Жанр: Триллер
Пляска на бойне (Мэттью скаддер 1)
...а собирается уйти, но вместо этого она
обошла столик и сделала мне знак подвинуться. Потом села рядом со мной на
банкетку и снова положила свою руку на мою.
- Теперь мы на одной и той же стороне, - сказала она.
Она была сильно надушена. Запах был мускусный, что меня не удивило: я не
думал, что от нее может пахнуть хвоей.
- Мне нелегко говорить, - начала она. - Вы понимаете, о чем я, Скаддер?
Не могу сказать, что она говорила с акцентом, но в ее речи слышались едва
заметные европейские интонации.
- Как я могу что-то сказать? Может быть, вы меня обманываете и пишете на
диктофон все, что я скажу.
- У меня нет диктофона.
- Откуда я могу это знать?
Она повернулась ко мне и положила руку на мой галстук чуть пониже узла. Потом
провела рукой по всей длине галстука, сунула ее под пиджак и тщательно ощупала
перед рубашки.
- Я же вам говорил, - сказал я.
- Да, говорили, - промурлыкала она. Губы ее вплотную приблизились к моему
уху, и я ощутил на лице ее горячее дыхание. Рука ее легла на мою ногу и погладила
мне ляжку с внутренней стороны. - Пленка с вами?
- В банковском сейфе.
- Жаль. Мы могли бы подняться ко мне и посмотреть ее. Как вы себя
чувствовали, когда ее смотрели?
- Не знаю.
- Не знаете? Что за ответ? Конечно, знаете. Вам хотелось, да?
- Пожалуй, да.
- Пожалуй? Вам и сейчас хочется, Скаддер. У вас уже стоит. Я могу сделать так,
что вы прямо сейчас кончите, - одними прикосновениями. Хотите?
Я ничего не ответил.
- Я вся горячая и мокрая, - сказала она. - На мне нет трусиков. Это
замечательно, когда ты в кожаных штанах в обтяжку и без трусиков и когда под
штанами у тебя все мокрое. Хотите подняться со мной наверх? Я бы вас затрахала до
обалдения. Помните, что я сделала с тем мальчиком?
- Вы его убили.
- Думаете, ему было так уж плохо? - Она придвинулась ближе и слегка куснула
меня за мочку уха. -Мы трахались с ним три дня, я и Берген. Мы его трахали, и
сосали, и давали ему любые наркотики, какие только он хотел. Он в жизни не получал
столько удовольствия.
- Только то, чем это кончилось, ему не очень понравилось.
- Ну, ему было больно. Ну и что? - Ее рука поглаживала меня в такт словам. -
Ну, не дожил он до ста лет, не дожил до старости. А зачем доживать до старости?
- Выходит, он умер счастливым.
- У него и прозвище было - Счастливчик.
- Знаю.
- Вы и это знаете? Вы много знаете, Скаддер. А вы думаете, это мальчик вас
интересует? Если он вас интересует, то почему у вас сейчас так стоит?
Хороший вопрос.
- Я не говорил, что он меня интересует.
- А что вас интересует?
- Как получить деньги за пленку. И как потом прожить столько времени, чтобы
успеть их потратить.
- А что еще?
- Пока хватит и этого.
- Вы хотите меня, правда?
- Грешники в аду тоже хотят холодной воды.
- Но они ее не получают. А меня вы получите, если захотите. Мы можем пойти
наверх прямо сейчас.
- Не думаю.
Она отодвинулась.
- Господи, ну вы и кремень, - сказала она. - С вами нелегко иметь дело, да?
- Не очень.
- Ричард к этому времени был бы уже под столом. Пытался бы лизать меня через
кожаные штаны.
- Ну, и смотрите, чем это для него кончилось.
- Не так уж и плохо кончилось.
- Знаю, - сказал я. - Зачем доживать до старости? Вот что, если у меня на вас
член стоит, это не значит, что вы можете водить меня за него, как вам вздумается.
Конечно, я вас хочу - с тех пор, как в первый раз увидел вас на пленке. - Я снял ее
руку со своей ноги и положил назад, ей на колени. - Вот покончим с нашим делом,
тогда и вами займусь.
- Вы так думаете?
- Я так думаю.
- Знаете, кого вы мне напоминаете? Бергена.
- Мне не идет черная резина.
- Это еще неизвестно.
- И к тому же я обрезан.
- Ну, это можно исправить пересадкой. Нет, вы внутри такой же, как он, вы оба
жесткие. Вы служили в полиции.
- Правильно.
- Вам приходилось кого-нибудь убивать?
- А что?
- Приходилось. Можете не отвечать, я чувствую. Вам это понравилось?
- Не особенно.
- Вы уверены, что это правда?
- "Что есть истина"?
- А, вечный вопрос. Но я, пожалуй, пересяду. Если мы собираемся говорить о
деле, лучше смотреть друг другу в лицо.
Я сказал ей, что я не жадный. И потребовал за пленку пятьдесят тысяч долларов.
Столько же они обещали и Левеку, хотя эти деньги ему так и не достались. Столько
же могли заплатить и мне.
- А если вы ничем не лучше его? - сказала она. - У него была копия, хотя он
поклялся, что нет.
- Он был глупец.
- Что оставил копию?
- Что соврал. Конечно, я сделал копию. И даже две. Одна находится у адвоката.
Другая - в сейфе у одного частного детектива. На всякий случаи - вдруг меня
зарежут в переулке или я из окна выпаду.
- Но если у вас есть копии, вы сможете без конца тянуть из нас деньги.
Я отрицательно покачал головой:
- Эти копии - моя страховка. А мой ум - ваша страховка. Если я продаю вам
пленку только один раз, это не значит, что я тяну из вас деньги. Я оказываю вам
услугу. Вот если я попытаюсь сделать это еще раз, вам проще будет меня убить, но у
меня хватает ума, чтобы это сообразить.
- А если мы и сейчас ничего не заплатим? Вы пойдете в полицию?
- Нет.
- Почему?
- Потому что этой пленки недостаточно, чтобы упрятать вас за решетку. Нет, я
обращусь к прессе. Бульварные газеты просто вцепятся в эту историю. Они поймут,
что у вас на руках слишком много крови и вы не сможете позволить себе возбудить
дело о клевете. Они устроят вам очень скверную жизнь. Может быть, до уголовного
преследования дело и не дойдет, но вы привлечете к себе такое внимание публики, что
вам это не понравится. Друзья вашего мужа в Калифорнии будут не слишком
довольны, что вы оказались в лучах прожекторов, а ваши соседи будут странно
посматривать на вас в лифте. Вы ведь заплатите пятьдесят косых, чтобы избежать
такой рекламы, верно? Да кто угодно так бы сделал.
- Это большие деньги.
- Вы и вправду так думаете? Не знаю, получу ли я столько же от бульварной
газеты, но половину уж наверняка получу. Если они не вцепятся в такую историю,
значит, они занимаются не своим делом. Я могу хоть сегодня явиться к какому-нибудь
издателю и выйти от него с чеком на двадцать пять тысяч, и при этом никто не скажет,
что я шантажист. Они назовут меня героем и, возможно, даже возьмут к себе на
работу, чтобы я и дальше раскапывал всякую грязь.
- Мне надо посоветоваться с Бергеном. Вы говорите, это не такие уж большие
деньги, но нам понадобится некоторое время, чтобы их собрать.
- Ни черта не понадобится, - возразил я. - Когда человек занимается
отмыванием денег, ему ничего не стоит раздобыть немного наличных, Я думаю, у вас
дома валяется раз в пять больше.
- У вас какое-то странное представление о том, как делаются дела.
- Я не сомневаюсь, что вы можете собрать деньги к завтрашнему вечеру, -
сказал я. - Тогда я и должен их получить.
- Господи, - сказала она, - как вы похожи на Бергена!
- У нас разные вкусы.
- Вы думаете? Не говорите ничего о ваших вкусах, пока не попробуете все, что
лежит на тарелке. А ведь вы еще не все попробовали, правда?
- Ну, не так уж много и осталось.
- Берген захочет с вами встретиться.
- Завтра вечером, когда мы завершим нашу сделку. Я принесу пленку, так что вы
будете знать, что покупаете. У вас в Маспете есть видик?
- Вы хотите продать ее прямо там? В спортзале?
- Я думаю, для обеих сторон это самое безопасное место.
- Да уж, там не помешают, - сказала она. - Если не считать четвергов, там как
в пустыне. И даже по четвергам народу не так уж много. Что у нас завтра, среда? Я
думаю, это возможно. Но конечно, я должна поговорить с Бергеном.
- Конечно.
- Какое время для вас удобнее?
- Попозже, - сказал я. - Но я могу вам через некоторое время позвонить, и мы
договоримся обо всех деталях.
- Хорошо. - Она посмотрела на часы: - Позвоните около четырех.
- Позвоню.
- Отлично. - Она открыла сумочку и положила на столик деньги за выпитое. -
Я вам кое-что скажу, Скаддер. Я и в самом деле хотела пойти с вами наверх. Я была
такая мокрая - из меня просто текло. Я не притворялась.
- Я и не думал, что вы притворяетесь.
- И вы хотели меня не меньше. Но я рада, что мы этого не сделали. Знаете
почему?
- Скажите.
- Потому что так между нами еще осталось сексуальное напряжение. Вы это
чувствуете?
- Да.
- И оно никуда не денется и завтра вечером. Может быть, когда я поеду в Маспет,
я надену штаны с разрезом. Вам это понравится?
- Возможно.
- И длинные перчатки, и высокие каблуки. - Она пристально посмотрела на
меня. - И буду без блузки.
- И подкрасите соски губной помадой.
- Румянами.
- Но того же цвета, как ваша помада и лак для ногтей.
- Может быть, мы немного поиграем, - сказала она. - После того как совершим
сделку. Может быть, мы получим удовольствие. Все трое.
- Ну, не знаю.
- Вы думаете, мы попытаемся отобрать деньги? Но у вас же останутся копии.
Одна у адвоката, другая у частного детектива.
- Дело не в этом.
- А в чем?
- Вы сказали - все трое. Я не люблю тесноты.
- Тесно не будет, - сказала она. - Места там будет сколько угодно.
21
В четыре я позвонил. Должно быть, она сидела у телефона - в ту же секунду, как
он зазвонил, она взяла трубку.
- Это Скаддер, - сказал я.
- Вы пунктуальны, - ответила она. - Это хороший признак.
- Признак чего?
- Пунктуальности. Я говорила с мужем. Он согласен на ваши условия.
Завтрашний вечер годится. Что касается времени, то он предлагает полночь.
- Пусть будет час ночи.
- Час ночи? Минутку.
Наступила пауза, потом трубку взял Стетнер.
- Скаддер? - сказал он. - Говорит Берген Стетнер. Час ночи меня устраивает.
- Хорошо.
- Мне не терпится с вами познакомиться. Вы произвели на мою жену большое
впечатление.
- Она и сама производит большое впечатление.
- Я всегда так думал. Насколько я понимаю, мы уже как будто встречались. Вы
тот болельщик, который ищет туалет не там, где надо. Но должен сознаться, что
совершенно не помню, как вы выглядите.
- Когда увидите, узнаете.
- У меня такое чувство, будто мы уже знакомы. Но в нашей договоренности,
насколько я ее понял со слов Ольги, есть одна вещь, которая меня беспокоит. У вас
остаются копии - у адвоката и у вашего представителя, верно?
- У адвоката и у одного частного детектива.
- С которыми они ознакомятся в случае вашей смерти и выполнят кое-какие
ваши пожелания. Правильно?
- Правильно.
- Вполне понятная предосторожность. Я мог бы заверить вас, что в ней нет
необходимости, но это, возможно, вас не успокоит.
- Не совсем.
- "Верь всякому, только не забудь снять карты" - так, кажется, говорится? Но
вот какая у меня дилемма, Скаддер. Представьте себе, что мы совершим нашу сделку к
взаимному удовольствию всех сторон, вы пойдете своей дорогой, я своей, а через пять
лет вы поскользнетесь на тротуаре и угодите под автобус. Вы понимаете, к чему я
клоню?
- Да.
- Потому что если я сдержу слово...
- Я вас понял, - сказал я. - Один мой знакомый как-то оказался в таком же
положении. Погодите минутку, попробую вспомнить, как он из него вышел. - Я
немного подумал. - Вот что. Как вам понравится такой вариант? Я оставляю обоим
указания, что, если я умру через год или больше с сегодняшнего дня, они должны
уничтожить то, что я им дал, если только не возникнут особые обстоятельства.
- Какие особые обстоятельства?
- Например, если не появятся серьезные основания подозревать, что моя смерть
была не случайной, и если убийца не будет установлен или задержан. Другими
словами, вам ничего не грозит, если я попаду под автобус или под пулю ревнивого
любовника. А если я окажусь жертвой каких-нибудь неизвестных убийц, тогда ваше
дело плохо.
- А если вы умрете до конца первого года?
- Тогда у вас тоже возникнут проблемы.
- Даже если это будет автобус?
- Даже если это будет сердечный приступ.
- Господи! - сказал он. - Мне это не очень нравится.
- Это самое лучшее, что я могу предложить.
- Черт возьми. А как у вас со здоровьем?
- Не так уж плохо.
- Надеюсь, не слишком налегаете на кока-колу?
- Не могу много ее пить - живот пучит.
- Смешно. Вы не занимаетесь парашютным спортом или дельтапланеризмом? Не
летаете на собственном самолете? Господи, что я говорю! Как будто оформляю вам
страховку. Что ж, вы, кажется, хорошо о себе заботитесь, Скаддер.
- Стараюсь избегать сквозняков.
- Старайтесь и дальше. Вы знаете, мне кажется, Ольга права - знакомство с
вами доставит мне удовольствие. Что вы делаете сегодня вечером?
- Сегодня вечером?
- Да, сегодня вечером. Не хотите с нами пообедать? Выпьем немного
шампанского, повеселимся. Завтра нам предстоит дело, но это не помешает нам
пообщаться сегодня.
- Не могу.
- Почему?
- У меня есть свои планы.
- Так отмените их! Неужели это что-то настолько важное, что нельзя перенести?
- Я должен быть на собрании "Анонимных алкоголиков".
Он долго хохотал.
- Знаете, это просто замечательно, - сказал он в конце концов. - Ну, раз уж на
то пошло, то у нас тоже есть планы. Ольга должна сопровождать одну молодую
девицу на танцы в Организацию католической молодежи, а я иду, хм...
- На заседание Совета бойскаутов, - подсказал я.
- Вот именно. Ежегодный торжественный обед окружного Совета бойскаутов с
раздачей наград. Мне собираются вручить значок "Почетный педераст" - очень
ценная награда, на нее много претендентов. Занятный вы человек, Скаддер. Вы
обойдетесь мне в немалую сумму, но по крайней мере я хоть посмеюсь вволю.
После разговора со Стетнером я позвонил в контору по прокату автомобилей,
расположенную по соседству, и заказал машину. Забирать ее сразу я не стал, а сначала
дошел пешком до книжного магазина "Колизеум" и купил план Куинса. Выйдя из
магазина, я сообразил, что совсем рядом находится галерея, куда я отдал вставить в
рамки рисунки Рея Галиндеса. Они сделали все очень хорошо, и, глядя на рисунки
сквозь стекло, не дающее бликов, я попытался воспринять их как произведения
искусства. Но мне это никак не удавалось. Я все время видел двух мертвых мальчиков
и человека, который их убил.
Мне завернули рисунки, я расплатился кредитной карточкой и отнес сверток к
себе в отель. Положив их в стенной шкаф, я несколько минут изучал план Куинса.
Потом вышел, чтобы выпить кофе с бутербродом и прочесть газету, а вернувшись, еще
некоторое время разглядывал план. Около семи я зашел в прокатную контору, снова
расплатился кредитной карточкой и сел за руль серой "тойоты-короллы", почти новой
- на счетчике было меньше десяти тысяч километров. Бак был полон, а пепельницы
пусты, только тот, кто чистил салон пылесосом, сделал это не слишком
добросовестно.
План я взял с собой, но добрался до места, не заглядывая в него: проехал по
тоннелю Мидтаун и по Лонг-Айлендскому шоссе, а с него свернул сразу после
пересечения с магистралью Бруклин-Куинс. Движение на шоссе было не слишком
большое: почти все жители пригородов уже сидели перед телевизорами. Я покрутился
по улицам, а добравшись до спортзала "Нью-Маспет", не спеша объехал квартал и
нашел место, где поставить машину.
Я просидел там час или даже больше, словно какой-нибудь ленивый полицейский
в засаде. Был момент, когда мне захотелось отлить, а я не догадался захватить с собой
пустую литровую бутылку, как меня учили много лет назад. Однако вокруг никого не
было, за последние полчаса я не видел ни души, и это придало мне храбрости. Я
отъехал на два квартала, вылез из машины и в полное свое удовольствие отлил у
кирпичной стены. Потом снова объехал весь квартал и поставил машину в другом
месте, прямо напротив входа в спортзал. Вся улица была как мечта автовладельца -
мест для стоянки сколько угодно.
Около девяти или немного позже я вышел из "тойоты" и подошел к спортзалу.
Некоторое время не спеша присматривался, потом вернулся в машину, достал блокнот
и набросал кое-какие схемы. Мне пришлось включить потолочный фонарь, но
ненадолго.
В десять я другой дорогой вернулся в город. Парнишка в гараже сказал, что должен
взять с меня плату за целый день.
- Так что можете оставить ее до завтра, - сказал он. - Вернете после обеда,
доплачивать ничего не придется.
Но я сказал ему, что больше машина мне не нужна. Гараж находился на
Одиннадцатой авеню, между Пятьдесят Седьмой и Пятьдесят Восьмой. Я прошел
квартал к востоку, потом повернул на юг. Зашел в "Армстронг", но не увидел там
никого знакомого. Потом на всякий случай заглянул в дверь "Ол-Америкен" - нет ли
там Деркина. Его там не было. Я разговаривал с ним несколько дней назад, и он
сказал, что боится, не наговорил ли лишнего. Но я успокоил его, сказав, что он вел
себя как истинный джентльмен.
- Ну, тогда я просто молодец, - сказал он. - Это не в моих привычках, но время
от времени человек должен пойти и выпустить пар.
Я сказал, что хорошо его понимаю.
В "Грогане" Мика не было.
- Он, может, придет попозже, - сказал Берк. - Еще до закрытия.
Я уселся за стойкой со стаканом кока-колы, а допив ее, перешел на содовую. Через
некоторое время появился Энди Бакли, и Берк налил ему кружку "Гиннеса" из бочки, а
Энди подсел ко мне и затеял разговор о баскетболе. Раньше я старался держаться в
курсе игр, но в последние несколько лет почти перестал. Однако это Энди не смутило:
он с радостью взял разговор на себя. Накануне вечером он был в зале "Мэдисон-СкверГарден",
и там "Никербокеры" свели игру вничью трехочковым броском на последней
секунде, благодаря чему он выиграл пари.
Я дал ему уговорить себя сыграть в дартс, но у меня хватило ума не заключать с
ним пари. Он легко выиграл бы у меня одной левой. Мы сыграли еще раз, а потом я
вернулся к стойке, выпил еще стакан кока-колы и стал смотреть телевизор, а Энди
остался у мишени тренировать броски.
В какой-то момент я подумал, не пойти ли мне на полуночное собрание. Когда я
только бросил пить, каждую ночь в двенадцать часов бывали собрания в церкви
Моравских Братьев на углу Лексингтон-авеню и Тридцатой. Потом они лишились
этого помещения, и группа перебралась в Аланон-хаус, в клуб "А. А.", который
несколько раз переезжал с места на место в районе театров, а теперь располагается в
квартире на третьем этаже жилого дома на Западной Сорок Шестой. Было время,
когда Аланон-хаус остался вообще без помещения, и часть группы организовала новые
полуночные собрания в центре, на Хьюстон-стрит, где Гринич-Виллидж граничит с
Сохо. Эта группа устраивала там и другие собрания, в том числе для страдающих
бессонницей - в два часа ночи.
Так что у меня был кое-какой выбор ночных собраний, и я мог бы попросить Берка
дать знать Мику, что я его разыскиваю и вернусь не позже половины второго. Но чтото
меня остановило - удержало на табуретке за стойкой и заставило взять еще стакан
кока-колы.
Я отлучился в туалет, когда Мик наконец появился, - это было без чего-то час.
Вернувшись в зал, я увидел, что он сидит за стойкой с бутылкой своего любимого
виски "JJ&S" и со своей хрустальной стопкой.
- Отлично, - сказал он. - Берк сказал мне, что ты здесь, и я велел ему
поставить кофейник. Надеюсь, мы просидим с тобой всю ночь.
- Сегодня не получится, - сказал я.
- Ну, ладно. Может, мне еще удастся тебя уговорить.
Мы сели за наш обычный столик, он налил свою стопку, поднял ее и посмотрел на
свет.
- Клянусь Богом, прекрасный цвет, - сказал он и сделал глоток.
- Если ты когда-нибудь бросишь пить, имей в виду, что есть крем-сода точно
такого же цвета.
- Да ну?
- Только тебе придется дать ей постоять, чтобы пены не было.
- Да уж, это бы все испортило. - Он сделал еще глоток и вздохнул. - Надо же
- крем-сода.
Мы поболтали о том о сем, а потом я нагнулся к нему и спросил:
- Тебе все еще нужны деньги, Мик?
- Ну, ботинки у меня пока каши не просят.
- Не просят.
- Но деньги мне всегда нужны. Я же тебе говорил.
- Говорил.
- А что?
- Я знаю, где ты можешь раздобыть денег.
- Ага, - сказал он. Некоторое время он сидел молча, и на лице его то появлялась,
то исчезала едва заметная улыбка. - Сколько?
- Минимум пятьдесят тысяч. А может, и побольше.
- Чьи деньги?
Хороший вопрос. Джо Деркин напомнил мне, что деньги не знают своего хозяина.
Он сказал - это основополагающий принцип права.
- Одной супружеской пары по фамилии Стетнер, - сказал я.
- Торговцы зельем?
- Почти. Он зарабатывает на валюте, отмывает деньги для двух братьев-иранцев
из Лос-Анджелеса.
- Ах, ира-анцев, - произнес он с облегчением. -Ну, что ж. Может, расскажешь
малость подробнее?
Говорил я, должно быть, минут двадцать. Достав свой блокнот, я показал ему
схемы, которые набросал в Маспете. Вообще-то особенно рассказывать было нечего,
но он несколько раз заставлял меня вернуться назад и подробно обо всем
расспрашивал. Потом минуту-другую помолчал, после чего наполнил свою стопку
виски и опрокинул ее, словно это был стакан холодной воды в жаркий полдень.
- Завтра ночью, - сказал он. - Четыре человека, я думаю. Я, еще двое и Энди за
рулем. Один будет Том, а другой - либо Эдди, либо Джон. Тома ты знаешь. Эдди и
Джона нет.
Том - это дневной бармен, человек с бледным лицом и поджатыми губами, родом
из Белфаста. Я никогда не мог понять, чем он занимается по вечерам.
- Маспет, - сказал он. - Из Маспета может ли быть что доброе?* Клянусь
Господом Богом, мы с тобой сидели там и смотрели, как черномазые молотят друг
друга, а все это время прямо под ногами у нас была целая прачечная, где отмывали
деньги. Ты поэтому туда ходил? А меня захватил для компании?
* Имеется в виду цитата из Евангелия: "Из Назарета может ли быть что
доброе?" (Ин. I, 46).
- Нет, у меня там в самом деле была работа, но совсем другая.
- Ноты не зевал.
- Пожалуй.
- И сообразил, сколько будет дважды два. Что ж, такие веши мне по душе. Могу
сказать, что ты меня удивил.
- Почему?
- Потому что сказал об этом мне. Это на тебя не похоже. Просто из дружбы
такого обычно не делают.
- Ты же платишь за наводку, верно? - спросил я.
- Ах, вот оно что, - сказал он, и в глазах у него мелькнуло какое-то странное
выражение. - Плачу. Пять процентов.
Он извинился и пошел позвонить. Пока его не было, я сидел и смотрел на его
бутылку и стопку. Я мог бы выпить кофе, который приготовил Берк, но мне не
хотелось. Виски мне тоже не хотелось.
Когда он вернулся, я сказал:
- Пять процентов - мало.
- Да? - Лицо его стало жестким. - Клянусь Господом Богом, сегодня от тебя
одни сюрпризы. А я-то считал, что тебя знаю. Чем тебе не нравятся пять процентов и
сколько, по-твоему, тебе причитается?
- Пять процентов мне нравятся, - сказал я. - Если это за наводку. Только я не
хочу получать за наводку.
- Не хочешь? Тогда какого дьявола ты хочешь?
- Полную долю, - ответил я. - Я хочу быть в деле. Я хочу поработать.
Он откинулся назад и пристально посмотрел на меня. Потом налил себе, но пить
не стал, а только понюхал, не сводя с меня глаз.
- Ого-го! Будь я проклят, - сказал он. - Ну и хреновина, будь я проклят.
Утром я наконец собрался положить "Грязную дюжину" в свой сейф. Потом купил
обычную копию фильма, чтобы взять ее с собой в Маспет, а потом принялся
размышлять о том, что может пойти не так, как надо. Вернулся в банк, снова взял ту
кассету, а другую оставил в сейфе, чтобы их случайно не перепутать. Если меня в
Маспете убьют, Джо Деркин сможет хоть сто раз просматривать кассету, пытаясь
понять, что все это означает.
Весь день я думал о том, что мне надо бы пойти на собрание, где я не был с
воскресного вечера. Сначала я решил пойти в обед, но не пошел, потом подумал о
собрании, которое бывает в "счастливый час", около четырех тридцати, и в конце
концов решил посидеть хотя бы до середины на своем обычном вечернем собрании в
церкви Святого Павла. И всякий раз придумывал себе вместо этого какие-нибудь
другие дела.
В десять тридцать я пришел в "Гроган".
Мик уже был там, и мы прошли в его кабинет. В нем стоял старый деревянный
письменный стол, сейф, пара старомодных конторских стульев и кресло с откидным
подголовником и подножкой. Стоял там еще старый зеленый кожаный диван, где он
иногда спал час-другой. Как-то он сказал мне, что у него три квартиры в городе, все
сняты на чужое имя, ну и, конечно, ферма за городом.
- Ты первый, - сказал он. - Том и Энди будут здесь в одиннадцать. Мэтт, ты
хорошо все обдумал?
- Более или менее.
- Не передумал?
- С какой стати?
- Ничего плохого, если и передумаешь. Очень может быть, что без крови не
обойдется. Я тебе вчера говорил.
- Помню.
- Тебе придется взять пистолет. А когда у тебя пистолет...
- Ты должен быть готов пустить его в дело. Знаю.
- О Господи, - сказал он. - Ты уверен, что у тебя хватит духу?
- Вот и поглядим, верно?
Он отпер сейф и показал мне несколько пистолетов. Особенно рекомендовал он
девятимиллиметровый автоматический "зауэр". Пистолет весил целую тонну, я
подумал, что пулей из него можно и поезд остановить. Я повертел его в руках, открыл
и закрыл затвор, вынул и вставил обойму. Он хорошо ложился в руку. Отличная
работа, и вид устрашающий. Но в конце концов я положил его на место и взял
короткоствольный "смит-и-вессон" калибра 9,6 миллиметра. Он был не такой
страшный на вид, не говоря уж о куда меньшей убойной силе, но очень удобно
поместился у меня за ремнем, сзади. А главное, это был двоюродный брат того
револьвера, который я много лет носил, когда был на службе.
"Зауэр" Мик взял себе.
К одиннадцати прибыли Том и Энди, и каждый из них зашел в кабинет, чтобы
выбрать оружие. Дверь кабинета мы, конечно, держали закрытой и расхаживали взад и
вперед по комнате, обмениваясь соображениями о том, какая хорошая сегодня погода
и какое пустяковое дело нам предстоит. Потом Энди ушел, подогнал машину, мы один
за другим вышли из "Грогана" и уселись в нее.
Это был "форд" марки "краун-виктория". Большая машина лет пяти от роду.
Длинная, просторная, с обширным багажником и мощным двигателем. Сначала я
подумал, что ее специально где-то угнали, но оказалось, что Баллу купил ее некоторое
время назад. Энди Бакли держал ее в гараже, в Бронксе, и выводил только в таких
случаях. Номера были настоящи
...Закладка в соц.сетях
