффективным огнем, нежели залечь и
отстреливаться. - Лоуган заметил, что кое-кто согласен с его мнением. - Другими
словами, нужно перевести на винтовках М-16 рычаг ведения огня с одиночных
выстрелов на автоматические очереди, тогда откроется такой шквал огня, что
противник поневоле пригнет голову, а вы сможете спокойно вывести заложников из
собора по ризничной лестнице.
Никто ничего не ответил, но несколько человек одобрительно закивали.
Голос у Лоугана стал более самоуверенным, и он принялся с воодушевлением
поднимать у присутствующих боевое настроение, выдавая ценные указания:
- Ведите интенсивный огонь по трифориям, церковным хорам, успевайте только
побыстрее менять рожки в винтовках, ведите беспрерывный огонь, подавляйте их
снайперские огневые точки наверху, поднимите жуткую стрельбу, устройте им новый
армагеддон и апокалипсис одновременно, чтобы никто - слышите, никто из
снайперов наверху - не мог бы поднять голову и укрыться от пуль и осколков
камней. - Лоуган окинул взглядом притихшую комнату и услышал биение
собственного сердца.
Спецназовцы и офицеры полка разразились бурными аплодисментами. Беллини
подождал, пока хлопки утихнут, а затем сказал:
- Хорошо, полковник, ваше предложение действительно здравое, но есть
строжайший приказ - не допускать взрывов в соборе - и вы об этом знаете. В нем
столько художественных ценностей... Он же... да что там... вы и сами знаете.
- Да, я понимаю, - согласился Лоуган. Он достал носовой платок и вытер лицо.
- Я не настаиваю на нанесении воздушных ударов авиацией. Я предлагаю лишь
усилить огонь из стрелкового оружия и...
- Но даже подобным оружием можно нанести сильный ущерб собору, полковник.
- Беллини вспомнил слова губернатора: "Непоправимый ущерб собору... свод...
кладка... статуи..."
Один из взводных спецназа встал и сказал:
- Послушайте, капитан, неужели художественные ценности важнее, чем жизнь
людей? Моя мать меня тоже считает художественной ценностью...
Кое-кто нервно рассмеялся.
Беллини почувствовал, как пот ручьями стекает ему за воротник. Он взглянул на
Лоугана.
- Полковник, ваша задача... - Беллини не договорил, увидев, что Лоуган
встрепенулся и принял чопорный вид.
- Моя задача, - начал полковник, - обеспечить плотное оцепление вокруг
собора во время штурма. Я знаю, что должен делать.
- Нет, теперь все изменилось. - По лицу Беллини пробежала самодовольная
улыбка. - Губернатор настаивает, чтобы вы приняли более активное участие в
штурме. - Беллини с удовольствием смаковал каждое свое слово. - Полиция
предоставит в ваше распоряжение бронетранспортеры. Это армейские
бронетранспортеры, так что они вам знакомы. - Беллини заметил, как побледнел
майор Коул. Поближе подойдя к Лоугану, Беллини добавил: - На каждую машину
нужно посадить по пятнадцать солдат, и они подъедут к ступеням парадного входа...
Лоуган перебил его, с трудом сдерживаясь:
- Но это же безумие! В такой тесноте бронетехнику применять нельзя. У них же
там могут оказаться бронебойные реактивные снаряды. Господи, да мы просто будем
лишены свободы маневра, а укрыть машины там негде... Эти фении - старые
опытные партизаны, капитан. Они отлично знают, как нужно бороться с
бронетехникой. Они за свою жизнь насмотрелись английских броневиков больше, чем
вы узрели...
- Таксомоторов, - перебил его Бурк, входя в конференц-зал. - Так Флинн
говорил Шрёдеру. Ничего, если мы с инспектором Лэнгли присоединимся к вам?
У Беллини был очень усталый и раздраженный вид. Он повернулся к Лоугану:
- Согласуйте все это с губернатором. - Потом посмотрел на настенные часы и
объявил: - Перерыв на десять минут. Проветрить помещение! - Опустившись на
стул, Беллини закурил. Люди быстро освободили зал и собрались в группки по всему
коридору.
Лэнгли и Бурк сели напротив Беллини. Тот тихо сказал:
- Этот хренов военный герой только пугает моих людей.
Бурк подумал: "Да их и нужно напугать. А то они настроились на легкую
прогулку", а вслух заметил:
- Он дело говорит. Беллини затянулся сигаретой.
- Зачем только сюда притащили этих парадных шаркунов?
Лэнгли огляделся вокруг и спокойно ответил:
- Губернатор ищет популярности.
Беллини глотнул из чашки немного холодного кофе.
- Знаете... я обсудил множество разных вариантов штурма с мэром и
губернатором. Никогда не доводилось видеть, как люди, ни бельмеса не смыслящие в
военном искусстве, вдруг становятся стратегами? - Он закурил другую сигарету и
продолжил, еще больше возбуждаясь: - Клайн вдруг взял и пожал мне руку. Господи,
как же мне хотелось сломать его гребаные пальцы! Но он еще не преминул сказать:
"Джо, вы в курсе, чего мы ждем от вас". Боже Всемогущий! К тому времени я даже не
понимал, имею ли право применить здесь оружие. В тот момент я действительно был
на взводе и ответил ему: "Ваша честь, мы должны начать штурм сейчас же, пока
звонят колокола!" А он мне и говорит - можете проверить, это точно - так вот, он
говорит: "Капитан, мы взяли обязательства, - моральные или что-то в этом роде, я
так и не понял, - использовать все возможные средства для переговоров..." И дальше
в том же духе... Ну я и сказал, то есть не сказал, а хотел было сказать: "Клайн, тупица
ты этакая, ты хочешь вызволить заложников и сохранить собор или же намерен
потянуть еще время вместе с Белым домом и Ватиканом?" - Беллини остановился и
тяжело вздохнул, а затем добавил: - Но, возможно, мои слова прозвучали бы как-то
по-дурацки, потому что я, по правде говоря, не очень-то пекусь о груде камней или о
четверых заложниках, которых даже не знаю. Я отвечаю за другое - за сотни своих
людей, за их семьи, которые я хорошо знаю, само собой - за себя самого, за свою
жену и детей. Разве я не дело говорю?
Какое-то время все молчали, потом зазвонил телефон. Беллини схватил трубку,
послушал и передал ее Бурку:
- Какой-то парень, он назвался Прокаженным. Ты видать, общаешься с крутыми
ребятами.
Бурк взял трубку и услышал голос Фергюсона:
- Бурк, это Прокаженный.
- Как ты себя чувствуешь? - спросил Бурк.
- Холодно, напуган до смерти, ужасно голоден, безумно устал и разбит. А в
остальном все хорошо. Этот телефон надежен? Не прослушивается?
- Боюсь, ненадежен.
- Ну что ж, тогда нужно встретиться.
Бурк на мгновение задумался.
- А сюда ко мне не хочешь прийти?
Фергюсон, подумав, ответил:
- Нет... Вокруг контрольно-пропускных пунктов болтается много народу,
которому не хотел бы показываться на глаза. Я нахожусь очень близко от места нашей
обычной встречи. Увидимся там.
Бурк положил трубку и обратился к Лэнгли:
- Фергюсон что-то откопал. Беллини быстро взглянул на него:
- Что-то такое, что может помочь мне?
Бурку хотелось сказать что-нибудь вроде: "Честно говоря, тебе уже ничто не
сможет помочь". Но вместо этого произнес:
- Думаю, что может.
Беллини, похоже, почувствовал фальшь и вжался в кресло.
- Господи, мы никогда не воевали с обученными партизанами!.. - Он посмотрел
на Бурка. - Я похож на труса? У меня испуганный вид?
- Ты выглядишь как человек, который понимает всю сложность проблемы, -
ответил Бурк. Беллини с облегчением рассмеялся и заметил:
- А я-то думал, что ад в эту проблему не входит. Внезапно обозлился Лэнгли:
- Послушай, пошарь-ка в своей памяти, может, и найдешь день, подобный этому.
Ты же готовился к таким передрягам...
- Готовился? - Беллини повернулся к Лэнгли. - Готовился к долбаным делам?
В армии учился, как прятаться при ядерном взрыве. А наш инструктор - у него у
одного были толковые мозги - говорил нам, что в этом случае надо покрепче
прижимать каску, просунуть голову между ног и целовать собственную задницу. -
Он грустно улыбнулся. - Долбаная подготовка! - Затянувшись сигаретой, шумно
выдохнул дым. - Ну ладно, может. Шрёдер все же развяжет узел. - И опять чуть
улыбнулся. - У него теперь на это есть более веская причина. - Беллини показал на
пуленепробиваемый жилет и черный вязаный свитер, лежащие на другом конце стола.
- Это его вещи.
- Ну что ты прицепился к нему? - спросил Лэнгли. Беллини ничего не ответил,
мотнул головой и обратился к Бурку:
- А как ты? Что намерен делать позже?
- Буду с тобой, - ответил Бурк.
Беллини широко раскрыл глаза.
Лэнгли быстро стрельнул взглядом на Бурка.
- Черт побери! Ведь здесь начнется сущий ад.
Бурк ничего не ответил.
- Пусть уж человек делает то, что ему хочется, - заметил Беллини. Лэнгли
сменил тему и сказал, обращаясь к Беллини:
- У меня есть для тебя кой-какие советы психолога. Беллини прикурил
очередную сигарету.
- Намажь их погуще маслом и запихни себе в задницу.
Лэнгли оцепенел.
Беллини нахраписто наседал, получая удовольствие от того, что никто не смеет
придраться к нему:
- Где архитектор, Лэнгли? Где чертежи?
- Над этим работают, - защищался Лэнгли.
- Потрясающе! Все над чем-то работают - ты, Шрёдер, мэр, президент. Все
работают. А знаешь ли ты, что до того, как вся эта передряга началась, никто и не
вспоминал о Джо Беллини. А теперь мэр звонит мне каждые четверть часа и
спрашивает, как идут дела. Запросто зовет меня по имени. Ну, прямо такой милый
малый.
В комнату опять начали заглядывать люди.
Беллини подался вперед и продолжал:
- Они меня просто загнали в угол. Когда тебя начинают называть фамильярно по
имени, это значит, что они ухватили тебя за яйца и не отстанут до тех пор, пока я не
захвачу эти проклятые ступени на портале и не упаду на них дохлым, держа в одной
руке собственный член, а в другой - крест. - Он встал. - Поверь мне Бурк, все это
не что иное, как гребаный спектакль. Каждому предписано играть сво
...Закладка в соц.сетях
