Жанр: Триллер
Пляска на бойне (Мэттью скаддер 1)
...ни наркотиков, ни сексуального партнера. Я не
хотел ни посмотреть фильм про кунг-фу, ни приобрести баскетбольные туфли,
электронное оборудование или соломенную шляпу с пятисантиметровыми полями. Я
мог бы купить нож с выкидным лезвием ("Продается исключительно в виде комплекта
деталей; сборка в некоторых штатах запрещена законом") или изготовляемые в
присутствии заказчика поддельные удостоверения личности с фотографией - 5
долларов с черно-белой и 10 с цветной. Я мог бы сыграть в "Пэкмана" или "Донки
Конга" или послушать седовласого чернокожего с мегафоном, который располагал
абсолютно неопровержимыми доказательствами, что Иисус Христос был
чистокровным негром и родился там, где сейчас находится Габон.
Я бродил по этой улице взад и вперед, взад и вперед. Один раз я пересек Восьмую
авеню и выпил стакан молока с бутербродом в стоячей закусочной на автовокзале
Порт-Оторити. Я побыл там некоторое время, чувствуя себя в кондиционированном
воздухе как в раю, а потом что-то заставило меня опять выйти на улицу.
В одном из кинотеатров шли два фильма с Джоном Уэйном* - "Армейский
фургон" и "На ней была желтая лента". Я заплатил доллар или два, не помню уж
сколько, и вошел. Просидев вторую половину одного фильма и первую половину
другого, я снова вышел на улицу.
* Уэйн Джон (1907-1979) - американский киноактер, снимался в вестернах и
фильмах про войну.
И снова принялся по ней бродить, погруженный в размышления, не замечая ничего
вокруг.
Какой-то чернокожий мальчишка подошел ко мне и спросил, что это я делаю. Я
обернулся - он нахально смотрел на меня снизу вверх. Ему было лет пятнадцать, а
может, шестнадцать, а может, и семнадцать - примерно столько же, сколько
мальчику, которого убили в том фильме, но выглядел он куда более умудренным
уличной жизнью.
- Просто смотрю на витрину, - ответил я.
- На все витрины, - сказал он. - Только и делаете, что ходите по улице взадвперед.
- Ну и что?
- Ну и чего вы ищете?
- Ничего.
- Дойдите до угла, - сказал он. - До Восьмой авеню, а там заверните за угол и
подождите.
- Зачем?
- Зачем? Да чтобы все эти люди на нас не глазели, вот зачем.
Я подождал его на Восьмой авеню, а он, должно быть, обежал вокруг квартала или
прошел напрямик через отель "Картер". Когда-то этот отель назывался "Дикси" и
славился одним - дежурный телефонист, поднимая трубку, всякий раз говорил:
"Отель "Дикси", ну и что?" По-моему, отель переименовали как раз тогда, когда
Джимми Картер стал президентом вместо Джералда Форда, но, возможно, я
ошибаюсь, а даже если и так, это могло быть чистым совпадением.
Я стоял в каком-то подъезде, когда со стороны Сорок Третьей появился мальчишка
- он шел, сунув руки в карманы и задрав кверху нос. На нем был джинсовый пиджак
поверх майки и джинсы. Должно быть, в пиджаке ему было ужасно жарко, но его это,
по-видимому, ничуть не волновало.
- Я видел вас вчера, - сказал он, - и сегодня вижу целый день. Так и ходите
взад-вперед, взад-вперед. Чего вы ищете?
- Ничего.
- Да бросьте вы. Тут все чего-то ищут. Сначала я подумал, что вы легавый, но вы
не легавый.
- Откуда ты знаешь?
- Не легавый, и все тут. - Он пристально посмотрел на меня. - А может,
легавый? Может быть.
Я рассмеялся.
- Чего вы смеетесь? Вы какой-то странный, мистер. Человек спрашивает, не
хотите ли купить травки или снежка, а вы только головой мотаете и даже не глядите
на него. Какого еще зелья вам надо?
- Никакого.
- Значит, никакого. Девочку вам надо? - Я мотнул головой. - Мальчика?
Девочку и мальчика? Хотите посмотреть представление или чтобы на вас смотрели?
Говорите же, чего вы хотите.
- Я просто вышел прогуляться, - сказал я. - Мне нужно кое о чем подумать.
- Это же надо! - воскликнул он. - Прийти на Двойку, чтобы думать! Дай,
говорит, пойду на Двойку - надо мне собраться с мыслями. Только если вы не
скажете, чего на самом деле хотите, как вы это добудете?
- Я ничего не хочу.
- Скажите, чего вы хотите, и я помогу вам это достать.
- Я же тебе сказал, что ничего не хочу.
- Ну, раз так, то я хочу. Я много чего хочу. Дайте мне доллар.
В его голосе не было угрозы, и запугать меня он не пытался.
- Это почему же я должен дать тебе доллар? - спросил я.
- А просто потому, что мы с вами друзья. А потом, раз уж мы с вами друзья, я,
может, дам вам косячок. Годится?
- Я траву не курю.
- Траву не курите? Так что же вы курите?
- Ничего не курю.
- Тогда дайте мне доллар, и я вам ничего не дам.
Я невольно рассмеялся. Оглядевшись, я увидел, что на нас никто не обращает
внимания. Я вынул бумажник и протянул ему пятерку.
- Это за что?
- Потому что мы друзья.
- Ну да, а все-таки чего вам надо? Хотите, чтобы я с вами куда-то пошел?
- Нет.
- Вы просто так это мне даете?
- Мне от тебя ничего не нужно. А если не хочешь...
Я протянул руку к бумажке, и он со смехом отдернул ее.
- Ну-ну, - сказал он. - Раз уж дали, брать обратно не полагается. Как это
мамаша вас не обучила? - Он сунул бумажку в карман и искоса взглянул на меня. -
Никак не пойму, что вы за человек.
- А тут и понимать нечего, - сказал я. - Как тебя зовут?
- Как меня зовут? А зачем вам знать, как меня зовут?
- Да просто так.
- Можете звать меня Ти-Джей.
- Ладно.
- "Ладно". А как вас зовут?
- Можешь звать меня Букер.
- Как вы сказали - Букер? - Он покачал головой. - Ну, вы даете, мистер. Одно
могу сказать - никакой вы не Букер.
- Меня зовут Мэтт.
- Мэтт, - повторил он, словно примериваясь. - Ну, это годится. Мэтт. Мэтт.
Туши свет, Мэтт.
- Зер гут. Рут.
Глаза у него загорелись.
- А, так вы тоже тащитесь от Спайка Ли? Видели этот фильм?
- Еще бы.
- Нет, никак не пойму, что вы за человек.
- Да нечего тут понимать.
- Что-то у вас есть на уме. Только не могу понять что.
- А может быть, ничего.
- Это здесь-то, на Двойке? - Он беззвучно присвистнул. Лицо у него было
круглое, нос курносый, глаза блестящие. Мне пришла в голову мысль, не пойдет ли
моя пятерка на покупку дозы крэка.* Только у торчков не бывает таких круглых
физиономий, да и в глазах у него не было того выражения, какое обычно заметно у
них; правда, и у них оно появляется не сразу.
* Крэк - кристаллический кокаин для курения.
- Раз человек появился на Двойке, значит, у него есть что-то на уме. Крэк или
снежок, секс или деньги, как взбодриться или как оттянуться. Если у человека нет
ничего на уме, чего ему тут делать?
- А как насчет тебя, Ти-Джей?
Он засмеялся:
- Ну, у меня на уме - как просечь, что у кого на уме. Я всегда должен знать, что
у фраера на уме, и тогда это будет и у меня на уме, и тут уж туши свет, Мэтт.
Я поболтал с Ти-Джеем еще несколько минут, и за мои пять долларов мне бы
никогда не найти лучшего лекарства от тоски, которую навеяла на меня Сорок Вторая.
К тому времени, как я отправился домой, скверное настроение, в котором я пребывал
весь день, рассеялось. Я принял душ, плотно пообедал и пошел на собрание.
На следующее утро, когда я брился, мне позвонили. Я поехал на метро в Бруклин,
где получил кое-какую работу у адвоката с Корт-стрит по имени Дрю Кэплен. У него
был клиент, которого обвиняли в том, что он задавил человека и скрылся.
- Он клянется, что не виноват, - сказал Кэплен. - Между прочим, лично я
думаю, что он дерьмо, но вдруг он говорит правду? Поэтому надо бы поискать, не
найдется ли где-нибудь свидетель, который видел, как старушку переехал кто-то
другой. Хотите попробовать?
Я потратил на это неделю, а потом Кэплен сказал, чтобы я бросил: есть
договоренность, что его клиент сознается всего лишь в неосторожном вождении и в
том, что уехал с места происшествия.
- Тогда обвинение в убийстве будет снято, - сказал он. - Я настоятельно
рекомендовал ему на это пойти, и он согласился, когда до него дошло, что в таком
случае ему не грозит срок. Прокурор будет просить шесть месяцев, но я знаю, что
приговор будет условный, так что завтра дам согласие, если только вы за это время не
умудрились отыскать безупречного свидетеля.
- Как раз сегодня я кое-кого нашел.
- Священника? - спросил он. - Священника со стопроцентным зрением на оба
глаза и почетной медалью от Конгресса?
- Ну, не совсем, но она вполне заслуживает доверия. Есть только одна закавыка:
она абсолютно убеждена, что это сделал как раз ваш клиент.
- Господи Иисусе, - сказал он. - А другая сторона об этом не знает?
- Два часа назад не знала.
- Тогда, ради Бога, давайте сейчас ничего им не скажем. Завтра я с этим делом
покончу. Ваш чек, как говорится в таких случаях, будет отправлен вам по почте. Вы
по-прежнему работаете без лицензии и не представляете никаких отчетов, верно?
- Если вам не нужно документальное подтверждение.
- Честно говоря, в этом деле мне нужно, чтобы не было никаких документальных
подтверждений, так что можете не представлять отчета, а я забуду об этом разговоре
- его просто не было.
- Годится.
- Прекрасно. И вот еще что, Мэтт. Рано или поздно вам не мешало бы
обзавестись официальным разрешением. Я бы подбрасывал вам работу, но есть такие
дела, где я смогу вас использовать, только если у вас будет лицензия.
- Я уже об этом думаю.
- Ладно, - сказал он. - Если получите официальный статус, дайте мне знать.
Чек, который прислал мне Кэплен, оказался весьма щедрым. Получив его, я взял
напрокат машину и поехал с Элейн в Беркшир, чтобы потратить хотя бы часть денег.
Когда я вернулся, позвонил Уэлли из детективного агентства "Доверие", и я два дня
занимался расследованием по их просьбе.
Фильм, который я видел, понемногу отходил в прошлое и уже не вызывал у меня
таких сильных чувств. Он произвел на меня тогда большое впечатление, но на самом
деле ни он ко мне, ни я к нему не имели никакого отношения. И когда моя жизнь
вернулась в обычную колею, он стал для меня тем, чем и был на самом деле, - еще
одним безобразием в мире, и без того полном безобразий. Каждое утро я читал газету,
и каждое утро новые безобразия вытесняли из памяти прежние.
Время от времени мне все еще вспоминались некоторые сцены из фильма, но они
уже не так меня волновали. На Сорок Второй я больше не показывался, Ти-Джея
больше не встречал и почти о нем не думал. Любопытный тип, но в Нью-Йорке полно
любопытных типов, они тут попадаются на каждом шагу.
Дело шло к концу года. "Метрополитенз" отстали и вылетели из розыгрыша, а
"Янки" туда вообще не попали. В финальной серии встретились две команды из
Калифорнии, и самым интересным из того, что случилось за это время, было
землетрясение в Сан-Франциско. В ноябре в Нью-Йорке выбрали первого за всю его
историю чернокожего мэра, а неделю спустя Аманду Уорринер Термен изнасиловали
и убили на четвертом этаже дома на Западной Пятьдесят Второй, где помещается
итальянский ресторан.
А потом я увидел мужчину, который сидел с мальчиком и поглаживал его светлокаштановые
волосы, - и вспомнил все.
7
К тому времени как открылся банк, я успел позавтракать и прочитать две газеты.
Взяв из своего сейфа кассету, я позвонил Элейн из уличного автомата.
- Привет, - сказала она. - Как твой вчерашний бокс?
- Лучше, чем я ожидал. А как твои занятия?
- Замечательно, только нужно будет прочитать целую тонну литературы. А в
нашей группе есть одна зараза, которая поднимает руку каждый раз, как только
преподаватель договорит до точки. Если он не заставит ее заткнуться, я, наверно, ее
убью.
Я спросил ее, нельзя ли к ней прийти.
- Я хотел бы посмотреть кое-что по твоему видику - примерно на час.
- Прекрасно, - ответила она. - Только если придешь прямо сейчас и это займет
не намного больше часа. И если это будет поинтереснее, чем та кассета, которую ты
приносил в прошлый раз.
- Сейчас приду, - сказал я.
Повесив трубку, я подошел к краю тротуара и сразу же поймал такси. Когда я
добрался до ее квартиры, она сняла с меня плащ и сказала:
- Ну и что было вчера вечером? Видел этого убийцу?
Я, должно быть, удивленно уставился на нее, потому что она добавила:
- Ричарда Термена. Разве он не должен был там появиться? Разве ты не из-за него
поехал в Маспет?
- Я о нем и не думал. Да, он там был, только убил он ее или нет, я так и не знаю.
По-моему, я видел там еще одного убийцу.
- Да?
- Того человека в резиновом комбинезоне. Я видел там одного мужчину -
уверен, что это был он.
- В таком же костюме?
- В голубом блейзере. - Я рассказал ей про того человека и про мальчика,
который был с ним. - Так что это будет та же самая пленка, что и в прошлый раз. Ты,
наверное, не захочешь ее смотреть.
- Ни за что на свете. Вот что я, пожалуй, сделаю - все равно собиралась.
Выскочу и куплю книги для занятий. Мне на это понадобится, наверное, не больше
часа. Ты ведь знаешь, как управляться с видиком?
Я сказал, что знаю.
- И вернусь как раз вовремя, чтобы все приготовить. Ко мне в полдвенадцатого
кое-кто придет.
- К этому времени меня тут уже не будет.
Я подождал, пока она закроет за собой дверь, включил видик и перемотал пленку
до того места, где кончался первый кусок "Грязной дюжины".
Элейн вернулась без чего-то одиннадцать, почти через час после того, как ушла. За
это время я успел просмотреть фильм два раза. Он шел полчаса, но во второй раз я
пропускал целые куски, и понадобилось вдвое меньше времени. Когда Элейн вошла, я
уже перемотал пленку обратно и стоял у окна.
- Книг накупила на целую сотню, - сказала она. -И это меньше половины того,
что есть в списке.
- А дешевых изданий, в бумажной обложке, не было?
- Это и есть дешевые, в бумажной обложке. Не знаю, когда у меня будет время
все это прочитать.
Она вывернула сумку на диван, взяла из кучи какую-то книжку, полистала и
швырнула обратно.
- По крайней мере, все на английском, - сказала она. - И на том спасибо, я
ведь ни испанского, ни португальского не знаю. А можно получить представление о
книге, когда читаешь ее в переводе?
- Если перевод хороший.
- Наверное, да. Но это не то же самое, что смотреть фильм с субтитрами? Ведь
там написано не то, что они говорят. Как, просмотрел свою пленку?
- Угу.
- Ну? Это он?
- По-моему, да, - ответил я. - Мне было бы легче его узнать, если бы на нем не
было этого чертова капюшона. Должно быть, он совсем запарился в резиновом
комбинезоне, да еще с резиновым капюшоном.
- Может, когда есть разрез в паху, не так жарко.
- Мне кажется, это он, - сказал я. - Меня навел на эту мысль один жест - его
рука на голове у мальчика. Но были и другие совпадения. Как он держался, как
двигался - всего этого не изменить переодеванием. Кисти рук, по-моему, те же
самые. Этот жест - когда он приглаживал мальчику волосы - в точности такой же,
- я нахмурился. - И девица, по-моему, та же.
- Какая девица? Ты не говорил ни про какую девицу. Его соучастница, та, что с
маленькими грудями?
- По-моему, девица с плакатом - это она и была. Та, что обходила ринг в
перерывах между раундами с плакатом, где было написано, какой раунд следующий.
- Ну, вряд ли она была вся в коже.
Я мотнул головой:
- В купальнике. И довольно-таки открытом. Я ее особенно не разглядывал.
- Ну да.
- Нет, правда. Мне показалось, что я ее где-то видел, но в лицо ей я не
вглядывался.
- Конечно, на ее задницу смотреть было интереснее. - Она дотронулась до моей
руки. - Я с удовольствием послушала бы тебя еще...
- Но к тебе сейчас придут. Ухожу. Не возражаешь, если я оставлю пленку у тебя?
Не хочу ходить с ней весь день, а чтобы где-то ее оставить, придется делать крюк.
- Пожалуйста. И я вовсе тебя не выпроваживаю, только...
Я поцеловал ее на прощанье и ушел.
Когда я вышел на улицу, у меня мелькнула мысль - не затаиться ли в подъезде,
чтобы посмотреть, кто к ней явится. Она не сказала напрямик, что у нее встреча с
клиентом, но и не отрицала этого, а расспрашивать я нарочно не стал. С другой
стороны, мне не очень-то хотелось прятаться за углом, подсматривать, с кем она
встречается, и размышлять о том, что ей придется проделать, чтобы вернуть деньги,
потраченные на все эти переводы с испанского и португальского.
Иногда мне от этого становилось не по себе, иногда - ничего, а время от времени
приходило в голову, что это должно волновать меня либо больше, либо меньше, чем
волнует на самом деле. "Как-нибудь надо будет во всем этом разобраться", - подумал
я уже не в первый раз.
Тем временем я дошел до Мэдисон-авеню, сел на автобус и проехал кварталов
тридцать от центра. Галерея Чанса находилась на втором этаже, над магазином
дорогой детской одежды. Витрина у него оформлена в виде сцены из мультика, и все
звери одеты в самые модные костюмы из тех, что продаются в магазине. Зеленый
джемпер на крысе стоил, наверное, столько же, сколько целый шкаф современной
латиноамериканской литературы.
На медной пластинке у входа было написано: "Л. ЧАНС КОУЛТЕР -
АФРИКАНСКОЕ ИСКУССТВО".
Я поднялся по лестнице, устланной ковром. На двери черными с золотом буквами
было написано то же самое и добавлено: "Прием только по предварительной
договоренности". Никакой договоренности у меня не было, но я подумал, что
обойдусь. Я позвонил, и через секунду дверь мне открыл Кид Баском. На нем был
костюм-тройка, и, увидев меня, он широко улыбнулся.
- Мистер Скаддер! - сказал он. - Рад вас видеть. Мистер Коултер вас ждет?
- Нет, если только он не ясновидящий. Я просто заглянул в надежде, что его
застану.
- Он будет рад вас видеть. Сейчас он говорит по телефону, но заходите, мистер
Скаддер, и устраивайтесь, как дома. Я скажу ему, что вы пришли.
Я прошелся по комнате, разглядывая маски и статуэтки. Я не специалист в этой
области, но не нужно быть большим специалистом, чтобы оценить качество
выставленных там вещей. Я стоял перед маской, этикетка под которой гласила, что это
культура сенуфо с Берега Слоновой Кости, когда Кид вернулся и сказал, что Чанс
примет меня через минуту.
- Он говорит с господином из Антверпена, - сказал он. - По-моему, это в
Бельгии.
- По-моему, тоже. Я не знал, что ты работаешь здесь, Кид.
- И уже довольно давно, мистер Скаддер. - Накануне вечером в Маспете я
сказал, что он может называть меня Мэтт, но я зря старался. - Вы знаете, я бросил
бокс. Ничего у меня не получалось.
- Мне кажется, у тебя отлично получалось.
Он усмехнулся:
- Понимаете, мне попались подряд три человека, у которых получалось лучше. Я
бросил и стал присматривать себе работу, а мистер Чанс спросил, не хочу ли
поработать у него. То есть мистер Коултер.
Его оговорка была вполне понятна. Когда я впервые познакомился с Чансом, никто
его иначе и не звал - инициал и фамилия появились у него только тогда, когда он
занялся торговлей произведениями искусства.
- Ну и как тебе тут нравится?
- Лучше, чем все время получать по морде. Да, очень нравится. Я много чему
научился. Каждый день узнаю что-то новое.
- Жаль, что не могу сказать того же про себя, - сказал вошедший Чанс. - Давно
пора вам ко мне заглянуть, Мэттью. Я думал, вчера вы пойдете с нами - вы и ваш
друг. Мы все отправились к Элдону в раздевалку, а когда я обернулся, чтобы вас
представить, вас уже не было.
- Мы решили не задерживаться допоздна.
- А мы засиделись. Вы все еще любите хороший кофе?
- У тебя еще остался тот особый сорт?
- "Блю Маунтин" с Ямайки. Стоит, конечно, бешеных денег, но вы посмотрите
вокруг. - Он показал на маски и статуэтки. - Здесь все стоит бешеных денег. Вам
черного, да? Артур, принеси-ка нам кофе. А потом займешься счетами.
Впервые он угостил меня этим кофе с Ямайки у себя дома, в перестроенном
пожарном депо на тихой улочке в Гринпойнте. Его соседи-поляки были убеждены, что
дом принадлежит престарелому врачу по фамилии Левандовски, который по
дряхлости не показывается на улице, а Чанс - его помощник по хозяйству и шофер.
На самом деле Чанс жил один, а в доме был прекрасно оборудованный спортзал и
огромный бильярд, и все стены были увешаны такими произведениями африканского
искусства, что хоть сейчас в музей.
Я спросил его, живет ли он все еще в пожарном депо.
- Мне очень не хотелось оттуда съезжать, - ответил он. - Я думал, придется
его продать, чтобы открыть дело, но обошлось без этого. В конце концов закупать
товар мне не понадобилось. У меня был его полон дом.
- А твоя коллекция еще цела?
- Еще лучше стала. В каком-то смысле все это - моя коллекция, а в другом
смысле все, что у меня есть, продается, так что вся она - товар. Помните ту
бронзовую вещь из Бенина? Голову царицы?
- Со всеми ожерельями.
- Я переплатил за нее на аукционе, и каждые три месяца, что она стояла
непроданная, повышал цену. В конце концов она стала такая дорогая, что кто-то не
устоял перед искушением. Мне жаль было с ней расставаться, но я получил за нее
хорошие деньги и купил кое-что еще. - Он взял меня под руку. - Сейчас покажу.
Этой весной я на месяц ездил в Африку. Две недели провел в Мали, в стране догонов.
Прелестный первобытный народец - хижины точь-в-точь как у племени анасази на
плато Меса Верде. Вот эта вещь - оттуда. Вместо глаз - квадратные дырки, все
очень непосредственно, никаких лишних красот.
- Ты далеко пошел, - сказал я.
- Ого, - отозвался он. - И в самом деле, правда? Когда я впервые познакомился
с Чансом, он тоже преуспевал, но совсем по другой части. Он был сутенером, хоть и
непохожим на обычных представителей этой профессии, которые разъезжают на
розовых "кадиллаках" и носят лиловые широкополые шляпы. Он тогда нанял меня,
чтобы найти человека, который убил одну из его девиц.
- Всем этим я обязан вам, - сказал он. - Из-за вас я тогда бросил свое дело.
В каком-то смысле это была правда. К тому времени, как я выполнил его задание,
убили еще одну его девицу, а остальные разбежались.
- Тебе так или иначе пора было менять профессию, - сказал я. - У тебя
начинался критический возраст - полжизни ты уже прожил.
- Да нет, я тогда был еще слишком молод. Я все еще слишком молод.
Послушайте, Мэттью, ведь вы пришли не просто для того, чтобы со мной поболтать?
- Нет.
- Или выпить чашку кофе?
- И не для этого. Вчера вечером я кое-кого видел на боксе. И подумал - может,
ты мне скажешь, кто это.
- Кого-то из тех, что сидели со мной? Из угла Рашида?
Я отрицательно покачал головой.
- Он сидел в первом ряду, у самого ринга, в центральном секторе. - Я нарисовал
пальцем в воздухе схему. - Вот ринг, вот где сидел ты - у самого синего угла. Вот
где сидели мы с Баллу. А тот тип, который меня интересует, сидел примерно вот
здесь.
- Как он выглядел?
- Белый, с залысинами, рост - приблизительно метр восемьдесят, вес - чтонибудь
около восьмидесяти пяти.
- Тяжеловес. Как был одет?
- Голубой блейзер, серые брюки. Светло-голубой галстук в крупный горошек.
- Ах, галстук? Остальное в точности, как у всех. Я бы его, наверное, заметил,
только что-то такого не помню.
- С ним был мальчик. Лет пятнадцати, светло-каштановые волосы, возможно, его
сын.
- А, видел я их, - сказал Чанс. - Во всяком случае какого-то отца с сыном в
первом ряду, только не смог бы описать, как они выглядели. Да и заметил их только
потому, что это был, пожалуй, единственный ребенок во всем зале.
- Но ты знаешь, о ком я говорю.
- Да, но кто он, сказать не могу. - Он прикрыл глаза. - Я почти могу себе его
представить, понимаете? Почти вижу, как он там сидит, - но если бы вы попросили
меня его описать, я бы не смог, а только пересказал бы ваши же слова. А что он
сделал?
- Сделал?
- Ведь он замешан в какое-то дело, верно? Я думал, вы пришли в Маспет только
посмотреть на бокс, а вы, наверно, были там по делу, да?
Я был там совсем по другому делу, но вдаваться в такие подробности было
незачем.
- Да, по делу, - сказал я.
- И этот тип в него замешан, но вы не знаете, кто он.
- Возможно, и замешан. Чтобы знать точно, мне надо выяснить, кто он.
- Понял. - Чанс задумался. - Он сидел прямо у ринга. Видимо, заядлый
болельщик. Может быть, постоянно туда ходит. Я чуть не сказал, что ни разу не видел
его в Медисон-Сквер-Гарден или где-нибудь еще, но, по совести говоря, я начал более
или менее регулярно ходить на бокс только после того, как вложил деньги в Рашида.
- И много ты в него вложил?
- Очень мало, можно сказать, минимально возможную долю. Он вам все еще
нравится? Вчера вечером вы сказали, что да.
- Производит хорошее впечатление. Только пропустил слишком много ударов
правой.
- Знаю. Кид сказал то же самое. Но у этого Домингеса очень резкий удар правой.
- Да, неожиданный.
- В самом деле. А потом он вдруг скис. - Чанс улыбнулся. - Люблю бокс.
- Я тоже.
- Жестокий, варварский спорт, я его не оправдываю. Но мне на это наплевать.
Люблю его, и все тут.
- Знаю. А в Маспете ты раньше бывал. Чанс?
Он покачал головой:
- Это же черт знает где. Правда, не так уж и далеко от того места, где я живу, -
от Гринпойнта, только я ехал туда не из Гринпойнта и оттуда не в Гринпойнт, так что
это не играло никакой роли. Я поехал туда только потому, что у нас там был бой.
- Ты будешь там еще?
- Если нам снова назначат там бой и если мне не понадобится быть где-нибудь
еще. Следующий бой у нас через три недели, считая с будущего вторника, в АтлантикСити.
- Он улыбнулся. - В зале Дональда Трампа - надеюсь, это не такая дыра, как
"Нью-Маспет".
Он рассказал мне, с кем предстоит драться Рашиду, и сказал, что надо бы и мне
приехать. Я ответил, что постараюсь. Еще он сказал, что по их плану Рашид должен
драться каждые три недели, но пока что получается примерно раз в месяц.
- Жаль, что не смог вам помочь, - сказал он. - Я могу порасспросить кое-кого,
если хотите. Эти ребята из нашего угла - они все время ходят на бокс. Вы все еще
живете в том отеле?
- Да.
- Если я что-нибудь услышу...
- Буду благодарен. Чанс. И, знаешь, я рад, что у тебя все хорошо.
- Спасибо.
Уже в дверях я сказал:
- Да, чуть не забыл. Ты что-нибудь знаешь о той девице с плакатом?
- О какой?
- Ну, о той, что скакала по рингу и показывала номер следующего раунда.
- Сказал бы, если бы что-нибудь знал. Но знаю только, что ноги у нее длинные.
- Это я тоже заметил.
- И тело красивое. Помнится, его довольно много было видно. Но боюсь, что
боль
...Закладка в соц.сетях
