Жанр: Триллер
Шпион в тигровой шкуре
..., я понял, что
мой сценарий придется переписывать по ходу действия.
Я-то планировал прятаться у Клода за спиной до самого момента появления
катамарана-обманки. И дождавшись, когда судно подойдет поближе, я бы вырубил Клода. Я
рассчитывал шарахнуть его по затылку рукояткой пистолета и произвести из его винтовки три
сигнальных выстрела. Если бы мне не удалось оглушить его вовремя, я бы все равно выстрелил
три раза, воспользовавшись своим пистолетом, и по крайней мере одна пуля попала бы в
старину Клода. Это в лучшем случае.
В квартире Арлетты эта идея казалась мне очень удачной. Но я не предусмотрел того, что
с того места, где я сейчас стоял, можно было увидеть только кусочек водной глади.
Катамаран-обманка мог преспокойно проплыть мимо холма, а я бы его даже не заметил. А
попытайся я подкрасться к Клоду поближе, он бы меня сразу учуял.
Только не волнуйся, приказал я себе, иначе отвалятся восковые накладки...
Я вновь почувствовал угрызения совести, подкрепленные болезненными уколами разума.
Значит, так угодно судьбе, подумал я. Значит, так расположились звезды на небосводе.
Возвращайся домой и займись созерцанием своего пупа...
Ну нет! Они же мечтают устроить кровавую баню во имя независимости Квебека, и у них
есть на то полное право. Они мечтают совершить великий подвиг. Они мечтают о смерти
мучеников. Так тому и быть.
Но как? Можно оглушить Клода пистолетом, и если успеть это сделать вовремя, как и
было задумано, то мой великолепный план сработает. Если же я опоздаю - что вполне могло
случиться, - тогда придется его пристрелить. А если я выстрелю до того, как катамаран
окажется в зоне прямой видимости, тогда мой великолепный план рассыплется как карточный
домик.
А уж если я не успею оглушить Клода до того, как он обернется и увидит меня, и если я
не сумею в него выстрелить, а попытаюсь его нейтрализовать, не прибегая к помощи пистолета,
то... могу себе представить, что тогда произойдет.
Он просто сделает из меня фарш.
Я приблизился к нему еще на шаг. Посмотрел на часы, сделал вдох и покрепче сжал
"марли".
- Клод, ты дурак! - вкрадчиво произнес я.
Вздрогнув, он обернулся и выронил сначала бинокль, а потом и винтовку.
- А... что... Ах, это ты! Ты что здесь делаешь? А...
Я стал на него надвигаться с перекошенным от злости лицом и продолжал поливать его
презрением.
- Дубина, кретин, свинья! Ты что, ослеп? Как ты мог заснуть в такой ответственный
момент!
- Да о чем ты?
- О катамаране английской королевы, идиот! В то время, как настоящие патриоты
затаились на огневых рубежах в ожидании сигнала к восстанию, ты ее проворонил! Почему ты
не произвел сигнальные выстрелы?
Я стоял рядом с Клодом, который грозно навис над мной, но когда до него дошел смысл
моих слов, у него отвалилась челюсть и чуть не стукнула меня по лбу.
- Не может быть, - пробормотал он. - Я же глаз не спускал с реки. Клянусь! Могилой
моей тетушки кля...
- Да ты глаза протри, идиот! Вон, смотри!
- Не могу...
- Где твой бинокль? Ты только посмотри!
Он нагнулся поднять бинокль с земли, а я сжал ствол "марли", размахнулся и огрел его по
темени так, как никогда в своей жизни никого не бил. Я вложил в этот удар всю свою силу, и
если бы я промазал, меня бы мог спасти только прыжок в воду. Пистолет, с глухим стуком
отскочив от его черепушки, выскользнул из моей ладони - и только тут я сполна ощутил всю
мощь своего удара, отозвавшегося волной вибрации от ладони до плеча. Клод рухнул как
тонущий "Титаник".
От неожиданности я застыл на месте, то есть просто оцепенел. Обретя вновь способность
двигаться, я нащупал в траве пистолет и сунул его за пояс. Потом откатил в сторонку
бездыханное тело Клода и занял его место на вершине холма, положив на колени винтовку и
поднеся бинокль к глазам. Я осмотрел реку, гадая, не проплыл ли уже эта чертов катамаран.
Мои часы показывали 7:33. Я не мог поверить, что в последний раз смотрел на циферблат
всего-то девять минут назад. Я даже поднес часы к уху - удостовериться, что они не встали.
Нет, часы шли. Тикают часы. Тукают весы. Вешают тюки...
Мой мозг все еще играл со мной в бирюльки. Я сосредоточился и продолжал вести
наблюдение за рекой. Пока Арлетта ездила по моему поручению на "Экспо", я смог
предотвратить падение в пучину умственного расстройства и с тех пор в полной мере
контролировал свое поведение. И теперь не мог позволить себе распуститься...
Я поминутно поглядывал на часы. Время, казалось, мчалось стремглав и тащилось
черепахой. Каждая минута тянулась целую вечность, и в то же время каждая минута отсутствия
катамарана приближала неминуемый провал моей затеи.
Надолго ли Сет и Рэнди смогут задержать водный кортеж королевы? Сейчас ее катамаран
уже наверняка вошел в протоку. Если демонстрация протеста началась, как долго они сумеют
продержаться до прибытия полиции? Я просил их продержаться хотя бы не меньше пятнадцати
минут, а лучше полчаса, но я прекрасно понимал, что даже пятнадцать минут - это нереально
много, и точно так же было понятно, что если катамаран придет чуть раньше времени, то
пользы от пикетчиков не будет никакой...
То есть катамаран мог достичь пункта Х в восемь вечера или даже еще раньше. Мне
ничего не оставалось как только надеяться на то, что Эмиль с братишками Бертонами будут
терпеливо дожидаться выстрелов Клода. А что если они сами заметят судно? А что если
кому-то из них вздумается прибежать сюда проведать Клода? И в любом случае что будет
делать Арлетта? А как насчет великого подвига, оправдывающего массовую мученическое
гибель?
Если катамаран компании "Линк-Райт" не появится на горизонте без десяти восемь,
рассудил я, придется о нем забыть и действовать в автономном режиме. Катамаран мог уже
давно проплыть мимо холма, или его могло что-то задержать, наконец он мог вместе с
посудиной миссис Баттенберг стать жертвой демонстрантов, выражающих свою солидарность с
народом Мордоноленда.
Если в ближайшие десять минут лже-катамаран так и не появится, я просто открою
стрельбу по любому проплывающему мимо судну, что бы это ни было - речной трамвайчик,
байдарка или океанский лайнер.
Начало смеркаться. Я снял темные очки и снова поднес к глазам бинокль. Моя левая рука
покоилась на ложе винтовки.
Время мчалось стремглав и тащилось черепахой.
Катамаран "Линк-Райт" невозможно было спутать ни с чем. Он появилась в окулярах
моего бинокля в 7:43, на семь минут раньше установленного мною часа "Ч". Длинная, широкая
и плоская посудина, с канадским флагом на корме и с вымпелами-флажками всех канадских
провинций вдоль обоих бортов. Никогда не думал, что можно плыть так медленно! Я опустил
бинокль и, подняв винтовку, уткнул ребро приклада в правое плечо. Катамаран полз как во сне,
но я дождался, когда он пройдет мимо меня и войдет в зону обстрела между моим холмом и
кустом братишек Бертонов, оказавшись прямо напротив бухты Эмиля.
Потом я трижды нажал на спусковой крючок.
Уверен: я промазал. Почти одновременно с моим третьим выстрелом слева залопотал
пулемет Бертонов, и я увидел, как пули вспороли сначала водную гладь перед катамараном,
потом прошили обшивку левого борта и носовой части. Я продолжал стрелять, не
прицеливаясь. Мне просто хотелось создать побольше шума, чтобы выманить Эмиля из его
укрытия.
Ну где же он...
Эмиль запоздал с выходом. Скорее всего, он заметил эту тихоходную посудину и
проигнорировал ее как не соответствующую приметам той, которую он поджидал. Наверное, он
просто не успел запустить мотор, когда мы подняли стрельбу. Я подполз к самому краю холма,
чтобы лучше видеть акваторию, но Эмиля нигде не было видно. Тогда я напряг слух, надеясь
уловить стрекот его моторки. Но не услышал ничего кроме пулеметной стрельбы. Я перевел
взгляд на катамаран - он не останавливаясь продолжал тащиться своим курсом.
Я разрядил в него остатки обоймы.
И увидел Эмиля: он сидел на корме крохотной лодочки, склонившись над мотором, несясь
сломя голову навстречу своей гибели. Зрелище было душераздирающее. В какой-то момент мне
показалось, что он собрался обогнуть катамаран справа, но он, видимо, и сам заметил, что
сбился с самоубийственного маршрута, и кое-как выправил лодку. Я смотрел на моторку,
слышал пулеметную очередь, и вдруг заметил, что Эмиль отвлекся от мотора, чтобы проверить
запалы и таймеры своих адских машин. В самый последний момент, за секунду-другую до
столкновения с катамараном, Эмиль выпрямился в полный рост и принял позу генерала
Вашингтона, форсирующего реку Делавэр. Он повернулся к холму лицом, снял шляпу и
подбросил ее в воздух.
И в этот миг его моторка врезалась в катамаран.
Раздался грохот, какой могла бы издать расколовшаяся надвое Земля. Оба судна, большое
и маленькое, исчезли в головокружительном вихре огня и грома. Небо, еще минуту назад
покрытое серо-угольной сумеречной пеленой, озарилось разноцветными всполохами и
разорвалось во многих местах красными, синими, белыми, желтыми и зелеными вспышками
салюта. Потом вверх полетели световые ракеты и шутихи, бешено завертелись огненные круги.
Началось посвященное столетию образования Канадской Конфедерации грандиозное
фейерверк-шоу, сопровождаемое мощным взрывом динамита и пластита.
По-моему, пулемет захлебнулся. Даже если братишки все еще продолжали вести огонь,
звук стрельбы потонул в огнедышащей какофонии фейерверка.
И тут вдруг кто-то запрыгал на одном месте и, воздев к небу кулаки и затопав ногами,
истошно завопил со слезами на глазах: "Quebec Libre!" А потом снова и снова.
Это я вопил.
Глава семнадцатая
Я бежал по зарослям кустов и высокой траве к засаде братьев Бертонов. Я снова надел
башмаки и пузырящийся пиджак и с грацией слона продирался сквозь растительность. В правой
руке я сжимал "марли". Мой левый карман оттягивал револьвер Клода. Я пулей скатился вниз
по склону холма, миновал голую равнину и продолжал бежать.
- Жан! Жак! - закричал я. - Вы целы?
Они оба выпрыгнули на меня из густого кустарника, и от неожиданности ноги у меня
стали как ватные, а японский семизарядник внезапно так потяжелел, что я с трудом удержал его
в ладони. Мысленно я прицелился в них и уложил обоих двумя точными выстрелами...
- Товарищ Ивен! Ты это видел? Ты это слышал? Это же победа Квебека, брат!
Один из них обхватил меня за плечи и приподнял вверх. А другой стал дико
приплясывать, точно индеец в боевой раскраске, улюлюкая и хохоча, изрыгая дикую смесь из
текста оасовской присяги и клятвы квебекских патриотов. Я с облегчением выронил пистолет,
радуясь, что мне не пришлось пустить его в ход.
- А ведь эти гады пытались нас обдурить! - орал Жак. - Замаскировали судно,
изменили расписание. Они что же думали, нас так легко облапошить? - Он хлопнул себя
кулаками по ляжкам. - А салют? В жизни ни видал ничего похожего. Это у них салют в честь
столетия Канады? Хрен-то! Это салют в честь королевы, сгинувшей ко всем чертям! Это
огненный сигнал папаше Сатане, чтобы он поспешил открыть перед ней ворота!
Мы вчетвером орали, плясали и пели как сумасшедшие. Да, Арлетта тоже вылезла из
укрытия. Мы обнимались и обсуждали героический поступок Эмиля, погибшего за славную
Французскую Канаду. У братишек не возникло ни малейшего сомнения в том, что они
обстреляли нужное судно и добились желаемого эффекта, получив в награду за свои старания
оглушительный фейерверк. Так что мне не пришлось причислять их к сонму квебекских
мучеников, чему я был очень рад, ибо сильно сомневался, что смогу совершить сей
хладнокровный акт... Теперь нам уже ничего не угрожало. И когда впоследствии братишки
узнают, что на том катамаране не было никакой королевы, они, надо надеяться, не станут меня
за это сильно упрекать. В любом случае, к тому моменту меня уж в Канаде не будет.
- А как там Клод? - поинтересовался Жан. - Где Клод, наш мрачный и благородный
дух мести?
- Вы разве ничего не слышали? - удивился я.
- Выстрелы - слышали.
- А крик?
- Нет. Разве он кричал?
- Да, когда падал в воду, - я скорбно склонил голову. - От переизбытка
патриотических чувств наш товарищ Клод потерял равновесие и упал на скалы! - Я шумно
вздохнул, не только ради пущего эффекта, но и вспомнив, как я волок его тяжеленное тело к
краю холма и как с трудом скинул вниз. - Уверен: смерть наступила мгновенно, и он ничего
не почувствовал.
- Бедный наш товарищ Клод! - покачал головой Жан.
- Мне он никогда не нравился, - поразмыслив, заметил Жак.
- А кому он мог нравиться? Он был моральный урод, разве нет? Но умер как герой.
Я взял Арлетту за руку.
- Нам пора, а вы, ребята, сейчас обратно в город?
Они переглянулись.
- Да нет, Ивен, - Жак отвел взгляд. - Раз уж нас миновала чаша мученической смерти,
мы решили немного продлить свою жизнь. У нас заказаны авиабилеты в Мексику. Самолет
улетает через несколько часов.
- Нам очень жалко уезжать из Канады, - добавил Жан.
- Было бы еще жальче тут умереть. Но мы обязательно сюда вернемся. К тому же, в мире
есть и другие поля сражений! - Жак обнял меня. - Не сомневайся, брат, ты еще о нас
услышишь!
В чем-в чем, а в этом я не сомневался.
Они предложили подвезти нас до центра, но я сказал, что у нас тут недалеко машина.
Бертоны по-братски расцеловали меня в обе щеки, запечатлели на губах Арлетты долгий
влажный поцелуй и пошли прочь. А мы чуть не бегом направились в противоположную
сторону.
Прикрыв глаза, я мысленно перечитал свой список. Минна, убийство, героин, полиция .
Мысленным ластиком я стер слово "убийство ".
В списке остались Минна, героин, полиция ...
Арлетта выскочила на ведущую к "Экспо" новую автостраду, избежав утомительной
поездки через весь Монреаль. Это оказалось очень мудрым решением, потому что, судя по
всему, в городе царил хаос. После моего разгула телефонного терроризма, после крикливой
демонстрации сторонников Мордоноленда, а также после несвоевременного фейерверка на
реке, город потонул в нестройном вое полицейских и пожарных сирен. Движение на улицах
практически встало. Мы и сами попали в парочку пробок, которые на наше счастье быстро
рассосались.
Я боялся, как бы Арлетта не начала задавать вопросы, на которые мне не хотелось
отвечать. Например, о моей роли в падении Клода в реку, о чем я не то что говорить - думать
не хотел. Или о том, что мы будем делать на территории выставки (об этом я собирался ей
сообщить только в самую последнюю минуту). Но Арлетта удивила меня. Она без умолку
трещала о взрыве на катамаране и о том, как хладнокровно Жан и Жак расстреливали судно из
пулемета, о воодушевлении, с каким Эмиль подбросил вверх свою шляпу за минуту до гибели.
Для Арлетты это было незабываемым приключением. Она уже не ощущала себя
предательницей - наоборот, величественное зрелище вызвал у нее прилив необузданного
патриотизма.
В кассе выставки мы купили билеты за два с половиной доллара на дневное посещение и
прошли через турникеты. Мы пришли раньше времени: около бюро находок не было ни наших
ребят, ни нашего пьянчуги. Я снова напялил солнцезащитные очки и кепку, но тем не менее не
мог отделаться от ощущения, что в толпе я выделяюсь как огородное пугало. Я велел Арлетте
не спускать глаз с бюро находок, а сам отправился в мужской туалет.
Встав перед зеркалом, я придирчиво осмотрел свое отражение. Мой нос смахивал на
огарок свечи, и я с трудом вернул восковой накладке исходную форму. Уши мои не слишком
пострадали, а крашеные волосы не полиняли. Я закрылся в кабинке с намерением просидеть
там до девяти. Интимность моего временного убежища с лихвой возмещала отсутствие в нем
комфорта.
Без пяти девять раздался голос Рэнди:
- Ивен! Ты тут?
Я выбрался из укрытия и рассказал, что мы в упор расстреляли катамаран с установкой
для праздничного фейерверка, так что нашу миссию можно считать выполненной на пять с
плюсом. Он был несказанно горд своей ролью в этом деле - что ж, имел полное право. На
демонстрацию в поддержку Мордоноленда пришло около семидесяти молодых канадцев,
которым удалось заблокировать королевский катамаран аж на целых сорок минут. Одна
девушка порезала себе вены, и это была единственная потеря в рядах демонстрантов.
Я не стал ему рассказывать о потерях на моем участке фронта. Клод, Эмиль и те бедняги,
которых угораздило оказаться на борту плавучей установки залпового огня. Если ее экипаж
состоял из четырех человек, то, выходит, я приложил свою руку к появлению шести
великомучеников, отдавших жизнь за правое дело Квебека. И лишь двое из них были
добровольцами.
- Пилот остался с Арлеттой и Сетом, - сообщил мне Рэнди. - Они нас ждут. Ты готов?
- Да вроде бы. Как я выгляжу?
- Ты - первый, на кого бы я обратил внимание в многотысячной толпе.
- Неужели? Ну да черт с ним. Пошли.
Мой старый знакомый пилот прогулочного вертолета стоял с Сетом и Арлеттой
неподалеку от бюро находок. Глаза у него были красные как два помидора, а дыхание отдавало
спиртовыми парами. Его рука как бы невзначай сжимала ягодицу Арлетты, а взгляд устремлен
- если не сказать нацелен - на Майру Тийл, которая по-прежнему пыталась укротить свору
умышленно потерянных детей. Пилот обернулся ко мне и, икнув, заулыбался.
- Вот мы и встретились. Знаете, этот деятель заблевал мне всю кабину. Э, да вы, я вижу,
успели подстричься!
- Угу.
- Вертушка моя вон там отдыхает. Ну что, почапали?
- Было бы неплохо.
- Думаю, будет очень даже неплохо! - И он от души хлопнул меня по спине. - Вы, я
так понимаю, не хотите, чтоб на вас пялились все кому не лень, а, дружище?
- Угу.
- Решили славно поохотиться, а мистер Таннер? Тогда можете на меня положиться!
Кстати, тут юная мамзель что-то такое говорила про пятьсот долларов...
- Все верно.
- Так за пятьсот долларов я вас прокачу на спине ястреба хоть в самое пекло лесного
пожара! Может на меня положиться.
- Очень рад это слышать, мистер...
- Мистер Скучалли, - брякнул он и натужно засмеялся. - Да уж, заскучали мы тут без
нашей малышки... По вашей, значит, дочурке. Так я понимаю, вам надо по новой полетать над
тем дурацким павильоном? А потом, когда мы ее найдем, перелететь через границу
прямехонько в Штаты? Такая у нас программа?
- Ну, примерно такая.
- Я вам помогу. Даже не сомневайтесь! - Из-за сильного канадского акцента он
произнес нечто вроде "Даж не сумневайсь".
Вертолетчик бодро зашагал первым, и мы поспешили за ним. На ходу я уточнил, что у
него будет три пассажира, и, когда мы подошли к винтокрылой машине, он рассадил нас с
Сетом и Рэнди в кабине. Арлетта стала возмущаться, что ей не хватило места, и тут я ее
огорошил, заявив, что никуда она не полетит.
- Я что-то не понимаю... - обиженно протянула девушка.
Я сделал глубокий вдох и приготовился выложить ей самое главное. Я тянул с этим до
последнего, потому что если бы у нее было время поразмыслить над моими словами, она вряд
ли бы справилась с возложенной на нее задачей.
- Ты с нами не полетишь, - объявил я. - Тебе предстоит особое задание. Положи вот
это в свою сумочку! - Я сунул ей фальшивую ксиву, - а это спрячь в волосах.... - Я
пристегнул к ее пряди крошечный микрофончик. - Пойдешь в кубинский павильон и встанешь
около входа, там, где мы стояли в прошлый раз. И когда никто не будет смотреть, нажмешь тот
самый выключатель - люк откроется, и ты упадешь в подвал.
Она вытаращила глаза, но я, не дожидаясь ее возражений, запрыгнул в вертолет.
- Кубинцы не посмеют тебя тронуть пальцем, потому что будут уверены, что ты
канадский спецагент. Они запаникуют и захотят избавиться от тебя, а заодно и от всех
заложников, которых они похитили раньше. Я почти уверен, что они вывозят их из страны
небольшими партиями или прячут где-нибудь на севере. Как только они поймут, что
спецслужбы Канады напали на их след, они попытаются сбежать. Тебя тайно выведут из
подвала и отправят к другим пленным. У меня будет вот эта штука, - я продемонстрировал ей
приемник, - и мы сумеем из вертолета отследить твое местонахождение. Куда бы тебя ни
повезли, они выведут нас прямиком к Минне и другим заложникам. Потом мы спасем тебя и
Минну и на этом же вертолете улетим к чертовой матери...
Арлетта сразу согласилась. Наверное, поданный Клодом и Эмилем пример беззаветного
мужества оказался заразительным. Или ей просто не хватило мозгов все хорошенько обдумать
и понять, на какой риск я ее обрекаю. А может быть - и этот вариант согрел мне душу - она
просто была очень хорошая и очень смелая девушка. Как бы там ни было, Арлетта согласилась.
- Когда мне нужно идти в кубинский павильон?
- Прямо сейчас.
- Сейчас и пойду. Только можно мне сначала тебя поцеловать? А потом мальчиков...
Она расцеловала всех троих, а напоследок чмокнула и пилота.
- А ты точно услышишь меня через эту штуку? И спасешь меня?
- Непременно.
Мы сидели в вертолете, и пилот не запускал двигатель, пока Арлетта не запрыгнула в
"Экспо"-экспресс и не уехала на нем к павильону Кубы на Иль-де-Нотр-Дам. Я поднес
приемник к уху и мог без труда определить, где она находится. Акустика была как в
концертном зале. Время от времени Арлетта докладывала мне о себе, а однажды громко
посетовала, что не может слышать меня и не знает наверняка, работает ли наша аппаратура.
- Я у павильона, - наконец сообщила она. - Очередь не очень длинная. Стоять
придется несколько минут. Ивен, а какой по счету выключатель мне надо нажать? Я что-то не
помню.
- Крайний справа! - крикнул я - как будто она могла меня услышать!
- Как будто ты можешь мне сказать... Ну да ладно. Я их все сразу включу!
- О Боже! - воскликнул я - как будто Он мог меня там услышать...
Я попросил пилота - черт, я так и не удосужился узнать его имя - запустить винты. Что
он и сделал, а я, спрыгнув со своего сиденья, схватил его за руку.
- Выключи! Жуткий грохот!
- Без винтов никак нельзя, мистер Таннер! - резонно возразил пилот.
- Но я же ничего не услышу! - Тогда он вырубил двигатель и из приемника опять
донесся голосок Арлетты. Интересно, подумал я, посетители павильона заметили, что она
разговаривает сама с собой? Создавалось впечатление, что она не говорит, а скорее шепчет. Тем
не менее, слышно ее было очень четко.
То есть с выключенными винтами. При грохоте работающего двигателя я не мог
различить ни слова. Если бы к этому приемнику прилагались наушники, тогда бы и проблем
никаких, но наушников не было. Я попросил пилота не запускать мотор, пока у нас не появится
достаточно веская причина для срочного взлета. Пока что мне было важнее поддерживать
постоянную связь с Арлеттой.
Сет поинтересовался, как же нам удастся следовать за Арлеттой: ведь сидя в вертолете,
мы ее не услышим. Та же мысль давно уже пришла и мне в голову. И я ответил, что как только
заложников выведут за пределы здания, мы сможем отслеживать их перемещения с помощью
воздушной разведки, а также держать их под постоянным визуальным наблюдением. Рэнди
поинтересовался, не слишком ли это рискованно. А я спросил, может ли он предложить что-то
иное, и он ответил, что не может. Никто не мог.
Да, мы их наверняка потеряем. Этим все и кончится. Мы спугнем кубинцев, они сбегут из
страны со всеми своими заложниками, включая Минну и Арлетту. А потом мы потеряем их
след, и больше я не увижу ни ту, ни другую.
Послышался голос - нет, шепот - Арлетты:
- Я вошла в павильон. Тут охранник. Мне надо подождать, пока он уйдет. Он на меня не
смотрит. Ты сказал: выключатель крайний слева? Или справа? Не помню... Я их все сразу
включу!
Вдруг послышался страшный шум, крики на испанском, английском и на других языках,
лязг и скрежет каких-то механизмов. А потом, перекрывая все звуки, раздался вопль Арлетты:
- Именем Джей Би Уэстли и Канадской Конфедерации вы все арестованы! Именем...
Не успела она прокричать свою реплику до конца, как шум стих - наверное, крышка
люка снова закрылась. А потом послышался громкий стук - и Арлетта умолкла. Я услышал
возбужденные голоса - говорили по-испански с кубинским акцентом, но слов я не разобрал.
- Что там такое, дружище? - забеспокоился Сет.
- По-моему, ее вырубили.
- Бедняжечка...
- Шшш...
Хотелось надеяться, что Арлетту не сильно побили. Во всяком случае, теперь она вышла
вне игры. Удар по затылку - небольшая цена за час отключки. То, что она потеряла сознание,
было и хорошо и плохо. Плохо то, что она не сможет сообщать мне о происходящем. Но
хорошо, что она будет не в состоянии отвечать на вопросы кубинцев.
Я стал вслушиваться в испанскую речь и продолжал комментировать:
- Они вытряхнули ее сумочку. Нашли удостоверение сотрудника министерства
безопасности. Читают... Надеюсь, что освещение в подвале ни к черту... О! Они поверили!
Говорят, что эта девушка - секретный агент канадской службы безопасности.
- Сама то она как, Ивен?
- Погоди! Наверное, она уже приходит в себя, потому что кто-то сказал, что ее надо
усыпить хлороформом. Это хорошо, очень хорошо! Если ее побили, то хлороформ ей сейчас не
повредит. Она еще какое-то время пробудет без сознания. А если бы она пришла в себя, то
ужасно бы испугалась...
- Ты считаешь, она запорола операцию?
- Ничего подобного. Пусть себе поспит. Вот черт!
- Что?
- Они нашли у нее в волосах "жучок". Дьявол! Догадались, что это такое. Интересно...
Из приемника вырвался оглушительный скрип, а затем он онемел.
- Раздавили... - объявил я и бросил уже ненужный приемник на пол. - Раздавили
каблуком как клопа. Ну что, пора взлетать. Все равно слушать больше нечего. Нам надо
поскорее добраться до кубинского павильона. - Я нервно сглотнул. - Скорее всего, они
подождут до закрытия выставки, а уж потом попытаются вывезти ее оттуда. А если они не
станут ждать? Что если они ее вывезут раньше, чем мы начнем действовать, и тогда...
Центральный винт тяжело закружился, двигатель заурчал сильнее, и его окрепший рев
заглушил конец произнесенной мной фразы, но теперь это было уже не столь важно. Все
поняли, что я хотел сказать.
Как заметил наш вертолетчик, на "Экспо" все привыкли к беспорядочно снующим в небе
вертолетам, а вот если бы мы зависли над кубинским павильоном и стали вест
...Закладка в соц.сетях
