Жанр: Сказка
Лучшие сказки мира
...ужную улицу.
- Смотрите, - сказал он, - вот этот дом. Видите, на воротах крест.
- А вот еще крест, - сказал другой разбойник. - В каком же доме живет
наш враг?
- Да вон и на том доме крест! И на этом! И здесь крест! Да тут на
всех домах кресты! - закричали вдруг остальные разбойники.
Атаман рассердился и сказал:
- Что это значит? Кто-то перехитрил тебя, Ахмед! Ты не выполнил поручения,
и не придется тебе больше с нами разбойничать. Я сам отрублю тебе
голову!
И когда они вернулись в лес, жестокий атаман отрубил голову Ахмеду. А
потом сказал:
- Кто еще возьмется отыскать дом нашего врага? У кого хватит храбрости?
Пусть не пробует это сделать ленивый или слабый!
- Позволь мне попытаться, о атаман, - сказал один из разбойников, Мухаммед
Плешивый. - Я - человек старый, и меня так легко не проведешь. А
если я не исполню поручения, казни меня так же, как ты казнил Ахмеда.
- Иди, Мухаммед, - сказал атаман. - Буду тебя ждать до завтрашнего
вечера. Но смотри: если ты не найдешь и не покажешь мне дом нашего врага,
тебе не будет пощады.
На следующее утро Мухаммед Плешивый отправился в город. Ахмед рассказывал
разбойникам про Мустафу, и Мухаммед прямо пошел на рынок к старому
башмачнику. Он повел с ним такой же разговор, как и Ахмед, и пообещал
ему два динара, если Мустафа покажет ему дом убитого купца. И Мустафа,
обрадованный, довел его до самых ворот.
"Придется и мне как-нибудь отметить дом", - подумал Мухаммед. Он взял
кусок кирпича, валявшийся на дороге, и нарисовал на воротах маленький
крестик в правом верхнем углу.
"Здесь его никто не увидит, кроме меня, - подумал он. - Побегу скорей
за атаманом и приведу его сюда".
И он быстро пошел обратно к своим товарищам. А Марджана как раз возвращалась
с рынка. Увидев, что от ворот их дома крадучись отошел какой-то
человек и побежал по дороге, она сообразила, что тут что-то неладно.
Марджана подошла к воротам, внимательно осмотрела их и увидела в правом
верхнем углу маленький красный крестик.
"Так вот, значит, кто ставит кресты на наших воротах, - подумала
Марджана. - Подожди же, я тебя перехитрю".
Она подняла с земли кусок кирпича и поставила такие же кресты на воротах
всех домов их улицы.
- Ну-ка, попробуй теперь найти наш дом! - воскликнула она. - Тебе это
так же не удастся, как вчера!
А Мухаммед Плешивый всю дорогу бежал, не останавливаясь, и наконец
вошел в пещеру, еле переводя дух.
- Идемте скорее! - крикнул он. - Я так отметил этот дом, что уж теперь
нашему врагу не уйти. Собирайтесь же скорее, не мешкайте!
Разбойники завернулись в плащи и пошли вслед за Мухаммедом. Они очень
торопились, чтобы дойти до города засветло, и пришли туда перед самым
закатом солнца. Найдя знакомую улицу, Мухаммед Плешивый подвел атамана к
самым большим и красивым воротам и указал ему пальцем на маленький красный
крестик в правом верхнем углу ворот.
- Видишь, - сказал он, - вот моя отметка.
- А это чья? - спросил один из разбойников, который остановился у соседних
ворот. - Тут тоже нарисован крестик.
- Какой крестик? - закричал Мухаммед.
- Красный, - ответил разбойник. - И на тех воротах точно такой же. И
напротив - тоже. Пока ты показывал атаману свой крестик, я осмотрел все
соседние ворота.
- Что же, Мухаммед, - сказал атаман, - и тебя, значит, перехитрили?
Хоть ты и хороший разбойник, а поручения не выполнил. Пощады тебе не будет!
И Мухаммед погиб так же, как и Ахмед. И стало в шайке атамана не сорок,
а тридцать восемь разбойников.
"Надо мне самому взяться за это трудное дело, - подумал атаман. - Мои
люди хорошо сражаются, воруют и грабят, но они не годятся для хитростей
и обмана".
И вот на следующее утро Хасан Одноглазый, атаман разбойников, пошел в
город сам. Торговля на рынке была в полном разгаре. Он нашел Мустафу-башмачника
и, присев рядом с ним, сказал:
- О дядюшка, почему это ты такой печальный? Работы, что ли, мало?
- Работы у меня уже давно нет, - ответил башмачник. - Я бы, наверное,
умер с голоду, если бы судьба не послала мне помощь. Позавчера рано утром
пришел ко мне один щедрый человек и рассказал, что он ищет родных
своего брата. А я знал, где дом его брата, и показал ему дорогу, и чужеземец
подарил мне целых два динара. Вчера ко мне пришел другой чужеземец
и опять спросил меня, не знаю ли я его брата, который недавно умер, и я
привел его к тому же самому дому и опять получил два динара. А сегодня -
вот уже полдень, но никто ко мне не пришел. Видно, у покойника нет
больше братьев.
Услышав слова Мустафы, атаман горько заплакал и сказал:
- Какое счастье, что я встретил тебя! Я третий брат этого убитого. Я
пришел с Дальнего Запада и только вчера узнал, что моего дорогого брата
убили. Нас было четверо братьев, и мы все жили в разных странах, и вот
теперь мы сошлись в вашем городе, но только для того, чтобы найти нашего
брата мертвым. Отведи же меня к его дому, и я дам тебе столько же,
сколько дали мои братья.
- Хорошо, - радостно сказал старик. - А больше у него нет братьев?
- Нет, - ответил атаман, тяжело вздыхая. - Нас было четверо, а теперь
стало только трое.
- Жалко, что вас так мало, - сказал старый Мустафа и тоже вздохнул. -
Идем.
Он привел атамана к дому Касима, получил свою плату и ушел. А атаман
сосчитал и хорошо запомнил, сколько ворот от угла улицы до ворот дома,
так что ему не нужно было отмечать ворота. Потом он вернулся к своим товарищам
и сказал:
- О разбойники, я придумал одну хитрость. Если она удастся, мы убьем
нашего врага и отберем все богатства, которые он увез из пещеры. Слушайте
же меня и исполняйте все, что я прикажу.
И он велел одному из разбойников пойти в город и купить двадцать
сильных мулов и сорок кувшинов для масла.
А когда разбойник привел мулов, нагруженных кувшинами, атаман приказал
разбойникам влезть в кувшины. Он сам прикрыл кувшины пальмовыми
листьями и обвязал травой, а сверху проткнул дырочки для воздуха, чтобы
люди не задохнулись. А в оставшиеся два кувшина налил оливкового масла и
вымазал им остальные кувшины, чтобы люди думали, что во всех кувшинах
налито масло.
Сам атаман надел платье богатого купца и погнал мулов в город.
Наступал вечер, уже темнело. Атаман направился прямо к дому Касима и
увидел, что у ворот сидит человек, веселый и приветливый. Это был
Али-Баба. Атаман подошел к нему и низко поклонился, коснувшись рукой
земли.
- Добрый вечер, почтенный купец, - сказал он. - Я чужеземец, из далекой
страны. Я привез запас дорогого масла и надеялся продать его в вашем
городе. Но мои мулы устали от долгого пути и шли медленно. Когда я вошел
в город, уже наступил вечер и все лавки закрылись. Я обошел весь город,
чтобы найти ночлег, но никто не хотел пустить к себе чужеземца. И вот я
прошел мимо тебя и увидел, что ты человек приветливый и радушный. Не
позволишь ли ты мне провести у тебя одну ночь? Я сложу свои кувшины на
дворе, а завтра рано утром увезу их на рынок и продам. А потом я уеду
обратно в мою страну и буду всем рассказывать о твоей доброте.
- Входи, чужеземец, - сказал Али-Баба. - У меня места много. Расседлай
мулов и задай им корму, а потом мы будем ужинать. Эй, Марджана, посади
собак на цепь, чтобы они не искусали нашего гостя!
- Благодарю тебя, о почтенный купец! - сказал атаман разбойников. -
Пусть исполнятся твои желания, как ты исполнил мою просьбу.
Он ввел своих мулов во двор и разгрузил их у стены дома, осторожно
снимая кувшины, чтобы не ушибить разбойников. А потом нагнулся к кувшинам
и прошептал:
- Сидите тихо и не двигайтесь. Ночью я выйду к вам и сам поведу вас в
дом.
И разбойники шепотом ответили из кувшинов:
- Слушаем и повинуемся, атаман!
Атаман вошел в дом и поднялся в комнату, где уже был приготовлен столик
для ужина. Али-Баба ждал его, сидя на низенькой скамейке, покрытой
ковром. Увидя гостя, он крикнул Марджане:
- Эй, Марджана, прикажи зажарить курицу и приготовить побольше блинчиков
с медом. Я хочу, чтобы мой гость был доволен нашим угощением.
- Слушаю и повинуюсь, - сказала Марджана. - Я приготовлю все это сама,
своими руками.
Она побежала в кухню, живо замесила тесто и только что собралась жарить,
как вдруг увидела, что масло все вышло и жарить не на чем.
- Вот беда! - закричала Марджана. - Как же теперь быть? Уже ночь,
масла нигде не купить. И у соседей не достанешь, все давно спят. Вот беда!
Вдруг она хлопнула себя по лбу и сказала:
- Глупая я! Горюю, что нет масла, а здесь, под окном, стоят сорок
кувшинов, с маслом. Я возьму немного у нашего гостя, а завтра чуть свет
куплю масла на рынке и долью кувшин.
Она зажгла светильник и вышла во двор. Ночь была темная, пасмурная.
Все было тихо, только мулы у колодцев фыркали и звенели уздечками.
Марджана высоко подняла светильник над головой и подошла к кувшинам.
И как раз случилось так, что ближайший кувшин был с маслом. Марджана
открыла его и стала переливать масло в свой кувшин.
А разбойникам уже очень надоело сидеть в кувшинах скрючившись. У них
так болели кости, что они не могли больше терпеть. Услышав шаги Марджаны,
они подумали, что это атаман пришел за ними, и один из них сказал:
- Наконец-то ты пришел, атаман! Скорей позволь нам выйти из этих
проклятых кувшинов и дай расправиться с хозяином этого дома, нашим врагом.
Марджана, услышав голос из кувшина, чуть не упала от страха и выронила
светильник. Но она была умная и храбрая девушка и сразу поняла, что
торговец маслом - злодей и разбойник, а в кувшинах сидят его люди и что
Али-Бабе грозит страшная смерть.
Она подошла к тому кувшину, из которого послышался голос, и сказала:
- Скоро придет пора. Молчи, а то тебя услышат собаки. Их на ночь
спустили с цепи.
Потом она подошла к другому кувшину и спросила:
- Кто тут?
- Я, Хасан, - ответил голос из кувшина.
- Будь готов, Хасан, скоро я освобожу тебя.
Так она обошла все кувшины и узнала, что в тридцати восьми кувшинах
сидят разбойники и только в два кувшина налито масло.
Марджана схватила кувшин с маслом, побежала на кухню и нагрела масло
на огне так, что оно закипело.
Тогда она выплеснула кипящее масло в кувшин, где сидел разбойник. Тот
не успел и крикнуть - сразу умер. Покончив с одним врагом, Марджана принялась
за других. Она кипятила масло на огне и обливала им разбойников,
пока не убила всех. А затем она взяла сковородку и нажарила много румяных
блинчиков, красиво уложила их на серебряное блюдо, облила маслом и
понесла наверх в комнату, где сидели Али-Баба и его гость. Али-Баба не
переставал угощать атамана разбойников, и скоро тот так наелся, что еле
мог двигаться. Он лежал на подушках, сложив руки на животе, и тяжело дышал.
Али-Баба увидел, что гость сыт, и захотел повеселить его. Он крикнул
Марджане:
- Эй, Марджана, спляши для нашего гостя лучшую из твоих плясок.
- Слушаю и повинуюсь, господин, - ответила Марджана с поклоном. -
Позволь мне только пойти и взять покрывало, потому что я буду плясать с
покрывалом.
- Иди и возвращайся, - сказал Али-Баба.
Марджана убежала к себе в комнату, завернулась в вышитое покрывало и
спрятала под ним острый кинжал.
А потом она возвратилась и стала плясать.
Али-Баба и атаман разбойников смотрели на нее и качали головами от
удовольствия.
И вот Марджана посреди танца стала все ближе и ближе подходить к атаману.
И вдруг она, как кошка, прыгнула на него и, взмахнув кинжалом,
вонзила его в сердце разбойника. Разбойник громко вскрикнул и умер.
Али-Баба остолбенел от ужаса. Он подумал, что Марджана сошла с ума.
- Горе мне! - закричал он. - Что ты наделала, безумная? В моем доме
убит чужеземец! Стыд и позор на мою голову!
Марджана опустилась на колени и сказала:
- Выслушай меня, господин, а потом делай со мной, что захочешь. Если
я виновата - убей меня, как я убила его.
И она рассказала Али-Бабе, как она узнала о разбойниках и как погубила
их всех. Али-Баба сразу понял, что это те самые разбойники, которые
приезжали к пещере и которые убили Касима.
Он поднял Марджану с колен и громко закричал:
- Вставай, Зейнаб, и разбуди Фатиму! Нам грозила страшная смерть, а
эта смелая и умная девушка спасла всех нас!
Зейнаб и Фатима сейчас же прибежали и крепко обняли Марджану, а
Али-Баба сказал:
- Ты не будешь больше служанкой, Марджана. С этого дня ты будешь жить
вместе с нами, как наша родная сестра.
И с этих пор они жили спокойно и счастливо, пока не пришла к ним
смерть.
ДОЧЬ МОРСКОГО ЦАРЯ
Давным-давно, еще до того, как первые мореходы пустились в плаванье,
стремясь увидеть земли, что лежат за морем, под волнами мирно и счастливо
жили морской король и морская королева. У них было много красивых детей.
Стройные, кареглазые, дети день-деньской играли с веселыми морскими
барашками и плавали в зарослях пурпурных водорослей, что растут на дне
океана. Они любили петь, и куда бы ни плыли, пели песни, похожие на
плеск волн.
Но вот великое горе пришло к морскому королю и его беззаботным детям.
Морская королева захворала, умерла, и родные с глубокой скорбью похоронили
ее в коралловой пещере. А когда она скончалась, некому стало присматривать
за детьми моря, расчесывать их длинные волосы и убаюкивать их
ласковым пением.
Морской король с грустью глядел на своих нечесаных детей, на их волосы,
перепутанные, как водоросли. Он слышал, как по ночам дети не спят и
мечутся на ложах, и думал, что надо ему снова жениться - найти жену,
чтобы заботилась о его семье.
А надо сказать, что в дремучем лесу на дне моря жила морская ведьма.
Ее-то король и взял в жены, хоть и не питал к ней любви, ибо сердце его
было погребено в коралловой пещере, где покоилась мертвая королева.
Ведьме очень хотелось стать морской королевой и править обширным
морским королевством. Она согласилась выйти за короля и заменить мать
его детям. Но она оказалась плохой мачехой. Глядя на стройных, кареглазых
детей моря, она завидовала их красоте и злилась, сознавая, что на
них приятней смотреть, чем на нее.
И вот она вернулась в свой дремучий лес на дне моря и там набрала
ядовитых желтых ягод морского винограда. Из этих ягод она сварила зелье
и закляла его страшным заклятием. Она пожелала, чтобы дети моря утратили
свою стройность и красоту и превратились в тюленей; чтобы они вечно плавали
в море тюленями и только раз в году могли вновь принимать свой
прежний вид, и то лишь на сутки - от заката солнца до следующего заката.
Злые чары ее пали на детей моря, когда те играли с веселыми морскими
барашками и плавали в чаще пурпурных водорослей, что растут на дне океана.
И вот тела их распухли и утратили стройность, тонкие руки превратились
в неуклюжие ласты, светлая кожа покрылась шелковистой шкуркой, у
одних - серой, у других - черной или золотисто-коричневой. Но их нежные
карие глаза не изменились. И голоса они не потеряли - по-прежнему могли
петь свои любимые песни.
Когда их отец узнал, что с ними случилось, он разгневался на злую
морскую ведьму и навеки заточил ее в чащу дремучего леса на дне моря. Но
расколдовать своих детей он не мог.
И вот тюлени, что когда-то были детьми моря, запели жалобную песню.
Они печалились, что не придется им больше жить у отца, там, где раньше
им было так привольно, что уже не вернуть им своего счастья. И старый
морской король со скорбью смотрел на своих детей, когда они уплывали
вдаль.
Долго, очень долго плавали тюлени по морям. Раз в году они на закате
солнца отыскивали где-нибудь на берегу такое место, куда не заглядывают
люди, а найдя его, сбрасывали с себя шелковистые шкурки - серые, черные
и золотисто-коричневые - и принимали свой прежний вид. Но недолго могли
они играть и резвиться на берегу. На другой же день, как только заходило
солнце, они снова облекались в свои шкурки и уплывали в море.
Люди говорят, что впервые тюлени появились у Западных островов как
тайные посланцы скандинавских викингов. Так это или нет, но тюлени и
правда полюбили туманные Западные берега Гебридских островов. И даже в
наши дни можно видеть тюленей у острова Льюис, у острова Роны, прозванного
"Тюленьим островом", а также в проливе Харрис. До жителей Гебридских
островов дошел слух о судьбе детей моря, и все знали, что раз в году
можно увидеть, как они резвятся на взморье целые сутки - от одного заката
солнца до другого.
И вот что случилось с одним рыбаком, Родриком МакКодрамом из клана
Доналд. Он жил на острове Бернерери, одном из Внешних Гебридских островов.
Как-то раз он шел по взморью к своей лодке, как вдруг до него донеслись
голоса, - кто-то пел среди больших камней, разбросанных по берегу.
Рыбак осторожно подошел к камням, выглянул из-за них и увидел детей
моря, что спешили наиграться вволю, пока не зайдет солнце. Они резвились,
и длинные волосы их развевались по ветру, а глаза сияли от радости.
Но рыбак смотрел на них недолго. Он знал, что тюлени боятся людей, и
хотел было уже повернуть назад, как вдруг заметил сваленные в кучу шелковистые
шкурки - серые, черные и золотисто-коричневые. Шкурки лежали на
камне, там, где дети моря сбросили их с себя. Рыбак поднял одну золотисто-коричневую
шкурку, самую шелковистую и блестящую, и подумал, что не
худо было бы ее унести. И вот он взял шкурку, принес ее домой и спрятал
в щель над притолокой входной двери.
Под вечер Родрик сел у очага и принялся чинить невод. И вдруг вскоре
после захода солнца услышал какие-то странные жалобные звуки - чудилось,
будто кто-то плачет за стеной. Рыбак выглянул за дверь. Перед ним стояла
такая красавица, каких он в жизни не видывал, - стройная, с нежными карими
глазами. Она была нагая, но золотисто-каштановые густые волосы, как
плащом, прикрывали ее белое тело с головы до ног.
- О смертный, помоги мне, помоги! - взмолилась она. - Я - несчастная
дочь моря. Я потеряла свою шелковистую тюленью шкурку и, пока не найду
ее, не смогу вернуться к своим братьям и сестрам.
Родрик пригласил ее войти в дом и укутал своим пледом. Он сразу догадался,
что это - та самая морская дева, чью шкурку он утром взял на берегу.
Ему стоило только протянуть руку к притолоке и достать спрятанную
там тюленью шкурку, и морская дева смогла бы снова уплыть в море к своим
братьям и сестрам. Но Родрик смотрел на красавицу, что сидела у его очага,
и думал: "Нет, надо мне оставить ее у себя. Эта прекрасная дева-тюлень
избавит меня от одиночества, внесет радость в мой дом, и как тогда
будет хороша жизнь!" И он сказал:
- Я не могу помочь тебе отыскать твою шелковистую тюленью шкурку.
Должно быть, какой-то человек нашел ее на берегу и украл. Сейчас он, наверное,
уже далеко. А ты останься здесь, будь моей женой, и я стану почитать
тебя и любить всю жизнь.
Дочь морского короля подняла на него глаза, полные скорби.
- Что ж, - молвила она, - если мою шелковистую шкурку и вправду украли
и найти ее невозможно, значит, выбора у меня нет. Придется жить у тебя
и стать твоей женой. Ты принял меня так ласково, как никто больше не
примет, а одной блуждать в мире смертных мне страшно.
Тут она вспомнила всю свою жизнь в море, куда уже не надеялась вернуться,
и тяжело вздохнула.
- А как хотелось бы мне навек остаться с моими братьями и сестрами! -
добавила она. - Ведь они будут ждать и звать меня по имени, но не дождутся...
Сердце у рыбка заныло, так ему стало жаль этой опечаленной девушки.
Но он был до того очарован ее красотой и нежностью, что уже знал: никогда
он не сможет ее отпустить.
Долгие годы жили Родрик Мак-Кодрам и его прекрасная жена в домике на
взморье. У них родилось много детей, и у всех детей волосы были золотисто-каштановые,
а голоса нежные и певучие. И люди, что жили на этом уединенном
острове, теперь называли рыбака "Родрик Мак-Кодрам Тюлений", потому
что он взял в жены деву-тюленя. А детей его называли "дети Мак-Кодрама
Тюленьего".
Но за все это время дочь морского короля так и не забыла своего великого
горя. Часто она бродила по берегу, прислушиваясь к шуму моря и
плеску волн. Порой она даже видела своих братьев и сестер, когда они
плыли вдоль берега, а порой слышала, как они зовут ее, свою давно потерянную
сестру. И она всем сердцем жаждала вернуться к ним.
И вот однажды Родрик собрался на рыбную ловлю и ласково простился с
женой и детьми. Но пока он шел к своей лодке, заяц перебежал ему дорогу.
Родрик знал, что это не к добру, и заколебался - не вернуться ли домой?
Но посмотрел на небо и подумал: "Уж если нынче быть худу, так только от
непогоды. А мне не впервой бороться с бурей на море". И он пошел своей
дорогой.
Но он еще не успел далеко уйти в море, как вдруг и правда поднялся
сильный ветер. Он свистел над морем, свистел и вокруг дома, где рыбак
оставил жену и детей. Младший сынишка Родрика вышел на берег. Он приложил
к уху раковину, чтобы послушать шум прибоя, но мать окликнула его и
велела ему идти домой. Как только мальчик ступил за порог, ветер подул с
такой силой, что дверь домика с грохотом захлопнулась, а земляная кровля
затряслась. И тут из щели над притолокой выпала шелковистая тюленья
шкурка. Это ее когда-то запрятал Родрик, и принадлежала она его прекрасной
жене.
Ни словом не осудила она того, кто столько долгих лет держал ее у себя
насильно. Только сбросила с себя одежду и прижала к груди тюленью
шкурку. Потом сказала детям: "Прощайте!" - и пошла к морю, туда, где играли
на волнах белые барашки. А там она надела свою золотисто-коричневую
шкурку, бросилась в воду и поплыла.
Только раз она оглянулась на домик, где хоть и жила против воли, но
все же познала маленькое счастье. Шумел прибой, на сушу катились волны
Атлантического океана, и пена их окаймляла берег. За этой пенной каймой
стояли несчастные дети рыбака. Дочь морского короля видела их, но зов
моря громче звучал у нее в душе, чем плач ее детей, рожденных на земле.
И она плыла все дальше и дальше и пела от радости и счастья.
Когда Родрик Мак-Кодрам вернулся домой с рыбной ловли, он увидел, что
входная дверь распахнута настежь, а дом опустел. Не встретила хозяина
заботливая жена, не приветствовало его веселое пламя торфа в очаге.
Страх обуял Родрика, и он протянул руку к притолоке. Но тюленьей шкурки
там уже не было, и рыбак понял, что его красавица жена вернулась в море.
Тяжко стало ему, когда дети со слезами рассказали, как мать только молвила
им: "Прощайте!" - и покинула их одних на берегу.
- Черен был тот час, когда шел я к своей лодке и заяц перебежал мне
дорогу! - сокрушался Родрик. - И ветер тогда был сильный, и рыба ловилась
плохо, а теперь обрушилось на меня великое горе...
Он так и не смог забыть свою красавицу жену и тосковал по ней до конца
жизни. А дети его помнили, что их матерью была женщина-тюлень. Поэтому
ни сыновья Родрика МакКодрама, ни внуки его никогда не охотились на
тюленей. И потомков их стали называть "Мак-Ко драмы Тюленьи".
ВЕЛИКАН ДРЕГЛИН ХОГИН
Жил-был один человек, и было у него три сына, а кормить их денег не
хватало. И вот когда старший сын вырос и увидел, что дома прокормиться
нечем, он пошел к отцу и сказал:
- Отец, дай мне коня, чтоб на нем верхом ездить, дай собаку, чтоб с
ней на охоту ходить, а еще дай сокола, чтоб его на дичь напускать, и я
пойду по белу свету свое счастье искать.
Отец дал ему все, что он просил, и старший сын тронулся в путь. И вот
он все ехал и ехал по горам и долам, а вечером подъехал к темному дремучему
лесу и забрался в самую глухомань - думал, где-нибудь тропинку найдет.
Но никакой тропинки в лесу не было. Юноша порыскал в чаще и наконец
понял, что заблудился.
Делать нечего, пришлось ему привязать коня к дереву, а себе приготовить
постель из листьев. Но тут он заметил, что вдали светится огонек.
Юноша сел на коня, поехал на этот огонек и немного погодя выбрался из
леса на поляну. На поляне стоял великолепный замок. Во всех его окнах
горел свет, но входная дверь была заперта.
Юноша подошел к двери и постучался. Никто не ответил. Тогда он приложил
к губам свой охотничий рог и громко затрубил в надежде, что в замке
его услышат.
И тут дверь вдруг открылась сама собой. Юноша прямо диву дался. Но
еще больше он удивился, когда вошел в замок и стал ходить по комнатам:
во всех комнатах ярко горел огонь в каминах, а в большом зале был накрыт
стол, и на нем стояли блюда с сытными яствами. Но во всем обширном замке
как будто не было ни одного человека.
Юноша очень продрог, промок и притомился. И вот он поставил своего
коня в стойло на огромной конюшне, а собаку и сокола с собой взял и вернулся
в замок. Сел за стол в большом зале и поужинал досыта. Потом примостился
у огня, чтобы обсушиться.
Время было позднее, и юноша уже хотел было подняться наверх и вздремнуть
в одной из спален, как вдруг часы на стене пробили полночь. Тотчас
открылась дверь, и в зал вошел огромный страшный великан Дреглин Хогин.
Он был косматый, с длинной бородой, глаза его под кустистыми бровями горели
мрачным огнем. В руке он держал какую-то диковинную дубинку.
Великан как будто ничуть не удивился незваному гостю. Он прошел через
весь зал и тоже сел у камина напротив юноши. Оперся подбородком на руки
и уставился на гостя.
- А что, конь твой лягается? - спросил он наконец грубым, резким голосом.
- Еще как лягается-то! - ответил юноша.
И правда, отец ведь смог дать ему только необъезженного жеребца.
- Я умею объезжать коней, - сказал великан, - и я помогу тебе объездить
твоего. Возьми вот это и брось на своего коня.
Тут он выдернул у себя из головы длинный жесткий волос и подал его
юноше. И так грозно он говорил, что юноша не посмел ослушаться - пошел
на конюшню и бросил волос на своего коня. Потом он вернулся в зал и снова
сел у камина. Как только он уселся, великан опять спросил:
- А что, пес твой кусается?
- Еще
...Закладка в соц.сетях
