Жанр: Триллер
Одиссея Талбота
...часы:
- Ты будешь готов через пятнадцать минут?
- Трудно, но я постараюсь, - ответил Марк.
- Тогда собирай своих и моих людей и приводи их сюда.
- Хорошо, - Пемброук повернулся к выходу.
Ван Дорн крикнул ему вслед:
- И не забудь, что нам нужно свести старые счеты. Я имею в виду здесь, как
договаривались.
Пемброук, не оборачиваясь, кивнул и быстро покинул кабинет.
Ван Дорн прошел к своему столу и снял трубку телефона. Набирая номер, он
сказал:
- В прошлой войне радар засекал цель, когда она была в часе полета. Сегодня
военные рады, если у них есть пятнадцать минут. Я дал им четыре часа форы.
Остается молить Бога, чтобы они распорядились этим временем с толком. - Он начал
говорить в трубку: - Это ван Дорн. "Мы прошли сквозь огонь и воду".
Абрамс отошел к стене с фотографиями и вновь принялся их рассматривать. Сзади
к нему тихо приблизилась Кэтрин.
- Как насчет того, чтобы утром позавтракать в "Брасир"? - тихо спросила она.
- Не опаздывай, - ответил Абрамс.
Улыбнувшись, Кэтрин вернулась к сестре. Абрамс смотрел на снимки и не видел
их. Он думал о другом. Он вспомнил родителей: как они с друзьями собирались в
своей плохонькой квартирке, чтобы обсудить планы освобождения пролетариата. Он
представил себе Джорджа ван Дорна, стреляющего на улицах Вены по будущим
врагам. Он подумал о Джеймсе Аллертоне, который вот уже почти полвека служит
другой стране, превратившись, наверное, в самого долгоживущего предателя.
Послание Арнольда Брина, дневник Кимберли, люди, погибшие за последние дни... Он
подумал: мертвое прошлое вернулось, чтобы забрать с собой живых и еще
нерожденных.
Часть седьмая
Нападение
56
Клаудия Лепеску быстро шла по узкой тропинке, огибавшей обширный участок
ван Дорна со стороны залива. Тропинка пролегала по самому краешку высокого
скалистого берега. С расположенной выше по уровню лужайки ее окликнул мужчина.
В речи его слышался явный британский акцент. Один из людей Марка Пемброука.
Клаудия сбросила туфли на высоких каблуках и зашагала по тропинке быстрее,
стараясь не оступиться, чтобы не упасть со скалистого обрыва. Позади себя она
услышала шаги. Преследователей было двое. Тропинка резко пошла под уклон.
Клаудия побежала, все быстрее и быстрее, но споткнулась и упала. Те, кто шел за ней,
услышали этот вскрик и направились к ней. Клаудия вскочила и снова побежала.
Вскоре она оказалась перед высоким бревенчатым забором.
Прерывисто дыша, Клаудия уперлась руками в бревна. Она подняла лицо, и
заостренные концы бревен показались ей на фоне темного неба клыками какого-то
фантастического дракона. Клаудия прислонилась спиной к забору. Сверкнула молния,
на мгновение осветив фигуры двух мужчин, стоявших на некотором отдалении. Один
из них крикнул:
- Клаудия! Мы тебе ничего плохого не сделаем! Клаудия...
Раскат грома заглушил их слова.
Клаудия развернулась и нетвердой походкой пошла вдоль забора, но в нем,
похоже, не было лазеек. Ей говорили, что она сможет перелезть через забор,
поскольку на нем имелись горизонтальные скобы, но забор оказался вдвое выше нее, и
такой вариант показался ей нереальным. Позади себя она снова услышала шаги.
Клаудия снова рванулась вперед и остановилась, чтобы перевести дыхание. Ноги у
нее были порезаны, и она чувствовала, как кровь медленно пропитывает чулки. Ее
черное трикотажное платье было порвано в нескольких местах, лицо и руки -
исцарапаны. Пот лил ручьями.
Внезапно темноту разрезали два луча от фонариков. Клаудия быстро присела на
корточки и спряталась за небольшой куст. Лучи обшаривали забор и заросли. Клаудия
подождала, пока они минуют ее укрытие, затем поднялась и бросилась к забору. Она
изо всех сил пыталась зацепиться руками за скобу, но та была слишком высоко, и
Клаудия соскользнула вниз, ободрав при этом ладони.
- Ага, вот ты где! - Шаги стали приближаться.
Клаудия почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, соленый пот разъедает
кожу губ.
- У меня оружие! - выкрикнула она. Шаги замедлились, фонарики погасли.
- Теперь окружайте ее! - раздался приказ.
Клаудия опять взглянула на забор. Типичная ограда из вестернов, и она подумала о
лассо. Клаудия быстро стянула колготки, подняла с земли крупный камень, опустила
его в один чулок, сделав узел, чтобы камень не выскользнул, затем бросила "лассо"
через забор. Со второй попытки камень застрял между двумя бревнами. Клаудия
натянула "лассо" и начала медленно взбираться на забор, упираясь в него догами и с
усилием перебирая руками. Наконец одной ногой она нащупала скобу. Передохнув
секунду, она поставила на скобу и вторую ногу.
Снова вспыхнули фонарики, луч света упал на Клаудию и остановился на ее лице.
Кто-то выкрикнул:
- Стой, или мы стреляем!
Клаудия услышала, как резко передернули затвор. Из последних сил, подгоняемая
страхом, она подтянулась еще немного и стала тяжело переваливаться через забор,
чувствуя, как заостренные концы бревен вдавливаются ей в грудь и в живот.
Раздалось два хлопка. Стреляли из пистолетов с глушителями. Пули вонзились в
нижнюю часть забора, разбрасывая вокруг щепки. Клаудия вскрикнула от страха,
закрыла глаза и наконец перевалилась через забор. Она даже не поняла еще, что
падает, и тут же больно ударилась о землю лицом и грудью. От неожиданности она на
несколько секунд потеряла сознание.
Придя в себя, Клаудия услышала шум, доносившийся из-за забора. Она с ужасом
подумала, что не смогла забрать с собой "лассо", и теперь преследователи
воспользуются им. Она вскочила на ноги и пустилась бежать. Лунный свет освещал
очертания невысокой каменной ограды русской усадьбы, от которой Клаудию
отделяла полоса почти голой земли. Она прислушалась к шагам позади себя и
побежала еще быстрее, забыв об израненных ногах. Обтягивающее длинное платье
сковывало движения, поэтому Клаудия на секунду остановилась, чтобы задрать подол
и заткнуть его за пояс.
Но люди Пемброука все же догоняли ее. Теперь они не кричали, не стреляли и не
включали фонариков. Клаудия поняла, почему они опасались это делать: слишком
близко от русских. Ограда приближалась: двадцать футов, десять... и вот она уже
зацепилась за нее руками и легко перебросила тело на другую сторону.
Шум погони утих. Клаудия побежала медленнее, затем вовсе перешла на шаг.
Неожиданно со всех сторон ее осветили мощные снопы света. Голос рявкнул поанглийски
с сильным акцентом:
- Стой! Стой! Стреляю!
Клаудия замерла.
- Руки за голову!
Она подчинилась.
- На колени!
Она опустилась на колени, почувствовав мягкую влажную землю. Прожектора
слепили Клаудию, и она закрыла глаза. Она подумала о смерти: наверняка у русских
был приказ стрелять на поражение. Прошло несколько томительных секунд, потом
она услышала над ухом щелчок взводимого курка.
Два человека из группы Пемброука, Камерон и Дэвис, затаив дыхание, стояли у
низкой каменной ограды. Дэвис поднял прибор ночного видения с двадцатикратным
усилением и прильнул к окуляру. Он покрутил настройку и пощелкал тумблерами.
- Судя по всему, они ее схватили... Но я не могу сказать точно, что там
происходит.
- Пойдем назад, - предложил Камерон.
Они повернулись и пошли через узкую "нейтральную полосу" к забору усадьбы
ван Дорна. Ярдах в пяти от забора они нырнули в густые заросли самшита. Там их
ждал Тони Абрамс. Он рассмотрел Камерона и Дэвиса в тусклом свете. В отличие от
обычных солдат, чьи форма и экипировка должны были служить им при любых
обстоятельствах, эти люди были специально снаряжены для единственной цели -
короткого и стремительного ночного рейда: черно-серая форма, на лицах -
специальная краска. Камерон обернулся к Абрамсу:
- Есть "жучки"?
Абрамс взглянул на детектор подслушивающих устройств.
- Ничего не показывает.
Камерон удовлетворенно кивнул. Кэтрин, тоже припавшая к земле позади
Абрамса, шепотом спросила Камерона, что произошло.
- Они ее сцапали, - пожал плечами тот.
- Правда, я не рассмотрел, как они ее взяли, - уточнил Дэвис.
- Надеюсь, они не догадались, что мы использовали ее для прикрытия, -
проговорил Абрамс.
- Когда мы переберемся на ту сторону? - спросила Кэтрин.
- Очень скоро, - ответил Камерон, посмотрев на часы.
- Их минимум пятеро. Если двое повели ее в дом, то наши шансы несколько
повысились, - сказал Дэвис.
Абрамс опять посмотрел на Камерона и Дэвиса. Даже вблизи они были
практически незаметны. Их снаряжение производило сильное впечатление: черные
капюшоны и пуленепробиваемые жилеты, первоклассная легкая экипировка.
Абрамс оглядел Кэтрин: ее длинные светлые волосы были спрятаны под маску с
капюшоном. Она нагнулась к нему и прошептала:
- Я совершенно спокойна. Это стоящие люди. Все будет нормально.
- Я в этом уверен, - улыбнулся Абрамс.
Кэтрин поцеловала его в щеку.
Камерон достал ракетницу и выстрелил в воздух. Заряд разорвался над ними ярким
бело-голубым светом.
- Это сигнал о том, что Клаудия перебралась на ту сторону. Пиротехники ван
Дорна должны его заметить и прикрыть салютом, - пояснил Камерон.
Не успел он договорить, как в небе разорвалось несколько таких же ракет. Дэвис
заметил:
- Фейерверк - хорошее прикрытие для сигнальных выстрелов. Грохот тоже нам
на руку.
- Конечно, лучше бы использовать радиосвязь, но у русских есть хорошие
радиоперехватчики, а мы не хотим поднимать на ноги их охрану, - добавил Камерон.
Абрамс подумал про себя: "Если вы считаете, что проблема со связью только у
нас, подождите, пока радиосвязь не прервется по всей Северной Америке".
Абрамс опять посмотрел на Камерона и Дэвиса при свете фейерверка. Когда он
встретил их в подвале у ван Дорна, он сразу же узнал в них своих спасителей на
кладбище. Пемброук сказал, что они оба раньше служили в спецподразделениях, оба
были ветеранами Фолклендов. Пемброук нанял их после того, как истек срок их
контрактов. Камерон был шотландец, а Дэвис - англичанин. По словам ван Дорна,
Пемброук подбирал лишь бывших британских солдат: англичан, шотландцев,
ирландцев или валлийцев.
Тони взглянул на небо. Ветер немного успокоился, но серые облака по-прежнему
быстро мчались по небу с севера на юг. Воздух стал прохладным, ощущалось
приближение дождя. На северо-востоке прогремел гром, сверкнула молния. Он
вспомнил, что сказал ван Дорн: "Если на западе засветится все небо, знайте, что удар
русскими нанесен, и считайте свою миссию уже не упреждающим шагом, а
отмщением.
Бейтесь до конца. Уничтожьте побольше русских, ибо назад пути не будет".
Абрамсу с трудом удавалось понять: как такие вполне светские люди, как
О'Брайен, ван Дорн и их друзья, могут быть вовлечены в политические убийства и
рейды "коммандос".
Кэтрин прервала его размышления:
- Тони, посмотри туда.
Абрамс увидел, как в небо медленно устремилась ракета. Вдруг она разорвалась,
превратившись в огромный огненный шар. Абрамс ощутил силу ударной волны и
увидел, как закачались деревья. В небе одна за другой разрывались ракеты. Из
динамиков ван Дорна раздались первые ноты гимна "Моя великая страна". Абрамс
подумал: "Неплохо сработано, Джордж".
Камерон и Дэвис поднялись, вслед за ними - Абрамс и Кэтрин.
- Идем след в след, - сказал Камерон. - Интервал - десять футов. Смотрите в
оба. Мы переходим.
Абрамс слышал такое лишь в английских военных фильмах. Он посмотрел на
Кэтрин. Она подмигнула ему и подняла большой палец вверх, затем опустила
капюшон на лицо.
Группа двинулась вперед. Цель - мансарда русского дома. Дистанция - около
полумили. Абрамс подумал, что последние несколько футов на лестнице, ведущей на
чердак, будут самыми опасными.
Встретит ли он снова Андрова? Тони не отказался бы повидаться и с Алексеем
Калиным или Питером Торпом. Как поведет себя Кэтрин, оказавшись лицом к лицу со
своим отцом?
Потоки времени и истории столкнутся сегодня в этом доме за деревьями. Сам
Абрамс полагал, что фортуна поворачивается лицом к сильным и отворачивается от
слабых.
Карл Рот проехал по Дозорис-лейн с четверть мили в южном направлении и
посигналил, показывая, что хочет въехать на дорожку, ведущую к русской даче.
Полицейский узнал Рота и его фургон и помахал рукой, пропуская. Карл свернул
направо и поехал мимо полицейских кордонов к небольшому домику у ворот. Там он
затормозил. Руки и ноги у него сильно дрожали.
В воротах стояли два охранника. Рот погасил фары и опустил стекло. Из домика
вышел человек в гражданском костюме. Он остановился недалеко от фургона. Карл
откашлялся.
- Добрый вечер, Бунин, - поздоровался он по-английски.
Тот ответил тоже по-английски:
- Что ты здесь делаешь, Рот? Тебе же велели прибыть позднее.
Карл высунул голову в окно.
- Я вынужден был приехать раньше. Бунин наклонился и оперся руками о дверцу
машины, заглянув в салон.
- Где твоя жена? Мне сказали, что она будет с тобой.
- Мэгги еще в доме ван Дорна.
Бунин подозрительно посмотрел на Рота:
- От тебя несет виски.
Карл ничего не ответил. Бунин шепотом сказал:
- Нас привели в полную мобилизационную готовность. Ты что-нибудь знаешь?
- Ты думаешь, они вообще мне что-нибудь говорят? - пожал плечами Рот.
Русский скорчил презрительную гримасу.
- Ладно, что ты для нас прихватил? Рот нервно облизал губы и бросил взгляд на
дежурку. Там за столом сидел молодой парень и что-то писал. Двое охранников,
стоявшие в воротах, находились в пяти футах от фургона.
- Рот!
Карл вздрогнул.
- Да-да... У меня блины, икра, сметана. Открой заднюю дверку.
Бунин подал знак охранникам, и они подошли к фургону.
В грузовом отделении машины, прямо за Ротом, скорчившись, сидел Марк
Пемброук. Его левое плечо упиралось в боковую дверь, закрытую изнутри. В правой
руке Пемброук держал пистолет, и его дуло было направлено Роту в затылок. На полу
под брезентом угадывались очертания коробок и ящиков. Там же распластались два
человека из команды Марка, Саттер и Левелин, а также Энн Кимберли.
Задняя дверь фургона открылась, и охранники стали забирать термосы с едой.
Один из них начал шарить по полу. Пемброук осторожно оглянулся и понял, что в
какой-то момент рука русского находилась в нескольких дюймах от того места, где
были спрятаны люди. Марк бросил взгляд на Рота и понял, что тот следит за ним и
русским, глядя в зеркало заднего вида. "Если он предаст, - подумал Пемброук, - то
сделает это сейчас". Но Рот, судя по всему, был едва жив от страха.
Дверь захлопнулась, и Марк услышал, как удаляются шаги охранника.
- Подожди здесь. Мне нужно позвонить и узнать, готовы ли тебя принять так
рано, - сказал Бунин Роту.
- Пора, - прошептал Пемброук.
Саттер, Левелин и Энн Кимберли отбросили брезент. Марк рывком распахнул
заднюю дверь. Через секунду все четверо были на дорожке. Трое, пригнувшись,
обежали фургон и бросились к дежурке, один остался возле машины.
Русские охранники, которые разобрали термосы и медленно брели с ними к
домику, с изумлением обернулись. Молодой парень в дежурке поднялся из-за стола.
Бунин, находившийся в комнате, стоял у настенного телефона с трубкой в руке. Он
тоже обернулся, его глаза расширились, а правая рука потянулась за борт пиджака под
мышку.
- Не двигаться! - крикнула по-русски Энн.
Пемброук дал короткую очередь из своей М-16 с глушителем. Пули вонзились в
Бунина и отбросили его к стене. По инерции он подался вперед, сделал шаг и упал к
ногам молодого русского, стоявшего с поднятыми вверх руками. Оба охранника тоже
торопливо подняли руки, побросав термосы на пол. Крышки соскочили и содержимое
- блины, икра, сметана - вывалилось на паркет. Бунин, казалось, с удивлением
уставился на это месиво широко открытыми глазами. Ярко-красная кровь собралась
лужицей вокруг его головы.
Энн подала несколько резких команд. Вскоре трое русских уже лежали
связанными в крошечной задней комнате. Рты им заткнули кляпами. Саттер стоял
возле фургона, не спуская глаз с Рота. Левелин пытался нащупать у Бунина пульс.
Бунин был мертв.
Пемброук открыл ящик стола и достал оттуда регистрационную книгу. Все трое
быстро вернулись к фургону.
- Отличная работа, Карл. Думаю, шнапс тебе помог. Включай фары. Вперед! -
приказал Роту Пемброук.
Рот трясущимися руками врубил передачу. Энн опустилась на колени около
Пемброука, включила миниатюрный фонарик и стала быстро просматривать записи в
книге.
- Через каждые тридцать-сорок минут дежурка докладывала об обстановке.
Последний раз Бунин сделал это десять минут назад, так что их хватятся где-то через
полчаса.
Фургон двигался по извилистой гравиевой дорожке. Саттер смотрел назад, в окно
задней двери, Левелин напряженно всматривался вперед сквозь лобовое стекло. Энн
продолжала листать книгу.
- Питер Торп вошел сюда два часа назад, - взволнованно сказала она. - Он все
еще там.
- Приказ Андрова, - продолжала зачитывать Энн, - задержать Карла и Мэгги
Рот, когда они приедут.
Она подмигнула Марку, тот повернулся к Роту:
- Слышал?
Карл не ответил.
Энн перевернула страницу.
- Вот черт... Старший дежурный по охране регулярно проверяет положение дел в
дежурке и около ворот. Последний раз он был там около часа назад. Значит, может
опять появиться в любую минуту...
Вдруг Рот слабо вскрикнул. Они увидели, как свет мощной фары выхватил из
темноты деревья, растущие вдоль дороги.
- Поезжай вперед! - рявкнул Роту Пемброук. - Футов через десять остановись.
Марк, Саттер и Левелин пригнулись, спрятавшись за передними сиденьями.
Мощная фара осветила салон фургона. Марк ткнул дулом пистолета в затылок Роту.
- Что это такое?
- Старший дежурный, - заплетающимся языком выговорил Рот. - Он ездит в
открытой трехколесной "ламбретте" - это такая легкая машина - с водителем.
- Не уступай ему дорогу! - прошипел Марк.
Рот направил фургон на середину узкой дороги и остановился. "Ламбретта" тоже
встала. Водитель что-то прокричал по-русски. Энн шепотом перевела:
- Он хочет узнать, какого черта Рот вытворяет.
- Медленно подай назад и пропусти его справа, - велел Марк Роту.
Карл включил заднюю передачу и сдал назад. Водитель "ламбретты" взял влево и
направился в узкое пространство между фургоном и бордюрным камнем. Как только
трехколеска поравнялась с правой дверью фургона (она не открывалась наружу, а
отодвигалась), Марк резко отодвинул ее. Заслышав необычный звук, русские
повернулись. В ту же секунду две автоматические винтовки, Пемброука и Левелина,
издали короткие хлопки. Водитель вскрикнул, ударом пули его выбросило с сиденья
на дорогу. Он так и остался лежать. Дежурный офицер скатился с сиденья, со стоном
поднялся и, прижимая руку к груди, пошатываясь, сделал несколько шагов, но сразу
же споткнулся и рухнул на землю.
Пемброук и Левелин выпрыгнули из фургона, подошли к русским и выстрелами в
голову добили их.
Тела оттащили к зарослям деревьев. Туда же откатили и "ламбретту". После этого
они вернулись в фургон.
- Давай!
Рот нажал на газ, и машина зашуршала по гравию.
- Я думаю, мы не имели права их пропустить, - прервала молчание Энн.
Пемброук внимательно посмотрел на нее.
- Конечно, ведь они направлялись прямо в дежурку у ворот.
- А нельзя было их только задержать? - задумчиво проговорила Энн.
- Мы и так сильно выбились из графика, - бросил Марк.
- К тому же, - добавил Левелин, - нам придется здесь разбираться еще не с
одним постом охраны, и дежурный, который может проверить их в любую минуту,
нам совсем ни к чему.
Энн не ответила.
Пемброук постарался говорить помягче:
- Я понимаю, для тебя все это дико, но поверь мне, если удача отвернется от нас
и мы попадем здесь в передрягу, ты будешь жалеть только об одном - что мы
маловато их укокошили. Это грязное ремесло, но это ремесло.
Фургон приближался к дому. Уже показались его очертания, неясно выделявшиеся
на фоне неба. На первом и втором этажах светилось лишь несколько окон, в мансарде
же всюду горел свет.
- Что-то русские сегодня припозднились, - заметил Пемброук.
Саттер наконец оторвался от окна:
- Мы погасим им свет и уложим спать.
Пемброук обратился к Роту:
- Как чувствуешь себя, Карл?
Рот глубоко вздохнул, но ничего не сказал. Он посмотрел на часы на приборной
доске. Когда же они начнут умирать от этого яда? Карл надеялся, что скоро.
Фургон въехал на площадку перед домом. Пемброук с шутливой
торжественностью объявил:
- Леди и джентльмены, перед вами Килленуорт. Мы ненадолго остановимся
здесь и немного отдохнем. Не забудьте свое оружие.
Карл Рот тряхнул головой. "Это какой-то бред", - подумал он.
Том Гренвил считал себя компанейским человеком, однако он понимал, что в том
мире, в котором он вращался, как бы невзначай оброненные старшими по положению
людьми дружеские предложения на деле означают приказы. Как приказы его
начальства, когда он был молодым лейтенантом военно-морского флота. "Желание
капитана - приказ для команды". Поэтому, после того как Джордж ван Дорн заметил,
что гольф не относится к числу видов спорта, которые он уважает, Том Гренвил
бросил гольф, хотя и любил эту игру. Но ван Дорн не просто отвадил Тома от гольфа,
он подсказал ему альтернативу. "Винтовки и ружья, а не клюшки для гольфа, -
заявил он, - вот достойные мужчины орудия". И Гренвил занялся стрельбой.
А однажды, примерно год назад, за обедом, ван Дорн и О'Брайен спросили Тома,
что он думает о прыжках с парашютом. Гренвил до тех пор думал об этом столько же,
сколько о том, чтобы пересечь в бочке Ниагарский водопад, но с энтузиазмом ответил,
что с удовольствием бы этим занялся.
Том Гренвил по понятным причинам всячески пытался улизнуть от эксперимента,
однако быстро понял, что отвертеться ему не удастся. Он помнил, что бывшие
сотрудники УСС когда-то активно прыгали с парашютом, а О'Брайен и вовсе
занимался этим по сей день. В конце концов Гренвил убедил себя, что прыжки с
О'Брайеном и его друзьями откроют новые возможности для карьеры, и стал прыгать.
Судя по всему, О'Брайену, ван Дорну и другим старшим компаньонам решимость
Тома понравилась. Теперь Гренвилу стало понятно почему.
Он огляделся в слабо освещенном пассажирском отсеке большого спасательного
вертолета "Сикорский". Машина была оснащена поплавками и болталась сейчас в
бухте у Лонг-Айленда. Старшим в отсеке был Барни Фарбер, старинный друг
О'Брайена и ван Дорна. Компания Фарбера была расположена все на том же ЛонгАйленде
и выпускала какую-то оборонную электронику.
На скамейке напротив Тома Гренвила и Барни Фарбера сидели два ветерана
специальных операций:
Эдгар Джонсон, отставной генерал воздушно-десантных войск, и Рой Халлис,
бывший оперативник ЦРУ. Теперь-то Том Гренвил понял, что сегодняшняя операция
задумывалась "стариками" давно. И естественно, что некоторые из них принимают в
ней непосредственное участие. Том оглядел Джонсона и Халлиса. Хотя оба были
ветеранами Второй мировой, но никак не выглядели на свои шестьдесят. Гренвил
подумал, что, может быть, это их последний прыжок и последняя операция. Все же
возраст берет свое Том поймал себя на мысли, что слишком назойливо рассматривает
Джонсона и Халлиса. Судя по всему, психологически они готовы к серьезной драке,
чего Гренвил никак не мог сказать о себе. По правде говоря, его тошнило. Вертолет
сильно раскачивался на воде. Ветер усилился, и волны били в корпус.
Чего-чего, а приступов морской болезни перед прыжками Тому еще не
приходилось испытывать.
Кроме Фарбера, на скамейке рядом с Гренвилом сидели двое из команды
Пемброука - Коллинз и Стюарт. В своей черной амуниции они выглядели зловеще.
Стюарт спросил Тома:
- Ты когда-нибудь прыгал ночью, парень?
По предложению О'Брайена Гренвил совершил ночной прыжок, но пока только
один.
- А как же, - отозвался Том.
- Лучше, конечно, прыгать с обычного вертолета. А это амфибия. Да и погода
сегодня жуткая.
Гренвил печально кивнул.
- В такую погоду прыгать с вертолета - все равно что с лодки в шторм. Его
будет сильно бросать. Остерегайся несущих буев, смотри, чтобы тебя не ударило об
них. Мне однажды пришлось наблюдать такое в Южной Атлантике.
Том снова кивнул. Понятно, что речь идет о Фолклендах.
- Парень сломал себе шею, - добавил Стюарт. Гренвилу показалось, что
желудок у него подтянулся к горлу. Хорошо хоть, под камуфляжной краской не
разобрать было, какого цвета у него лицо.
Коллинз раскурил сигару, и дым заполнил кабину. Он заговорил с сильным
ирландским акцентом:
- Если не сумеешь быстро свернуть парашют, парень, то такой ветер размажет
твою задницу об землю.
Том кивнул совсем уже горестно.
Фарбер прижал обеими руками наушники к голове, прислушался и сказал в
микрофон:
- Понял. - Он встал и объявил всем: - Приказано вылетать.
Фарбер сунул голову в кабину пилота, хлопнул его по плечу и поднял большие
пальцы обеих рук. Двигатель вертолета взревел.
Гренвил почувствовал, что его слегка прижимает к скамейке. Болтанка вдруг
прекратилась. Том повернулся и посмотрел вниз через большое квадратное окно. Они
уже поднялись на высоту сто футов.
- Чертова луна светит вовсю, а облака слишком тонкие, чтобы прикрыть машину.
Они нас наверняка обнаружат, - крикнул Гренвилу Стюарт, перекрывая рев
двигателя.
Том нервно потер лоб.
- И еще эти молнии. Ты никогда не видел, как молния убивает парашютиста?
- Нет.
- Что с тобой, парень? Я тебя не слышу. Гренвил несколько секунд смотрел на
Стюарта, потом в ярости закричал:
- Я говорю, я люблю прыгать ночью в такой ветер! Мне это нравится! Коллинз
взревел:
- Том, старина! После этой операции сделаем из тебя коммандос.
Том встал и направился к двери, цепляясь за поручни. Вертолет забирался все
выше. Гренвил не хотел становиться коммандос. Все, чего он хотел, - стать старшим
компаньоном в фирме, и он готов потрудиться ради этого. Но временами ван Дорн и
О'Брайен требуют чересчур многого. А ночной прыжок на позиции вооруженного
противника - это чересчур.
Джоан Гренвил вышагивала из угла в угол по маленькой подвальной комнатке,
ярко освещенной лампами дневного света. Над ней находился закрытый теннисный
корт, который раньше принадлежал имению Килленуорт, а ныне - местному
отделению Христианского союза молодежи. Высокий забор с колючей п
...Закладка в соц.сетях
