Жанр: Триллер
Дочь генерала
...ь неприятельских солдат - людей со здоровой
психикой - людьми с больной психикой, мог быть уподобен медику, который выращивает
тифозные бактерии для ведения биологической войны.
Еще я заметил, что Чарлзу Муру нездоровится. Он то умолкал на несколько секунд и
словно бы отключался, то сверлил меня взглядом, точно старался узнать, что у меня на уме.
Временами мне становилось не по себе, а добиться этого ох как трудно. Глаза у Мура были
страшноватые - темные, запавшие, видящие тебя насквозь. Говорил он медленно, размеренно,
низкий голос гудел как труба: не успокаивал, а тревожил.
- Вы были знакомы с капитаном Кемпбелл до ее назначения в Форт-Хадли?
- Да. Я познакомился с ней шесть лет назад. Она училась в специализированном центре в
Форт-Брэгге. Я там преподавал.
- Тогда она только что получила степень магистра психологии в Джорджтаунском
университете.
Он взглянул на меня так, как смотрят люди, когда слышат от вас то, что, по их мнению,
вы не знаете.
- Кажется, да.
- Значит, вы были вместе в Брэгге, когда она получила назначение в четвертую группу
психологических операций?
- Я уже сказал: я преподавал в специализированном центре. Она служила в четвертой
группе.
- Что было потом?
- Германия. Мы были там приблизительно в одно время. Затем возвратились в
Форт-Брэгг, в школу Джона Кеннеди, где оба преподавали. После этого нас одним приказом
отправили в Персидский залив, потом ненадолго в Пентагон и два года назад - сюда. Зачем
вам все это нужно?
- Чем вы занимаетесь в Форт-Хадли, полковник?
- Мои занятия засекречены.
- Ах вот что, - кивнул я и записал для вида.
Чтобы два офицера, пусть и специализирующихся в одной, сравнительно узкой, области,
столько лет получали назначения в одно и то же место - такое бывает не часто среди
военнослужащих. У меня много знакомых семейных пар, которым везет меньше. Взять ту же
бедняжку Синтию. Хотя она и не была замужем за тем парнем из частей особого назначения,
все же считалась помолвленной с ним, и Синтия была в Брюсселе, а он в зоне Панамского
канала.
- Вижу, у вас сложились хорошие профессиональные отношения.
- Да, капитан Кемпбелл была блестящим специалистом и четким, исполнительным
офицером.
Слова эти прозвучали излишне официально, словно выдержка из ее служебной
характеристики, которые Мур регулярно раз в полгода отсылал наверх, по начальству.
- Она была вашей... протеже?
Он пристально посмотрел на меня, как будто одно французское слово могло потянуть за
собой другое, например, paramour или вообще какую-нибудь непристойную иностранщину.
- Она была моей подчиненной, - сухо ответил Мур.
- Да-да! - откликнулся я и записал эту свежую информацию под рубрикой "Собачий
бред". И тут же поймал себя на мысли, что завидую этому недоумку, который изъездил с Энн
Кемпбелл полсвета и так много лет был с ней рядом. Я чуть не сказал: "Послушайте, Мур, вы
не заслуживаете даже того, чтобы находиться на одной планете с этой богиней. Я
единственный, кто мог бы сделать ее счастливой". Вместо этого я спросил: - Вы знаете ее
отца?
- Да, но не очень хорошо.
- До Форт-Хадли вы с ним встречались?
- Время от времени. Мы несколько раз виделись с ним в Персидском заливе.
- Мы?
- Он, Энн и я.
- А-а... - протянул я и сделал соответствующую пометку в блокноте.
Я задал Муру еще несколько вопросов, он отвечал, но беседа становилась скучной. Мне
хотелось составить о Муре представление до того, как он узнает, с кем разговаривает. Как
только человек узнает, что ты легавый, то начинает ломаться, играть роль. Но репортер
"Армейских ведомостей" не может задавать такие вопросы, как, например: "Вы спали с ней?",
а следователь может.
- Вы спали с ней? - спросил я.
Мур вскочил с места:
- Какого черта вы задаете такой вопрос? Я буду жаловаться!
Я показал ему значок:
- УРП, полковник. Присядьте.
Он посмотрел на значок, потом на меня. Его глаза метали смертоносные молнии: зиг-заг,
зиг-заг, как в плохом фильме ужасов.
- Присядьте, полковник, - повторил я.
Мур быстро оглядел полупустой зал, словно хотел узнать, не окружили ли его, и наконец
тяжело опустился на стул.
Полковники... Теоретически звание обычно выше человека, который его носит, и люди
отдают дань уважения званию, если не человеку. На практике дело обстоит иначе. У
полковника Фаулера, например, были власть и авторитет, с ним приходилось держать ухо
востро. Полковник Мур, насколько мне известно, не был связан ни с одной властной
структурой.
- Я расследую убийство капитана Кемпбелл, - начал я. - Вы не являетесь
подозреваемым, и я не буду напоминать вам ваши права. Надеюсь, вы будете отвечать на мои
вопросы правдиво и полно. Договорились?
- Вы не имеете права выдавать себя за...
- Позвольте мне самому побеспокоиться насчет раздвоения собственной личности. Итак,
вопрос первый...
- Я отказываюсь разговаривать с вами без моего адвоката.
- Полковник, вы насмотрелись фильмов. У вас нет права прибегнуть к помощи адвоката,
и вы обязаны отвечать на вопросы, если не хотите числиться в подозреваемых. Если же вы
откажетесь сотрудничать, тогда я сам посчитаю вас подозреваемым, зачитаю ваши права,
посажу за решетку и объявлю всему свету, что у меня есть подозреваемый, которому требуется
адвокат. Говоря военным языком, вы в мешке. Итак?
Мур выдержал паузу.
- Мне абсолютно нечего скрывать. Меня возмущает ваша манера разговаривать...
- Разговариваю как умею. Итак, первый вопрос: когда вы в последний раз видели
капитана Кемпбелл?
Он кашлянул, собрался с духом.
- Я видел ее вчера около шестнадцати тридцати у себя в кабинете. Она сказала, что
пойдет в клуб поесть, затем примет дежурство.
- Почему она вызвалась быть дежурным офицером по штабу именно вчера?
- Понятия не имею.
- В тот вечер она звонила вам из штаба? Или, может быть, вы ей звонили?
- М-м... Дайте вспомнить.
- Учтите, все телефонные переговоры в расположении части могут быть прослежены.
Кроме того, любой начальник караула ведет дневник дежурства.
На самом же деле телефонные переговоры внутри базы проследить невозможно, а капитан
Кемпбелл не стала бы фиксировать в дневнике дежурства ни входящие, ни исходящие звонки
личного свойства.
- Да, я звонил ей.
- В котором часу?
- Около двадцати трех.
- Так поздно?
- Нам нужно было обсудить кое-какие дела на следующий день, и я знал, что к этому
времени она освободится.
- Откуда вы звонили?
- Из дома.
- Где вы живете?
- Не в расположении части. На Виктори-драйв.
- Это не там, где жила погибшая?
- Да, там.
- Вы бывали у нее дома?
- Конечно, неоднократно.
Я попытался представить его голого, стоящего спиной к камере, или в маске. Интересно,
думал я, есть среди экспертов человек, который мог бы взять увеличенную фотографию
образцового пениса и сравнить его с пенисом Мура.
- Между вами была какого-либо рода половая связь?
- Нет. Но вам что угодно наговорят. Слухи буквально преследовали нас...
- Вы женаты? - спросил я.
- Был женат. Семь лет назад развелся.
- Встречаетесь с женщинами?
- Иногда.
- Как по-вашему, Энн Кемпбелл привлекательная женщина?
- М-м... Я восхищался ее способностями.
- Вы видели ее раздетой?
- Мне не нравятся такие вопросы.
- Мне тоже. Она была притягательна в сексуальном плане?
- Я был ее командиром. Я старше ее почти на двадцать лет. Она генеральская дочь. Ни
словом, ни делом я не обнаружил то, что могло бы быть истолковано как сексуальное
домогательство.
- Меня в данном случае не интересуют сексуальные домогательства. Я веду следствие по
делу об изнасиловании и убийстве, - уточнил я. - Тогда откуда же слухи?
- У людей грязные мысли. Даже у офицеров - таких, как вы. - Мур усмехнулся.
На этой ноте я заказал еще выпить: ему бокал хереса, чтобы он расслабился, себе - пива,
чтобы успокоиться и избежать искушения двинуть ему в морду.
Появилась Синтия в черных брюках и белой блузке. Я представил ее полковнику Муру,
потом сказал ей:
- Мы больше не репортеры из "Армейских ведомостей". Мы из УРП. Я только что
спросил полковника Мура, была ли между ним и погибшей половая связь, и он уверяет, что не
было. В настоящий момент мы пребываем в состоянии конфронтации.
Синтия, улыбнувшись, объяснила Муру:
- У мистера Бреннера был напряженный день. Он совершенно измотан.
Я быстро информировал Синтию о том, что происходило в ее отсутствие. Она заказала
себе бурбон с кока-колой, фирменный сандвич для себя и чизбургер для меня. Синтия знает,
что я люблю чизбургеры. Полковник Мур отказался закусить вместе с нами, объяснив, что
слишком потрясен случившимся.
- Как друг Энн Кемпбелл, не знаете ли кого-нибудь, с кем она была близка?
- Вы имеете в виду интимные отношения?
- По-моему, об этом и идет речь.
- М-м... дайте подумать... Она встречалась с одним молодым человеком... Он из города.
Среди военнослужащих у нее близких людей почти не было.
- И кто этот человек из города?
- Его зовут Уэс Ярдли.
- Ярдли? Шеф полиции?!
- Нет. Уэс Ярдли, один из сыновей Берта Ярдли.
Синтия посмотрела на меня.
- И как долго они виделись?
- С тех пор, как Энн прибыла сюда, правда, с перерывами. У них были бурные
отношения. Не хочу показывать пальцем, но с этим человеком вам следует поговорить.
- Почему?
- Как - почему? Это же очевидно. У них была связь. Они цапались как кошка с собакой.
- Из-за чего?
- Из-за чего?.. Энн говорила, что он третирует ее.
Я не мог сдержать удивления:
- Он третировал ее?
- Да. Не звонил, бывал на людях с другими женщинами, виделся с ней, когда ему было
удобно.
Это не укладывалось в голове. Если бы я был влюблен в Энн Кемпбелл... Да и любой
другой разве не таскался бы за ней, как щенок?
- Почему же она с этим мирилась? Такая привлекательная женщина? Безумно красивая,
сексуальная, и тело такое, ради которого можно умереть. Или убить.
Мур усмехнулся, мне показалось, понимающе. Этот мужик действовал мне на нервы.
- Есть такой тип личности... - начал он. - Нет. Не буду прибегать к специальной
терминологии и скажу просто: Энн Кемпбелл питала слабость к плохим парням. Малейший
знак внимания со стороны мужчины - и она считала его слабаком, тряпкой. Таковы в ее глазах
большинство мужчин. Ее тянуло к тем, кто третировал ее, даже оскорблял. Уэс Ярдли именно
такой мужчина. Он тоже мидлендский полицейский, как и его отец. Он, так сказать, местный
плейбой, у него множество знакомых женщин. Наверное, хорош собой, обаятелен, как истый
джентльмен-южанин, и здоров как бык. Словом, негодяй и подлец.
Я еще не успел переварить эту новость и спросил:
- И у Энн Кемпбелл два года была связь с этим человеком?
- Два года, с перерывами.
- Она делилась с вами своими переживаниями по этому поводу? - спросила Синтия.
- Да.
- В профессиональном плане?
МУР кивком оценил ее догадливость.
- Да, я был ее психотерапевтом.
Я же оказался не таким догадливым, может быть, потому, что пребывал в расстроенных
чувствах. Энн Кемпбелл глубоко меня разочаровала. Ни ее "игровое" убежище, ни фотографии
не произвели на меня особого впечатления: я знал, что изображенные на них мужчины -
объекты для наблюдений, отсюда и соответствующее отношение к ним. Но наличие "друга",
любовника, который оскорблял ее, к тому же сынка шефа Ярдли, возмутило меня до глубины
души.
- Вы, очевидно, знаете о ней почти все, что может знать достаточно близкий человек, -
сказала Синтия Муру.
- Думаю, да.
- Тогда мы попросим вас помочь нам в проведении психологического вскрытия.
- Какое вскрытие? Вы даже поверхностного надреза на таком человеке не нанесете.
Я едва сдерживался.
- Мне понадобятся все ваши заметки и расшифровки ваших бесед с ней.
- Я не сделал ни одной записи. Так мы с ней договорились.
- Но вы поможете нам? - настаивала Синтия.
- Какой смысл? Энн мертва.
- Психологическое вскрытие потерпевшего дает возможность составить духовный
портрет убийцы. Вам это, полагаю, известно.
- Да, я слышал об этом. Но я не занимался криминальной психологией. Все это чепуха,
если хотите знать мое мнение. Строго говоря, любой человек является носителем бациллы
преступности. Но большинство из нас обладают хорошими защитными механизмами, как
внешними, так и внутренними. Стоит разладить эти механизмы, и перед вами предстанет
убийца. Я видел, как благополучные и уравновешенные люди убивают во Вьетнаме детей.
Мы долго молчали, каждый был погружен в собственные мысли. Наконец Синтия сказала:
- И все-таки мы рассчитываем на вас как ее конфидента. Надеюсь, вы расскажете нам
все, что знаете о ее друзьях, врагах, умонастроении.
- Вряд ли у меня есть выбор.
- Да, у вас нет выбора, - подтвердила Синтия. - И нам бы хотелось, чтобы вы
сотрудничали добровольно, пусть без энтузиазма. Вы же хотите, чтобы ее убийца был наказан
по справедливости?
- Да, я хочу, чтобы убийцу нашли, потому что мне надо знать, кто поднял на Энн руку.
Что до справедливости, я почти уверен: убийца был убежден, что вершит акт справедливости.
- Что вы хотите этим сказать? - спросила Синтия.
- Я хочу сказать, что, когда насилуют и убивают такую женщину, как Энн Кемпбелл, и
делают это под носом у ее отца, можете смело считать, что убийца мстил ей, или генералу
Кемпбеллу, или им обоим, и, вероятно, имел на то основания. Во всяком случае, так ему
казалось. - Мур встал. - Простите, я совершенно подавлен. Слишком велико чувство потери.
Мне будет недоставать ее. Поэтому, если вы не возражаете...
Мы с Синтией тоже встали. Все-таки полковник.
- Мне хотелось бы завтра же продолжить наш разговор. Оставьте для меня окно,
полковник, у вас много интересных мыслей.
Мур ушел, мы снова сели за стол. Принесли заказ, и я взял свой чизбургер.
- Нормально себя чувствуешь? - спросила Синтия.
- Да, а что?
- А то, я вижу, ты вроде побледнел, когда узнал, каких любовников выбирала Энн
Кемпбелл.
- Говорят: смотри на свидетеля, подозреваемого и жертву равнодушно, иначе не будешь
беспристрастным. Но сказать легко - сделать трудно.
- Мне всегда жаль изнасилованных женщин. Но они живые, и у них все болит. А Энн
Кемпбелл мертва. - Я молчал. - Не хочется это говорить, но мне, кажется, знаком данный тип
женщины. Ей, вероятно, доставляло садистское удовольствие мучить мужчин, которые не
могли отвести от нее глаз, а потом с мазохистской извращенностью отдаваться скоту, который
будет вытирать об нее ноги. Скорее всего Уэс Ярдли смутно догадывался об отведенной ему
роли и хорошо ее исполнял. Думаю, она завидовала женщинам, ведущим полноценную
половую жизнь, а он оставался глухим к ее угрозам найти себе другого "друга". Отношения
ненормальные, но они устраивали их обоих. Считаю, что Уэс Ярдли - наименее вероятный
подозреваемый.
- Откуда ты все это знаешь?
- Как тебе сказать... Сама я не была в таком положении, но знаю многих женщин,
которые прошли через это.
- В самом деле?
- В самом деле. Ты тоже должен знать таких мужчин.
- Может быть.
- Послушай, у тебя классические симптомы переутомления: безразличие,
невосприимчивость и общая тупость. Тебе надо поспать. Я разбужу тебя.
- Нет, я ничего... Ты заказала мне комнату?
- Да. - Синтия открыла сумочку. - Вот ключи. Вещи, которые ты просил, в машине.
Она не заперта.
- Спасибо... Сколько я тебе должен?
- Нисколько. Вставлю расходы в финансовый отчет. Мужские трусы - пусть Карл
поломает голову... Гостиница тут недалеко, или возьми мою машину.
- Ни то и ни другое. - Я встал. - Поедем в тюрьму.
- Тебе надо бы освежиться, Пол.
- Хочешь сказать, от меня несет.
- Даже такой холодный человек, как ты, потеет в Джорджии в августе.
- Ладно. Пусть все это запишут на мой счет.
- Пусть. Спасибо.
- Разбуди в двадцать один ноль-ноль.
- Обязательно.
Я отошел от стола, потом вернулся.
- Если у Кемпбелл ничего не было со здешними офицерами и она была без ума от этого
мидлендского легавого - кто эти люди на фотографиях?
Синтия подняла голову:
- Пойди поспи, Пол.
Глава 15
Ровно в двадцать один ноль-ноль зазвонил телефон, и я очнулся от беспокойного сна.
- Я жду тебя внизу.
- Буду через десять минут.
Я повесил трубку, прошел в ванную комнату и ополоснул холодной водой лицо.
Гостиница для приезжих офицеров представляет собой двухэтажное кирпичное строение,
напоминающее обычный мотель. Все тут более или менее в порядке, и комнаты чистые, правда,
скупо, по-военному обставленные, только кондиционеров нет и санузел встроен между
каждыми двумя комнатами, чтобы вы не подумали, будто армия балует младший офицерский
состав. Когда пользуешься санузлом, запираешь дверь вручную в соседнюю комнату, а уходя,
отпираешь ее, чтобы сосед мог оттуда войти. Тут редко обходится без недоразумений.
Я почистил зубы новой зубной щеткой. В комнате я развернул и стал надевать новую
сорочку, размышляя, как бы забрать из Соснового Шепота свои шмотки, не наткнувшись на
полицию. Не первый раз я оказываюсь персоной нон грата в той или иной местности, и не
последний. Обычно я так рассчитываю время, чтобы укатить сразу же по завершении дела. Но
однажды из Форт-Блисса в Техасе меня едва успели вывезти вертолетом. Мне пришлось
несколько недель обходиться без собственного автомобиля, пока в Техас не отправили
сержанта и тот пригнал машину в Фоллз-Черч. Я подал счет исходя из девятнадцати центов за
милю, но Карл придрался к какой-то мелочи и оплатить счет отказался.
Трусы среднего размера оказались маловаты. Женщины иногда бывают удивительно
мелочны, но, так или иначе, я оделся, пристегнул сбрую с "глоком" девятого калибра и вышел в
коридор. Из соседнего номера выходила Синтия.
- Это твоя комната?
- Нет, чужая. Я там убиралась.
- Не могла взять мне другую комнату, где-нибудь в конце коридора?
- Тут полно резервистов, приехали на двухнедельные сборы. Скажи спасибо, что эту
достала. Пришлось использовать служебное положение... Но знаешь, я не против того, что у нас
общая ванная.
Мы вышли на улицу и сели в ее "мустанг".
- На стрельбище номер шесть? - уточнила Синтия.
- Туда.
Синтия была в тех же черных брюках и белой блузке, поверх которой натянула белый
свитер; туфли она сменила на кроссовки.
- Оружие при себе? - спросил я.
- Да. А ты ожидаешь какую-нибудь передрягу?
- Преступники имеют обыкновение возвращаться на место преступления.
- Чепуха какая-то.
Солнце недавно село, на небо выплывала полная луна. Время, выбранное нами для
вылазки, приближалось к тем роковым предутренним часам, и окружающая обстановка могла
передать дух происшествия.
Мы проехали военный кинотеатр, откуда вываливал народ, миновали клуб младших
командиров, где выпивка лучше, чем в офицерском клубе, жратва дешевле, а женщины
дружелюбнее.
- Пока ты отдыхал, я повидалась с полковником Кентом.
- Хвалю за инициативу. Узнала что-нибудь новенькое?
- Кое-что. Прежде всего он хочет, чтобы ты не очень давил на Мура. Тот, наверное,
пожаловался на твою агрессивность.
- Интересно, кому жалуется Кент.
- Тебя разыскивал Карл, и я позволила себе позвонить ему домой. Он очень недоволен
тем, что явного преступника Далберта Элкинса ты возвел в статус свидетеля с гарантией
неприкосновенности.
- Надеюсь, кто-нибудь окажет мне такую же услугу, когда понадобится. Что еще?
- Карл сказал, что завтра он будет докладывать Главному военному прокурору в
Вашингтоне. Ему нужно более подробное изложение дела и хода расследования, чем то, что ты
уже отправил.
- Перебьется. У меня нет времени заниматься бумажками.
- Я написала отчет и послала ему по факсу.
- Спасибо. И что же говорится в этом отчете?
- Копия у тебя на столе. Я к тому, чтобы твое имя не фигурировало, если дело зайдет в
тупик. Я женщина предусмотрительная. Поставила свое имя.
- Что-о?
- Шучу. Сама позабочусь о своей карьере.
- Прекрасно. Что нового у экспертов?
- Начальник полиции получил предварительный протокол. Смерть наступила не раньше
полуночи и не позже четырех часов утра.
- Это я и без них знаю.
Заключение патологоанатома о вскрытии, которое почему-то называют протоколом,
обычно начинают с того момента, когда заканчивают обследование судебно-медицинские
эксперты. В нашем случае обе работы частично совпали, и это хорошо. Чем больше вампиров,
тем лучше.
- В заключении также говорится, что смерть наступила в результате удушья. На горле и
на шее обнаружили следы внутреннего кровоизлияния. Все подтверждает предположение, что
Энн Кемпбелл задушили.
Мне приходилось наблюдать вскрытия - зрелище, доложу вам, не из приятных. То, что
человека раздели и убили, - это надругательство, но когда мертвого полосуют надрезами,
рассекают на части и выворачивают наизнанку - ни в какие ворота не лезет.
- Что еще?
- Отеки и омертвение мышц согласуется с положением тела. Это свидетельствует о том,
что тело не переносили и не перевозили и смерть наступила там, где оно найдено. Других
повреждений, кроме тех, что нанесены шнуром на шее, нет нигде - ни в мозге, ни во рту, ни во
влагалище, ни в заднем проходе...
- Что еще? - перебил я Синтию.
Она рассказала о состоянии внутренних органов и о том, что найдено в желудке,
кишечнике и мочевом пузыре потерпевшей. Хорошо, что я не доел чизбургер: меня буквально
выворачивало.
- Обнаружено также чрезмерное расширение шейки матки, - продолжала Синтия, -
очевидно, результат какой-нибудь болезни, аборта или введения больших предметов...
- Ладно, ладно... Все?
- Пока все. Да, коронер хочет провести токсикологический анализ тканей и жидкостей в
организме - независимо от экспертов... А Кэл тем временем сообщает, что его серологи не
нашли в крови ни ядов, ни наркотиков - только небольшое количество алкоголя. В разных
частях тела обнаружены следы пота, на краешках рта следы слюны, а у глаз - высохшие слезы.
Установлено, что все это ее жидкости и совпадают с положением тела.
- Слезы, говоришь?
- Да, обильное слезотечение. Она плакала.
- Я этого не заметил...
- Они заметили.
- Хорошо... Но откуда слезы, если не было ни побоев, ничего? И при удушении не
обязательно плачут.
- Это верно, но поневоле заплачешь, когда тебя связывает псих и объявляет, что сейчас
умрешь. Слезы расходятся с твоей догадкой, что она была добровольной участницей какой-то
сцены. Боюсь, тебе придется отказаться от этой версии.
- Нет, я буду ее уточнять. - Я помолчал, потом спросил: - Ты женщина. Почему она
плакала - как по-твоему?
- Не знаю, Пол. Я там не присутствовала.
- Но мы обязаны как бы присутствовать там. Энн Кемпбелл не из тех, кто ревет по
пустякам.
- Согласна. Может, ей была нанесена эмоциональная травма?
- Я тоже так думаю. Кто-то заставил ее плакать, даже не притронувшись к ней.
- Может быть. Но она ведь могла и просто заплакать. Мы ничего не знаем.
Результаты анализов и свидетельства - объективная реальность. Итак, высохшие слезы в
большом количестве. Слезы принадлежат жертве. То, что они текли из глаз к ушам, указывает
на лежачее положение тела. Точка. Кэл Сивер сыграл свою роль. На сцену выходит Пол
Бреннер. Слезы означают, что Энн плакала. Отсюда вопросы. Кто заставил ее плакать? Что
заставило ее плакать? Почему она плакала? Когда она плакала? Насколько важно это знать?
Думаю, важно.
- Найденные волокна, - продолжала Синтия, - либо от ее собственного белья, либо от
казенной формы, может быть, даже чужой. И волос около тела тоже ее собственный.
- А волос в рукомойнике туалета?
- Явно чужой. Волос черный, некрашеный, принадлежит белому, выпал с головы, не
сострижен и не выдернут. Поскольку нет корня, невозможно определить доминирующий ген,
да и пол человека под сомнением. Правда, Кэл, считает, что, судя по длине, отсутствию
красителя и тому, что он не подвергался укладке, волос принадлежит мужчине. Да, и
вьющийся, не прямой.
- Я только что видел человека с такими волосами.
- Верно, нам нужно раздобыть прядь волос полковника Мура и сравнить под
микроскопом.
- Соображаешь. Что еще?
- На теле не обнаружено засохшей спермы и ни в вагине, ни в анусе нет следов
какой-либо мази или крема. Значит, посторонний предмет не вводился.
- Значит, полового сношения не было.
- Могло и быть, если мужчина был одет в такую же форму, как и она, и не снимал ее, так
как никаких следов чужого волосяного покрова или пота на ней нет. Если он использовал
кондом без мази или вообще обошелся без него. Если он вошел в нее, но эякуляции не
произошло.
- Слишком много "если". Нет, совокупления не было. По закону передачи и обмена
должен был бы остаться хоть микроскопический след.
- Пожалуй, ты прав. Но мы не можем исключать искусственной стимуляции половых
органов. Ты предполагаешь, что шнур на шее должен был вызвать сексуальное удушье. Но если
так, то отсюда следует, что имела место и стимуляция.
- Логично. Но боюсь, что логика в этом деле - плохая помощница. Хорошо, как насчет
пальчиков?
- На теле никаких отпечатков нет. На шнуре - неотчетливые и неполные. А вот на
кольях несколько отпечатков хорошо просматриваются.
- Их можно пропустить через фэбээровские компьютеры?
- Нет, но их можно сравнить с теми, которые мы уже сняли. Некоторые определенно
принадлежат Энн Кемпбелл, но остальные чужие.
- Надеюсь. Энн трогала колья, а это означает, что она была вынуждена помогать
преступнику или они вместе разыгрывали какую-то эротическую сцену. Я склоняюсь к
последнему.
- Но почему она плакала?
- Может быть, от удовольствия, в момент экстаза. Плач - эмпирическое явление, его
можно наблюдать. Причина же плача поддается многим истолкованиям. Некоторые плачут
после оргазма, - добавил я.
- Да, я слышала об этом. Вроде бы фактов у нас сейчас больше, чем утром, а знаем мы
меньше. Кое-что просто не укладывается в нормальный порядок вещей.
- Очень уж осторожно ты выражаешься... На джипе тоже были отпечатки пальцев?
- Множество. Они и сейчас там. Над ними работают, как и над теми, которые нашли в
уборных. Сам джип и нижние скамейки Кэл перевез в третий ангар. У него там как будто
универсам открылся...
- Это хорошо. У меня было всего два дела об убийстве, которые я распутал, но не
добился обвинения. В обоих случаях преступники были умные и хитрые - они не ост
...Закладка в соц.сетях
