Жанр: Триллер
Ночь ястреба
... эти были
разработаны в "Физикоусе" и предназначались для уничтожения береговых РЛС дальнего
обнаружения и перехвата истребителей до того, как бомбардировщик войдет в зону их
действия. Ракеты, имевшие дальность действия около двухсот километров, использовали
систему инерциального наведения для подхода к РЛС, а потом включалась головка
самонаведения на излучение РЛС, и радар уничтожался. На двух внутренних подвесках
размещалось по четыре ракеты АА-9 класса "воздух-воздух" с радиолокационной
системой наведения.
Вдоль осевой линии "Тумана" располагались два бомбовых отсека, каждый по четыре
метра в ширину и семь в длину, и в каждом отсеке могло размещаться по девять тонн
средств поражения. В дальнейшем бомбовые отсеки будут приспособлены для
размещения любых средств воздушного поражения советского производства... или
производства той страны, на вооружении которой будет находиться "Туман", хотя ученых
в "Физикоусе" и не заботил вопрос принадлежности самолета. Для нынешних испытаний
в заднем бомбовом отсеке "Тумана" находились четыре пятисоткилограммовые бомбы
свободного падения, а в переднем отсеке - две ракеты AS-11 с лазерной системой
наведения.
А вот кабина "Тумана" была оснащена устаревшим оборудованием, ведь Советы
здорово отставали в области передовой электроники. Конечно, в самолете имелась
система электронного управления полетом и система дистанционного управления рулями,
но это были относительно слабые в техническом отношении аналоговые системы, а не
высокоскоростные цифровые. Навигационная система представляла собой обычный
допплеровский полетный компьютер, с которым работал "Залп". Уточненные данные
местоположения и скорости поступали в него от единой для СНГ спутниковой системы
навигации или от РЛС отображения местности. Подобная навигационная система была
примитивна, стандартная РЛС отображения местности размешалась в специальном отсеке
в носовой части, что сводило на нет ее "невидимые" характеристики, и, кроме того, она
просто отображала профиль местности на экране, но данные о местности не поступали в
систему управления полетом, поэтому самолет мог запросто врезаться в какую-нибудь
возвышенность.
И, хотя самолетам-"невидимкам" обычно не требовалась система навигации по
местности, Люгер был уверен, что для "Тумана" ее не разработали только потому, что
пилоты не доверяли такой системе, что наглядно и подчеркивал теперешний полет.
- Послушайте, товарищи, - произнес Люгер на ломаном русском в переговорное
устройство, - лететь на высоте восемьсот метров на автопилоте - это просто безумие
для любого бомбардировщика, ведь вас могут сбить любые зенитные средства. Давайте
спустимся пониже и хорошенько опробуем возможности машины, ладно?
- Нашей задачей является проверка системы доставки средств поражения, - с
раздражением возразил пилот, - а не проверка возможностей ухода от противника. Да и
чего нам бояться средств ПВО? Радары нас не видят, американских средств ПВО здесь
нет.
- Надо быть готовым не к благоприятным, а к самым худшим ситуациям.
- Вы предлагаете нарушить параметры доставки средств поражения, товарищ
Озеров?
- Можно будет восстановить их непосредственно перед пуском, - пояснил Люгер.
- А все остальное время следует избегать противника. Не давайте ему возможности
засечь вас.
- А он и не засечет, - вмешался в разговор бортинженер, - аэропорт южнее
Минска всего в девяноста километрах от нас, но порог обнаружения энергии слишком
мал, чтобы быть измеренным. А там находится самый мощный радар в западной части
СНГ. Так что нам нет необходимости снижаться и подвергать себя какой-нибудь
опасности с земли.
"С этими парнями спорить бесполезно", - подумал Люгер. Он взглянул на свою
полетную таблицу, на навигационные приборы и увидел, что до первой точки пуска ракет
им лететь еще почти сто километров. А при скорости всего шестьсот километров в час
этот полет займет десять минут. Установленный коридор полета, проложенный в обход
крупных городов и промышленных зон, имел ширину двадцать километров, что оставляло
им большое пространство для маневра.
- Увеличьте скорость до семисот километров в час, - предложил Люгер, - и
давайте попробуем сделать несколько виражей.
- Но этого нет в программе испытательного полета.
- Нет, но это уже двадцатый испытательный полет, десятый на малой высоте и
четвертый с вооружением на борту, - рявкнул Люгер, не став упоминать, что это только
его лично уже шестой полет, и к тому же самый скучный. - А мы только и делаем, что
летаем по прямой на строго установленной высоте. Давайте сделаем "растряхайшн" нашей
крошке.
По мнению троих русских, составлявших экипаж, у Озерова имелась странная и
раздражающая привычка англизировать слова, когда он выходил из себя. Хотя значение
слов "растряхайшн" или "раскрутайшн" им было понятно. Их удивлял жаргон, которым
пользовался Озеров, но у них хватало здравого смысла не спрашивать его об том, ведь
Озеров был очень близок с шефом безопасности генералом Габовичем. Хватало у них
здравого смысла и на то, чтобы не уклоняться от плана программы испытательных
полетов. И все же...
...Если Озеров нарушит программу полета, то его, возможно, отстранят от испытаний.
А это определенно облегчит жизнь всему экипажу.
- У вас имеется разрешение летать в качестве второго пилота, товарищ Озеров, -
напомнил пилот, улыбаясь под кислородной маской. - Если хотите взять на себя
управление полетом, то пожалуйста.
Слова эти были сказаны специально для постоянно работавшего магнитофона, а
записи разговоров тщательно прослушивались после каждого полета. Если из разговоров
будет ясно, что он передал управление самолетом Озерову под нажимом, то и отвечать за
возможную неудачу придется Озерову. Но даже такому неортодоксальному человеку, как
Озеров, наверняка не придет в голову ломать программу полета, когда до первого
бомбометания осталось всего несколько минут.
- Тогда снижаемся до минимальной безопасной высоты, а вы, "Залп", освободите
кресло, - потребовал Люгер. У первого пилота не оставалось выбора, и он приказал
"Залпу" поменяться с Люгером местами. Менее чем через минуту Озеров уже сидел
пристегнутый ремнями в правом кресле.
- Так. Тогда перед заходом на бомбометание проверим готовность систем
вооружения, - скомандовал Озеров и без всяких подсказок со стороны пилота
перечислил по памяти все операции, не пропустив ни одной. Пилот щелкнул
выключателями, выполняя его команды, и через минуту проверка была закончена. -
Отлично, теперь мы готовы. Осталось нажать кнопку пуска - и дело в шляпе. А сейчас
покрутимся и попляшем, пока не достигнем точки пуска.
Самолет миновал точку поворота для захода на бомбометание, но Озеров не повернул
машину.
- Точка поворота осталась в пяти километрах позади...
- Рано еще, - отозвался Озеров. - Автопилот выполняет поворот на пятнадцать
градусов. Радиус поворота слишком большой... так мы потревожим противника.
Повернуть надо порезче. - Он схватился за рукоятки газа, находившиеся в центре панели
управления, и подал их вперед до положения боевого режима. - И двинемся мы
быстренько, не будем плестись со скоростью десять километров в минуту. - Озеров
подождал, пока точка поворота осталась позади примерно в десяти километрах, а потом
бросил громадный бомбардировщик в правый поворот на сорок градусов. Как только
самолет вошел в крутой вираж, его крылья потеряли подъемную силу, и машина
скользнула вниз. Но именно это и задумал Озеров. Теперь, когда "Туман" развернулся на
новый курс, он летел всего в сотне метров над землей.
- Подъем местности в двенадцати километрах прямо по курсу, - сообщил Озеров.
- Вот сейчас это действительно имеет для нас значение.
Советские пилоты принялись лихорадочно высматривать сквозь лобовое стекло
возвышенности, здания, опоры линий электропередачи, высокие антенны. Озеров не
понимал, для чего они это делают, ведь стояла кромешная темнота...
Нет, оказывается, темнота не была кромешной. Сверкнули фары нескольких
грузовиков, двигавшихся в колонне по шоссе М7, - это была главная автомагистраль,
проходившая с востока на запад через Барановичи, Слуцк и Бобруйск. Курс самолета
пересекал шоссе М7 под острым углом, и Озеров машинально изменил курс. Теперь
бомбардировщик летел над шоссе, держа курс на запад, всего в восьмидесяти метрах над
землей. Фары грузовиков, двигавшихся на восток, становились все ярче и ярче. Похоже,
скоро внизу заметят самолет...
- Озеров, высота восемьдесят метров, - нервничая, предупредил пилот. Он хотел,
чтобы его возражения были записаны на магнитофон. - Вы движетесь прямо на эти
грузовики.
- Нет, я, по крайней мере, в сотне метров к северу от шоссе, - ответил Озеров. "Что
ж, может быть, конечно, и не так далеко, но какое значение могут иметь несколько
десятков метров, если впереди не противник?" - Давайте-ка пуганем этих водителей,
чтобы они не спали. - Озеров оглядел кабину. Глаза пилота снова были прикованы к
лобовому стеклу, но "Залп" кивнул Озерову в знак одобрения. Он не прочь был
повеселиться.
Похоже на дорогу IR-300...
В памяти невольно вспыхнули воспоминания.
"Да, очень похоже на дорогу IR-300, это была дорога для тренировочных полетов на
малых высотах, проходила она через Орегон, Северную Калифорнию и обрывалась вблизи
Уайдлера в штате Айдахо. Местами эта дорога проходила всего в пяти милях в стороне от
главной магистрали, ведущей в Бойсе, и, хотя магистраль находилась за пределами
четырехмильного тренировочного полетного коридора, некоторым экипажам нравилось
сворачивать в сторону, снижаться на предельно малую высоту и до смерти пугать
водителей грузовиков. Обычно эта дорога использовалась для тренировочных полетов
бомбардировщиков с базы ВВС Форд..."
- Озеров! Мы смещаемся к краю полетного коридора.
Озеров слегка увеличил высоту и выполнил поворот на тридцать градусов в
направлении зоны первой цели.
- Простите. Я задумался... о следующем заходе на бомбометание.
- А вы видели, как тот грузовик слетел с дороги? - радостно воскликнул второй
пилот, забыв о том, что их разговоры записываются на магнитофон. - Придется туда
сажать другого водителя, чтобы этот мог сменить штаны!
- РЛС обнаружения, шестьдесят градусов правее курса, - доложил бортинженер. -
Это следящая станция в Несвиже. На этой высоте она нас захватить не должна, но если
все же захватила, то надо включить бортовой маяк.
- Включите его, когда до цели будет сто двадцать километров, - отозвался Озеров.
- Это оптимальная дальность слежения. Мне нужны данные, насколько успешны будут
их действия по нашему обнаружению и захвату.
- Тридцать градусов влево, работает излучатель, - снова раздался крик
бортинженера. Технический персонал "Физикоуса" разместил серию излучателей,
имитирующих вражеские РЛС, в различных местах по маршруту полета для определения
способностей экипажа реагировать на опасность и уничтожать РЛС и средства ПВО,
прежде чем они заметят "Туман" и атакуют его.
Пилот положил руки на штурвал.
- Я должен...
- Нет. Я сам, - решительно заявил Озеров. - Он переключил систему вооружения с
бомб свободного падения на крылатые ракеты AS-17. - Противорадиолокационная
ракета готова. Предупредите Несвиж о пуске и включите маяк. - Система
радиоэлектронной борьбы должна автоматически ввести в ракету AS-17 данные - пеленг
цели и частоту излучателя. Озеров медленно снизил высоту, теперь уже до пятидесяти
метров.
- Озеров, высота пятьдесят метров! - взволнованно запротестовал пилот.
Допущенное Озеровым нарушение встревожило его, хотя внешне пилот и держался
вполне спокойно. - Это безумие! Расстояние до земли меньше, чем размах крыльев!
Кратковременная потеря ориентации в пространстве и времени, которую Озеров
ощутил несколько секунд назад, прошла. Он уже вел машину на боевой заход, и все
остальное не имело значения.
- Проверьте переключатели, включите устройство записи данных дублирования,
приготовьтесь к пуску ракеты. - Озеров нажал кнопку пуска, включив
последовательность запуска: выбор ракеты и запуск двигателя, включение гироскопов,
размыкание пилона, введение данных инерционного полета, завершение проверки работы
двигателя. Пока происходили все эти операции, Озеров потянул на себя штурвал и набрал
минимальную высоту пуска ракеты - двести метров. "Туман" достиг этой высоты как раз
в тот момент, когда заканчивался предстартовый отсчет. - Три, два, один... пуск.
Внезапно раздался громкий хлопок, взметнулось пламя, ракета сорвалась с правой
подвески и исчезла в темноте. Озеров моментально отвернул машину вправо - потому
что ракета должна была свернуть влево на цель - и снизился. Одновременно с этим он
переключил систему вооружения с ракет на бомбы свободного падения.
- Переходим на бомбометание. Следите за курсом, я займусь прицелом.
Сам процесс бомбометания был проще простого. Цель имела дезориентирующий
радиолокационный отражатель, а каждая вынесенная точка прицеливания представляла
собой отдельное здание, которое любой идиот мог обнаружить с помощью примитивного
радара. Озеров проверил каждый вынос, любое отклонение в перекрестье между ними
означало бы ошибку в скорости или курсе, но система работала отлично. Никаких
ошибок.
- Цель обнаружена. Экипажу приготовиться к сбросу бомбы с радиолокационной
системой наведения. Действуем синхронно, работают все компьютеры, скорость сноса
ветром менее шести метров в час.
До пуска осталось несколько секунд...
Озеров так резко отпрянул назад от экрана радара, что стукнулся затылком о
подголовник кресла-катапульты. Никто не обратил внимания на его глаза... Но они были
широко раскрыты, полны настоящего ужаса и недоумения.
- Черт побери... черт... где я? - пробормотал он по-английски. - Где я?..
- Озеров, что с вами?..
- Открываются створки бомбового отсека, - доложил бортинженер, - готовность к
пуску...
Люгер подумал, что все это напоминало ему заход во время соревнований по
бомбометанию под кодовым названием "Громкий голос". Учебный комплекс
стратегических бомбардировщиков, где-то над Монтаной - Паудер-Ривер или Хавр.
Казалось, это было несколько веков назад. Они с Маклананом совершали последний
заход, сбрасывали цементные болванки, имитировавшие ударные ракеты ближнего
действия. Все шло отлично, просто отлично. Компьютеры работали слаженно, экипаж
расслабился. Пилот Хаузер олицетворял собой само совершенство, второй пилот Марк
Мартин никогда не отличался разговорчивостью, а вот Патрик Макланан - штурманбомбардир,
бортстрелок сержант Брейк и офицер РЭБ (радиоэлектронная борьба) Майк
Хоторн были настроены на победу и радовались, как черти. Они уже предвкушали
получение награды базы Фэрчайлд, второй по счету в их послужном списке.
Все это всплыло в его памяти...
Люгер отсчитал про себя три секунды и нажал на радаре кнопку автоматического
сопровождения цели. При высоте и скорости их полета через три секунды после сброса
бомба будет точно над целью... если только Макланан точно определил цель.
К большому удивлению Люгера, на панели радара загорелась лампочка "захват цели".
- Есть захват, - объявил Люгер, но голос его прозвучал недоверчиво.
- Парни, мы накрыли их, - крикнул Макланан.
- Конечно, конечно, - поспешил заверить его Люгер. Уж больно велико было
возбуждение Макланана.
- Сигнал! - прозвучал высокий радиосигнал.
Люгер щелкнул вниз переключателем "автоматический пуск".
- Начался пусковой отсчет... створки открыты... ракета ушла. Начался пусковой
отсчет второй ракеты... ушла вторая ракета. Ушли все ракеты. Створки закрываются...
- Ракеты ушли, ракеты ушли, - передал Мартин на пункт определения точности
попадания.
- Отлично, парни, - произнес Макланан и наконец открыл глаза...
"Ч т о э т о в с е т а к о е?" - подумал Люгер. Он находился в кабине самолета в
окружении людей в странных шлемах и полетных костюмах. "Г д е я? Ч т о я з д е с ь д
е л а ю?"
Люгер принялся расстегивать привязные ремни, отчаянно пытаясь выбраться из
кресла второго пилота.
- Мне надо вылезти отсюда, - пробормотал он по-английски, размышляя, не дурной
ли это сон. - Кто вы, парни?
- Озеров! Сядьте! - закричал пилот по-русски. Люгер услышал и вздрогнул, потому
что слова прозвучали слишком громко, да и были они иностранные. Дэвид сорвал
кислородную маску и шлем, поднялся, и тело его, наклонившись вперед, рухнуло на
штурвал. "Туман" устремился вниз, к земле... сто пятьдесят метров, сто, пятьдесят,
двадцать...
- Вверх! - закричал бортинженер. - Боже мой, вверх!
- Убери его со штурвала! - завопил пилот. - Мы разобьемся!
"Залп" стащил Люгера со штурвала и, перегнувшись через него, потянул штурвал на
себя. Вдвоем с пилотом им удалось поднять нос "Тумана", когда он находился всего в
десяти метрах над землей. Они услышали громкий взрыв, и самолет здорово тряхнуло.
Пилот был вынужден накренить нос самолета, чтобы предотвратить сваливание на крыло,
и бомбардировщик пролетел так две тысячи метров на минимальной скорости, при
которой можно было удержать машину в воздухе.
- Утечка гидравлической жидкости из левого закрылка! - раздался возглас
бортинженера. - Подготовьтесь к переходу на систему гидравлики номер два. Похоже,
нас зацепило ударной волной при взрыве этих бомб.
Люгер сполз с панели управления, и теперь он лежал на полу в узком проходе позади
кресла пилота и рядом с креслом бортинженера.
Шум стоял просто оглушающий.
Люгер зажал ладонями уши, пытаясь заглушить не столько внешний шум, сколько
боль и растерянность внутри себя. Да что же такое происходит, черт побери?
Ему хотелось закричать.
Штаб обороны Вооруженных Сил СНГ,
Калининград, Россия,
17 марта, 08.45 по местному времени.
Генерал Антон Осипович Вощанка положил телефонную трубку на рычаг и в
недоумении уставился прямо в стену перед собой. Через несколько минут раздался стук в
дверь, и в кабинет вошел командир белорусской группировки полковник Олег Павлович
Гурло.
- Извините, товарищ генерал, но я прошу... что-то случилось, товарищ генерал?
- Приказ... приказ из Минска, - вымолвил Вощанка. - Я отстранен от
командования.
- Что-о?..
- Так оно и есть, - с отчаянием в голосе произнес генерал. - Этот литовский
говнюк Пальсикас пожаловался своему президенту, а тот вынес случай с нашим... гм,
расследованием катастрофы вертолета на заседание Совета Министров СНГ. И Совет
Министров постановил отстранить меня от командования Вооруженными Силами СНГ в
странах Прибалтики.
- Они не могли сделать этого! - Полковник Гурло аж задохнулся от возмущения.
- Более того, - продолжал Вощанка, - министр обороны Беларуси назначил
расследование по поводу правомочности применения нами оружия и вторжения в
воздушное пространство Литвы в ходе погони за этим предателем-литовцем. Они очень
расстроены потерей вертолета и экипажа.
- Но и мы расстроены этим! - возразил Гурло. - Пусть лучше расследуют, откуда
появился тот самолет, который сбил, а не обвиняют в потере вертолета вас.
- Это уже не имеет значения, - слабым голосом произнес Вощанка. - Я обязан
вернуться в Минск и предстать перед контрольной комиссией. - Он посмотрел на Гурло,
глаза его были полны боли и горя. - Олег, я могу лишиться звания и должности! Я могу
лишиться всего! Контрольная комиссия может уничтожить меня, разбирательства в этой
комиссии ни для кого не проходят бесследно.
Полковника Гурло словно громом поразила эта новость. Он смотрел на своего
командира, учителя, доведенного почти до слез этими литовцами.
- Что же нам делать, товарищ генерал? Да кто, кроме вас, сможет командовать
вашими войсками? Начнется полный бардак.
- В полученном сообщении есть еще и третий пункт. В рамках совещания,
проведенного между Литвой и представителями СНГ, Совет Министров СНГ приказывает
всем войскам СНГ выйти из Литвы и вернуться в Беларусь. В Литве будет создана
специальная группа из гражданских лиц, она будет наблюдать за выполнением договора и
транзитом. Из Калининграда наши войска тоже выводятся... их заменят "другие" войска
СНГ. Ты понимаешь, что это значит?
- Другие войска СНГ... Это значит - русские?
- Совершенно верно. Подразделения из Латвии и Санкт-Петербурга прибудут в
Литву в течение двух или трех недель, они будут патрулировать порт и шоссе. А
белорусские войска будут принимать участие только в ежегодных учениях.
- Так вот что происходит. - Гурло вздохнул. - Как и предсказывал генерал
Габович... Все разваливается. И мы потеряем все...
- Заткнись. - Вощанка поднялся с кресла и принялся расхаживать по кабинету. -
Помолчи. Мне надо подумать. - Несколько минут в кабинете стояла тишина, которую
нарушил звонок телефона. - Я не желаю ни с кем разговаривать, - буркнул генерал, и
Гурло снял трубку.
Несколько секунд полковник слушал говорившего, потом попросил:
- Подождите.
Вощанка повернулся к Гурло, чтобы отругать его за нарушение приказа, но полковник
опередил его:
- Генерал Габович звонит из Вильнюса по секретной линии. Он говорит, что знает о
приказе о вашем отстранении, и вновь повторяет свое предложение о помощи.
- Габович? А как он?.. - начал было Вощанка, но замолчал. Да, у Габовича
наверняка имеются свои каналы информации. И он узнал о приказе одновременно с самим
генералом, а может, еще раньше. Вощанка взял трубку.
- Генерал Вощанка слушает.
- Доброе утро, генерал. Искренне сожалею о решении Совета Министров СНГ.
Прямо как гром с неба.
- А как вы узнали об этом, черт побери? - спросил Вощанка, но тут же подумал, что
бесполезно задавать такой вопрос, поэтому не стал дожидаться ответа. - Что вы хотите?
- Наступил подходящий момент, генерал. История ждать не будет.
- О чем вы говорите? - проворчал Вощанка.
- О будущем, дорогой генерал. О вашем будущем. Или вы безропотно примете
отставку и позор от Москвы и Минска, или поступите мужественно и возглавите дело
образования нового Союза и защиты прежней политики правительства. Настало время
решать.
- Поясните, о чем вы говорите.
- Через десять дней, генерал, состоится крупная антиядерная демонстрация возле
Центра ядерных исследований Денерокин, - сообщил Габович. - Эти демонстрации с
каждым разом становятся все агрессивнее. Под угрозой безопасность всего
исследовательского центра "Физикоус". А вы отвечаете за охрану "Физикоуса",
безопасность персонала и имущества СНГ.
- Уже не отвечаю.
- Но вы должны убедить Совет Министров СНГ в существовании опасности, -
настаивал Габович. - По вашему мнению, для сохранения спокойствия понадобится
поддержка с воздуха и войска. Вы озабочены тем, что литовские бунтовщики могут
предпринять нападения на объекты на всей территории Литвы. Этих бунтовщиков
возглавляет Анна Куликаускас, поддерживает их командующий Силами Самообороны
Литвы Пальсикас и иностранные террористы, нанятые заговорщиками-империалистами,
- из Ирландии, Польши, Англии и США. Все они отлично вооружены и не остановятся
ни перед чем.
- Никто не поверит, - буркнул Вощанка. - Эти участники демонстраций -
миролюбивые идиоты. Они ничуть не страшнее хиппи.
- Но вы убеждены, что они наверняка атакуют "Физикоус" гранатами и
отравляющим газом. В связи с расследованием гибели вертолета вы арестовали
нескольких подозреваемых, и они сообщили, что у террористов - противников СНГ -
имеется мощное вооружение: ракета типа "стингер" и гранаты с химической начинкой.
"Нападение на "Физикоус" во время антиядерной демонстрации? Это может оказаться
прекрасной возможностью", - подумал Вощанка.
- А на другие объекты они тоже нападут? Можно считать это широким
террористическим движением?
- За пределами "Физикоуса" наше влияние слишком мало, - признался Габович, -
но думаю, можно будет организовать нападения и на другие военные объекты и объекты,
принадлежащие СНГ.
- Реакция СНГ последует незамедлительно, - заметил Вощанка. - А как насчет...
специального оружия, о котором мы говорили раньше? Его можно доставить ко мне
немедленно?
- Все готово. Мое начальство хотело бы обсудить, какие обязательства вы возьмете
на себя, но оно уже сейчас может предоставить вам необходимое вооружение, для того
чтобы сдержать агрессию со стороны СНГ и империалистов.
У Вощанки голова пошла кругом. Неужели это тот самый случай? Можно ли доверять
Габовичу и иметь с ним дело? Генерал решил поверить еще раз.
- Мне нужно еще кое-что. Командиры русских полков, расквартированных в
Калининградской области, мне не подчиняются... Они тоже не в восторге от СНГ, но
преданными мне быть не обязаны. Склонить их на свою сторону будет легче деньгами,
нежели силой. Так что мне нужны деньги, чтобы эти командиры сложили оружие.
- Этот вопрос мы с вами не обсуждали.
- Что ж, история подождет, мой дорогой генерал. Мне нужно как минимум миллион
американских долларов...
- Это просто смешно, - возразил Габович, - похоже, вы пытаетесь строить из себя
богатого бразильского торговца оружием.
- Миллион долларов, - не сдавался Вощанка. - Иначе наша сделка не состоится, и
тогда вы сами можете рискнуть померяться силами с СНГ.
В телефонной трубке наступило долгое молчание, потом раздался уже менее
уверенный голос Габовича:
- После демонстрации у Денерокина я предоставлю вам миллион шведских крон.
Второй миллион - после захвата страны. И только после этого мое начальство выдаст
вам еще два миллиона крон в течение двух лет в качестве кредита под вооружение. Это
мое окончательное предложение.
- Договорились, - согласился Вощанка. - Увидимся через десять дней в
"Физикоусе"... или в аду. - С этими словами генерал повесил трубку.
Хитрая бестия этот Габович. Вощанка прикинул, что можно было бы хапнуть эти
денежки и смыться на гасиенду в Бразилию, но все же генерал был реалистом. Четыре
миллиона крон за два года - прекрасная плата, даже если половину этих денег и придется
истратить на подкуп русских военных в Калининграде и военных чиновников СНГ в
Беларуси. А все, что от него требуется, так это привести в готовность свои войска и
убедить правительство - если понадобится, и силой, хотя до этого не дойдет - не
снимать его с должности до пр
...Закладка в соц.сетях
