Жанр: Триллер
Ночь ястреба
...ние проблем, с которыми мы
неожиданно столкнулись, выход из состояния стагнации, в которое нас не по своей воле
втянули.
- В самом деле? Что-то не верится. И какими делами они там, в этом вашем
"Физикоусе", ворочают?
- Работают не на сегодняшний день в попытке получить копеечные дивиденды, а на
перспективу, на будущее. Создают различные системы аэрокосмических вооружений,
например, крылатые ракеты, которые могут посоперничать с лучшими в мире. - Он
сделал паузу, убедился, что генерал-лейтенант внимательно следит за ходом его мыслей.
- Однако самое ценное, - продолжил Габович, - то, что мы обладаем маленьким
ядерным реактором, довольно надежным, способным вырабатывать плутоний. Если мы
запустим его на полную мощь, мы способны получать в год три сотни боеголовок
мощностью более ста килотонн.
Вощанка выкатил глаза от удивления.
- Вы не шутите? Триста ядерных боеголовок!..
Габович знал наверняка, что белорусский генерал будет поражен.
- При общей мощности, которую я вам назвал, это будут очень маленькие
боеголовки, весящие всего шестнадцать-семнадцать килограмм. - Он был прекрасно
осведомлен, что примерно такой вес у стомиллиметрового артиллерийского заряда -
компактного, никаких проблем при транспортировке или хранении, вполне подходят
разные средства доставки. Габович не сомневался, что его поймет любой профессионал, а
у Вощанки дух захватит от новых возможностей. - Электронное наведение,
детонационный взрыватель, превосходные рабочие характеристики. Хочу сразу
оговориться: все это в стадии разработки. Но, когда "Физикоус" закроется, документация
и технология будут безвозвратно потеряны, пресловутое Содружество их просто
уничтожит или, скорее всего, продаст. Хотя и в этом случае Беларусь не получит ни
копейки - Москва гребет под себя.
Вощанка сидел напротив Габовича, как важный китайский мандарин. Хитрая улыбка
появилась на его лице, когда он подумал об открывающихся перспективах. Конечно, это
определенно заманчиво, но опасно, слишком рискованно...
- Так что вы предлагаете делать, товарищ Габович? Вы, вероятно, хорошо осознаете,
что мое правительство не имеет таких денег, чтобы купить институт "Физикоус", и, кроме
того, я очень сильно сомневаюсь, что нам вообще разрешат такую сделку. Мы не сможем
купить даже одного из ваших ученых.
Габович осклабился, понимающе закивал головой, но затем вдруг резко убрал улыбку
с лица, стал серьезным, демонстративно пожал плечами.
- Разумеется, никто не имеет сейчас лишних средств, они везде ограничены -
тяжелая цена реформ, так сказать. Тем более Беларусь, которая вынуждена тратить
громадные деньги на строительство собственной армии. В такой ситуации, когда вы
буквально скребете по сусекам, чтобы заполучить носки и портянки, не приходится
думать о современном вооружении.
При этих словах Вощанка побагровел, щеки его раздулись от гнева.
- Да как вы смеете?..
Габович остановил его жестом.
- Что вы, генерал, я и не мыслил обидеть вас. В конце концов, и у меня нет панацеи,
ответов на все жизненные задачки. Только... больше вопросов. Вот, например, я часто
задумывался, какое соглашение будет между Беларусью, СНГ и Литвой, когда
белорусские силы покинут литовскую территорию. Договор гласит, что все иностранные
войска вернутся к себе домой, но как быть с Калининградской областью? Неужели
Беларусь будет отрезана от Калининграда навсегда? Важнейший промышленный и
торговый центр, город-порт останется для Минска закрытым, или белорусам придется
платить огромные пошлины литовским властям. Обидно, когда приходится платить
только за то, чтобы забрать из портов пшеницу, масло и другие продукты, хотя и порты, и
остальные капитальные сооружения строились с вашим участием. Любой обыкновенный
телевизор или фермерский трактор обойдется вам вдвое дороже из-за расходов на транзит
и грабительских пошлин Литвы.
Тут уж Габович попал в болевую точку. Калининградская область!..
Занимая географически выгодное положение по соседству с Польшей, Литвой и
Беларусью, крошечный Калининградский анклав с крупным, весь год функционирующим
портом на Балтийском море, развитой инфраструктурой, воздушными и
железнодорожными путями сообщения, сравнительно высоким уровнем жизни был
лакомым кусочком в бывшем Советском Союзе. Мягкий умеренный климат, пышные
леса, плодородная почва делали область идеальным местом и для проживания, и для
прохождения воинской службы. Официально она входила в состав Российской
Федерации, но пучок железных дорог и автомобильных шоссе из Калининграда через
Вильнюс в Минск по праву можно было назвать жизненно важной артерией Республики
Беларусь. Пока действовали дороги и шоссе, республика не зависела от Москвы, и,
наоборот, без Калининграда и выхода к морю она оказывалась фактически запертой.
Несомненно, Литва могла перерезать артерию. По договору она получила право
распоряжаться всеми недрами и богатствами своей территории, включая транспортные
ветки. Многие в Минске тогда оценили подобный акт как экономическую диверсию
против Беларуси и в целом против СНГ (Вощанка даже однажды использовал термин
"экономическая война"). Литва немедленно взвинтила транзитные тарифы за провоз
импортных товаров. Экономически стесненная в средствах Республика Беларусь в полной
мере начала ощущать дискриминацию.
- Ничего, - ответил после раздумия Вощанка, - мы сейчас находимся в процессе
переговоров с Литвой насчет тарифов, пошлин и транспортных ограничений. Надеюсь,
спорные вопросы будут скоро разрешены.
- Разрешены? - Габович криво ухмыльнулся. - Возможно, только очень
сомневаюсь, что в пользу белорусской стороны, если вы, конечно, не согласитесь тратить
кучи денег и укреплять литовские дороги, расширять шоссе, осуществлять новое
строительство. Нет, Беларусь наверняка будет страдать.
- Никогда! - Вощанка нахмурился. - Мои войска есть и на этих дорогах, и в самом
Калининграде. У нас, по сути, неограниченный доступ.
Габович заметил, как его собеседник сделал ударение на словах "мои войска".
Определенно, он не в меньшей степени терпеть не может мертворожденное дитя,
именуемое Содружеством.
- Да? Хорошо, но что будет, когда Москва снимет с вас почетную обязанность
охранять порт и другие особо важные объекты в Калининграде и области? Могу
представить эту нерадостную картину: Беларусь будет валяться в ногах у своих соседей.
Вам придется упрашивать Украину, Россию, Польшу, Литву... Ваша республика станет
посмешищем Европы.
- Никогда! - яростно вскричал Вощанка, он даже привстал с кресла, его лицо
пылало гневом. - Мы ни от кого не будем зависеть, слышите? Ни от кого не станем
получать приказы. Белорусы сами будут определять свою судьбу, здесь ни у кого не
должно быть сомнений.
- Чудесно, а как насчет Содружества? Вы ведь, кажется, служите СНГ, генерал?
Разве вы верите, что Содружество будет защищать Беларусь так же, как это делал в свое
время Советский Союз? А теперь скажите мне честно, кто ваше руководство - СНГ или
Беларусь?
- Беларусь! - резко крикнул Вощанка, будто выплюнул изо рта горячий кусок пищи.
- Это дурацкое Содружество - лишь иллюзия, пшик, попытка России подчинить себе
ближнее зарубежье.
- Согласен с вами, генерал, - быстро заметил Габович, в его голосе сквозило
одобрение. - Однако, как вы думаете, почему столицей Содружества выбран Минск?
Почему не Москва, Киев, Бишкек, Тбилиси? Потому что Беларусь - ключ к солидарности
и единению. Этот город - самый мощный, обеспеченный, промышленно развитый во
всем СНГ после Москвы. Минск - это начало, отправная точка. Покорите Минск, и вы
завоюете Беларусь. Покорите Беларусь, и остальные потянутся, как на ниточке. Когда
солдаты Содружества начнут захватывать здания в Минске, рассуждать будет поздно.
Впрочем, они его и теперь контролируют.
- Ерунда! Содружество не контролирует Минск. Я как командующий контролирую
столицу.
- Почти не сомневаюсь, хотя располагаю достаточно точной информацией о том, что
войска СНГ раскинули свои гарнизоны невдалеке от столь любимого вами города.
Скажете - чушь? В случае крайней необходимости вы смогли бы подавить их в
кратчайший срок?
Тоже правильно, однако в Балтийских государствах ситуация иная. Конечно, вы
располагаете значительными силами в Литве, но Латвию, например, контролирует Россия,
не Беларусь. Если, представим невозможное, придется сражаться с русскими, вы
окажетесь в очень незавидном положении. Посудите сами - запертая, не имеющая
выхода к морю страна, окружена войсками Содружества...
- Глупости, на нас никто не собирается нападать. - Вощанка взял себя в руки. -
Это лишь ваши больные фантазии, нет никакого конфликта...
- Если Содружество распадется, канет в лету или его место займет Россия, то
Беларусь загнется и вымрет. Однако у вас есть хороший шанс предотвратить катастрофу,
уже сейчас оказаться на коне. У вас выгодная позиция, а я и мои люди можем помочь.
- Помочь с чем, генерал Габович? - спросил Вощанка.
Габович медленно приподнялся с кресла, приблизился вплотную к уху своего
собеседника и тихонько прошептал:
- Захватить Литву и Калининградскую область. Сейчас.
- Что? - У Вощанки округлились глаза и сперло дыхание. Казалось, тертый служака
просто обалдел. - Оккупировать Литву... взять Калини... - он даже замолчал, не смог
договорить.
Габович кивнул.
- Только спокойнее, не надо прикидываться гимназисткой, вы же сами знаете, что
это - единственное решение. Беларусь должна иметь выход к морю, должна иметь эти
транспортные артерии, не говоря уже о буферной зоне между ней и Россией, поэтому
представляется необходимым... захватить Литву.
Вощанка ничего не отвечал, сидел мрачный, угрюмый, о чем-то думал. А Габович тем
временем продолжал:
- Что вас больше всего волнует? Как противостоять вооруженной силе СНГ?
Перестаньте, у вас есть сотни средств доставки ядерного оружия, начиная от самолетов и
кончая артиллерией, ракетами. Вы также имеете несколько десятков боеголовок, которые
не вернули России. - При упоминании об этом Вощанка сузил глаза, кинул на
собеседника внимательный взгляд и уже собирался было заговорить, но Габович жестом
остановил его. - Я точно знаю, они у вас есть. Не надо театра. А вот чего у вас нет, так
это смертоносной начинки для таких боеголовок. Что ж, не беда, мои ученые в
"Физикоусе" располагают необходимыми знаниями - по-моему, эти ребята
спроектировали и построили многие тактические ядерные ракеты, которые до сих пор
хранятся у вас. Они также знают, как сделать вашу армию одной из наиболее сильных и
технически передовых в мире.
Вощанка уставился на Габовича так, будто стал всерьез подозревать: уж не сам ли
дьявол явился пред ним во плоти? Генерал морщился, ерзал в кресле и все время думал,
просчитывал каждую деталь.
- Ваша идея абсурдна, генерал Габович, - наконец произнес Вощанка. - Помимо
всего прочего, почему вы, собственно, думаете, что я не сообщу о вашей измене высшему
руководству?
- Потому что я последняя надежда Беларуси определять собственную судьбу. Ну
хорошо, допустим, вы донесете на меня, а я буду отрицать каждое слово, даже сам факт
нашей беседы, и поверьте, у меня в запасе достаточное политическое влияние, вес, чтобы
нейтрализовать ваши инсинуации. Вы ничего не добьетесь, только приобретете в моем
лице опасного врага.
Вощанка посмотрел на Габовича оценивающе, гадая, не блефует ли тот, не берет ли на
пушку. В самом деле, может ли бывший гэбэшный выскочка быть опасен
могущественному генералу Содружества, командующему армией?
- А что, если ваших связей не хватит? Тогда мы имеем другой оборот: высшее
руководство просто прикажет мне взять вас и занять со своими солдатами "Физикоус".
Вот видите, и от вас избавлюсь, и технологии получу.
- Ой, не надо торопиться, можно сесть в лужу. - Габович прищелкнул языком. -
Разумеется, мои ученые были бы рады поработать с вами, хотя... - тут он улыбнулся, -
вполне могут обойтись и без вас. Если вы попытаетесь захватить институт, мои силы
безопасности будут сдерживать вас до тех пор, пока инженерный состав не уничтожит
всю техническую документацию, макеты и так далее. Поверьте, у нас хватит сил
сдерживать превосходящего противника, не прибегая к тактическим ядерным средствам.
- Уж больно похоже на сказку, мозги вы мне пудрите! Кучка жалких интеллигентов в
очечках, отрезанная от мира, без правительственной поддержки... Сколько вы можете
продержаться?
- Мой ОМОН представляет собой элитные подразделения, они прошли специальную
подготовку, отборные люди, их учили обороняться, однажды в учебном бою они
сдерживали даже моторизованные части.
- И наверняка не сдержали, - фыркнул Вощанка.
- Не помню. Однако сейчас мы - за крепкими стенами, имеем много современного
оружия, некоторые системы были разработаны специально для активной обороны, мы
можем выстоять против целой армии, по крайней мере, столько, чтобы хватило времени
все уничтожить, а самим исчезнуть, уйти тайными ходами. После того как вы понесете
значительные потери при штурме "Физикоуса" и ворветесь туда, запомните, генерал,
перед вами будут лежать лишь обгоревшие камни и мины. А если вы начнете бомбить с
воздуха или высадите десант - что ж, пара крылатых ракет с ядерными боеголовками,
выпущенных по Минску, охладят ваш пыл или заставят хорошо заплатить за нашу смерть.
После того как мы накроем ваш штаб, где вы будете, генерал, в аду или в раю?
Вощанка крепко сжал кулаки, с трудом сдерживая гнев.
- Как вы смеете угрожать моей стране? Думаете, что после этого я могу сохранять
какое-то доверие, вести с вами переговоры?
- Генерал Вощанка, я действительно хочу работать с вами. И ради своих интересов, и
на благо Беларуси, - спокойно ответил Габович. - Мы можем построить новое
советское государство, основанное на светлых идеалах равенства, добра и социальной
справедливости, начало будет положено в Беларуси, она поведет за собой остальных. Или,
если республика предпочтет остаться в составе СНГ, она уже сможет выступать на равных
в диалоге с Москвой. Отклоните мое предложение - и мы проиграем, причем оба.
Примете его - и мы оба выиграем.
Габович еще раз обдумал свои слова. Он знал, что на слабое, дезорганизованное,
замученное проблемами Содружество положиться нельзя. Они загубят "Физикоус".
Нужно воспользоваться моментом, именно сейчас, пока молодая независимая Литва и
недавно созданное СНГ не встали на ноги. Он заговорщицки улыбнулся своим
собственным мыслям.
- Генерал, даже если нам не удастся в итоге победить, мы хотя бы попытаемся. Люди
оценят вас как великого патриота, который ничего не хотел, кроме процветания своей
родины. Кремль может закопать вас в братскую могилу, но народ будет помнить вечно.
Вощанка так до конца и не мог понять весь смысл театра абсурда, который творился
перед ним. В своем ли уме Габович? Особенно эта последняя фраза, явная аллегория
известной белорусской байки про генерала из Минска, который во время Великой
Отечественной войны командовал воинскими соединениями, гнавшими немцев из России.
Когда он доложил Сталину о том, что Москва, а затем и Ленинград уже вне опасности,
"вождь всех народов" отдал приказ расстрелять его. Причина одна - лавры генералапобедителя
могли затмить славу Великого Сталина.
- Вы, как я вижу, отменно знаете белорусскую историю, - добавил Вощанка, сделал
знак своему адъютанту и направился к двери. - Я свяжусь с вами, генерал Габович, -
сказал он, берясь холеными пальцами за серую мраморную ручку. - До свидания.
Ленинградский вокзал, Москва,
23 декабря, 10.35 по местному времени.
Даже зимой, в промозглую стужу, Ленинградский вокзал, расположенный в центре
Москвы, был одним из самых впечатляющих ансамблей российской столицы. Здание
вокзала с его красивыми вестибюлями, широкими входами, колоннами, портиками,
изящными часами на стенах привлекало глаз, сюда приходили туристские группы. Место
настолько закрепилось в сознании москвичей своей самобытностью, что, когда сам город
Ленинград вернул себе историческое имя Санкт-Петербург, название вокзала
сохранилось, и это не встретило ни у кого возражений.
Впрочем, сегодня вокзал переживал, увы, не лучшие свои времена, он больше походил
на ночлежку, на временное пристанище лиц, пострадавших от стихийного бедствия. На
полу примостились бомжи, цыгане, нищие. Веяло нездоровой сыростью. У батарей стояли
пыльные сумки, лежали тюки. Сельские жители из области и ближнего зарубежья
организовали стихийную толкучку, выстроившись в шеренгу и назойливо предлагая свой
товар.
Обстановка в столице и, в частности, на вокзалах была криминогенной, поэтому в
вестибюлях, у касс и по платформам ходили наряды милиции, в помощь им выделялись
усиленные армейские патрули.
Температура была намного ниже нуля, прохожие на улицах кутались в воротники,
хлопьями валил снег, русская зима была в самом разгаре и Мороз Красный Нос бодро
метелил сугробы.
Атташе американского посольства по политическим вопросам Шарон Гринфилд жила
в Москве уже три года, дипломаты считали ее старожилом. Ей было около сорока, темнокаштановые
густые волосы с проседью, стройная фигура, длинные соблазнительные ноги,
высокая грудь и яркие глаза с синеватым оттенком и сейчас останавливали случайный
взгляд, а когда-то могли свести с ума любого мужчину. Однако, несмотря на явное
женское обаяние, главным ее достоинством было иное, то, что обычно привыкли ценить в
мужчинах, - ум, проницательность, умение аналитически мыслить. Именно на этом
Шарон Гринфилд делала карьеру.
За время своего пребывания в стране Шарон довелось видеть многое, ей на долю
выпал интереснейший период в русской истории, начало глобальных изменений, смена
политической системы. Она наблюдала, как чутко люди реагируют на все большую
открытость общества, снятие барьеров, "железного занавеса", видела, как они радуются
переменам. Но вот реформы начали буксовать, разбушевалась инфляция, стал
стремительно падать рубль, закрылись иностранные магазины, и люди впали в депрессию,
повсюду можно было наблюдать упадническое настроение. К тому же, что самое худшее,
возникли перебои с продуктами, в отдельных районах начался голод. И тогда случилось
то, что неизбежно должно было произойти при подобных обстоятельствах: армия без
крови взяла власть, поделив ее с новоявленной русской мафией, которая попросту взяла и
откупилась, обеспечив себе защиту.
Большинство окошек билетных касс на Ленинградском вокзале было закрыто, но
Шарон знала, куда ей идти, она прямым ходом двинулась к одной из задних боковых
дверей, открыла ее. Немедленно, будто из-под земли, перед ней вырос высокий молодой
милиционер. Широко улыбаясь, не произнося ни слова, парень оглядел ее с головы до ног,
словно ощупывая взглядом каждый сантиметр тела. Глаза остановились на груди, он
незаметно протянул ладонь к талии... Она с силой стукнула его по руке, парень оторопел,
тяжело засопел, угрожающе приблизился еще на шаг... Неизвестно, чем бы закончилось
это дело - вероятно, милиционер принял ее за работницу вокзала, но тут сзади него
раздался жесткий отрывистый голос:
- Отставить, сержант! - Молодой сразу же отдернул руку, виновато отступил к
стене, принял дежурное выражение лица, расставил ноги на ширину плеч, заложил руки за
спину.
Да, подумала Шарон, доигрался дурак. Завтра его накажут, может быть, вообще
выкинут на улицу, и куда же он пойдет, делать-то мало что умеет. Скорее всего - к
бандитам или, если повезет, устроится в одно из многочисленных охранно-сыскных бюро,
охранять "жирных котов" - русских нуворишей.
Ее неожиданным защитником, если в данном случае уместно применить это слово,
оказался Борис Георгиевич Дворников, бывший глава московского управления Комитета
Государственной Безопасности, а ныне - высокопоставленное лицо в московской
милиции. Он был плотного телосложения, высок, статен фигурой. Седые, слегка курчавые
волосы. На лице - скрытая улыбка. Большие мясистые ладони... Дворников отличался
поразительной "живучестью", благодаря которой он благополучно отправил в отставку
многих своих начальников. Скользкий как уж, исходя из чисто конъюнктурных
соображений, он то свято ратовал за "родную Коммунистическую партию" и
коммунистические идеалы, то прикидывался убежденным демократом, а иногда
разыгрывал из себя центриста. Впрочем, несмотря на различные ветры, с американским
каналом Борис Георгиевич никогда не порывал, они встречались с Шарон неофициально,
в зависимости от того, что одному было нужно от другого, и это естественно:
специальные службы живут по своим законам. Сегодня он сам назначил ей встречу.
- Приношу свои извинения, дорогая Шарон, за идиота-сержанта и его хамские
приставания. Я его заменю, клянусь вам, больше вы его никогда не увидите. - При этом
Борис Георгиевич сердито посмотрел на провинившегося.
Шарон нисколько не сомневалась в его словах, за Дворниковым давно утвердилась
репутация жесткого, порой даже жестокого начальника, не терпящего ослушания,
стремящегося внушить своим подчиненным страх и благоговение.
- Спасибо, - ответила Шарон своему "спасителю", - хотя с моей стороны нет
претензий, сержант просто обознался, в коридоре темновато.
Дворников тихо засмеялся.
- Да, у вас, дипломатов, мягкое сердце. Ничего, разберемся... Так что, говорите -
темновато? Вот уж действительно, если бы только это, тогда полбеды. Обратили,
наверное, внимание на красавец-вокзал, на то, в каком он сейчас состоянии? Ужасно,
жуткие времена наступили, везде запустение и неопределенность...
Они прошли в комнату, прикрыли за собой дверь.
- Видела у вас тут бомжей, нищих, цыган, словно сейчас опять двадцатые годы, нэп...
- Совершенно справедливо. В общественных местах, где много приезжих, -
сплошные проблемы. Понимаете теперь, чем приходится заниматься, какую грязь
разбирать. И это еще ничего, один вокзал - подумаешь, справимся. А в масштабах
страны представляете, какие надо решать задачки?
- Да уж понятно. Жаль только - народ страдает, ведь многого можно бы избежать.
- Если вы имеете в виду помощь Запада, и, в частности, Соединенных Штатов, то
сильно сомневаюсь. Да и плата больно весомая, прямо скажем, для нас неприемлемая -
надо поступиться многими принципами, отказаться от свободного выбора, попасть в
зависимость... Не в колонию ли вы хотите превратить нас, господа хорошие?
- Бог с вами, Борис Георгиевич, что вы такое говорите? Вы прекрасно знаете
скромный набор наших пожеланий - свободные выборы, право на беспрепятственную
эмиграцию, подлинно рыночная экономика, уничтожение наступательных ядерных
вооружений. Россия тратит огромные суммы в валюте - заметьте, в долларах, а не в
рублях - на содержание непомерной трехмиллионной армии, десятитысячного арсенала
ядерных боеголовок, воздушного флота бомбардировщиков сверхдальнего радиуса
действия.
- Ай-яй-яй, какие мы плохие ребята, даже страшно стало. Только помните, что сказал
ваш же собственный Бенджамин Франклин: "Пустому мешку выпрямиться очень сложно".
- Дворников процитировал эту фразу по памяти. - Иногда нация должна опираться на
военных, на передовой военно-промышленный комплекс, чтобы твердо встать на ноги. Да
и что к чужим в карман заглядывать, мисс Гринфилд, у вас что, у самих нет проблем? А
как же бездомные, как американские бомбардировщики и ядерные ракеты? - Дворников
улыбнулся, затем добавил: - Постойте, вы недавно получили новый самолет, который
способен вертикально взлетать и садиться, как вертолет, но продолжать полет в
аэроплановом режиме. Ваш конгресс и министр обороны твердили об аннулировании
программы, тем не менее самолет прекрасно летает, построены уже десятки машин, в том
числе, для ВВС, Береговой охраны, Корпуса морской пехоты... Интересно, кому еще, мисс
Гринфилд, не подскажете?
Помимо своей воли, Шарон раскрыла глаза от удивления, чем, видимо, доставила
немалое удовольствие собеседнику, потому что его улыбка стала шире.
- Я знаю, сейчас самолет успешно используется пограничниками, - продолжил
Дворников, - однако для этой замечательной машины наверняка нашлось и другое
применение - доставка малых грузов, переброска, десантирование... Список можно
продолжить, возможности очень широкие. - Он сделал паузу, убедился, что Шарон не
отвлекается, следит, и с усмешкой продолжил: - Готов поспорить, вы можете легко
запустить один или пару таких "шмелей" с палубы судна - например, с какого-нибудь
старого кораблика в Балтийском море. Можете даже послать его в направлении, скажем,
Лиепаи, посадить, забрать агента, шайку морских пехотинцев и так далее.
Шарон Гринфилд догадалась. Теперь она хотела лишь одного - чтобы краска на лице
или неосторожное слово не выдали ее. Да, Россия пока слаба, сталкиваясь с морем
проблем, однако паутинная сеть, раскинутая старым КГБ, действует четко. И Дворников
все так же дергает за ниточки.
- Понятия не имею, о чем вы говорите, Борис Георгиевич. Хотя, если бы вы решили
стать романистом, книжка бы получилась занимательная. Хотите, составлю вам
протекцию, найду американского издателя, вы имеете все шансы переплюнуть самого
Джона Ле Карре.
- Отличная идея. Надо подумать, дорогая Шарон. - Дворников натянуто улыбнулся,
не спуская с нее пристального взгляда.
Стоит допустить лишь один случайный жест, закусить губу, и хитрый лис будет
праздновать моральную победу, подумала Шарон, поэтому она, не отводя взора, приняла
как можно более непринужденный вид, кокетливо положила ногу на ногу, поправила
блузку.
- Борис, все это так увлекательно - то, что вы придумали насчет агента и морских
пехотинцев, разрешите мне помочь написать вам вторую главу...
- Ну пожалуйста, только давайте определим нашего героя поконкретнее:
предположим, офицер СНГ, литовец, лейтенант, несколько месяцев снабжает американцев
секретной информацией, раскрыт, за ним гонятся, вот-вот поймают, но ангелы небесные,
морские пехотинцы, свалившиеся на голову невесть откуда, прямо с неба, спасают
мальчика, подхватывают его крылышками.
- Знаете, Борис, давайте вы додумаете свою часть позже, чтобы пострашнее
получилось, - перебил
...Закладка в соц.сетях
