Жанр: Триллер
Собор
...ролития не произошло. А ты попытайся
расспросить этих парней, если, конечно, найдешь их, ну, тех братьев.
- А-а-а... братьев... - Бурк повесил трубку и повернулся к Бирду. - Это был
один из моих информаторов. Смешной маленький чудак, который мечется между
своим благоразумием и сумасбродной политикой.
Бурк покинул микроавтобус и затерялся в толпе на углу Шестьдесят четвертой
улицы. Он посмотрел на гостевую трибуну на Пятой авеню, забитую зрителями, и
подумал, что если сегодня и случится что-нибудь, то, наверное, как раз на трибунах.
Другие возможные объекты диверсий, которые называл майор Мартин: банки,
консульства, офисы авиакомпании, лондонские представительства дублинского и
белфастского правительств - маловероятны, там сидят мелкие служащие, их не
сравнить с американскими, английскими, ирландскими и прочими особо важными
персонами.
Собор святого Патрика, понимал Бурк, также был заманчивой целью... Но ни одна
группировка ирландских террористов не посмеет напасть на него. Даже официальная
ИРА Фергюсона, где большую часть составляют марксисты и атеисты, не осмелится
сделать этого. Временная же ИРА хоть и самая дерзкая и жестокая, но в нее большей
частью входят католики. Нет, кто угодно, но только не миролюбивые ирландские
красные и не террористы-католики отважатся посягнуть на святое место.
Бурк потер усталые глаза. Да, если сегодня и произойдет что-то ужасное, то
именно на гостевых трибунах.
Терри О'Нил лежала на кровати. По телевизору показывали парад полка. Дэн
Морган сидел на подоконнике и смотрел вниз на Шестьдесят четвертую улицу. Он
заметил высокого мужчину в гражданском, который вышел из полицейского
микроавтобуса и прикурил сигарету, пристально глядя по сторонам и внимательно
осматривая каждое здание. В конце концов, полиция, ФБР, а возможно, даже ЦРУ и
британская разведка выйдут на них. Такой исход предусмотрен. У ирландцев в крови
традиция - предавать и стучать. Если бы не эта слабость в их национальном
характере, то с господством англичан они покончили бы еще несколько веков назад.
Но времена меняются. Мак-Камейл - не такой человек, которого захочешь предать,
фении теперь стали группой, еще более тесно сплоченной, чем древний клан,
связанный одной великой скорбью и одной великой ненавистью.
Зазвонил телефон. Морган прошел в гостиную, притворил за собой дверь и поднял
трубку.
- Да?
Он услышал голос Финна Мак-Камейла, повесил трубку и, открыв дверь,
внимательно посмотрел на Терри О'Нил - нелегко убить женщину, но все же МакКамейл
никогда не попросит других сделать то, чего не смог бы сделать сам.
Морин Мелони и Терри О'Нил. У них не было ничего общего, кроме ирландского
происхождения и всего пятидесяти процентов шансов дожить до следующего рассвета.
Глава 12
Патрик Бурк пошел вниз по Третьей авеню, задерживаясь по пути у ирландских
баров, тянущихся вдоль улицы. Кругом толпились люди, отмечающие день святого
Патрика, и выпивохи, решившие воспользоваться скидкой в барах по случаю
праздника. Бумажный трилистник был приклеен к окнам почти всех магазинов и
ресторанов. Старинная шуточная присказка гласит, что день святого Патрика - это
такой день, когда все ирландцы должны прошествовать вверх по Пятой авеню, а
спуститься по Третьей. Бурк заметил, что многие мужчины и женщины уже начали
слегка покачиваться. Все пожимали друг другу руки - это тоже одна из традиций,
которая заключается в том, что каждый ирландец должен устно поздравить другого
ирландца, но если он уже прилично пьян, то должен хотя бы пожать его руку.
Бурк подошел к бару Кларка на Пятьдесят пятой улице, старому зданию XIX века
из черного кирпича. Но при этом маленький дом оказался во дворе здания банка
"Марин мидленд", похожего на черный калькулятор "Сони" со множеством кнопок.
Войдя в бар через двери с матовым стеклом, Бурк приблизился к стойке, у которой
толпилось множество людей, и заказал пиво. Потом внимательно осмотрелся, ища
знакомые лица осведомителей, старых друзей, кого-нибудь, кто обязан ему, - но
никого не было. Многие еще не подошли.
Тогда он вышел назад на улицу и несколько раз глубоко вдохнул холодный чистый
воздух, пока не почувствовал прилива бодрости. Он долго шел пешком, потом сделал
остановку сначала у маленького бара, после у ирландского магазина и в других
местах, где на тротуарах толпились люди и оживленно разговаривали. Мысли быстро
сменяли друг друга в голове Бурка, машинально он влился в движущийся поток людей.
Этот день начался необычно, и каждый инцидент, каждый разговор все в большей
степени вселял в Бурка ощущение чего-то нереального. Он вынул из кармана сигарету,
прикурил и пошел дальше, вниз по авеню.
Бурк взглянул вверх на позолоченные тисненые буквы на витрине бара Донливи -
небольшой неприметной забегаловки на Сорок седьмой улице. Сюда частенько
наведывались ирландцы, выдающие себя за бойцов ИРА. Изредка сюда заглядывали и
настоящие члены ИРА, их легко можно было узнать, потому что они редко
засиживались в общем зале и обычно уходили в отдельную кабинку. Все они были
очень бледны - результат вечных ирландских туманов либо долгих лет, проведенных
в заключении. Нью-Йорк и Бостон были их убежищами, очагами ирландской
культуры, местом расположения ирландских баров.
Бурк вошел в зал, протиснувшись между двумя мужчинами, которые
разговаривали друг с другом, загораживая вход.
- Возьмите себе по кружечке, джентльмены. Эй, хозяин, наливай нам! -
проговорил Бурк, придавая голосу едва заметный ирландский акцент. Он повернулся к
мужчине слева - это был молодой рабочий, явно чем-то обозленный, и пояснил: -
Мне нужно встретиться со своими друзьями в баре, но я не могу вспомнить, в каком
именно они мне назначили встречу - то ли у Кларка, то ли у О'Хара, то ли у
Мариати, то ли у Рурке, а может быть, и здесь. И кого винить: себя - за то, что ничего
не запомнил, или их - за то, что плохо объяснили, - не знаю.
Официант принес пиво, Бурк заплатил и продолжил разговор:
- Не знаете Кевина Микаэльса, Джима Маллоу или Лиама Коннелли? Вы их
сегодня не видели?
Неожиданно в разговор вступил человек, который был справа от Бурка:
- Интересный перечень! Если вам надо увидеть их, то можете быть уверены -
они сами найдут вас.
Бурк посмотрел на собеседника в упор:
- Именно на это я и рассчитываю. Человек также пристально уставился на
Патрика, но промолчал. Бурк уловил сильный запах кислого пива, исходящий от
мужчины, пропитавший всю его одежду.
- А еще я бы хотел повидаться с Джоном Хики. Ответом ему было молчание.
Бурк отпил большой глоток пива и поставил кружку на стойку.
- Благодарю вас, джентльмены. Мне пора в "Грин дерби". Пока! - Он
повернулся и направился к выходу из бара. В зеркале на стене Бурк увидел, что двое
мужчин, разговаривавших с барменом, смотрят ему вслед.
Он повторял эту или какую-то подобную галиматью в каждом баре и надеялся, что
где-нибудь ему должно повезти. Он переходил от виски к крепкому портеру, от него к
горячему кофе, а в одном из баров купил себе сандвич, который чуточку привел его в
форму. Бурк исходил Третью авеню вдоль и поперек, продвигаясь в южном
направлении. Во всех барах он предупреждал, куда далее направляет свои стопы, и
останавливался на каждом углу улицы, прислушиваясь: нет ли за спиной шуршания
тихих шагов по холодному бетонному тротуару. Он хотел стать приманкой, но ему не
везло.
Бурк ускорил шаг. Времени почти не оставалось. Он взглянул на часы: уже начало
пятого, а в полпятого ему надлежало быть в зоопарке. Бурк остановился у телефонной
будки.
- Лэнгли? Мне нужно пять сотен для Фергюсона.
- Позже. Ты ведь не ради этого звонишь. Бурк закурил сигарету.
- Ты что-нибудь знаешь о майоре Бартоломео Мартине?
Лэнгли долго молчал, а затем проговорил:
- А-а, ты имеешь в виду парня из британской разведки. Оставь его в покое.
- Почему?
- Потому что я так сказал. - Лэнгли замолчал на несколько секунд. - Это очень
сложно... ЦРУ...
- Как-нибудь расскажешь мне об этом. А что еще мне нужно знать?
- В ФБР решили все же разобраться с нами, - начал Лэнгли. - Они узнали о
партии оружия, закупленной в Нью-Джерси. Дюжина винтовок М-16, несколько
снайперских винтовок, пистолеты и пластиковые бомбы. А также полдюжины
гранатометов американского производства.
- Есть еще что-нибудь поконкретнее?
- Только то, что покупатели говорили с ирландским акцентом, но не
договаривались о перевозке всего приобретенного в Ирландию, как делалось обычно.
- Это ничего хорошего не предвещает.
- Я хочу знать: чего они ждут?
Бурк покачал головой:
- Не знаю. Парад закончился около часа назад. По типу оружия можно догадаться
о характере намечаемой операции.
- Мартин считает, что они нанесут удар у английского банка в районе УоллСтрит.
Полицейский комиссар направляет туда детективов и патрульных
полицейских, - добавил Лэнгли.
- Почему они должны тащиться через весь город к английскому банку? Им
нужно... что-то такое, что находится именно здесь.
- Может быть... - Лэнгли на минуту задумался. - Здесь многое не ясно, как ты
считаешь?
- Слишком много получается мишеней. Слишком много точек следует охранять.
Нападающие всегда находятся в более выгодном положении.
- Я припомню все это, когда предстану перед комиссаром.
Бурк взглянул на часы и добавил напоследок:
- У меня назначена встреча с Фергюсоном. Это моя последняя надежда.
Он повесил телефонную трубку, вышел на Третью авеню и остановил такси.
Бурк прошел в зоопарк через открытые ворота около бывшего арсенала. При
дневном свете там было не так мрачно. Дети со своими родителями и нянями гуляли
по дорожкам, сосали леденцы, держали в руках воздушные шарики или другие
игрушки - кому что нравилось.
Часы показывали четыре тридцать. На башне с часами вдруг задвигались медные
обезьянки и стали ударять молоточками по колоколу, воспроизводя мелодию
"Макнамара бенд".
Бурк нашел Фергюсона на веранде ресторана за маленьким столиком. Тот прятал
лицо за газетой "Нью-Йорк тайме". На столе стояли две дымящиеся чашки с чаем.
Бурк опустился на стул напротив Фергюсона и взял одну из чашек.
Фергюсон медленно опустил газету и сказал:
- По слухам, затевается ограбление крупного английского банка в районе УоллСтрит.
- Откуда ты это узнал?
Фергюсон ничего не ответил.
Бурк посмотрел в сторону зоопарка, внимательно оглядывая людей, сидящих на
скамейках, затем повернулся к Фергюсону и смерил его взглядом. Тот молчал.
- Майор Мартин, - начал Бурк, - известный агент-провокатор. Чего он
добивается, я еще не знаю. Но, думаю, ему известно больше, чем он рассказывает. -
Бурк загасил сигарету. - Ну ладно, забудь, что сказал тебе Мартин. Расскажи лучше,
что ты сам об этом думаешь. Время - это...
Фергюсон поднял воротник теплой полушинели, чтобы защититься от внезапно
налетевшего порыва ветра.
- О времени я знаю все. Оно очень относительно, как тебе известно. Если тебе
станут сверлить колени электрической дрелью, вместо того чтобы прострелить их, вот
тогда время будет тянуться очень медленно. Если ты пытаешься найти кое-что в
потемках, оно идет быстро. Если бы ты пришел минут на десять раньше, то у тебя
было бы время кое-что сделать.
- О чем это ты?
Фергюсон склонился над столом.
- Я только что был в соборе. Джон Хики, который не посещал храма с тех пор,
как ограбил собор святого Патрика в Дублине, дрыхнул на церковной скамье в первом
ряду. Старик теперь отпустил бороду, но я его узнаю в любом обличье.
- Продолжай...
- Четырехчасовая месса скоро закончится, и тысячи людей потянутся из собора.
Большинство жителей кончают работу тоже в пять.
- Да, наступает час пик.
- Высокопоставленные гости и ветераны ИРА сейчас участвуют в шествии, они
одеты в гражданскую одежду, и в основном даже в своих колоннах люди не знают
друг друга. Так что среди них сможет затесаться кто угодно.
- Продолжай - я слушаю, однако надо что-то предпринимать.
- Я даю тебе информацию, а как поступить - решай сам...
- Давай дальше.
- Ладно. Полиция устала. Некоторые подразделения манкируют своими
обязанностями. В толпе назревает беспокойство, много пьяных...
- Да, я внимательно слушаю.
- События неумолимо движутся к завершению. Надвигается буря, которая вот-вот
грянет.
- Без политических метафор, пожалуйста!
- Финн Мак-Камейл - это Брайен Флинн. До ухода Морин Мелон из ИРА она и
Брайен Флинн были любовниками.
Бурк встал.
- Он придет за ней.
- Если он так сделает, это будет свидетельствовать о том, что человек, назвавший
себя Финном Мак-Камейлом, вождем фениев, в действительности является
психопатом.
- А при чем тут собор?
- А разве можно найти место лучше? У ирландцев любовь к спектаклям и
театральным жестам. Победят они или нет - неважно, - Ирландия вечно будет
помнить своих мучеников и героев, и не имеет значения, сопутствует ли им удача в
делах или нет. Разве забудется воскрешение Финна Мак-Камейла и фениев, если они
захватят и убьют его неверную возлюбленную в соборе святого Патрика в Нью-Йорке
во время празднования дня святого Патрика? Нет, такое не скоро забывается... - Бурк
лихорадочно соображал. - Не верю, что они осмелятся замахнуться на собор... но все
факты говорят за это.
- Черт с ними, с фактами! Это в их характере. Это судьба, это история, наконец...
- К черту историю! - Бурк рванулся с места и сбежал по ступенькам веранды. -
К черту судьбу! - Он спустился к дорожке, ведущей к Пятой авеню.
- Слишком поздно. Уже слишком поздно! - вслед ему выкрикнул Фергюсон.
Терри О'Нил смотрела по телевизору, как проходят ветераны ИРА. Кадры съемки
переметнулись с Шестьдесят четвертой улицы на крышу Рокфеллеровского центра.
Колонна графства Тирон поравнялась с собором, и камера показала ее крупным
планом. Терри села поближе к телевизору и стала внимательно всматриваться в экран.
Вдруг на экране появилось лицо ее отца, и диктор, узнав его, сделал по ходу
очередной комментарий. Терри прикрыла лицо руками. Как чудовищно то, что
происходит с ней, с ним, со всеми, по крайней мере, с ней случилось действительно
нечто ужасное.
- О, нет... папа! Не позволяй им идти вместе с этим... Дэн Морган взглянул на
нее:
- Даже если бы он услышал тебя, все равно бы не смог сейчас ничего сделать.
Зазвонил телефон, Морган поднял трубку:
- Да. Я готов, как всегда.
Он повесил трубку, посмотрел на часы, отсчитал 60 секунд и вошел в спальню.
Терри отвела глаза от телевизора и посмотрела на него.
- Что? Уже началось?
Дэн бросил взгляд на экран, где шло парадное шествие, а затем на нее.
- Да. Да поможет нам Бог, если мы ошибемся...
- Бог поможет вам в любом случае.
Морган вышел из спальни, открыл створку окна и принялся размахивать флагом с
зеленым трилистником.
Бренден О'Коннор стоял в толпе на Пятой авеню. Посмотрев вверх, он увидел флаг
с зеленым трилистником, которым кто-то размахивал из окна дома на Шестьдесят
четвертой улице. Бренден глубоко вздохнул и, обходя сзади гостевую трибуну,
двинулся к переходу, где можно было пересечь улицу под внимательным взглядом
регулировщиков. Он закурил, и дым сигареты уносило южным ветром.
Бренден сунул правую руку в карман пальто и, нащупав гладкую поверхность
рукоятки химической гранаты, поставил ее на боевой взвод, придерживая большим
пальцем предохранитель. Пробиваясь сквозь плотный людской поток, он протолкнул
гранату через дыру в кармане и выронил ее на тротуар. Бренден почувствовал, как
ручка с запалом стукнула его по лодыжке. После этого он повторил то же с гранатой,
лежавшей в левом кармане пальто, и стал быстро проходить сквозь толпу.
Ровно через семь секунд гранаты - одна за другой - стали взрываться. Первая,
газовая, наполненная сероводородом, тихо шипела. Вторая - дымовая - вздымала
огромные зеленые клубы дыма, и ветер гнал их к гостевым трибунам. Бренден быстро
пробирался сквозь толпу. Позади себя он услышал сначала возгласы удивления, когда
сероводород поднялся до уровня лица, но потом, когда дым и удушливые пары
протянулись над встревоженной толпой и ветер стал относить их в сторону гостевых
трибун, люди зашумели и закричали - началась паника.
Тогда О'Коннор выбросил тем же способом еще четыре гранаты, затем нырнул в
дыру в каменной ограде и исчез в парке.
Патрик Бурк перепрыгнул через широкую каменную ограду Центрального парка и
побежал к толпе, которая скучилась на тротуаре у гостевых трибун. Зеленый дым
клубился над трибунами и двигался в его сторону. Даже до того, как клубы дыма
дошли до него, его глаза начали сильно слезиться.
- Черт возьми!
Закрыв лицо носовым платком, Бурк побежал по авеню. Паника уже вовсю
охватила участников шествия, и его мгновенно затолкали в самую середину этой
чудовищной неразберихи. На мостовой валялось знамя демонстрантов, и Бурк
мельком разглядел надпись: "ВЕТЕРАНЫ ИРЛАНДСКОЙ РЕСПУБЛИКАНСКОЙ
АРМИИ". Пробираясь сквозь толпу, он заметил, что ветеранов окружили агитаторы и
"профессиональные крикуны", как он называл их. "Хорошо все продумано, - подумал
он. - И хорошо исполнено".
Джеймс Свини прислонился к фонарному столбу на Шестьдесят четвертой улице
и старался удержаться на месте в бушующей вокруг него толпе. Он засунул руки в
карманы своей длинной полушинели, в которой вместо карманов были прорези, и
вытащил из-за пояса ножницы для резки проволоки. Прикрыв полами пальто
соединительный кабель мобильного штабного полицейского микроавтобуса, Свини
перерезал телефонные и электрические провода, идущие от фонарного столба.
Затем он сделал шага три в сторону толпы людей и бросил ножницы в люк на
мостовой. Колышущаяся масса впавших в панику людей подхватила его и понесла
вдоль Шестьдесят четвертой улицы, подальше от Пятой авеню и удушающего газа.
Операторы-телефонисты, которые находились внутри штабного полицейского
микроавтобуса, услышали странный звук, а потом все четыре телефона мгновенно
перестали работать, а все осветительные приборы отключились секунду спустя.
Один из операторов удивленно взглянул на Джорджа Бирда, стоявшего у окошка
микроавтобуса.
- Связи нет!
Бирд приник лицом к оконному стеклу и посмотрел на уличный фонарный столб.
- О Боже! Сволочи! - Он повернулся и схватил радиопередатчик, а шофер завел
двигатель машины и переключил напряжение на внутренний источник.
Бирд включил радиопередатчик:
- Всем постам! Говорит мобильный штаб на Шестьдесят четвертой улице. Линии
электропитания перерезаны. Радио работает на генераторе. Телефонные провода тоже
перерезаны. Ситуация не ясна...
Внезапно в фургон пулей влетел Бурк и выхватил из рук Бирда радиотелефон.
- Мобильный пункт на Пятьдесят первой улице, как меня слышите?
Через секунду ответили полицейские из фургона, находящегося за собором:
- Слышим хорошо, здесь все спокойно. Полицейские отряды, конные и на
мотороллерах, направляются к вам...
- Отставить! Слушайте...
Когда девятнадцать бронзовых колоколов на северной колокольне собора святого
Патрика пробили пять, включился таймер на черной коробке, прикрепленной к
поперечной балке на колокольне. Упрятанный в коробку мощный широковолновый
передатчик, настроенный на полицейские частоты, заработал, и зуммер заглушил все
двусторонние радиопереговоры в срединной части Манхэттена.
Из телефонной трубки Бурк слышал теперь лишь высокий пронзительный свист.
- Пост на Пятьдесят первой - отвечайте! Акция затевается в соборе... Свист
нарастал и перерос в режущий уши вой.
- Пост на Пятьдесят первой... - Бурк выронил трубку и повернулся к Бирду. -
Глушат.
- Слышу! Сволочи! - Бирд попробовал настроиться на запасные частоты, но и
они оказались забиты все тем же пронзительным воем. - Дерьмо!
Бурк сжал его руку.
- Послушай, прикажи своим людям попытаться воспользоваться городским
телефоном. Пусть позвонят в полицейское управление и в дом настоятеля. Нужно
постараться как-то передать сообщение полицейским постам у собора. Может, в их
штабном микроавтобусе телефонная связь пока работает.
- Сомневаюсь.
- Прикажи им...
- Хорошо, хорошо, понял.
Бирд тут же послал на задание четверых полицейских. В боковое окно
микроавтобуса он смотрел, как его люди с трудом пробираются сквозь бушующую
толпу. Он обернулся, чтобы что-то сказать Бурку, но того уже и след простыл.
На ступенях собора святого Патрика Морин заметила человека в штатском,
стоящего напротив нее и пытающегося наладить радиотелефон. Недалеко пробежали
несколько полицейских, передающих постовым и принимающих приказы от своего
начальства. Морин интуитивно почувствовала, что произошло что-то неладное.
Справа на углу улицы стоял полицейский микроавтобус, из которого то и дело
выбегали или входили в него полицейские. Морин заметила множество людей на
тротуарах, которые надеялись, что важные персоны на ступенях собора знают больше.
По огромной толпе словно прошла волна, четко направленная вверх по Пятой авеню и
напоминавшая детскую игру "Передай другому". Морин взглянула в сторону, откуда
началось это тревожное перешептывание, но ничего необычного не заметила, кроме
нарастающего беспокойства толпы. Но затем она отметила, что движение
шествующих замедлилось. Повернувшись к Гарольду Бакстеру, она тихо проговорила:
- Что-то здесь не так.
Колокола отзвонили в последний, пятый раз, а затем начали свой традиционный
пятичасовой гимн "Осень".
- Да, нужно быть начеку, - кивнул Бакстер.
Перед собором медленно прошла колонна графства Корк, а за ней еле-еле шла
делегация графства Майо - продвижение колонн почему-то замедлилось.
Распорядители манифестации и старшие колонн подбегали к полицейским и о чем-то
переговаривались с ними. Морин обратила внимание, что кардинал чем-то раздражен,
хотя и старается скрыть беспокойство из-за усиливающегося повсюду волнения.
Служащие и продавцы магазинов начали выбегать из холлов Рокфеллеровского
центра, Олимпийской башни и других близлежащих небоскребов на уже и так
переполненную народом авеню. Толкая друг друга, они пытались вырваться из толпы
и подыскать наилучшее место обзора.
Внезапно в толпе раздался громкий крик. Морин повернулась на голос. Из дверей
магазина "Сакс" на Пятой авеню вырвалась дюжина мужчин в черных пальто и
котелках. Еще на них были белые перчатки и яркие оранжевые шейные шарфы.
Многие держали в руках трости. Они протолкались к самым заграждениям и
развернули длинный флаг, на котором было написано:
"БОЖЕ, ХРАНИ КОРОЛЕВУ! ОЛЬСТЕР БУДЕТ БРИТАНСКИМ НАВЕКИ".
Сердце Морин сильно забилось, ей вспомнилась Северная Ирландия, та массовая
летняя манифестация, когда оранжисты шествовали по городам и весям с криками и
плакатами, демонстрирующими их верность Богу и королеве и ненависть к католикам.
В толпе поднялся неимоверный шум и свист. Один из ветеранов ИРА,
преисполненный решимости, прорвался сквозь полицейский кордон и выбежал на
улицу вслед за оранжистами, пронзительно крича на ходу:
- Проклятые чертовы убийцы, подонки! Всех перебью!
В это время оранжисты подняли мегафоны и громко запели:
Повесим мы папу. Веревка, смелее!
Огонь, разгорайся поярче.
И масла туда подольем, не жалея.
Поджарим святошу пожарче.
Несколько человек из взбудораженной толпы вырвались с тротуара и побежали по
мостовой, поощряемые криками людей, тотчас же взявших на себя роль вожаков. Тут
же стремительный поток мужчин, женщин и подростков опрокинул заграждения,
высыпал на авеню и с улюлюканиями устремился вслед за авангардом. Несколько
конных полицейских, не занятых охраной гостевых трибун, поскакали на выручку
протестантам. Им в помощь со стороны Пятидесятой улицы приближался "черный
воронок" в окружении патрульных автомашин. Полицейские, размахивая дубинками,
старались оттеснить толпу от продолжавших орать песню оранжистов. Приемы
сдерживания страстей в чрезвычайных ситуациях, которым полицейские обучались в
своей академии, сейчас они с успехом применяли на практике для защиты
протестантов от возможного самосуда. Да и сами оранжисты наконец-то осознали
грозящую опасность, увидев, что сотни разъяренных католиков вышли из-под
контроля полиции. И поэтому, бросив мегафоны и флаг, они присоединились к
полицейским и вместе с ними стали прокладывать себе путь к спасению -
приближающемуся "черному воронку".
Патрик Бурк бежал вниз по Пятой авеню, наполненной демонстрантами и
зеваками. Остановившись у припаркованной патрульной машины, он перевел дыхание
и показал свой полицейский жетон.
- Вы можете позвонить на мобильный пост у собора святого Патрика?
Полицейский покачал головой и показал на радиопередатчик, трещавший от
постоянных помех.
- Отвезите меня к собору. И немедленно!
Бурк схватился за ручку задней дверцы, но сержант в униформе. Сидевший рядом
с шофером, решительно воспротивился:
- Нет! Мы не можем двигаться через толпу. Если собьем кого-нибудь, они
разорвут нас на куски.
- Черт побери!
Бурк хлопнул дверцей и снова перебежал авеню. Перескочив через низенькую
ограду, он оказался в Центральном парке и побежал вдоль тропинки, идущей
параллельно улице. Выйдя из парка на площади Великой армии, Бурк стал
пробиваться дальше сквозь все сильнее бесновавшуюся толпу. Он прикинул, что до
собора еще девять кварталов, - это займет не менее получаса, а на параллельных
улицах творится то же самое. Искать другие пути просто бесполезно.
Вдруг прямо перед ним возникла черная лошадь, на которой невозмутимо сидела
молодая женщина со светлыми волосами, спрятанными под полицейским шлемом.
Бурк подскочил к ней и показал свой жетон.
- Лейтенант Бурк из оперативно-розыскной службы. Мне нужно срочно попасть
в собор святого Патрика. Не позволите ли мне забраться на вашу клячу, чтобы
проехать сквозь эту безумную толпу?
Женщина смерила Бурка взглядом, оценивая его растерзанный вид.
- Это не кляча, лейтенант, но если вы уж так спешите, то залезайте.
Она наклонилась и протянула ему руку. Бурк ухватился за нее, поставил ногу в
стремя и неловко взгромоздился на круп лошади. Всадница пришпорила коня.
- У, норовистый! Вперед, Комиссар!
- Я всего лишь лейтенант.
Лошадь тронулась с места,
...Закладка в соц.сетях
