Жанр: Триллер
Шпион в тигровой шкуре
...и наблюдение с
воздуха, это вызвало бы подозрение у службы охраны. Тогда мы решили медленно наматывать
над павильоном широкие круги, постоянно меняя высоту, но ни на секунду не упуская здание
из виду. У пилота нашелся небольшой бинокль, с помощью которого я не отрываясь смотрел
вниз на павильон. Вот когда я пожелал, что не прихватил полевой бинокль бедняги Клода. А
это миниатюрное чудо оптической механики можно было разве что наводить из бельэтажа
оперного театра на лица солистов.
Сегодня пилот вел свою винтокрылую машину на удивление мягко и плавно, и я даже
перестал опасаться за нашу безопасность. Правда, иногда у меня в памяти всплывала леденящая
кровь картина надвигающейся стены британского павильона, в которую этот самый вертолет
чуть вчера не врезался, но в целом нынешний полет был куда безмятежнее моих фантазий о
том, что бы могло вчера произойти, не выполни мы головокружительную загогулину в
нескольких метрах от бетонной преграды.
Нудное ожидание неизвестно чего, да еще сопровождаемое монотонным кружением в
воздухе, скоро мне изрядно надоело. Что-то я в последнее время слишком часто стал
заниматься этой тягомотиной. То, понимаешь, пришлось просидеть целые сутки в квартире у
Арлетты, пока она бегала по моим поручениям, то черт знает сколько пролежать, скрючившись,
на вершине холма в ожидании артиллерийского катамарана, а теперь вот приходится кружить
над кубинским павильоном и ждать...
А чего собственно ждать? Ждать, пока из павильона не выведут тайком толпу
заложников.
Пилот что-то завопил. Сначала я ни слова не разобрал, а потом понял: он предлагал мне
дерябнуть. Я стал думать, какое воздействие на меня окажет алкоголь в воздухе. Надоедливый
говорун в моем правом виске продолжал накручивать какие-то благоглупости, и я не знал, что
сделает с ним спиртное: усугубит его красноречие или наоборот заставит заткнуться. Я решил
провести эксперимент: взяв из руки пилота бутылку виски "Макнафтонз", приложил горлышко
ко рту и произвел дальнобойный залп по печени. Пилот мотнул головой в сторону Сета и
Рэнди, и я передал им бутылку. Когда она вернулась от них, я переправил ее обратно пилоту,
который на моих глазах тут же одним махом выхлестал ровно треть. Ему даже глотать не
пришлось: он уткнул горлышко себе в глотку и направил струю огненной воды по пищеводу
как по сливной трубе.
Я начал что-то лепетать про употребление спиртных напитков во время полетов, но пилот
только отмахнулся:
- Не бери ты в голову! - И громко икнув, заверил. - Любой дурак может летать на
этой колымаге хоть с завязанными глазами. Хочешь попробовать?
- Нет, спасибо.
- Да ладно тебе! Садись, попробуй! Я тебе скажу, что делать.
- Лучше я буду вести наблюдение за павильоном.
- Ну, тогда может, вы, соколики, хотите?
Соколики не заставили себя долго упрашивать. Сет сел за штурвал, а пилот и Рэнди
заглядывали ему через плечо.
- Занятие для настоящих мужиков! Особенно для таких, как вы, ребята, - назидательно
выпалил пилот. - Вы американцы, да? Ну вот. Поедете во Вьетнам, там сразу станете
вертолетчиками. Вертолет - основное средство ведения современной войны, так? Один за
штурвалом, другой у борта с пулеметом, чтоб косить косоглазых... И еще третий должен быть
- чтоб поливать их напалмом. Вы, мужики, следите внимательно, я вас сейчас научу летать -
во Вьетнаме сразу офицерские погоны получите!
Хотя территория выставки закрывалась хорошо после полуночи, доступ посетителей в
национальные павильоны заканчивался гораздо раньше. В четверть двенадцатого двери
кубинского павильона заперли. Вскоре внутри стал гаснуть свет - осветительные установки в
залах потухли одна за другой, а не все сразу, как это случилось, когда Арлетта вырубила
одновременно все выключатели.
- Теперь ждать осталось недолго, - объявил я. - Видите, напротив них закрывается
павильон, а после того, как закроются и соседние, они смогут безбоязненно вывести
заложников.
- Скорей бы уж. А то мы что-то больно низко летим.
- У нас горючее на исходе?
- Нет, нет, с этим в все в норме... Хотя фигурально выражаясь - да. - Пилот потряс
бутылкой "Макнафтонз". Эта была не та бутылка, которую мы пустили по кругу. Ту мы уже
давно опустошили и сбросили в канал. Он сжимал в руке вторую бутылку, и виски в ней
осталось меньше половины.
Да, изрядно было выжрано виски, ничего не скажешь. Причем не только нашим
безымянным пилотом. Отнюдь нет. Мы все оказались на опасной грани между пьяной удалью и
трезвостью рассудка, а гремучая смесь виски и красных кровяных телец, бурлящая в наших
жилах, привела нас в состояние коллективного веселья. Четыре нестройных пьяных голоса
разрывали тишину ночного неба. Сет и Рэнди солировали, горланя традиционные пацифистские
гимны вроде "Куда исчезли все цветы" и "Не стреляй, браток, не стреляй". Пилот добавил в
общий репертуар "Далеко до Типперери", а я исполнил "Коль дядя Сэм тебе не по нраву,
возвращайся домой из далеких краев".
К этому моменту мы, сухопутные салаги, уже овладели начатками летных навыков. Из
всех троих, правда, наихудшим пилотом-курсантом оказался я. Но наш воздушный ас говорил
правду: управлять его колымагой и впрямь оказалось легче легкого, причем, по-моему, чем в
большем подпитии был сидящий за штурвалом, тем послушнее становился вертолет.
Только Рэнди затянул "Не хочу идти в солдаты, не хочу я воевать" - причем каким-то
жалостливым деревенским говорком, - как вдруг я заметил в свой театральный бинокль
легкую суматоху на земле и жестом приказал ему заткнуться. К выходу из кубинского
павильона подкатила вереница машин с потушенными фарами. Я заорал пилоту, чтобы он
подлетел поближе. Машин было четыре - одинаковые черные седаны с намалеванными на
передних дверцах неразборчивыми гербами.
- Так вот как они вывозят заложников, - догадался я. - Это же консульские машины.
На них распространяется дипломатический иммунитет.
Мы летели по прямой траектории, стараясь не сильно удаляться от павильона, чтобы не
пропустить ничего важного. Я увидел, как распахнулись дверцы седанов, и попросил пилота
развернуться. Из павильона вывели с десяток людей, которые расселись по машинам. Двое
мужчин несли что-то тяжелое - то ли сверток, то ли мешок, смутно напоминавший мне фигуру
Арлетты.
Дверцы захлопнулись, и все четыре машины тихо отъехали от тротуара.
- Ну чо, лететь за ними, мистер Таннер?
- Да.
- Ща сделаем. Ночью это полегче будет, чем днем. Гляньте-ка, включили фары. Теперь
они стали похожи на стаю светляков.
- А мы на кого похожи?
- Не понял. Повторите вопрос, сэр?
- У нас ведь тоже огни горят, - медленно проговорил я. - И грохот от нас такой, что
земля дрожит. Одно дело летать над территорией выставки - там полно вертолетов и их друг
от друга не отличишь. Но вертолет над центром Монреаля...
- А-а, то есть, по-вашему, они ща - ик! - рванут в центр города?
- Либо в центр, либо на автостраду. В любом случае мы не сможем продолжать наше
преследование незаметно, так?
Пилот обернулся ко мне и ухмыльнулся, демонстрируя столько зубов, сколько ни у кого
не бывает во рту. Я все еще не мог привыкнуть к мысли, что он был способен управлять
вертолетом хоть с завязанными глазами.
- Огни можно вырубить!
- Вряд ли стоит это делать.
- Не стоит, но можно. Хотя шум винтов - это похуже, чем огни. Но ведь у всех
профессионалов есть свои заморочки! Я вот могу идти за ними прямым ходом, а они даже не
заметят. Я же раньше патрулировал шоссе в Онтарио - ик! - с радарной пушкой отлавливал
лихачей. Так, скажу вам, редко кому удавалось меня издалека заметить - в основном,
бедолагам приходилось штрафы платить за превышение. А мы этим кубинским гадам сумеем
сесть на хвост, уж поверьте! Это вам обещает не кто-нибудь, а сам... Что за хрень?
Он опять не раскрыл тайну своего имени.
- Что-то не так?
- Чой-то я их упустил... - протянул безымянный пилот. У меня сердце упало. Мы даже
еще не вылетели за территорию выставки. - А, да вон же они! Четыре светляка гуськом. Ну,
теперь-то мы их не упустим, точно говорю!
Потом мне пришлось признать, что этот пилот знает свое дело. Его способ преследования
заключался в том, что он заранее угадывал маршрут движения седанов и поэтому мог
позволить себе отставать от них, а потом снова обгонять. Не было необходимости даже
постоянно держать их в поле зрения, раз уже мы примерно представляли, где они свернут и
куда поедут дальше. Пролетая над районами плотной городской застройки мы были
вынуждены держаться как можно ближе к четверке консульских машин, потому что они в
любой момент могли резко свернуть в какой-нибудь переулок. Пока что мы находились вне их
поля зрения: благодаря повышенному уровню шума в городских кварталах и
шумопонижающему эффекту многоэтажек можно оставаться незамеченными. Кавалькада
машин мчалась по монреальским улицам в северо-восточном направлении.
Стоило кубинцам выехать за городскую черту, как наблюдать за ними стало легче, чем за
мельканием рук наперсточника. Под брюхом вертолета тянулось единственное шоссе, и
четверка машин мчалась по нему, никуда не сворачивая. Мы ловко прятались от них, уходя от
шоссе далеко вправо или влево, возвращаясь и зависая прямо над ними, после чего снова
проделывая тот же маневр. Я боялся, как бы они не свернули на второстепенную дорогу, но
наш бесстрашный вожатый уверил меня, что и в этом случае он без труда сумеет их настигнуть.
Ответвлений от шоссе было не так много, и все они просматривались с воздуха, так что
секретный кубинский конвой - четыре черных седана-близнеца, несущихся на скорости
шестьдесят с лишком миль и сохраняющих дистанцию в пять корпусов, - не мог потеряться на
почти пустынной трассе. Особенно ночью, когда дальний свет их фар можно было заметить за
несколько миль.
Как потом выяснилось, затевать с ними игру в прятки было не обязательно. Прямо на
наших глазах все четыре машины вдруг свернули на петляющую к северо-западу узкую
грунтовку.
- Ну, теперь покажем им где раки зимуют, - грозно заявил наш отважный авиатор. -
Эй, подкинь-ка мне бутылек! - Буль-буль-буль... Ик! - ...ссибо! Сейчас только бы не
упустить их! Вряд ли они собираются срезать дорогу и выскочить на другое шоссе. Скорее,
вышли на финишную прямую. Стоит им только потушить фары - мы их в такой темнотище
хрен-то найдем! Будем пока держаться от них подальше, а потом я тоже вырублю огни. Чой-то
мне уж малость обрыдли эти гонки. Надеюсь, они нас с такого расстояния не засекут. Ты
главное не спускай с них глаз, слышь? А то говорю: если фары потушат - это все равно как
будто они сквозь землю провалились. Так что гляди, парень, в оба и не пропусти момент.
Я кивнул и направил бинокль на габаритные огни замыкающей машины. Интересно,
подумал я, куда же они направляются. Когда вереница машин еще не выехала за город, я был
почти уверен, что они едут в кубинское консульство. А тут они поперли прямиком в какой-то
лес, в какую-то несусветную глушь... Зачем?
- Эй, Таннер? Что делать будем, когда они перейдут в режим светомаскировки?
- Будем спасать Минну и Арлетту. А потом слиняем из страны. Твоя колымага выдержит
еще двоих пассажиров, а? Девчушка совсем кроха, она может сесть ко мне на колени.
- Тогда вторая, та, что побольше, пускай садится ко мне! - хохотнул пилот. - А как ты
намерен их спасать?
- Ты вот когда ходишь на рыбалку, какую наживку используешь?
- Зависит от того, кого хочу поймать.
- Понятно. Ну а в нашем деле все будет зависеть от того, что у них там за хозяйство.
Пока сам не увижу, ничего сказать не могу.
- Как у тебя с огневой поддержкой?
- Есть два ствола! - В кармане у меня лежал семизарядный "марли" и еще запасная
обойма с семью патронами. Кроме того, имелся пятизарядный тупорылый револьвер 38-го
калибра - трофей, доставшийся мне от Клода. Итого у нас было девятнадцать патронов -
назвать это "огневой поддержкой" язык не поворачивался.
- Два ствола! - немного разочаровано буркнул он. - Поройся-ка там в ящике с
инструментами - третий найдешь. Правда, стрелять из него - все равно что ссать против
ветра, но уж если ухитришься попасть кому в палец - оторвет всю руку выше локтя".
Мои сомнения в его словах рассеялись, как только я увидел его пистолет - "магнум"
44-го калибра. В его дуло можно было войти не сгибаясь.
-... А отдача у него такая, что тебе самому руку может оторвать, вот это ствол! -
продолжал пилот. - Я эту игрушку у одного чмыря за полярным кругом выиграл в покер.
Выиграл, а он, можешь ты себе представить, стал меня уговаривать еще разок с ним сыграть и
поставил против этого "магнума" свою подружку-эскимоску. Он и ее проиграл, дурила, а
больше у него ни фига не осталось, чтоб обратно отыграть и деваху и пушку. Так,
представляешь, мне этот гад после игры говорит: могу бутылку ирландского виски дать, но
никакой тебе эскимоски не будет! А я даже не обиделся. Я ж сам ирландец в четвертом
поколении по материнской линии... - Буль-буль-буль. - И вот сижу я, значит, за покерным
столом с пушкой, которую я у него только что выиграл, и думаю: ну и что же мне с этим
хмырем делать? Понятно что - мозги ему вышибить, падле! С тех пор больше ни разу из этого
"магнума" и не выстрелил. А та эскимоска... ик! От нее такое амбре исходило, что оленье
молоко могло враз закиснуть. Но горяча была, стерва, как костер в январскую ночь... - Он
мечтательно улыбнулся. - Ну вот, что ни говори, а три ствола лучше, чем два. Но лучше бы ты
прихватил автомат.
- Да уж... - Если бы я мог прихватить пулемет братишек Бертонов!
- Ну да неважно. Если этих гадов застать врасплох, то они даже рыпнуться не успеют.
Согласен? Самое главное в нашем деле - эффект неожиданности. Действовать будем
стремительно: возьмем их на испуг, умыкнем девчонок, а дальше - кто не успел, тот опоздал!
А потом ты хочешь, чтобы я перебросил вас через границу? Вам сойдет, если мы приземлимся в
Вермонте?
- Сойдет. Топлива тебе хватит?
- Хватит. Или не хватит. Должны дотянуть. Если не будет никаких задержек на
маршруте, посадим вертушку где-нибудь на шоссе, да и заправимся бензином. Моя старушка не
привередливая, жрет хоть какое горючее. Полетит даже на каменной соли - если эту самую
соль довести до горения. Это еще что такое? И куда ж они сгинули? Ты заметил?
- Заметил. - Я ткнул рукой вперед. - Они свернули влево, вон у тех деревьев, и там
выключили фары.
- Ясно. Запомни это место и не забудь. Мы заходим на посадку!
Он заложил крутой вираж вправо, попутно объяснив, что надо дать кубинцам время выйти
из машин и направиться к месту назначения, а уж потом бросаться за ними вдогонку. Мы ушли
вправо, лениво развернулись над лесом и стали возвращаться. Я, естественно, свой наземный
ориентир потерял, но пилот вроде запомнил место, на которое я ему указал. Вертолет снизился
и полетел, задевая верхушки деревьев. Некоторое время под нами темнело только гигантское
пятно леса. А потом лесной массив вдруг закончился, и мы очутились над длинной ровной
просекой. Я заметил четыре машины, грузовик и длинную низкую постройку -
железобетонный пакгауз с плоской крышей.
- Ну это уж слишком, - сердито буркнул пилот. - Гоняться за выводком тачек - это
ладно, но ты же не думаешь, что моя птичка угонится за таким ястребом?
Я сначала ни черта не понял и решил, что пилот имеет в виду грузовик и это он так шутит,
а мне, значит, надо из вежливости рассмеяться и оценить его остроумие.
Потом я проутюжил взглядом просеку и смог по достоинству оценить его шутку, которая
смеха у меня не вызвала. Это была не просто просека, а взлетная полоса. И в конце нее стоял
готовый к взлету серебристый лайнер.
- Ну, для такой рыбалки я уж и не знаю, какую наживку использовать, - заявил наш
веселый авиатор. - Я бы, наверное, бросил в воду динамитную шашку и поглядел, какая рыба
всплывет.
- Тише!
- Ты хоть видишь, какой крылатый амбал там стоит? Моя птичка спокойно влезет ему в
багажное отделение.
- Тише!
Он посадил вертолет в четверти мили от взлетной полосы, и мы теперь шли по лесной
дороге во кромешной тьме, стараясь не нарушать ночную тишину. Проникновение Арлетты в
подземелье, ясное дело, перепугало кубинцев не на шутку. Если я не сильно заблуждался
относительно их дальнейших намерений, они сейчас должны загрузить в самолет всех своих
заложников и спешно делать ноги (или крылья). И если мы сейчас не предпримем чего-то
экстраординарного, то Минне и Арлетте придется до конца августа торчать в знойной Гаване.
Ничего удивительного, что кубинцы запаниковали. В первый раз, когда мы с Арлеттой
осуществили ночной рейд в пустое подземелье, следы нашего пребывания там заставили
кубинцев выставить у павильона вооруженный патруль. А уж после сегодняшнего визита
Арлетты в подземное узилище, вкупе с всеобщей паникой, которую я посеял в Монреале, они и
вовсе должны были наложить полные штаны. Кубинцы наверняка отказались от дальнейшего
похищения людей: им бы теперь только успеть затарить в самолет последнюю партию
пленников и по-быстрому отправить живой груз к товарищу Фиделю.
- У нас три ствола, - говорил я своим спутникам. - Мистер... ээ... капитан нашего
воздушного судна воспользуется своим "магнумом". Я возьму револьвер тридцать восьмого
калибра. Остается автоматический тридцать второго. Самый легкий. Вам, ребята, приходилось
обращаться с огнестрельным оружием? - Не приходилось. - Так, а кто из вас знаком с
винтовкой? Кто стрелял когда-нибудь?
Никто. Сет, правда, вспомнил, как пару лет назад баловался духовушкой в тире на
Таймс-сквер в Нью-Йорке. Этот факт давал ему фору, и я вручил ему пистолет.
- Вам бы не помешало овладеть основами стрельбы из боевого оружия, ребята, -
заметил я. - Может, стоит пройти двухмесячный курс на стрельбище, а после этого по-тихому
слинять из армии?
- Им это не понравится, - возразил Рэнди.
- Нас запишут в дезертиры, - подхватил Сет. - И тогда уж спуску не дадут.
- Очень жаль. Ну, может, тебе еще и не придется ни в кого стрелять. А если придется,
надо сделать вот что: наведи ствол на гада и жми на спусковой крючок. Если рука дрогнет,
можешь попасть в своего. Вот смотри... - Не сбавляя шага, я вынул из пистолета обойму и
показал Сету, как прицеливаться и как нажимать на спусковой крючок.
Оставшийся безоружным Рэнди, наверное, когда-то читал книжку председателя Мао об
искусстве партизанской войны. Он то и дело нагибался, поднимал на ходу крупные камни и
рассовывая их по карманам. Еще он нашел полутораметровую палку, которой, по его словам,
можно будет бить кубинцев по голове. Глядя на Рэнди, я рассудил, что палкой и камнями он
один сумеет нанести противнику куда больший урон, чем Сет своим пистолетом, а то и мы все
вместе взятые.
Наша группа углубилась в лес. Я приложил палец к губам и знаком попросил остальных
идти за мной, соблюдая дистанцию в двадцать ярдов. Так мы производили меньше шума. Я шел
прямиком на купу деревьев на кромке просеки, ярдах в тридцати от самолета и примерно в
шестидесяти ярдах от железобетонного пакгауза. Там, укрывшись в тени, я залег в траве и
дождался своих подельников.
Отсюда я мог одновременно наблюдать за самолетом и за зданием. Самолет, насколько я
мог судить, был пуст. У дверей пакгауза стояли два рослых охранника, еще трое, с винтовками
за плечами, торчали у дальнего угла и покуривали сигары. Я мог только гадать, кто находится
внутри и что там в эти минуты происходит. Окон в пакгаузе не было.
Охранники мало напоминали патрульных, которые дежурили прошлой ночью у
кубинского павильона. Эти были "барбудос" классического образца, с одинаковыми густыми
бороденками, в защитных комбинезонах свободного покроя. Их униформы выглядели очень
грозно. Да и сами бородачи излучали такую уверенность и силу, что я мысленно бросил на
чаши весов нашу боевую четверку и их пятерку, потом наши три ствола (плюс камни и палка) и
их пять стволов - и печально подумал, что, может быть, Минне в Гаване понравится. В это
время года там, конечно, стоит жутчайшая жара, да и кондиционерами они вряд ли обеспечены,
но зато зима на Кубе мягкая и приятная...
Похоже, у меня в мозгу опять что-то заклинило. Я встряхнул головой в надежде, что из-за
встряски серые клеточки снова встанут на свое место. Ведь должен же быть какой-то способ...
Вот если бы мы смогли внезапно оглушить одного-двух охранников, тогда расклад сил резко
изменится. Овладей мы их винтовками, у противника шансы на успех сразу понизятся. Да и
Арлетта могла бы заговорить им зубы, усыпить их бдительность обещаниями сексуальных
утех...
Вариант маловероятный. Я и забыл, что Арлетта сидит в том бетонном мешке.
Я сделал глубокий вдох и стал усиленно соображать. Надо кровь из носу отвлечь тех
троих охранников, а этих двоих, уж не знаю как, обезвредить и завладеть их оружием. А потом,
ведя шквальный огонь из винтовок и пистолетов, мы, даст бог, сумеем завалить оставшихся
троих.
А что дальше?
Сначала мы возьмем пакгауз в кольцо осады, а уж потом будем думать, что дальше.
Держа на прицеле дверь этой бетонной мышеловки, мы по крайней мере сможем диктовать
кубинцам свои условия. Внутрь мы ворваться не сможем, но и они не смогут выйти наружу, так
что у них не останется иного выбора, как пойти на сделку с нами. В худшем случае нам удастся
выторговать у них освобождение Минны и Арлетты, после чего мы выведем из строя самолет и
черные консульские машины, и кубинцы уже не смогут пуститься за нами в погоню. Мы даже
могли бы позаимствовать у них одну машину (это могло бы стать одним из условий нашей
сделки), а остальные сломать, на ней доехать до вертолета и бросить после посадки и
благополучного взлета.
Я продолжал обсасывать мелкие детали нового плана, потому что обдумывание мелочей
давалось мне куда легче, чем поиск решения важнейшей и труднейшей проблемы - а именно,
как вырубить первого охранника и начать операцию захвата. Или нам и впрямь лучше
действовать не сразу, а постепенно, разбив операцию на несколько фаз? У нас на вооружении
было три ствола, мы прятались в лесной засаде, а они видны как на ладони, и...
От охранников нас отделяло примерно шестьдесят ярдов. У меня не было уверенности,
что выпущенная из пистолета 32-го калибра пуля сможет пролететь тридцать ярдов, не то что
попасть в цель на вдвое большем расстоянии. И еще я твердо знал, что из "магнума", при всей
его убойной силе, мне вряд ли удастся отсюда попасть в бетонную стену пакгауза, не говоря уж
о маячившем перед ней охраннике. Вот револьвер 38-го калибра - как раз то что и нужно в
такой ситуации, а будь у него еще и ствол подлиннее, так с шестидесяти ярдов в человека из
него вполне можно было бы попасть. В смысле - стреляй из него кто-то другой. Не я.
Ну так как же, как же...
И тут меня осенило. Черт с ними, с двумя охранниками у двери - все равно к ним
незаметно не подползти. Но что делать с теми тремя, у дальнего конца здания? Они маялись
там без дела, ни о чем не подозревая, и могли стать идеальной мишенью для стрелка с
пистолетом, залегшего в лесной чаще неподалеку. Этих можно застать врасплох. Задача хоть и
непростая, но осуществимая. Нам только надо было, не выходя из леса и скрываясь под
покровом листвы, тихо обойти всю взлетную полосу по периметру. Путь, конечно, неблизкий,
но нам помогала бы естественная маскировка и к тому же, пробираясь лесом, мы бы оставались
вне зоны слышимости.
После выхода на боевую позицию мы сможем быстро уложить трех скучающих
охранников тремя прицельными выстрелами. Ну не тремя, так пятью... И что важно: нас за
деревьями они заметить не смогут, зато те двое охранников у двери будут постоянно на виду...
Этот вариант пришелся мне по душе.
- Ивен! - прошептал мне в ухо Рэнди. - Заметил что-нибудь?
Я кивнул. И тут дверь пакгауза отворилась и стоящие по бокам двое охранника
вытянулись по стойке смирно. А трое скучающих барбудос поспешно отшвырнули окурки и
двинулись вперед.
- Что там?
Из двери вышел коренастый коротышка и зашагал к самолету. На нем была синяя летная
форма, тяжелые ботинки, шлем и защитные очки. Одно из двух, подумал я: либо это пилот
лайнера, либо мужик просто собрался на бал-маскарад. Он подошел к самолету и, взбежав по
приставной лесенке, скрылся в салоне.
Из пакгауза вышли два бородача. За ними показались несколько безбородых мужчин в
облегающих штанах и рубашках защитного цвета. Охранники павильона, догадался я.
- Каков план действий, Ивен?
Мощные турбины самолета проснулись: пилот начал прогревать двигатели. Я попытался
сосчитать охранников, но они ходили взад-вперед, и я все время сбивался. В любом случае, их
оказалось куда больше, чем у нас патронов. Из пакгауза вышел еще один охранник, левой рукой
крепко держа за локоть высокого мужчину в помятом костюме, а правой обхватив его за пояс.
Он повел мужчину через просеку к самолету. Мужчина в костюме был чернокожим. Поначалу я
подумал, что охранник ведет его таким образом, чтобы тот не сбежал, но когда оба
приблизились ко мне, я понял, что дело совсем не в этом. Чернокожий передвигался точно
зомби: либо его накачали под завязку наркотиками, либо он был на девяносто пять процентов
мертв.
- Ивен, план...
Я сжал зубы.
- План полетел ко всем чертям. Нету никакого плана.
Рэнди передал эту информацию остальным. Он говорил свистящим от волнения шепотом.
Я видел, как охранник подвел негра к приставной лесенке и усадил в кресло в середине салона.
За ним гуськом потянулись другие охранники, и каждый вел под руки мужчину или женщину.
Усадив своих пленников в самолете, они возвращались в пакгауз за новыми жертвами.
На каждых четырех мужчин приходилась одна женщина. Были среди пленников и дети,
но не очень много. Все пленники, мужчин, женщины и дети, перемещались коротенькими
шаркающими шажками - точь в точь как роботы или живые мертвецы. Одежда у всех была
сильно измята, а глаза казались остекленевшими.
И все до единого, мужчины, женщины и дети, были чернокожими. Я сидел и оторопело
взирал на этот парад, даже не давая себе труда понять, что бы это значило. Кубинцы
выкрадывали в Канаде негров! Как же это прикаже
...Закладка в соц.сетях
