Жанр: Триллер
Шпион в тигровой шкуре
...пропуск, как это может предотвратить
убийство?
- Убийство тут ни при чем. С помощью этого удостоверения мы вырвем Минну из лап
кубинцев!
- Не понимаю! - Она насупилась, изо всех сил пытаясь заставить свой мозг работать. -
Как можно сразу все сделать?
Я вспомнил о своем списке неотложных дел: Минна, убийство, героин, полиция . Придется
пойти по проторенному пути: сначала ты записываешь все предстоящие дела в
хронологическом порядке, потом убиваешь время на какую-нибудь ерунду, куришь травку,
спишь, потом делаешь глубокий вдох, поднатуживаешься и решаешь все проблемы разом.
- Как? - не унималась она.
- Потом расскажу, - солгал я и посмотрел на часы. Было уже начало первого. - Сейчас
нет времени, ненаглядная моя. Нам срочно надо приниматься за дело. На выставке работает
один человек. Тебе нужно его там найти и переговорить. А мне нужно переодеться и
загримироваться и еще кое-что сделать. Я выйду отсюда еще засветло и будет крайне обидно,
если меня арестуют...
- Это будет катастрофа!
- Точно. Положи удостоверение, оно тебе пока не нужно. Вот молодец. А теперь
послушай, что ты должна сделать в первую очередь...
В первую очередь Арлетта обошла все окрестные табачные лавки и в каждой купила по
три-четыре пластиковых кисета. (Это отнюдь не было моим тонким конспиративным замыслом:
Арлетта могла бы купить сразу двадцать кисетов в одной лавке, но она была вынуждена
покупать в каждой торговой точке три или четыре просто потому, что большего количества
нигде не набиралось). Арлетта вернулась с покупками и ушла выполнять мое очередное
поручение, а я расфасовал героин из трех туб по двадцати кисетам. Когда я завершил
расфасовку, у меня еще осталась столовая ложка этой дряни и, стыдно признаться, я слишком
долго размышлял над тем, что с этим добром делать. В конце концов я спустил его в унитаз.
"Гарлемские наркоманы в эту минуту лезут на стенку , заверещал противный голосок в районе
моего правого виска, а ты спускаешь героин в унитаз. В Индии сироты мрут от голода, а ты
не доедаешь брюссельскую капусту. В Брюсселе бедняки целыми семьями мрут от голода, а
ты сидишь тут как индийский набоб. Старики умирают от голода на Суматре, а ты не снял
урожай озимых. Арлетта умирает от любовной страсти, а ты отказался заняться с ней
любовью в зимнюю пору тревоги нашей этим роскошным летом нашел себе занятие сынок
Йорктауна дамы поют эту песню ла-ла-ла, да-ди-да..."
Я залез в ванну и включил душ. Ла-ла-ла и да-ди-да ... Холодная струя била мне в
макушку до тех пор, пока засевший у моего правого виска противный голосишко не перестал
вякать. Я стал подсчитывать стоимость спущенного в унитаз героина, а потом задумался,
почему меня интересуют такие нелепые и несущественные вещи, и решил, что провел под
холодным душем недостаточно времени. Я подставил голову под струю и постоял так еще
немного, дав моему возбужденному воображению успокоиться. От столовой ложки героина
весь Манхеттен заторчал, мокассины покраснели, мухоморы охмурели, от одной столовой
ложки ... Голову - срочно под холодный душ, а потом - замотать ее махровой простыней!
Найти подходящий грим оказалось не так-то просто. Идеально мне нужна была такая
маска, которую можно надевать и снимать в любой момент - чтобы я мог не узнанным
разгуливать по улицам, но чтобы в то же время мои квебекские товарищи по оружию смогли
опознать меня при моем появлении в пункте Х. Я мысленно перебирал варианты переодевания,
но ни один мне не пришелся по вкусу. Я бы мог послать Арлетту в магазин и попросить ее
купить мне что-нибудь очень необычное - скажем, седой парик и маску ведьмы, которые я мог
бы менять по ходу дела, но все эти маски имели один общий дефект. Они выглядели как маски
и сразу привлекли бы внимание любого полицейского.
Но времени зря я не терял. В отсутствие Арлетты я успел сделать очень важное дело:
расфасовал героин по кисетам, сильно их сплющил и вшил под подкладку моей одежды,
причем большая часть контрабандного груза уместилась в пиджаке. Пришив подкладку, я
придирчиво изучил плоды своего труда. Ну что ж, прямо скажем, все это едва ли могло вызвать
восторг и зависть делегатов национального съезда мужских портных: пиджак теперь сидел на
мне пузырящимся в разных местах мешком. И тем не менее способ тайной перевозки наркоты
был найден, да и к тому же руки у меня оставались не заняты.
Примерив маску монстра Франкенштейна, я окончательно отказался от идеи маскарадного
переодевания. Увидев меня в этой маске, Арлетта зашлась истерическим хохотом. Я, правда, не
видел выражения ее лица: надев маску, я вообще перестал видеть, потому что прорези для глаз
оказались слишком близко посаженными - но зато звук ее смеха свободно проникал сквозь
плотное папье-маше. Чего нельзя сказать о воздухе. И через десять секунд, чуть не
задохнувшись, я с остервенением сорвал с лица удушливую личину и заявил Арлетте, что все
это ни к черту не годится..
- Но она такая забавная! - стала возражать Арлетта. - Знаешь, я хочу, чтобы ты надел
ее, когда мы в следующий раз займемся любовью!
Мне снова пришлось отослать ее в ближайший супермаркет - иначе я бы ей надавал
тумаков, - и вскоре она вернулась с новыми покупками и стала помогать мне гримироваться.
Мы начали с головы: обкорнав мне челку и макушку и укоротив виски, Арлетта выкрасила
остатки моей шевелюры в черный цвет. По-моему, я сразу стал выглядеть пугающе мерзко,
хотя Арлетта уверяла меня, что все не так плохо.
- А я могу перекраситься в блондинку, - предложила она.
- Не надо.
- Иначе меня узнают на улице.
- Ну и что? Ты же не в розыске!
- Тебя в пункте Х никто не узнает, а меня узнают.
- Так и должно быть.
- Когда они увидят нас вдвоем, то сразу подумают про тебя: а это еще кто с ней? Они
могут...
Я сменил тему.
- Арлетта, на твоем удостоверении приклеена фотография брюнетки. Будет очень
странно, если...
- Но я ведь могу надеть парик...
- Арлетта!
-... или сбегать сфотографироваться еще разок. Ивен, ты чем-то недоволен? Ты
считаешь, если я перекрашусь в блондинку, то уже не буду такой привлекательной? Ты
считаешь, мы не можем даже попробовать перекрасить меня в блондинку?
Идиот, отругал я себя, ты же пытался рассуждать с ней логически!
- Мы обязательно попробуем, любовь моя. Как-нибудь в другой раз. Тебя мы перекрасим
в блондинку, а я надену маску Франкенштейна, завернусь в тигровую шкуру, и мы займемся
любовью. Это будет дивно! - Я сглотнул подступивший комок тошноты. - Но сейчас ты
должна мне помочь. Я же еще не закончил гримироваться. Поэтому помоги мне, любимая!
Ее помощь мне на фиг не была нужна. Я просто хотел, чтобы она наконец заткнулась.
Усевшись перед зеркалом, я стал перебирать купленные ею игрушки. Первым делом я решил
положить восковые накладки на нос и на уши. Где-то я читал, что самое трудное - изменить
форму ушей и что опытные сотрудники правоохранительных органов всегда очень внимательно
присматриваются к ушам подозреваемых. В этом деле они мне дадут сто очков вперед. Я
вообще редко когда замечаю чьи-то уши, если только они не оттопырены перпендикулярно
голове, или если одного не хватает, или если у них еще какой-то дефект...
Итак, я приладил к ушам накладки. Мне не хотелось впадать в крайности. Я счел, что
слишком необычные уши сразу привлекут внимание, точно так же как маска Франкенштейна.
Но потом я подумал, что вообще все уши, в той или иной степени, всегда имеют довольно-таки
странную форму. Поэтому я просто увеличил мочки, добавил бугорков на ушных раковинах и
заострил их верхнюю часть. Самым сложным оказалось придать ушам одинаковый вид, в чем,
как мне теперь совершенно ясно, не было никакой необходимости, так как со стороны
разглядеть сразу оба уха почти невозможно. Но я, должен заметить, поработал на славу: когда я
повернулся к Арлетте, она тут же заявила, что я на себя совсем не похож.
- Ты хочешь сказать, что у меня теперь другие уши? - переспросил я.
- Наверное, да, но я не помню, какими они были раньше. Нет, я говорю, у тебя лицо
изменилось!
И тут я понял, что уж в чем в чем, а в ушах подозреваемых полицейские ищейки знают
толк.
Потом я деформировал себе нос, чуть его удлинив и сгладив горбинку на переносице.
Исконная форма ушей нравилась мне больше, но вот что касается носа, то должен признать, его
обновленный вид явно красил мою внешность.
- А брови, Ивен?
Ну ясно, я забыл покрасить брови! Я быстро исправил оплошность, только один раз попав
краской для волос не в бровь, а в глаз, после чего всего-то минуты три не больше изливал свою
досаду на косоруких производителей косметических товаров. Покончив с бровями, я примерил
купленные Арлеттой очки с простыми стеклами. Одно плохо - они выглядели как
бутафорские. Когда на вставленные в оправу плоские стекляшки попадал луч света, по всем
стенам начинали скакать солнечные зайчики. Куда лучше на мне сидели темные очки,
скрывавшие верхнюю часть моего лица, но согласитесь: нацепив их для маскировки в сумерках,
я бы выглядел весьма подозрительно.
Потом я примерил кепку. Она сильно смахивала на кепарик уличного пьянчуги, с которым
я обменялся одеждой, разве что была гораздо чище и не воняла. Нет, чересчур чистая,
огорчился я, словно ее только сегодня утром купили в универмаге. Я бросил кепку на пол и
стал яростно топтать ногами. Арлетта вытаращила глаза, верно, решив, что я внезапно
свихнулся.
Зазвонил телефон. Я схватил трубку - это был Сет.
- Не может быть! - завопил я. - Сейчас шесть? Неужели уже шесть?
- Нет. Ты не заболел, дружище?
Часы показывали половину четвертого и когда я это понял, ко мне тут же вернулось
душевное здоровье, о чем я и сообщил Сету. Я спросил, не случилось ли чего.
- Ничего серьезного. У нас набралось двадцать три человека - это верняк, и еще
человек двадцать колеблющихся. По прошлому опыту могу сказать, что из трех колеблющихся
один обязательно приходит. Я имею в виду мой опыт в Штатах, когда мы собирали
антивоенные демонстрации. Но вот с канадцами, да еще с протестом против английского
вмешательства в Мордоноленде, может быть, все будет по-другому. Вот только неясно, придет
народу больше или меньше.
- Не бэ, парень. Это станет ясно через пару часов.
- Да я и не бэ. Я вот чего позвонил...
- Как там идут дела с добычей лодок?
- Неплохо. Этим сейчас занимается Рэнди. И еще одна чувиха из Новой Шотландии, у
которой есть друган, который водит знакомство с нужными людьми. Сам ведь знаешь, как
такие дела делаются... Честно говоря, я пока не в курсах, много ли лодок удалось уже найти, но
думаю, можно не беспокоиться. К шести буду знать точно.
- Отлично.
- Да, так чего я звоню...
- А как насчет денег? Вы еще не все потратили?
- Нет, деньги не проблема. Ивен, я звоню...
- Прости... - Я обернулся к Арлетте. - Давай неси!
- Я понимаю, это глупо, но... Как правильно пишется Мордоноленд? Мы сейчас делаем
плакаты и никто из наших не знает названия этой страны. Никто о такой даже не слышал. Ни в
одном атласе ее нет. Ни на одной карте.
Я продиктовал по буквам.
- Порядок. Я тут придумал один плакат. Послушай, по-моему, клевый текст. "Ты занял
позицию по вопросу Мордоноленда ?" Мне нравится. Рэнди уже придумал свой ответ: "Моя
позиция как всегда ". А у меня такой: "Ставлю вопрос ребром ".
- Мне тоже нравится.
- А я и не сомневался. Извини, что беспокою тебя с такими глупостями, но я просто
подумал, что было бы еще глупее написать название страны с ошибками. Ты уверен, что такая
страна и в самом деле существует?
- Уверен.
- Ну, ловлю тебя на слове. А то все меня замучили: где это да где это. Пока что мне
удавалось уклоняться от ответа.
- Ты выбрал правильную политику.
- А ты сам тоже не знаешь?
- Знал когда-то, но забыл. - Арлетта поднесла мне дымящийся кофе, и я залпом выпил
полчашки. - Можешь говорить, что рядом с Кенией. Почти все африканские страны
расположены где-то рядом с Кенией.
- Разве?
- А разве нет?
- Честно говоря, я толком не знаю, где эта самая Кения.
- Слушай, не будем зацикливаться на географии.
- Да я что, я ничего. Извини, что побеспокоил...
- Не извиняйся. Мне же интересно, как там у вас идут дела. Перезвони в шесть.
- Ладно.
Я положил трубку на рычаг. Рука, баюкающая трубку телефона... Труби Британия,
владычица морей... Рука, баюкающая море... Теперь у меня не было возможности остудить
голову холодным душем. Потому что тогда бы смылась с волос краска и отлепились бы
восковые накладки с ушей. Баюкай, баюкай... Венгерские дети умирают от голода в колыбели,
а ты не доедаешь венгерские колбаски... Голодные дети умирают от венгерических болезней, а
ты не доедаешь голодец и венгерец... Малютка мисс Маффет сходи-ка покаффет...
- Арлетта!
- Что такое? Ивен, что случилось?
Я сделал вдох, потом выдох, медленно и глубоко.
- Ничего. Просто я волнуюсь. - Вдох-выдох. - Мне опять придется попросить тебя об
услуге. Теперь тебе придется съездить на выставку.
- Я поеду.
- Ты найдешь там одного человека и договоришься с ним на вечер.
- И что за человек?
- Не знаю. Ты должна договориться с ним о встрече в одном месте.
- В каком?
- Не знаю. В определенном месте в определенное время.
- Когда?
- Я не знаю. Какой ужас! Еще кофе остался?
Она заглянула мне в глаза. Вряд ли она там что-то увидела. На носу у меня все еще были
темные очки.
- Ивен, по-моему тебе не помешало бы часок поспать, - сказала она.
- Не хочу.
- Ты очень мало спал, Ивен, и...
- Я свеж как огурчик. Хорошо бы еще кофе! - Она принесла. Я выпил. - Ну и
ладненько, - заявил я, не обращая внимания на тихое верещанье в районе правого виска. -
Дай-ка подумать. Так. Вот что ты сделаешь.
Я ей все объяснил. Наверное, она запомнила, потому что тут же отбарабанила мне все
слово в слово. Правда, она немного волновалась, оставляя меня в квартире одного.
- Со мной все будет хорошо, - уверил я Арлетту.
- Постарайся поспать.
- Если сумею. Мне еще надо кое-что доделать.
Она ушла. "Но должен я вернуться в срок , верещал мерзкий голосишко у правого виска,
и до ночлега путь далек. Но должен я ползти чуть-чуть и до привала краток путь. Но должен
долг вернуть я в срок, и до суда - один прыжок. И должен я...
Я подошел к зеркалу и рявкнул своему отражению:
- Ты должно быть, старина, сходишь с ума? Ты хоть понимаешь, что с тобой
происходит? У тебя словесные галлюцинации - вот что с тобой происходит. Ты хоть отдаешь
себе отчет, что из тебя ум выходит по капле? А коли так, то весь твой расчудесный план
действий может пойти коту под хвост! А коль скоро ты никому не сказал, в чем состоит твой
расчудесный план, никто не сможет проверить, такой ли уж он расчудесный! А что если это все
не более чем послевкусие и последымие того косячка с травкой? А что если ты все еще
валяешься на полу под кайфом и сейчас только шесть утра, и все еще спят, и никаких плакатов
и никаких лодок не было и в помине? А может, и не будет. Так какого же черта ты, обалдуй
хренов, сидишь в этом зеркале и пялишься на меня? Скажи хоть что-нибудь! О боже, а что мне
сказать, если ты скажешь?
Я вернулся в спальню и, скрестив ноги, сел в позе лотоса на пол рядом с кроватью под
тигровой шкурой. Я начал скандировать таблицу умножения, сначала на английском языке,
потом на французском, на испанском, на португальском, на немецком, на голландском, на
сербохорватском и так далее, переключаясь с одного языка на другой, тупо бубня числа и
ожидая, когда что-то в окружающем меня мире улучшится или ухудшится.
Жутковато было, уж поверьте мне на слово. Мое сознание расширилось настолько, что во
мне как бы одновременно возникло несколько разных людей: один декламировал абракадабру
на всех известных мне языках, другой без устали каламбурил стихами, третий боялся сойти с
ума, а четвертый на все плевать хотел, но где-то глубоко-глубоко, на самом дне души,
теплилась какая-то искорка благоразумия, которая тихо говорила: ну и ну, и что только
вытворяют эти умники! Ты только дай мне взять все под свой контроль, уверяла искорка, и все
опять будет хорошо. Пускай все эти умники горят синим пламенем. Я же с тобой, приятель.
Я о тебе позабочусь!
Глава шестнадцатая
Мы вышли без четверти семь. Арлетта села за руль своей крошки-"рено", а я рядом с ней.
Она предложила мне лечь на пол под задним сиденьем, но там было очень тесно, к тому же я
побоялся, что если меня там заметят, возникнут ненужные подозрения. Странное дело: я отвык
выходить на улицу в дневное время. Но особого волнения по этому поводу не испытывал - по
крайней мере до тех пор, пока Арлетта не посоветовала мне не волноваться.
- Если ты от волнения вспотеешь, - заботливо предупредила она, - от ушей и носа
отлепятся восковые накладки!
Ну и зачем она об этом сказала? Давно замечено: если изо всех сил стараешься не
вспотеть -обязательно вспотеешь. Но я не устроил ей по этому поводу взбучку, я вообще ни
слова не сказал. Пустопорожняя болтовня больше меня не вдохновляла. Перед тем, как выйти
из дома, я добавил последние штрихи к своему маскарадному костюму, вложив ватные
тампоны между губами и деснами. С помощью этого ухищрения мне хотелось изменить до
неузнаваемости форму губ. Не знаю, сильно ли мои губы изменились, но ощущение во рту
было непривычным.
Пока Арлетта уворачивалась от встречных машин, я пытался вспомнить, ничего ли мы не
забыли. Героин был спрятан в подкладке одежды. Японский автоматический семизарядник
лежал в правом кармане, запасная обойма в левом. Самодельное удостоверение Сюзанны
Лафитт я пока что держал при себе, опасаясь, как бы Арлетта не потеряла его раньше времени.
Оно было засунуто в задний карман брюк. У нее в сумочке лежали очки с простыми стеклами, я
же водрузил на нос солнцезащитные очки, совершенно не опасаясь за возможную потерю тех,
других. Микрофончик и приемник я спрятал в багажнике "рено".
Сет и Рэнди позвонили в шесть, и мы сверили часы. Я попросил ребят встретить меня
около бюро находок у входа на "Экспо" ровно в двадцать один ноль-ноль. Они не сразу поняли,
что это за время такое - ну понятно, оба же откосили от армии, откуда им знать? - и я
перевел на нормальный человеческий язык: встречаемся в девять вечера. Они пообещали не
опаздывать.
- Ну, зададим им жару, парни! - сказал я им на прощанье.
- Так держать, малыш! - отозвался Сет.
Вот вам, если угодно, краткая формула конфликта отцов и детей .
- Эмиль со своими орлятами собираются прибыть на место к семи, - проинформировал
я Арлетту. - Допустим, они появятся там самое позднее в четверть восьмого. К этому моменту
мы должны быть готовы вступить в игру.
- У нас полно времени.
- Хорошо. Мы с ребятами договорились встретиться в девять на выставке. Так? У бюро
находок?
- Так.
- Я просто себя проверяю. Надеюсь, ребятки придут.
- Я тоже надеюсь. Ивен, меня что-то беспокоит тот мужчина. По-моему, он пьяница.
- Не сомневаюсь.
- На него можно положиться?
- Понятия не имею!
- Но ты ж сам его выбрал...
- У него не все дома, но он сделает все, о чем я его попрошу, - сказал я, - Дефицит
надежности у него возмещается избытком отваги.
- Он был в стельку пьян, когда я с ним встретилась.
- Отлично. Значит, ты нашла именно того, кто нам нужен.
- Трудную ты задал мне задачку. Я даже не знала, как его зовут.
- Я и сам не знаю. Как его зовут, кстати?
- Ой... Я не спросила. А надо было?
- Может, и не надо. Ладно, не бери в голову.
- Если бы я точно знала, что тебе от него нужно...
- Ты ему пообещала, что я заплачу?
- Да. Он сказал, что за такие деньжищи готов сбегать в преисподнюю и дернуть главного
черта за хвост.
- Возможно, именно об этом я его и попрошу.
До конца поездки мы с ней провели генеральную репетицию. Арлетта точно и без запинки
перечислила все свои действия. Все-таки она на такая дура, подумал я, совсем не дура. Просто
меня бесила необходимость постоянно затыкать ей рот, только и всего.
Мы выехали за черту города, миновали пустыри на окраине и направились прямехонько к
пункту Х. Она без труда нашла туда дорогу. Шоссе бежало метрах в двухстах от русла реки.
Между рекой и шоссе местность была холмистая, поросшая густыми кустарниками и высокой
травой. Из машины отлично была видна вершина холма, где залег Клод с винтовкой и
биноклем.
Я оставил Арлетту в "рено" на кромке большой поляны и, навострив уши с восковыми
накладками, отправился до холма пешком. Я остановился, когда до моего слуха донеслись
обрывки разговора. Мне удалось различить голоса Клода и Жана Бертона. Ага, значит, они
все-таки прибыли в пункт Х. Скоро братишки Бертоны отправятся на свой пост и установят под
сенью куста пулемет...
Я посмотрел на часы: рановато мы приехали. Я вернулся к "рено" и попросил Арлетту
вернуться к бензоколонке, которую мы проехали на пути сюда. Времени еще оставалось
изрядно, и я рассудил, что теперь самая пора сделать отвлекающий маневр. Взяв пригоршню
монеток, я отправился в телефонную будку рядом с бензоколонкой и потратил их все на
анонимные звонки устрашающего содержания. Я позвонил в британское консульство и
предупредил, что у них в подвале заложена бомба. Я обзвонил три полицейских участка и
сообщил о совершении целого букета разных преступлений от вооруженного ограбления до
убийства. Пожарную службу города я известил о серии возгораний в жилых зданиях. Потом я
напугал администрацию нескольких кинотеатров в центре города, посоветовав им срочно
очистить зрительный зал и вызвать кинологов с собаками. Короче говоря, я вел себя как
оголтелый антисоциальный элемент. Теперь, после моей серии актов телефонного терроризма,
если бы кто-то позвонил в полицию и заявил о готовящемся покушении на английскую
королеву, никто бы на такой сигнал не обратил ни малейшего внимания. Городские власти
просто списали бы этот звонок на очередную провокацию телефонного маньяка.
Истратив все монетки, я вернулся к машине. Арлетта отвезла меня к пункту Х, потом
проехала чуть дальше и нашла естественное укрытие, где можно было поставить "рено".
Косметичку она оставила в машине. Я подумал было забросить напичканный героином пиджак
в багажник, но потом решил, что лучше все-таки его не снимать.
Выйдя из "рено", мы углубились в поле, а потом разделились. Арлетта направилась к
пулеметному гнезду братишек Бертонов, а я - к засаде Клода. Стараясь не шуметь, я шагал
очень медленно. В том, что братишки Бертоны услышат шаги Арлетты, большой беды не было.
По моему плану, она должна была не подкрадываться к ним незаметно, а наоборот совершенно
не таясь прибежать и сообщить важную весть. Мне же предстояло приблизиться к Клоду,
соблюдая все меры предосторожности. Ведь я изменил свою внешность, и если бы Клод засек
мое появление, он вполне бы мог пристрелить меня на месте.
Поэтому я без спешки взбирался по склону высокого холма. На полпути к вершине я
остановился посмотреть на часы. Семь двадцать четыре. По расписанию ложный катамаран
должен прибыть сюда через шестнадцать минут, следовательно, он вполне мог появиться в
поле видимости чуть раньше. Или позже.
Обувь теперь стала мне лишней обузой. Как и пиджак. Я снял башмаки и пиджак и
спрятал в траве, надеясь потом их найти. Запасную обойму я переложил в задний карман брюк,
а "марли" зажал в правой руке.
Вперед и выше. Сейчас, подумал я, Арлетта уже обрабатывает братишек Бертонов. Она
должна предупредить их о непредвиденном изменении плана. Королевский катамаран,
оказывается, идет с опережением графика, королевская свита и сама монархиня удалились в
трюм, а из-за слухов о планируемом покушении служба охраны предприняла беспрецедентные
меры безопасности. Арлетта сошлется на Клода, у которого-де появились сведения о том, будто
королеву чуть ли не пересадили вообще на другое судно. Напоследок она скажет, что Клод
намерен действовать сообразно обстановке, поэтому три сигнальных выстрела из винтовки
Клода могут прогреметь в любой момент.
Я надеялся, что моя задумка сработает. Времени на то, чтобы дезинформировать Эмиля,
уже не осталось. Но оставалась надежда, что он пойдет на поводу у большинства. Как только
ложный катамаран попадет под перекрестный огонь, он волей-неволей поверит, что это и есть
его цель, и с честью отыграет отведенную ему роль.
Подойдя к засаде совсем близко, я обогнул стайку осин и увидел Клода.
Сидящий на корточках на самой вершине холма, с крупнокалиберной винтовкой на
коленях, одной рукой сжимая ствол, а второй - приставленный к глазам бинокль, он казался
высеченной из гранита скульптурой. Он не шевелился, и я тоже. Затаив дыхание, я смотрел на
этого хладнокровного садиста и вдруг почувствовал, как к горлу подкатил комок и на глаза
навернулись слезы. Когда Квебек обретет независимость, а Национальное Движение Квебека
одержит победу на выборах, в центре Монреаля надо бы установить статую защитника свободы
в такой вот позе: Клод, с биноклем и винтовкой, готовый отдать свою жизнь ради Quebec
Libre...
Я стал медленно приближаться к нему, осторожно, шаг за шагом. Меня обуял стыд. Да кто
я такой, чтобы вмешиваться в их борьбу? Что я, в самом деле, Господь Бог? Четверо сынов
Квебека выполняют свою высокую миссию, а я хочу им помешать, причем в самый
ответственный момент. Эмиль, который даже в минуты ярости, остается приятным милым
собеседником. Жан и Жак, парочка хладнокровных убийц, но в то же время по-своему
обаятельные ребятки. И Клод - но Клод, к счастью, единственный, к кому я не испытывал ни
грана симпатии.
Хорошо, что он оказался на этом холме один. Иначе нет гарантии, что я смог бы
осуществить задуманное...
Я сделал вдох и, приблизившись к Клоду насколько возможно, оторвал взгляд от его
неподвижной фигуры и посмотрел на реку.
И сразу обнаружил изъян в своем блестящем плане.
Такого я просто не мог предвидеть. Я понял свою оплошность только сейчас, оказавшись
там, где оказался. Это можно было бы предвидеть, если бы я накануне пришел сюда и встал
там, где сейчас. Но я отмел мысль провести сегодня утром контрольную рекогносцировку
местности как слишком рискованную и трудоемкую. И вот теперь, стоя в пункте Х
...Закладка в соц.сетях
