Жанр: Триллер
Пляска на бойне (Мэттью скаддер 1)
...т Девятой. Вам надо в Северно-Центральный
участок, это на Западной Пятьдесят Четвертой.
Я сказал ему, что знаю, где он.
Теперь мне стало ясно, почему от Герты Эйген постарались отделаться в ее
собственном участке, - они просто не понимали, о чем она говорит. В 20-й я
отправился сразу после завтрака, а когда добрался до Северно-Центрального, дело уже
шло к обеду. Деркина на месте не было, но на этот раз я мог обойтись и без него:
нужную информацию даст мне кто угодно.
Там оказался полицейский по фамилии Андреотти, с которым я за последние годдва
несколько раз встречался. Он сидел за столом, занимаясь писаниной, и был рад
отвлечься.
- Левек, Левек, - сказал он, нахмурился и провел рукой по растрепанным
черным волосам. - По-моему, я туда выезжал, вместе с Беллами. Такой толстый, да?
- Так мне сказали.
- Тут каждую неделю видишь столько мертвецов, что они начинают пугаться.
Наверное, его убили. Когда умирают естественной смертью, даже фамилий не
запоминаешь.
- Верно.
- Разве что попадется такая, что врежется в память. Была тут одна женщина
недели две-три назад - Ванда Миддлсекс. Я тогда подумал: хорошо бы с ней поиметь
секс. - Он улыбнулся, а потом добавил: - Она-то была жива, эта Ванда, я просто
привел пример, как может фамилия врезаться в память.
Он достал дело Левека. Любителя кино обнаружили в узком проулке между
жилыми домами на Сорок Девятой к востоку от Десятой авеню. Тело было найдено
после анонимного звонка в полицию, зарегистрированного в 6.56 утра девятого мая.
Медэкспертиза дала заключение что смерть произошла около одиннадцати вечера
накануне. В грудь и живот покойного нанесли семь ударов длинным ножом с узким
лезвием. Почти каждой из ран было бы достаточно, чтобы причинить смерть.
- На Сорок Девятой, между Десятой и Одиннадцатой авеню, - повторил я.
- Ближе к Одиннадцатой. Там по обе стороны стояли дома, предназначенные под
снос. С забитыми окнами и выселенные. Думаю, теперь их уже снесли.
- Интересно, что он там делал.
Андреотти пожал плечами:
- Наверное, что-то искал и, на свое несчастье, нашел. Травку, или женщину, или
мужчину. Там все чего-то ищут.
Я вспомнил Ти-Джея. У всякого есть что-то на уме, говорил он, иначе что ему
делать на Двойке?
Я спросил, не употреблял ли Левек наркотики. Никаких внешних признаков не
обнаружили, сказал Андреотти, но как знать?
- Может, пьян был? - предположил он. - Брел себе сам не зная куда. Нет, не то.
В крови только следы алкоголя. Ну, чего бы там он ни искал, не самое лучшее место
он для этого выбрал.
- Вы решили, что это ограбление?
- Денег в карманах у него не оказалось, часов и бумажника тоже. Похоже, у
убийцы не было пары долларов на крэк, зато был нож с выкидным лезвием.
- А как вы его опознали?
- Опознавала управляющая домом, где он жил. Ну и старуха, скажу я тебе.
Ростом вот до сих пор, не больше, но ухо держит востро. Впустила нас к нему, а сама
стоит и смотрит, как ястреб, - будто стоит ей отвернуться, и мы тут же обчистим всю
квартиру. Можно было подумать, что эти вещи ее. Впрочем, тем, наверное, и
кончилось, потому что мы, кажется, так и не нашли никаких его родственников. - Он
полистал дело. - Нет, как будто не нашли. Так или иначе, она его опознала. Сначала
не хотела идти. "Зачем мне смотреть на мертвое тело? Я их повидала на своем веку,
можете мне поверить". А потом пригляделась и сказала, что это он.
- А как вы догадались ее спросить? Откуда узнали имя и адрес?
- А, понимаю. Хороший вопрос. Откуда же мы это узнали? - Он нахмурился и
снова принялся листать дело. - Вот, отпечатки пальцев, - сказал он. - Его
отпечатки были в компьютере, поэтому мы и узнали его имя и адрес.
- А как туда попали его отпечатки?
- Не знаю. Может, он служил в армии, а может, когда-нибудь работал в
государственном учреждении. Знаешь, у скольких людей отпечатки пальцев хранятся
в компьютере?
- Но не в нью-йоркской полиции.
- Да, ты прав. - Он опять нахмурился. - Не помню, у нас они были или
пришлось выходить на центральную систему в Вашингтоне. Может, кто другой этим
занимался. А в чем дело?
- У него были судимости?
- Если за ним что и было, то разве что переход улицы в запрещенном месте. В
деле про это ничего не говорится.
- А можно проверить?
Он что-то недовольно проворчал, но все-таки проверил.
- Да, одна, - сказал он. - Был арестован года четыре, нет, почти пять лет назад.
Освобожден под залог, дело прекращено.
- По какому обвинению?
Он бросил взгляд на экран компьютера.
- Статья 235 Уголовного кодекса. Что за чертовщина, не помню такой статьи. -
Он схватил черную папку-скоросшиватель и принялся ее листать. - А, вот.
Непристойное поведение. Должно быть, обложил кого-нибудь. Дело прекращено, а
четыре года спустя кто-то протыкает его ножом. Вперед наука - нечего распускать
язык, верно?
Вероятно, я мог бы и больше узнать про Левека, если бы Андреотти был в
настроении и согласился покопаться в компьютерных архивах, но его ждали свои
дела. Я пошел в центральную библиотеку на Сорок Второй и просмотрел указатель к
"Таймсу" - не попадал ли когда-нибудь Арнольд Левек в газету. Однако он, видимо,
ухитрился избежать огласки - и когда был арестован, и когда был убит.
Я доехал на метро до Чемберс-стрит и заглянул в кое-какие правительственные и
городские учреждения, где разыскал несколько государственных служащих, готовых
оказать мне услугу за услугу. Они покопались в архивах, а я сунул им денег.
Мне удалось выяснить, что Арнольд Левек родился тридцать восемь лет назад в
Лоуэлле, штат Массачусетс. В возрасте двадцати трех лет он жил уже в Нью-Йорке, в
Слоун-Хаусе - общежитии Союза молодых христиан на Западной Тридцать
Четвертой, и работал в отделе писем издательства, выпускавшего учебники. Год
спустя он оттуда ушел и нанялся в фирму "Р. и Дж. Мерчендайз", помещавшуюся на
Пятой авеню, в районе Сороковых. Там он работал в отделе сбыта. Не знаю уж, что
они сбывали, фирма давно не существует. В этой части Пятой авеню много контор,
которые, пристроившись между солидными магазинами, вечно вывешивают
объявления о "распродаже в связи с закрытием дела" и торгуют слоновой костью,
нефритом, фотокамерами и электроникой - и все сомнительного качества. Вполне
возможно, что и "Р. и Дж." была одной из них.
Он все еще жил в Слоун-Хаусе, и, насколько я мог понять, прожил там до тех пор,
пока осенью 1979 года не перебрался на Коламбус-авеню. Возможно, переезд был
вызван переменой работы: месяцем раньше он начал работать в Си-би-эс, в квартале к
западу от моего отеля на Пятьдесят Седьмой. Отсюда он, наверное, вполне мог ходить
на работу пешком.
Я так и не узнал, что он делал на Си-би-эс, но платили ему за это всего
шестнадцать тысяч в год, так что вряд ли он был президентом компании. Он
проработал там немного больше трех лет и, когда в октябре 1982 года уволился,
получал восемнадцать с половиной тысяч.
С тех пор он, насколько я мог выяснить, нигде не работал.
Когда я вернулся к себе в отель, меня ждало письмо. Оказывается, я могу вступить
в международный союз бывших полицейских и присутствовать на его ежегодных
съездах в Форт-Лодердейле. Вступление в союз дает право на получение членского
билета, красивого значка и ежемесячного бюллетеня. Интересно, что они могут
печатать в этом бюллетене? Некрологи, что ли?
Кроме того, мне передали, что я должен позвонить Джо Деркину. Я застал его на
месте, и он сказал:
- Вижу, одного Термена тебе мало. Ты что, намерен раскрыть все наши висяки?
- Я только хочу вам помочь.
- Арнольд Левек - какое отношение он имеет к Термену?
- Вероятно, никакого.
- Ну, не знаю. Его прикончили в мае, а ее в ноябре - почти ровно через шесть
месяцев. По-моему, это явно не случайное совпадение.
- Но заключения экспертизы были все же разные.
- Это верно. Ее изнасиловали и удушили грабители, а его кто-то проткнул ножом
в переулке, но это не иначе как убийцы хотят сбить нас со следа. Серьезно, у тебя есть
что-то по Левеку?
- Трудно сказать. Хотел бы я знать, чем он занимался последние семь лет своей
жизни.
- Очевидно, шлялся по всяким темным закоулкам. Чем еще может человек
заниматься?
- Работать он не работал, и социального пособия, насколько я знаю, тоже не
получал. Я видел, где он жил, - вряд ли с него много брали за квартиру, но должен же
он был где-то добывать хоть какие-нибудь деньги.
- Может, получил наследство. Аманде Термен это очень помогло.
- Да, это было бы еще одно совпадение, - сказал я. - Мне нравится ход твоих
мыслей.
- Видишь ли, мой мозг неустанно работает - каждую минуту. Даже когда я
сплю.
- Особенно когда ты спишь.
- Точно. А что это ты сказал, будто он не работал последние семь лет? Он
работал, когда его арестовали.
- В архивах штата про это ничего не сказано.
- Плюнь на архивы штата, - сказал он. - На том он и погорел - служил в
лавке, когда была облава на предмет порнографии. Левек - он же француз, должно
быть, его взяли за открытки, понимаешь?
- Он торговал порнографией?
- А разве Андреотти тебе не говорил?
- Нет. Только номер статьи.
- Ну, если бы он покопался немного, мог бы и еще кое-что найти. Это была
облава на Таймс-сквер - когда же она была? А, помню, в октябре восемьдесят пятого.
Ну, конечно, это же было перед самыми выборами, мэр хотел набрать побольше очков.
Интересно, что придумает новый.
- Не хотел бы я быть на его месте.
- Господи, да если бы мне велели выбрать - стать мэром или повеситься, я бы
сказал: "Давайте веревку". Так вот, про Левека. Они накрыли все лавочки, забрали
всех продавцов, изъяли все похабные журналы и созвали пресс-конференцию.
Несколько человек провели ночь в каталажке, тем дело и кончилось. Все обвинения
сняли.
- И вернули им журналы.
Он рассмеялся:
- Да нет, валяются где-нибудь на складе. И никто их не найдет до двадцать
третьего века. Ну, конечно, те номера, что покруче, могли разобрать по домам - для
услаждения семейной жизни полицейского.
- По-моему, это возмутительно.
- Конечно. Нет, думаю, что конфискованный товар не вернули. Мы как раз на
днях поймали одного типа, уличного торговца наркотиками, задержали было его, но
пришлось отпустить - нарушение процедуры. Так вот он спрашивал, нельзя ли ему
получить свою травку назад.
- Брось, Джо, не может быть.
- Клянусь Богом. А Никерсон ему говорит: "Послушай, Морис, если я тебе отдам
травку, я должен буду тебя задержать за хранение наркотиков". Ну, дурака валял,
понимаешь? А этот говнюк говорит: "Э нет, не имеете права. Где у вас основания для
задержания?" - "Это какие такие основания? - говорит Никерсон. -Вот мое
основание - я только что отдал тебе эту поганую травку и видел, как ты положил ее в
карман". - "Э нет, - говорит Морис, - в суде это ни за что не пройдет, вывернусь".
И знаешь что? Скорее всего, он был прав.
Джо дал мне адрес лавочки на Таймс-сквер, где Левек попался. Она находилась в
том квартале, что между Восьмой авеню и Бродвеем, прямо на Двойке, это было видно
по номеру дома, и я подумал - что мне мешает туда заглянуть? Я не знал, сколько
времени он там проработал - один день или целый год, и узнать это никаким
способом не мог. Даже если бы они захотели мне сказать, этого, наверное, никто не
знал.
Несколько минут я просматривал свои заметки, потом откинулся назад, задрал
ноги на стол и прикрыл глаза. И тут же в моей памяти на мгновение мелькнул тот
человек из Маспета - любящий отец, который поглаживает по голове сына.
Я подумал, что придаю слишком большое значение одному-единственному жесту.
Ведь на самом деле я даже не представлял себе, как выглядел бы тот тип из фильма,
если снять с него всю эту черную резину. Может быть, этот мальчик чем-то напомнил
мне юношу из фильма, - пожалуй, поэтому он мне и запомнился.
Ну и что, даже если это тот самый тип? Как я смогу его найти, идя по остывшему
следу какого-то несчастного, который вот уже почти год как мертв?
В четверг я видел их на боксе. Сегодня понедельник. Если это его сын, если тут все
чисто, значит, я попусту трачу силы и время. А если нет, я все равно опоздал. Если он
собирался убить мальчика, пролить его кровь на кафельный пол со сточной решеткой,
то он, скорее всего, это уже сделал.
Но зачем было вообще брать его с собой на бокс? Может быть, хотел разыграть
замысловатую психодраму, а может быть, этому предшествовала длительная любовная
связь с жертвой. Возможно, поэтому юноша в фильме как будто совсем не боялся, а
скорее даже испытывал какое-то извращенное удовольствие, когда его привязали к
кресту, чтобы истязать.
Если мальчик уже мертв, я ничего не смогу для него сделать. А если жив, то я тоже
мало что смогу для него сделать: от того, чтобы установить личность Резинового
Мужчины и разыскать его, меня отделяло множество световых лет, а к цели я двигался
черепашьим шагом.
Все, что у меня было, - это труп. Ну и что из этого следовало? Когда Левек умер,
у него находилась пленка, и на этой пленке было показано, как Резиновый Мужчина
убил юношу. Левек погиб насильственной смертью - возможно, но необязательно
став жертвой обычного ограбления в такой части города, где ограбления случаются
сплошь и рядом. Левек работал в лавке, торговавшей порнографией. Он работал там
неофициально, так что мог проработать не один год, хотя Гэс Гизекинд сказал, что
большую часть времени он сидел дома, а это не похоже на человека, имеющего
постоянную работу.
А его последняя постоянная работа...
Я протянул руку, взял телефонный справочник и нашел нужный номер. Мне
ответил автоответчик, и я записал свое сообщение на пленку. Потом взял пиджак и
отправился в бар "Армстронг".
Когда я вошел, он стоял у стойки - сухощавый, с бородкой клинышком и в
роговых очках. На нем был коричневый вельветовый пиджак с кожаными нашивками
на локтях, и он курил трубку с гнутым чубуком. Он выглядел бы вполне уместно в
Париже, потягивая аперитив в кафе на левом берегу Сены. Сейчас он вместо этого пил
канадский эль в баре на Пятьдесят Седьмой, но и здесь тоже выглядел вполне уместно.
- Мэнни, - сказал я, - я только что записал сообщение на твой автоответчик.
- Знаю, - ответил он. - Оно еще записывалось, когда я вошел. Ты сказал, что
попробуешь застать меня здесь, и я сразу сюда отправился. Даже пиджак не пришлось
надевать - не успел его снять. А живу я ближе к этому заведению, чем ты...
- ...Так что и пришел сюда первым.
- Похоже на то. Сядем за столик? Рад тебя видеть, Мэтт. Мы редко видимся.
Мы виделись почти каждый день в те времена, когда старое заведение Джимми на
Девятой авеню было для меня вторым домом. Мэнни Кареш был там постоянным
посетителем - иногда заглядывал на часок-другой, иногда просиживал весь вечер. Он
работал техником на Си-би-эс, а жил сразу за углом. Пил он не особенно много и
ходил к Джимми столько же ради еды, сколько ради выпивки, а еще больше - ради
компании.
Мы сели за столик, я заказал кофе с гамбургером, и мы ввели друг друга в курс
своих дел. Он сообщил мне, что вышел на пенсию, а я сказал, что слыхал об этом.
- Но работаю я не меньше, чем раньше, - сказал он. - Пописываю кое-что -
иногда для своих прежних хозяев, иногда для любого, кто заплатит. Работы хватает, а
пенсия идет.
- Кстати, о Си-би-эс, - сказал я.
- А разве мы говорили о Си-би-эс?
- Сейчас поговорим. Там есть один человек, о котором я хочу тебя спросить,
потому что ты мог его знать несколько лет назад. Он работал там три года и ушел
осенью восемьдесят второго.
Он вынул трубку изо рта и кивнул.
- Арни Левек, - сказал он. - Значит, он все-таки тебе позвонил. Я все думал,
позвонит или нет. Почему у тебя такой удивленный вид?
- А зачем он должен был мне позвонить?
- Ты хочешь сказать, что он тебе не звонил? Тогда почему...
- Нет, сначала ответь ты. Почему он должен был мне позвонить?
- Потому что ему нужен был частный детектив. Я встретил его на съемках. Это
было, наверно, месяцев шесть назад.
"Нет, побольше", - подумал я.
- И я уж не помню, как об этом зашел разговор, только он спросил, не могу ли я
порекомендовать ему детектива, хотя не могу поклясться, что он употребил именно
это слово. Я сказал, что знаю одного человека, бывшего полицейского, который живет
тут же по соседству, и еще сказал, как тебя зовут и что не помню твоего номера
телефона, но что ты живешь в отеле "Северо-Западный". Ты все еще там?
- Да.
- И все еще занимаешься такими делами? Ничего, что я направил его к тебе?
- Конечно, ничего, - ответил я. - Я тебе очень благодарен. Только он мне так и
не позвонил.
- Ну, с тех пор я его не видел, Мэтт. И прошло не меньше шести месяцев, так что
если он до сих не объявился, то теперь, наверное, и не объявится.
- Я точно знаю, что не объявится, - сказал я. - И еще точно знаю, что прошло
больше шести месяцев. Его нет в живых с мая прошлого года.
- Ты серьезно? Умер? Он ведь был совсем молодой. Толстый, правда, но все же...
- Мэнни отхлебнул пива. - Что с ним случилось?
- Его убили.
- Господи Боже мой! Как?
- Зарезан грабителем. По всей видимости.
- По всей видимости? Есть подозрение, что дело нечисто?
- Когда человека грабят и убивают, дело уже нечисто. Но официально
подозрений нет. Он замешан в одном деле, которым я сейчас занимаюсь. Во всяком
случае, может быть замешан. Зачем ему понадобился частный детектив?
- Он не сказал. - Мэнни нахмурился. - Я не настолько хорошо его знал. Когда
Левек начинал работать в Си-би-эс, он был молодой и горячий. Работал техническим
ассистентом в команде операторов. По-моему, проработал у нас не очень долго.
- Три года.
- Я бы сказал - меньше.
- Почему он ушел?
Мэнни подергал себя за бороду.
- У меня такое ощущение, что это его ушли.
- Не помнишь почему?
- Вряд ли я вообще это знал. Я не слыхал, чтобы он чем-то себя запятнал, как
сказали бы наши британские друзья. Но он никогда не отличался особым обаянием.
Зануда-переросток - я подобные слова употребляю не часто, но он такой и был. И к
тому же не слишком заботился о личной гигиене. Брился реже, чем следовало, а
рубашки носил на день-два дольше, чем полагается. Ну и, конечно, толст был ужасно.
Бывают толстяки, которые тем не менее сохраняют форму. Арнольд, увы, к их числу
не принадлежал.
- А потом он работал внештатно?
- Во всяком случае, именно так было дело, когда я виделся с ним в последний
раз. С другой стороны, я работаю внештатно вот уже несколько лет и могу
припомнить только один случай, когда мы с ним вместе были заняты на съемках. Но
думаю, что он работал более или менее постоянно, ведь не мог же он долго сидеть без
еды.
- Некоторое время он работал продавцом в книжной лавке на Таймс-сквер.
- Знаешь, - сказал он, - могу поверить. Это как раз в его духе. Он всегда был
какой-то скользкий, стоило на него посмотреть, как на ум приходили потные ладони и
возбужденное пыхтение. Вполне могу себе представить, как покупатель крадучись,
бочком входит к нему в лавку, а Арни стоит за прилавком, потирает руки и хитро на
него поглядывает. - Он поморщился. - Господи, да ведь он помер, а я вон что про
него болтаю. - Он чиркнул спичкой и снова раскурил погасшую трубку. -
Получается так, словно Левек был вроде того ужасного ассистента в последнем
варианте "Франкенштейна". Что ж, он для этой роли вполне годился. "Всегда говори о
покойниках плохо, - учила меня блаженной памяти матушка. - Потому что они не
могут ответить тем же".
11
- Что-то страшновато выходит, - сказала Элейн. - Он умер, не успев связаться
с тобой. А потом добрался до тебя из могилы. - Это как?
- Ну, а как же еще? После его смерти в комнате остается пленка, хозяйка ее
продает...
- Она не хозяйка, а только управляющая.
- ...Продает в прокатный пункт, ее выдают кому-то, и тот бежит с этой пленкой
прямо к тебе. Просто невероятное совпадение.
- Да ведь мы все живем по соседству. Я, Мэнни, Левек, Уилл Хейбермен, и
прокатный пункт тут же. Так что если иголка и была спрятана в стогу, то в совсем
маленьком.
- Хм. Как ты там говорил, что такое случайное совпадение? Это когда Бог желает
остаться неизвестным?
- Так говорят.
Я позвонил ей после того, как расстался с Мэнни в "Армстронге". Она сказала, что
у нее начинается простуда, что ее целый день ломает, все болит и донимает насморк
- "в общем, все семь гномов, кроме разве что Застенчивого" - и что она принимает
витамин С и пьет горячую воду с лимонным соком.
- Как по-твоему, что на самом деле случилось с Левеком? - спросила она. -
Какое он имеет отношение ко всему этому?
- Я думаю, это он был оператором, - сказал я. -Когда они снимали тот фильм,
в комнате должен был находиться еще один человек. Камера двигалась, делала
наплывы и отъезды. Конечно, можно снять самодельный фильм, если поставить
камеру, как надо, и играть перед ней, но там было по-другому - они много времени
находились в кадре оба сразу, а камера передвигалась.
- Я ничего такого не заметила. Наверно, уж очень была поглощена тем, что там
происходило.
- Ты видела фильм только один раз. А я на следующий день просмотрел его еще
два раза.
- Так что мог обратить внимание на детали.
- У Левека был опыт съемок. Он три года работал на студии - по-видимому, по
технической части. Потом какое-то время работал внештатно. И к тому же торговал в
книжной лавке на Таймс-сквер. И был арестован, когда Кох устроил очередную
чистку. Если искать человека, который мог бы снять порнофильм, вполне естественно
было обратиться к нему.
- И ты дал бы ему снять, как совершаешь убийство?
- Возможно, они что-то про него знали и могли не беспокоиться. А возможно,
убийство не планировалось - они просто хотели помучить мальчишку и только
чересчур увлеклись. Все это не важно. Мальчика убили, а фильм сняли, и если с
камерой работал не Левек, то, значит, кто-то еще.
- А в конце концов пленка оказалась у него. - И он ее спрятал. По словам Герты
Эйген, у него были только те пленки, которые она продала Филдингу. Что-то тут не
сходится. У человека его профессии наверняка должно быть множество кассет с
собственными записями. Он большой любитель кино, он должен был постоянно
записывать фильмы с телеэкрана. Должен был хранить копии своих операторских
работ - и порнографических тоже. И должен был иметь несколько чистых кассет на
всякий случай.
- Ты думаешь, она соврала?
- Нет, я думаю другое - кто-то побывал в его квартире на Коламбус-авеню, пока
он лежал еще теплый в проулке на Западной Сорок Девятой. Правда, при нем не
нашли ни часов, ни бумажника, так что это похоже на ограбление, но при нем не
нашли и ключей. Я думаю, кто бы ни убил его, он отправился к нему в квартиру и унес
все кассеты, кроме тех, которые везде продаются.
- А почему они не забрали все до единой?
- Возможно, не горели желанием посмотреть все три версии "Мальтийского
сокола". А возможно, там было столько самодельных записей, что они и их-то едва
унесли. Зачем забирать то, что их наверняка не интересует?
- А интересовала их как раз та пленка, которую мы видели?
- Ну, он мог снимать для Резинового Мужчины и еще что-нибудь, а копии
хранить у себя. Но эту он припрятал особо старательно. Он не только взял продажную
кассету с фильмом, но еще и прокрутил его минут на пятнадцать вперед, прежде чем
начать поверх него переписывать ту запись. При беглом просмотре любой человек
подумал бы, что это "Грязная дюжина", и отложил бы ее в сторону.
- Наверное, для твоего приятеля это было страшное потрясение. Сидит он с
женой, смотрит на Ли Марвина и его парней, и ни с того ни с сего...
- Да уж, - сказал я.
- А почему Левек так старательно прятал эту запись?
- Потому что перепугался. Вероятно, по той же самой причине он и
расспрашивал Мэнни про частного детектива.
- А прежде чем он успел тебе позвонить...
- Не знаю, возможно, он и вообще не позвонил бы, - сказал я. - Но перед тем,
как звонить тебе, я еще раз поговорил с Мэнни. Он просмотрел свой прошлогодний
календарь, когда пришел домой, и точно установил дату разговора с Левеком, потому
что вспомнил, какой фильм они тогда снимали. Этот разговор состоялся где-то на
третьей неделе апреля, а Левека убили только девятого мая. Он или обратился к комуто
еще, или решил, что управится сам.
- А с чем он собирался управиться? Он что, шантажировал их?
- Не исключено. Возможно, он снимал много таких фильмов и шантажировал
вовсе не Резинового Мужчину, так что его убил кто-то еще. Возможно, он собирался
позвонить мне, но так и не собрался. Он не мой клиент, и не мое дело расследовать его
убийство.
В доме напротив зажглось несколько окон. Я продолжал:
- И заниматься Резиновым Мужчиной - тоже не мое дело. Мое дело - Термен,
а им я совсем не занимаюсь.
- Но разве плохо будет, если все это сойдется вместе?
- Я об этом думал, - сознался я.
- Ну и?
- Вряд ли на это можно рассчитывать.
Элейн начала что-то говорить, но чихнула и сказала только - хорошо бы это был
не грипп. Я пообещал зайти к ней завтра и велел пока налегать на витамин С и
лимонный сок. Она сказала, что так и делает, хотя, честно говоря, ни капельки не
верит, что от этого может быть хоть какой-нибудь толк.
Некоторое время я сидел, глядя в окно. Ночью обещали похолодание, а к утру,
возможно, снег. Я взял "Справочник Ньюгейтской тюрьмы" и почитал про разбойника
по имени Дик Терпин, который в свое время был чем-то вроде народного героя, хоть я
так и не смог понять почему.
Примерно без четверти восемь я позвонил кое-куда и ухитрился разыскать Рея
Галиндеса - молодого полицейского-рисовальщика, который когда-то расспрашивал
нас с Элейн, чтобы набросать портрет человека, угрожавшего убить нас обоих. Я
сказал ему, что у меня для него есть работа, если он сможет уделить мне час-другой.
Он ответил, что будет свободен утром, и мы договорились встретиться в холле отеля
"Северо-Западный" в десять.
В восемь тридцать я отправился на собрание в церковь Святого Павла, а оттуда -
прямо домой. Я решил было лечь спать пораньше, но вместо этого просидел еще
несколько часов. Время от времени я прочитывал абзац-другой про какого-ни
...Закладка в соц.сетях
