Жанр: Триллер
Шпион в тигровой шкуре
... сами при этом останетесь в стороне. И как только
начнется заварушка, вы просто смотаетесь.
- А что, может, так оно и лучше.
- Мне этот вариант больше нравится, - твердо сказал я, - потому что вы мне потом
еще понадобитесь. Как сами-то думаете, вам удастся привлечь к пикету достаточное количество
канадцев? Чтобы задержать катамаран, понадобится человек тридцать, а лучше - пятьдесят. И
учтите: времени у нас в обрез!
- Сделаем! - решительно заявил Рэнди.
- Уверен?
- Зуб даю! В последнее время политическая активность в городе что-то притухла, так что
многие из нашей тусовки с удовольствием придут туда поорать. Особенно если им сказать, что
они спасают жизнь королевы...
- Стоп!
- Что такое?
- Об этом никому нельзя говорить! - предупредил я. - Ни слова! В том-то все и дело
- если бы мы просто хотели спасти даме жизнь, можно было бы втихаря настучать в полицию
- и в дело вмешались бы органы правопорядка. Они бы предотвратили покушение, тем бы все
и кончилось. А для нас самое главное, если вы следили за моей ходом моих мыслей, сорвать
убийство, не срывая его плана. Так что никто ничего не должен знать заранее!
- Они ребята не болтливые, Ивен.
- Но запоют хором, как только окажутся в полицейском участке, - цинично заметил я.
Рэнди почесал макушку.
- Ну, может, ты и прав. Тогда дело усложняется. Где ж я тебе возьму полсотни канадцев,
чтобы они протестовали сами не зная против чего. Тогда вьетнамская тема нам не подходит.
Канадцы ни за что не будут протестовать против войны во Вьетнаме. Вот британское
присутствие в Гонконге еще куда ни шло, только не знаю, захотят ли они покатить бочку на
англичан...
- Кто-то, возможно, и захочет... - предположил я. - Тогда поднимайте народ под
лозунгом борьбы за свободу Мордоноленда.
- Это еще что?
- Это молодое африканское государство, недавно обретшее независимость. Можно
выступить с протестом против британского вмешательства во внутренние дела Мордоноленда.
А на плакатах написать: "Руки прочь от Мордоноленда" - или что-нибудь в таком духе.
- Идея неплохая, - сказал Сет. - А что если вдруг... кто-то спросит...
- О чем?
- Ну, понимаешь... не хочу, конечно, показаться некомпетентным в международной
политике, но в чем именно проявляется британское вмешательство во внутренние дела
Мордоноленда?
- Да ни в чем.
- Не понял...
- Насколько я знаю, в Мордоноленде сейчас тишь да благодать, - успокоил я Сета. -
Мне ничего не известно о вмешательстве Англии во внутренние дела этой страны. Поэтому
никто из твоих канадцев возражать не станет. Хотя, конечно, наверняка найдутся два или три
упертых, которые начнут вопить, что Англия вправе иметь полную свободу рук в
Мордоноленде, но большинство все равно будет на твоей стороне. Потому что общественность
не может поддерживать политику, которой нет, но осуждать ее, безусловно, может.
- Гениально!
- Ну что, справитесь?
- Надеюсь. Сейчас сколько... полдесятого утра? А мы должны быть на исходном рубеже
в половине восьмого вечера. У нас в запасе девять часов.
- Десять.
- Ну вот, даже десять. Значит, надо собирать по пять активистов в час. Наверное, особых
трудностей не возникнет.
- И плавсредства! Не забудьте про плавсредства. И неплохо, если бы вы двое заранее
отправились к той протоке и осмотрели местность. Надо прикинуть, сколько лодок понадобится
и как их расположить... И еще надо убедиться, что демонстранты знают, куда идти, надо
проследить, чтобы они не разбежались. Пусть они подтягиваются к месту поодиночке или
небольшими группами, а не всем гуртом сразу. А то какой-нибудь шибко любопытный легавый
сорвет нам мероприятие еще до его начала.
- Мы всегда так и организуем наши демонстрации.
- Молодцы.
Они собрались уходить.
- Надолго надо задержать королеву, Ивен? - спросил Сет. - На какое время ты
рассчитываешь?
- Ну, само собой, чем больше, тем лучше... - Я пожал плечами. - Точнее ничего
сказать не могу. Задержите катамаран на полчаса - хорошо. Может быть, и пятнадцати минут
достаточно, но тогда повышается степень риска. Чем дольше вы продержите катамаран в осаде,
тем больше у нас будет шансов сорвать планы заговорщиков.
- А кстати, как ты собираешься это сделать?
- Я постараюсь сделать так, чтобы они взорвали совсем не тот катамаран. Задумка вот в
чем... - И тут я осекся. - Ладно, не важно. Времени нет. Если у меня получится, вы все
узнаете. Если не получится, то не все ли равно, что я запланировал... Просто выполняйте свою
работу. И помните: чем больше наберется участников пикета, тем лучше. И чем дольше вы
сумеете задержать катамаран, тем лучше. А когда наш поезд сойдет с рельсов...
- Ты хочешь сказать: если наш поезд сойдет с рельсов...
- Когда или если, но только обязательно сообщите мне об этом. Кто-то из нас - либо я,
либо Арлетта - будет здесь весь день. Если у нас все сорвется в самую последнюю минуту, ну,
тогда уж я и не знаю, что делать...
- Может, все-таки лучше напеть легавым на ушко - и не рисковать?
- Нет, этого делать нельзя ни в коем случае. Хотя нет, в одном случае можно. Если вы
узнаете, что я погиб...
- Ты это серьезно?
- Жизнь полна неожиданностей, друг мой. Я могу попасть под автобус. Меня могут
убить при попытке к бегству от постового, или случится еще что-нибудь непредвиденное...
Короче говоря, если до вас дойдет известие, что я внезапно погиб, вот тогда можно спеть
полиции песенку. Даже нужно. Но только удостоверьтесь, что они хорошо вашу песню
расслышали! А то знаю я полицейских: записать показания, да составить протокол в трех
экземплярах, да к делу подшить, это они всегда пожалуйста, а то, что в это время английскую
королеву убивают, их не колышет... В общем, если решите спеть им песню, то пойте громко и
четко, чтобы до них дошло!
Они оба усердно закивали.
- Это ведь все не понарошку? - уточнил Сет.
- Не понарошку, а на полном серьезе.
- Тогда рассчитывай на нас, Ивен. Задержим катамаран королевы не меньше чем на
полчаса, даже если для этого мне придется превратиться в якорь.
Я бросил прощальный взгляд на Сета и Рэнди. Оба были те еще шутники, но теперь им
стало не до шуток. Они четко усвоили, что от них требуется, и готовы были сделать все как
надо. Они также отлично понимали, какая судьба их ждет, если наш поезд все-таки сойдет с
рельсов, и в ближайшие десять часов наверняка будут думать о таком варианте, хотя в то же
время шестое чувство подсказывало мне в любом случае эти ребята все равно не соскочат с
этого поезда...
И я невольно усмехнулся при мысли о том, что в Штатах есть немало недоумков, которые
считают этих двоих трусливыми щенками, побоявшимися отправиться в окопы Юго-Восточной
Азии и нарваться там на пулю или мину. И еще я вспомнил собственную фронтовую жизнь в
Корее и вспомнил о своих однополчанах и о себе самом, восемнадцатилетнем.
В таком нежном возрасте о смерти как-то и не думаешь. Я уж точно не думал. Я просто
принимал как данность возможность своей смерти, и когда я участвовал в боях и видел, как
вокруг меня падают солдаты, скошенные вражеской пулей, мне, конечно же, было страшно, но
вряд ли я до конца постигал идею лично моей смерти. Смерть воспринималась как
неприятность, происходившая с другими. Мне в ту пору было всего восемнадцать, и я
намеревался жить вечно, или во всяком случае дожить до пятидесяти, что для
восемнадцатилетнего равнозначно жизни вечной.
Конечно же я не думал о смерти, когда меня призвали в армию. Или когда направили в
учебку. Об этом никогда не думаешь. В таком возрасте тюремный срок, или высылка из страны,
или остракизм куда страшнее, чем среднестатистическая вероятность смерти на поле боя.
Трусливые щенки? Нет, трусы играют в совсем другие игры. Они записывают на прием к
психиатру, чтобы выканючить у него справку о вялотекущей шизофрении, или обрабатывают
председателя медкомиссии, чтобы их признали "годными к нестроевой", или женятся на
первой встречной бабе, чтобы заполучить хотя бы краткую отсрочку от призыва. Или,
альтернативный вариант, они обдумывают выбор между камерой в Ливенуортской тюрьме и
побегом в Канаду, потом размышляют о том, как к этому отнесутся их родные и какие у
уклонистов-пацифистов могут быть перспективы для получения приличной работы, а уж после,
обдумав все за и против, махают на все рукой, как бравые немецкие soldaten, и обреченно
отправляются на призывной пункт.
- Ивен, ты сказал, что мы тебе потом понадобимся...
- А, ну да, - я отпил кофе. - Правильно. Вы мне понадобитесь, когда мы будем спасать
Минну, но...
- Но не сегодня вечером?
- Именно сегодня. Лучший способ покончить с этим дерьмом -ударить одновременно
по всем направлениям. Мне будет нужна ваша помощь, но я пока не знаю, когда и где.
- А поточнее нельзя?
- Пока нет. Слушайте, позвоните мне сюда ровно в шесть, вне зависимости от того, как у
вас там пойдут дела. К этому времени у меня уже созреет окончательный план, и я скажу, где
мы встречаемся. И еще... - Я достал бумажник и протянул им несколько купюр. - Возьмите
вот это. По городу лучше ездить на такси, а не ходить пешком. Сейчас время дороже денег.
- Да есть у нас бабки.
- Все равно берите. Вам же надо еще раздобыть кучу лодок. Вы только не жмитесь, не
тряситесь над каждым долларом. Самое главное - остановить эту чертову посудину.
- Понятно.
Они ушли. Трусливые щенки. Хиппи вонючие. Отбросы общества. Дезертиры.
Наркоманы.
А кто же еще!
- Эти ребята не подведут, - заверил я Арлетту.
- Они очень хорошие, ненаглядный мой! - При этих словах Арлетта, наверное,
вспомнила, в чем именно проявляются их хорошие качества, потому что она опять густо
покраснела. - Ивен, я тебе гадка, да? Представляю, что ты обо мне думаешь... Но
ненаглядный мой Ивен...
Если она имела намерение продемонстрировать мне свои хорошие качества на
протяжении ближайших десяти часов, то это намерение следовало срочно пресечь в зародыше.
- Было весело, да?
- Пардон?
- В кровати под тигровой шкурой, когда мы все накурились до одури. Вам там было
тепло, уютно, мило, да? И очень приятно.
- Какая же я свинья!
- Ты ответь на вопрос.
- Ну конечно, было приятно. Это было... Нет, я не могу говорить.
- Ну тогда не говори.
- Ты меня ненавидишь?
- Нет, конечно.
- Ты не считаешь меня отвратительной?
- Я считаю тебя восхитительной. Ты просто глупая. Разве можно презирать женщину за
то, что у нее был любовник, а сама она давно уже не девственница?
- Нет, но...
- Разве можно ее презирать за то, что в ее жизни был не один любовник, а несколько?
- Нет, но...
- Она же могла иметь двадцать, тридцать, сорок любовников. Разве нет?
- Да, но...
- И если в какой-то момент ей захотелось переспать сразу с двумя, разве это повод для
того, чтобы ее презирать? Нет, конечно. А вдруг это всего лишь случайное совпадение во
времени и пространстве?
- Однажды их было даже трое... - мечтательно протянула она. - О, Ивен! Значит, ты
не питаешь ко мне ненависти? Ты все еще любишь меня?
- Все еще люблю тебя! - Я сделал глубокий вдох. - А теперь давай не будем об этом,
ладно? У нас с тобой еще много дел.
Глава пятнадцатая
Я хотел отрепетировать вместе с Арлеттой весь план предстоящей операции. Но ничего
путного из этой затеи не вышло. По-моему, у нее не было нужного настроя, и она то и дело
перебивала меня идиотскими вопросами про то, что я ей уже объяснил. Или, наоборот, забегала
вперед и начинала интересоваться вещами, которые я приберегал на потом. Когда же мое
терпение лопнуло и я наорал на нее, она завела старую песню про то, что я ее разлюбил и
презираю за вчерашнюю ночь тройственной любви с Рэнди и Сетом. В общем, дело никак не
сдвигалось, пока я наконец не понял, что Арлетта просто по своей натуре непригодна для
участия в сложной многоходовой операции. Она могла справиться только с какой-то одной
конкретно поставленной задачей, и любая моя попытка разъяснить, почему ей надо сделать
то-то и то-то, только все усложняла. Не станешь же ты объяснять лошади, по какой- причине
вот здесь надо повернуть направо: ты просто дергаешь за правый повод и поворачиваешь ее в
нужном тебе направлении (до сих пор не помню точно: для того, чтобы повернуть лошадь
направо, нужно дернуть за правый или за левый повод?)
Так же и с Арлеттой. Эта девица если начнет думать о каком-нибудь предстоящем ей
деле, наверняка его завалит. Как только мне это наконец стало ясно, все пошло как по маслу.
- Мне нужен пистолет, - сообщил я ей.
- Мы должны кого-то убить?
- Это тебя не касается. Мне нужен пистолет. У тебя случаем нет?
- Нет. Может, стоит попросить Эмиля...
- Не стоит.
- Но может быть...
Она приготовилась сделать очередное умозаключение, но я энергично замахал на нее
руками.
- Молчи! Мне нужен пистолет. Но не надо об этом просить Эмиля. Ты можешь купить?
- Нет. Нужно...
- Не нужно. Ты можешь попросить пистолет у кого-то, кто не является членом НДК?
- Не могу.
- А у кого-то из членов НДК, но не у тех четверых, которые собираются убить
английскую королеву? Может быть, кто-то из ваших припрятал оружие для будущего
восстания?
- У Анри дома хранится большой арсенал. Ты с ним не знаком? Он был...
- Большой арсенал, говоришь? Это хорошо. Наверное, один пистолет ему отдать не
жалко. Попроси у него. Лучше если это будет тридцать восьмой или сорок пятый калибр. А еще
лучше - если автоматический. Но вообще-то бери любой, какой сможешь достать. Одного
ствола достаточно.
- Он спросит, зачем мне пистолет.
- Скажи ему, что тебе дали задание раздобыть пушку. Если он будет задавать еще
вопросы, скажи, что тебе запрещено болтать языком. Чем проще ложь, тем лучше. Твой Анри
не знает о планах убить королеву? Хотя какая разница. Просто достань мне пистолет!
- Ладно.
- И не забудь проверить, заряжен ли он! - крикнул я ей вдогонку.
Как я уже говорил, Арлетта - чудо какая исполнительная девушка, если умеешь
подобрать к ней нужный ключик. Через двадцать минут Арлетта вернулась с семизарядным
автоматическим "марли" и с запасной обоймой, которую она прихватила на всякий случай.
Пистолет оказался, к сожалению, только тридцать второго калибра, но все равно он обладал
достаточно мощной убойной силой. Сделан был этот "марли" в Японии, где в наше время
выпускают почти все механические и электронные штучки. Взвесив пистолет на руке, я
подумал, можно ли из него поразить какую-нибудь цель, хотя сам бы предпочел этого не
делать.
- Отлично, - похвалил я Арлетту. - Пока тебя не было, я сделал несколько
телефонных звонков. Сейчас я попрошу тебя сходить в судоходную компанию "Линк-Райт".
Постарайся пустить в ход все свои чары и сыграй печальную и беспомощную красотку. Ты
должна у них узнать, как выглядит катамаран и когда он сможет прибыть в пункт Х.
- Катамаран с королевой?
- Да нет же! Мы ведь и так знаем, как он выглядит. Я про другой. Тот, который станет
мишенью для Эмиля и его друзей. - Я на минутку задумался. - Вот тебе легенда. У твоего
маленького братика ужасная болезнь. Типа полиомиелита. Скажи, что он страдает мышечной
дистрофией опорно-двигательного аппарата. Мне трудно представить себе человека, которого
могут оставить равнодушным страдания ребенка-инвалида. Так вот. Твой братик не может
попасть на "Экспо", потому что он калека. Ты следишь за моей мыслью?
- Думаю, да.
- Так вот, он мечтает увидеть катамаран компании "Линк-Райт". Окна вашего дома
выходят на реку. Сегодня вечером он как всегда сядет у окна. Ему очень хочется, чтобы
катамаран прошел мимо вашего дома. Но он должен знать заранее, как катамаран выглядит,
чтобы в нужный момент выглянуть. Поняла?
- Думаю, да. Я им скажу, что наш дом стоит в пункте Х...
- Забудь ты про пункт Х, ради бога! - Я ткнул пальцем в самодельную карту. - Скажи,
что вы живете в... ну, я не знаю, придумай что-нибудь подходящее. Ты же знаешь город лучше
меня. Главное, узнай две вещи: как выглядит их катамаран и когда он проплывает. Если нам
будет известно точное время его прохождения мимо пункта Х, мы сможем синхронизировать с
ним график наших мероприятий.
- Ладно. Давай повторим. У моего брата-инвалида мучная атрофия и он не может пойти
на "Экспо", поэтому ему хочется поглядеть на каратаман и...
Мы повторили легенду еще несколько раз, пока Арлетта не вызубрила ее намертво, после
чего я написал на бумажке адрес судоходной компании "Линк-Райт" и отправил ее туда.
Поначалу эта легенда не показалась мне верхом совершенства, но когда Арлетта отбарабанила
ее по третьему или четвертому разу, мне сразу захотелось придумать что-то другое, но времени
уже не было и оставалось только надеяться, что Арлетта не подкачает. Я заставил ее перед
уходом наложить макияж погуще и надушиться послаще. В компании моряков у такой
сексапильной девушки, подумал я, глядя на нее, проблем не должно возникнуть. Ради этой
юной красотки они, наверное, отправят в рейс только что сошедший со стапелей трехмачтовик,
а сама она получит приглашение отобедать с капитаном в его каюте.
Пока Арлетта очаровывала морских волков из "Линк-Райт", я трудился над
изготовлением липового удостоверения личности для нее. У меня еще был цел дурацкий
пропуск на территорию "Экспо", куда перед входом в каждый павильон ставили штампы. Одна
его страничка оставалась чистой с обеих сторон. Бумага была вполне подходящая: с водяными
знаками в виде завитушек и волнистыми прожилками, этими парадными знаками отличия
мировой бюрократии. Я вырвал страничку и, аккуратно вырезав из нее прямоугольник
размером с визитную карточку, заправил в портативную машинку, которую нашел у Арлетты в
комнате. Потом сверился с парой черновиков, которые предварительно напечатал. Непростое
это дело, скажу я вам, изобразить с помощью пишущей машинки типографский шрифт. Дело
упростилось бы, имей я телетайпный аппарат или на худой конец электрическую машинку, но у
Арлетты была только вот эта портативная развалюха. Но к счастью, буквы выстраивались на
бумаге стройными рядами, а не разбегались в разные стороны. Разумеется, я и не собирался
изготавливать нечто столь же виртуозное, как мой поддельный паспорт (с которым теперь я мог
распрощаться навсегда, ведь он остался в номере нашего "отеля"), потому что я знал: если мой
план сработает, то на это удостоверение мельком взглянут в полумраке тесного помещения и в
столь неблагоприятных условиях мой фальшак будет принят за чистую монету.
Я напечатал следующее:
КОНФЕДЕРАЦИЯ КАНАДА
Министерство общественной безопасности
Настоящим удостоверяется, что
___________________
является уполномоченным сотрудником отдела по делам иностранных
граждан министерства общественной безопасности, аккредитованным согласно
Закону 1954 года о государственной тайне и действующим в рамках данного закона.
Подпись: Дж. Б. Уэстли
Зам. министра общ. без.
Я слегка сдвинул бумажный прямоугольник вбок и, специальным рычажком уменьшив
силу удара, впечатал "Сюзанна Лафитт" в нужную строчку. Потом шариковой ручкой
изобразил собственноручную подпись замминистра Дж. Б. Уэстли. Внимательно изучив
полученный результат, я понял, что чего-то не хватает. Возможно, кленового листочка в уголке.
На клочке бумажки я набросал несколько этюдов на кленовую тему. Но кленовые листья
вышли у меня больше похожими на пальмовые ветки. Тогда я бросил это занятие и сел
дожидаться Арлетту. Она вернулась с победой, сообщив мне приметы катамарана и точное
время его появления у дома на холме, где она проживала с мифическим братом-калекой, после
чего принялась взахлеб рассказывать, какие чудесные мужчины работают в судоходной
компании "Линк-Райт".
Прикинув скорость движения катамарана, я рассчитал приблизительную разницу во
времени его прохождения мимо вымышленного дома Арлетты в пункте Х и сделал вывод, что
примерно в двадцать минут восьмого он войдет в зону обстрела. Единственное, чего я пока не
мог понять, хорошо это или плохо. По всему выходило, что катамаран появится там немного
раньше расчетного времени, на которое ориентировались Эмиль и его сообщники, - что плохо.
С другой же стороны, это значило, что у нас появлялась небольшая фора во времени и что Сету
с Рэнди не придется пугать королеву слишком долго. И я пришел к выводу, что хорошее
перевешивает плохое, а потом понял, что все равно давать задний ход уже поздно, поэтому
будь что будет, а на остальное наплевать...
Я продемонстрировал Арлетте результат своих занятий в кружке "умелые руки". Она с
неподдельным изумлением вылупилась на карточку, два раза прочитала все надписи, повертела
в руках, изучила ее с обратной стороны, снова перевернула и, внимательно вглядевшись в
подпись министра Уэстли, спросила, что это такое.
- Твое удостоверение личности, - ответил я.
- Ничего не понимаю. А кто такой Уэстли? А эта Сюзанна Лафитт, она кто такая?
- Она - это ты. Ты только не волнуйся. Я тебе потом все объясню. Я хочу, чтобы ты
потренировалась подписываться как Сюзанна Лафитт. Ну, давай.
Она несколько раз черкнула ручкой по клочку бумаги. Я изучил ее подпись. Мне хотелось
удостовериться, что она не сделает орфографических ошибок в написании имени и фамилии.
Потом я попросил ее поставить автограф на карточке. Ставя подпись за министра Уэстли, я
писал с сильным нажимом, и теперь создалось полное впечатление, что две подписи сделаны
разными ручками.
- Отлично. Теперь мне понадобится твоя маленькая фотография. У тебя есть?
Арлетта нашла какие-то снимки. Но на них ее улыбающееся личико было запечатлено на
фоне каких-то пейзажей. Тогда я опять погнал ее на улицу и приказал сфотографироваться в
автомате: знаете, бросаешь монетку - и через минуту выскакивает полоска с четырьмя
снимками. Она вспомнила, что такой стоит на автобусной остановке неподалеку от дома.
Арлетта вернулась с четырьмя жуткими снимками, на которых оказалась сама на себя не
похожа, так что их вполне можно было лепить на любой документ, а еще она принесла
купленные по моей просьбе штемпельную подушку, резиновый штемпель со сменными
блоками цифр, позволявшими пропечатать любое число от 0000001 до 9999999, тюбик
резинового клея, упаковку лезвий и большой альбом для фотографий в красном переплете из
кожзаменителя.
- Отлично, - похвалил я ее. - Просто отлично.
Она, слава богу, не произнесла ни слова и стала молча наблюдать, как я обрезаю одну из
ее фотографий до нужного размера, чтобы уместить ее на самодельном удостоверении. Так же
молча она смотрела, как я эту карточку приклеиваю. Потом я установил на штемпеле число
8839970 и поставил два оттиска - один под подписью Сюзанны Лафитт, а второй - в верхнем
левом углу (разумеется, в тот момент я выбрал число наобум, но как я теперь понимаю, оно
всплыло из глубин моего подсознания отнюдь не случайно: это был номер телефона
несуществующего бара "Гекторз-лаундж", с которого и началась вся эта бодяга. Ну и как вы
это объясните?).
Прибегнув к помощи штемпельной подушки, я нанес в пустой квадратик самодельного
удостоверения отпечаток правого пальца Арлетты - большого пальца, если точнее. Мы раза
четыре поставили пробный оттиск ее пальца на клочке бумаги, пока я наконец не понял, как это
делается. Оказывается, надо было взять ее палец и прижать к штемпельной подушке, а потом к
бумаге. Так мы и поступили в конце концов.
Потом я растерзал фотоальбом: вынул изнутри мягкий наполнитель, вспорол
кожзаменитель, натянутый на очень плотный картон, и вырезал пару картонных
прямоугольников. Потом я вырезал из кожзаменителя широкую полоску и приклеил к ней обе
картонки, одну рядом с другой. После чего наклеил на одну из картонок фальшивое
удостоверение личности Сюзанны Лафитт. Получилась такая вот красная книжечка...
На мой опытный взгляд, это была туфта стопроцентная. Все портили машинописные
строчки. Из-за них удостоверение личности имело откровенно самопальный вид. Мой
нью-йоркский друг-хорват, непревзойденный эксперт по изготовлению фальшивых
документов, плевался бы целый день, глядя на мою убогую поделку. А мой армянский друг из
Афин при виде этого жалкого зрелища или сблевал бы от омерзения, или в отчаянье посыпал
бы голову долмой. Я чуть было не высказал свое мнение вслух, но быстро одумался. В конце
концов Арлетте предстояло воспользоваться этой хреновиной, так что не имело смысла
подрывать ее доверие к качеству моей фальшивки.
Я смочил ладони водой из-под крана и немного замусолил ксиву по краям. Потом вырезал
из фотоальбома кусок прозрачной пленки и наклеил его резиновым клеем на карточку. Во
всяком случае, предпринял попытку. Но резиновый клей пленку держал плохо. Надо было
сначала отправить Арлетту за клеем для пленки, а потом уж приниматься за работу...
После того, как я ножницами подровнял края прямоугольника из кожзаменителя и
произвел окончательные клеевые работы, мое изделие выглядело не так уж и ужасно. В итоге у
меня получилась размером с дамский кошелечек красная книжечка "под кожу", в которой
находилось удостоверение личности с фотографией, отпечатком пальца и подписями. Ксива
выглядела очень похожей на официальную, и вряд ли нашелся бы умник, решивший
сопоставить мою фальшивку с подлинным документом. Ведь, насколько мне было известно, ни
министерства общественной безопасности, ни отдела по делам иностранцев, ни закона о
государственной тайне от 1954 года, ни заместителя министра Дж. Б. Уэстли, ни Сюзанны
Лафитт в природе не существовало.
- Думаю, сойдет, - вынес я вердикт. - Ну и как тебе?
- Потрясающе! Но я ничего не понимаю.
- Поймешь в свое время.
- Но как с помощью этой штуки можно предотвратить убийство королевы? Я же не
смогу показать это ни Эмилю, ни Клоду, ни Жану и Жаку. Они со мной давно знакомы и ни за
что не поверят, что я мадемуазель Лафитт! Они же знают, что я Арлетта Сазерак и что я
преданный член Национального Движения Квебека. - Она вдруг нахмурилась. - То есть
бывший преданный член. Теперь я предатель!
- Ты настоящая патриотка! И все, что ты делаешь, ты делаешь во благо движения!
- Надеюсь. Очень надеюсь, - она тронула меня за локоть. - Но ты же мне ничего не
объяснил. Как, скажи мне, эта Лафитт и этот фальшивый
...Закладка в соц.сетях
