Жанр: Сказка
Хроники Нарнии 2-4
...ела, но Аравита совсем оправилась, и после
завтрака (овсянки и сливок) отшельник разрешил ей встать. Конечно, она
сразу же побежала к лошадям. Погода переменилась. Зеленая чаша двора была
полна до краев сияющим светом. Здесь было очень укромно и тихо.
Уинни кинулась к Аравите и тронула ее влажными губами.
- Где Игого? - спросила беглянка, когда они справились друг у друга о
здоровье.
- Вон там, - отвечала Уинни. - Поговори с ним, он молчит, когда я с ним
заговариваю.
Игого лежал у задней стены, отвернувшись, и не ответил на их
приветствие.
- Доброе утро, Игого, - сказала Аравита. - как ты себя чувствуешь? [242]
Конь что-то пробурчал.
- Отшельник думает, что Шаста успел предупредить короля, - продолжала
она. - Беды наши кончились. Скоро мы будем в Нарнии.
- Я там не буду, - сказал Игого.
- Тебе нехорошо? - всполошились и лошадь, и девочка. Он обернулся и
проговорил:
- Я вернусь в Тархистан.
- Как? - воскликнула Аравита. - Туда, в рабство?
- Я лучшего не стою. - сказал он. - Как я покажусь благородным
нарнийским лошадям? Я, оставивший двух дам и мальчика на съедение льву!
- Мы все убежали, - сказала Уинни.
- Мы, но не он! - вскричал Игого. - Он побежал спасать вас. Ах, какой
стыд! Я кичился перед ним, а ведь он ребенок и в бою не бывал, и примера
ему не с кого брать...
- Да, - сказала Аравита. - И мне стыдно. Он молодец. Я вела себя не
лучше, чем ты, Игого. Я смотрела на него сверху вниз, тогда как он - самый
благородный из нас. Но я хочу просить у него прощенья, а не возвращаться в
Тархистан.
- Как знаешь, - сказал Игого. - Ты осрамилась, не больше. Я потерял все.
- Добрый мой конь, - сказал отшельник, незаметно подошедший к ним, - ты
не потерял ничего, кроме гордыни. Не тряси гривой. Если ты и впрямь так
сильно казнишься, выслушай меня. Когда ты жил среди бедных немых коней, ты
много о себе возомнил. Конечно, ты храбрей и умнее их - это нетрудно. Но в
Нарнии немало таких, как ты. Помни, что ты -один из многих, и ты станешь
одним из лучших. А теперь, брат мой и сестра, пойдемте, вас ждет угощение.
11. НЕПРИЯТНЫЙ СПУТНИК
Миновав ворота, Шаста побежал дальше, сперва - по траве, потом - по
вереску. Он ни о чем не думал и ничего не загадывал, только бежал. Ноги у
него подкашивались, в боку сильно кололо, пот заливал лицо, мешая смотреть,
а к довершенью бед он чуть не вывихнул лодыжку, споткнувшись о камень.
[243]
Деревья росли все гуще. Прохладней не стало - был один из тех душных,
пасмурных дней, когда мух вдвое больше, чем обычно. Мухи эти непрестанно
садились ему на лоб и на нос, он их не отгонял.
Вдруг он услышал звук охотничьего рога - не грозный, как в Ташбаане, а
радостный и веселый. И почти сразу увидел пеструю, веселую толпу.
На самом деле то была не толпа, а всего человек двадцать, в ярко-зеленых
камзолах. Одни сидели в седле, другие стояли, держа коней под уздцы. В
самом центре высокий оруженосец придерживал стремя для своего господина; а
господин этот был на диво приветливым, круглолицым, ясноглазым королем.
Завидев Шасту, король не стал садиться на коня. Лицо его просветлело. Он
громко и радостно закричал, протягивая к мальчику руки:
- Корин, сынок! Почему ты бежишь, почему ты в лохмотьях?
- Я не принц Корин, - еле выговорил Шаста. - Я... я его видел в
Ташбаане... он шлет вам привет.
Король глядел на него пристально и странно.
- Вы король Лум? - задыхаясь, спросил Шаста и продолжал, не дожидаясь
ответа: - Бегите... в Анвард... заприте ворота... сюда идет Рабадаш... с
ним двести воинов.
- Как ты это докажешь? - спросил один из придворных.
- Я видел их, - отвечал Шаста. - Видел своими глазами. Я проделал тот же
путь.
- Пешком? - удивился придворный.
- Верхом, - отвечал Шаста. - Лошади сейчас у отшельника.
- Не расспрашивай его, Дарин, - сказал король. - Он не лжет. Подведите
ему коня. Ты умеешь скакать во весь опор, сынок?
Шаста, не отвечая, взлетел в седло и был несказанно рад, когда Дарин
сказал королю:
- Какая выправка, ваше величество! Этот мальчик знатного рода.
- Ах, Дарин, - сказал король, - об этом я и думаю! - и снова пристально
посмотрел на Шасту добрыми серыми глазами.
Тот и впрямь прекрасно сидел в седле, но совершенно не знал, что делать
с поводьями. Он внимательно, хотя и украдкой глядел, что делают другие (как
глядим мы в гостях, когда не знаем, какую взять вилку), и все же надеялся,
что конь сам разберет, куда идти. Конь был не говорящий, но умный; он [244]
понимал, что мальчик без шпор - ему не хозяин. Поэтому Шаста вскоре
оказался в хвосте отряда.
Впервые с тех пор, как он вошел в Ташбаан, у него полегчало на сердце, и
он посмотрел вверх, чтобы определить, насколько приблизилась вершина.
Однако он увидел лишь какие-то серые глыбы. Он никогда не бывал в горах, и
ему показалось очень занятным проехать сквозь тучу. "Тут мы и впрямь в
небе, - подумал он, - посмотрю, что в туче, внутри. Мне давно хотелось..."
Далеко слева садилось солнце.
Дорога теперь была нелегкая, но двигались они быстро. Шаста все еще ехал
последним. Раза два, когда тропа сворачивала, он на мгновение терял других
из вида (по сторонам стоял густой, сплошной лес).
Потом они нырнули в туман или, если хотите, туман поглотил их. Все стало
серым. Шаста не подозревал, как холодно и мокро внутри тучи, и как темно.
Серое слишком уж быстро становилось черным.
Кто-то впереди отряда иногда трубил в рог, и звук этот был все дальше.
Шаста опять никого не видел, и думал, что увидит, когда минет очередной
поворот. Но нет - и за поворотом он не увидел никого. Конь шел шагом.
"Скорее, ну, скорей!" - сказал ему Шаста. Вдалеке протрубил рог. Игого
вечно твердил, что нельзя и коснуться пяткой его бока, и Шаста думал, что
если он коснется, произойдет что-то страшное. Но сейчас он задумался. "Вот
что, конь, - сказал он. - Если ты будешь так тащиться, я тебя... ну... как
бы пришпорю. Да, да!" Конь не обратил на это внимания. Шаста сел покрепче в
седле, сжал зубы и выполнил свою угрозу.
Толку не было - конь буквально шагов пять протрусил рысью, не больше.
Совсем стемнело, рог умолк, только ветки похрустывали справа и слева.
- Куда-нибудь, да выйдем, - сказал Шаста. - Хорошо бы не к Рабадашу!..
Коня своего он почти ненавидел, и ему хотелось есть.
Наконец он доехал до развилки. Когда он прикидывал, какая же дорога
ведет в Анвард, сзади послышался цокот копыт. "Рабадаш! - подумал он. - По
какой же он пойдет дороге? Если я пойду по одной, он может пойти по другой,
если я буду тут стоять - он меня, наверное, схватит". И он спешился, и как
можно быстрее повел коня по правой дороге.
Цокот копыт приближался; минуты через две воины были у развилки. Шаста
затаил дыхание. Тут раздался голос: [245]
- Помните мой приказ! Завтра, в Нарнии, каждая капля их крови будет
ценней, чем галлон вашей. Я сказал: "завтра". Боги пошлют нам лучшие дни, и
мы не оставим живым никого между Кэр-Паравелом и Западной Степью. Но мы еще
не в Нарнии. Здесь, в Орландии, в замке Лума, важно одно: действовать
побыстрей. Возьмите его за час. Вся добыча - ваша. Убивайте всех мужчин,
даже новорожденных младенцев, а женщин, золото, камни, оружие, вино делите,
как хотите. Если кто уклонится от битвы, сожгу живьем. А теперь, во имя
великой Таш - вперед!
Звеня оружием, отряд двинулся по другой дороге. Шаста много раз за эти
дни повторял слова: "двести лошадей", но до сих пор не понимал, как долго
проходит мимо такое войско. Наконец последний звук угас в тумане, и Шаста
вздохнул с облегчением. Теперь он знал, какая из дорог ведет в Анвард, но
двинуться по ней не мог. "Что же делать?" - думал он. Тем временем и он, и
конь шли по другой дороге.
"Ну, куда-нибудь я приеду", - утешал себя Шаста. И впрямь, куда-то
дорога вела; лес становился все гуще, воздух - все холоднее. Резкий ветер
словно бы пытался и не мог развеять тумана. Если бы Шаста бывал в горах, он
бы понял, что это значит: они с конем были уже очень высоко.
"Какой я несчастный!.. - думал Шаста. - Всем хорошо, мне одному плохо.
Король и королева Нарнии, да и свита их, бежали из Ташбаана, а я остался.
Аравита, Уинни и Игого сидят у отшельника и горя не знают, а меня, конечно,
послали сюда. Король Лум и его люди, наверно уже в замке, и успеют закрыть
ворота, а я... да что и говорить!.."
От голода, от усталости и от жалости к себе он горько заплакал.
Но плакал он недолго - он очень испугался. Кто-то шел за ним. Он не
видел ничего, слышал - дыхание, и ему казалось, что неведомое существо -
очень большое. Он вспомнил, что в этих краях живут великаны. Теперь ему
было о чем плакать -но слезы сразу высохли.
Что-то (или кто-то) шло (шел?) так тихо, что Шаста подумал, не
померещилось ли ему, и успокоился, но тут услышал очень глубокий вздох и
почувствовал на левой щеке горячее дыхание.
Если бы конь был получше - или если бы он знал, как с ним справиться -
он бы пустился вскачь; но он понимал, что это невозможно. [246]
Конь шел неспешно, а существо шло почти рядом. Шаста терпел, сколько
мог; наконец, он спросил:
- Кто ты такой? - и услышал негромкий, но очень глубокий голос:
- Тот, кто долго тебя ждал.
- Ты... великан? - тихо спросил Шаста.
- Можешь звать меня великаном, - отвечал голос. - Но я не из тех, о ком
ты думаешь.
- Я не вижу тебя, - сказал Шаста и вдруг страшно испугался. - А ты... ты
не мертвый? Уйди, уйди, пожалуйста! Что я тебе сделал? Нет, почему мне хуже
всех?
Теплое дыхание коснулось его руки и лица.
- Ну как, живой я? - спросил голос. - Расскажи мне свои печали.
И Шаста рассказал ему все - что он не знает своих родителей, что его
растил рыбак, что он бежал, что за ним гнались львы, что в Ташбаане
случилась беда, что он настрадался от страха среди усыпальниц, а в пустыне
выли звери, и было жарко, и хотелось пить, а у самой цели еще один лев
погнался за ними и ранил Аравиту. Еще он сказал, что давно ничего не ел.
- Я не назвал бы тебя несчастным, - сказал голос.
- Что же, по-твоему, приятно встретить столько львов? -спросил Шаста.
- Лев был только один, - сказал голос.
- Да нет, в первую ночь их было два, а то и больше, и еще...
- Лев был один, - сказал голос. - Только он быстро бежал.
- А ты откуда знаешь? - удивился Шаста.
- Это я и был, - отвечал голос.
Шаста онемел от удивления, а голос продолжал:
- Это я заставил тебя ехать вместе с Аравитой. Это я согревал и охранял
тебя среди усыпальниц. Это я, - уже львом, а не котом, отогнал от тебя
шакалов. Это я придал лошадям новые силы в самом конце пути, чтобы ты успел
предупредить короля Лума. Это я, хотя ты того и не помнишь, пригнал своим
дыханьем к берегу лодку, в которой лежал умирающий ребенок,
- И Аравиту ранил ты?
- Да, я.
- Зачем же?
- Сын мой. - сказал голос, - я говорю о тебе, не о ней. Я [247]
рассказываю каждому только его историю.
- Кто ты такой? - спросил Шаста.
- Я - это я, - сказал голос так, что задрожали камни. - Я -это я, -
громко и ясно повторил он. - Я - это я, - прошептал он едва слышно, словно
слова эти прошелестели в листве.
Шаста уже не боялся, что кто-то его съест, и не боялся, что кто-то -
мертвый. Но он боялся - и радовался.
Туман стал серым, потом белым, потом сияющим. Где-то впереди запели
птицы. Золотой свет падал сбоку на голову лошади. "Солнце встает", -
подумал Шаста и, поглядев в сторону, увидел огромнейшего льва. Лошадь его
не боялась, или не видела, хотя светился именно он, солнце еще не встало.
Лев был очень страшный и невыразимо прекрасный.
Шаста жил до сих пор так далеко, что ни разу не слышал тархистанских
толков о страшном демоне, который ходит по Нарнии в обличье льва. Тем более
не слышал он правды об Аслане, великом Отце, Царе царей. Но взглянув на
льва, он соскользнул на землю и поклонился ему. Он ничего не сказал и
сказать не мог, и знал, что говорить не нужно.
Царь царей коснулся носом его лба. Шаста посмотрел на него, глаза их
встретились. Тогда прозрачное сиянье воздуха и золотое сиянье льва слились
воедино и ослепили Шасту, а когда он прозрел, на зеленом склоне, под синим
небом, были только он и конь, да на деревьях пели птицы.
12. ШАСТА В НАРНИИ
"Снилось мне это или нет?" - думал Шаста, когда увидел на дороге
глубокий след львиной лапы (это была правая лапа, передняя). Ему стало
страшно при мысли о том, какой надо обладать силой, чтобы оставить столь
огромный и глубокий след. Но тут же он заметил еще более удивительную вещь;
след на глазах наполнялся водою, она переливалась через край, и резвый
ручеек побежал вниз по склону, петляя по траве.
Шаста слез с коня, напился вволю, окунул в ручей лицо и побрызгал водой
на голову. Вода была очень холодная и чистая, как стекло. Потом он встал с
колен, вытряхивая воду из ушей, убрал со лба мокрые волосы и огляделся.
[248]
По-видимому, было очень рано. Солнце едва взошло; далеко внизу, справа,
зеленел лес. Впереди и слева лежала страна, каких он до сих пор не видел:
зеленые долины, редкие деревья, мерцанье серебристой реки. По ту сторону
долины виднелись горы, невысокие, но совсем не похожие на те, которые он
только что одолел. И тут он внезапно понял, что это за страна.
"Вон что! - подумал он. - Я перевалил через хребет, отделяющий Орландию
от Нарнии. И ночью... Как мне повезло, однако! Нет, причем тут "повезло",
это все он! Теперь я в Нарнии".
Шаста расседлал коня, который тут же принялся щипать траву.
- Ты очень плохой конь, - сказал Шаста, но тот и ухом не повел. Он тоже
был о Шасте невысокого мнения.
"Ах, если бы я ел траву! - подумал Шаста. - В Анвард идти нельзя, он
осажден. Надо спуститься в долину, может быть кто-нибудь меня накормит".
И он побежал вниз по холодной, мокрой траве. Добежав до рощи, он услышал
низкий, глуховатый голос:
- Доброе утро, сосед.
Шаста огляделся и увидел небольшое существо, которое вылезло из-за
деревьев. Нет, оно было небольшим для человека, а для ежа - просто
огромным.
- Доброе утро, - отвечал он. - Я не сосед, я нездешний.
- Да? - сказал еж.
- Да, - ответил Шаста. - Вчера я был в Орландии, а еще раньше...
- Орландия - это далеко, - сказал еж. - Я там не бывал.
- Понимаешь, злые тархистанцы хотят взять Анвард, - сказал Шаста. - Надо
сказать об этом вашему королю.
- Ну, что ты! - сказал еж. - Эти тархистанцы очень далеко, на краю
света, за песчаным морем.
- Не так они далеко, - сказал Шаста - Что-то надо делать.
- Да, делать надо, - согласился еж. - Но сейчас я занят, иду спать.
Здравствуй, сосед!
Слова эти относились к огромному желтоватому кролику, которому еж
немедленно рассказал новость. Кролик согласился, что делать что-то надо, и
так и пошло: каждые несколько минут то с ветки, то из норы появлялось
какое-нибудь существо, пока наконец не собрался отрядец из пяти кроликов,
белки, двух галок, козлоногого фавна и мыши, причем все они [249] говорили
одновременно, соглашаясь с ежом. В то золотое время, когда, победив
Колдунью, Нарнией правил король Питер с братом и двумя сестрами, мелкие
лесные твари жили так счастливо, что несколько распустились.
Вскоре пришли два существа поразумней: гном по имени Даффл и прекрасный
олень с такими тонкими, красивыми ногами, что их, казалось, можно
переломить двумя пальцами.
- Клянусь Асланом! - проревел гном, услышав новость. -Что же мы стоим и
болтаем? Враг в Орландии! Скорее в Кэр-Паравел! Нарния поможет доброму
королю Луму.
- Ф-фух! - сказал еж, - Король Питер не в Кэр-Паравеле, он на севере,
где великаны. Кстати о великанах, я вспомнил...
- Кто же туда побежит? - перебил его Даффл. - Я не умею быстро бегать.
- А я умею, - сказал олень. - Что передать? Сколько там тархистанцев?
- Двести, - едва успел ответить Шаста, а олень уже несся стрелой к
Кэр-Паравелу.
- Куда он спешит? - сказал кролик. - Короля Питера нету...
- Королева Люси в замке, - ответил гном. - Человечек, что это с тобой?
Ты совсем бледный. Когда ты ел в последний раз?
- Вчера утром, - сказал Шаста.
Гном сразу же обнял его коротенькой рукой.
- Идем, идем, - сказал он. - Ах, друзья мои, как стыдно! Идем, сейчас мы
тебя накормим. А то стоим, болтаем...
Даффл быстро повел путника в самую чащу маленького леса. Шаста не мог
пройти и нескольких шагов, ноги дрожали, но тут они вышли на лужайку. Там
стоял домик, из трубы шел дым, дверь была открыта. Даффл крикнул:
- Братцы, а у нас гость!
В тот же миг Шаста почуял дивный запах, неведомый ему, но ведомый нам с
вами - запах яичницы с ветчиной и жарящихся грибов.
- Смотри, не ушибись, - предупредил гном, но поздно -Шаста уже стукнулся
головой о притолоку. - Теперь садись к столу. Он низковат, но и стул
маленький. Вот так. - Перед Шастой поставили миску овсянки и кружку сливок.
Он еще не доел кашу, а братья Даффла, Роджин и Брикл, уже несли сковороду с
яичницей, грибы и дымящийся кофейник.
Шаста в жизни не ел и не пил ничего подобного. Он даже не знал, что за
ноздреватые прямоугольники лежат в особой [250] корзинке, и почему карлики
покрывают их чем-то мягким и желтым (в Тархистане есть только оливковое
масло).
Домик был совсем другой, чем темная, пропахшая рыбой хижина или
роскошный дворец в Ташбаане. Все правилось ему - и низкий потолок, и
деревянная мебель, и часы с кукушкой, и букет полевых цветов, и скатерть в
красную клетку, и белые занавески. Одно было плохо: посуда оказалась для
него слишком маленькой; но справились и с этим - и миску его, и чашку
наполняли много раз, приговаривая: "Кофейку?", "Грибочков?", "Может, еще
яичницы?" Когда пришла пора мыть посуду, они бросили жребий. Роджин остался
убирать; Даффл и Брикл вышли из домика, сели на скамейку и с облегчением
вздохнув, закурили трубки. Роса уже высохла, солнце припекало. Если бы не
ветерок, было бы жарко.
- Чужеземец, - сказал Даффл, - смотри, вот наша Нарния. Отсюда видно все
до южной границы, и мы этим очень гордимся. По правую руку - Западные горы.
Именно там - Каменный Стол. За ними...
Однако тут он услышал легкий храп - сытый и усталый Шаста заснул. Добрые
гномы стали делать друг другу знаки, и так шептались, кивали и суетились,
что он бы проснулся, если бы мог.
Однако, к ужину он проснулся, поел и лег на удобную постель, которую
соорудили для него на полу из вереска, ибо в их деревянные кроватки он бы
не влез. Ему даже сны не снились, а утром лесок огласили звуки труб. Гномы
и Шаста выбежали из домика. Трубы затрубили снова - не грозные, как в
Ташбаане, и не веселые, как в Орландии, а чистые, звонкие и смелые. Вскоре
зацокали копыта, и из лесу выехал отряд.
Первым ехал лорд Перидан на гнедом коне и в руке у него было знамя -
алый лев на зеленом поле. Шаста сразу узнал этого льва. За ним следовали
король Эдмунд и светловолосая девушка с очень веселым лицом; на плече у нее
был лук, на голове - шлем, у пояса - колчан, полный стрел. ("Королева
Люси", - прошептал Даффл). Дальше, на пони, ехал принц Корин, а потом - и
весь отряд, в котором, кроме людей и говорящих коней, были говорящие псы,
кентавры, медведи и шестеро великанов. Да, в Нарнии есть и добрые великаны,
только их меньше, чем злых. Шаста понял, что они - не враги, но смотреть на
них не решился, тут надо привыкнуть.
Поравнявшись с домиком (гномы стали кланяться), король крикнул: [251]
- Друзья, не пора ли нам отдохнуть и подкрепиться?
Все шумно спешились, а принц Корин стрелою кинулся к Шасте и обнял его.
- Вот здорово! - ликовал он. - Ты здесь! А мы только высадились в
Паравеле, сразу подбежал Черво, олень, и все нам рассказал. Как ты
думаешь...
- Не представишь ли ты нам своего друга? - спросил король Эдмунд.
- Вы не помните, ваше величество? - спросил Корин. - Это его вы приняли
за меня в Ташбаане.
- Как они похожи! - вскричала королева. - Чудеса, просто близнецы!
- Ваше величество, - сказал Шаста, - я вас не предал, вы не думайте. Что
поделаешь, я все слышал. Но никому не сказал!
- Я знаю, что ты нас не предал, друг, - сказал король Эдмунд, и положил
ему руку на голову. - А вообще-то, не слушай то, что не предназначено для
твоих ушей. Постарайся уж!
Тут начался звон и шум - ведь все были в кольчугах - и Шаста минут на
пять потерял из виду и Корина, и Эдмунда, и Люси. Но принц был не из тех,
кого можно не заметить, и вскоре раздался громкий голос.
- Ну, что это, клянусь Львом?! - говорил король. - С тобой, принц,
больше хлопот, чем со всем войском.
Шаста пробился через толпу и увидел, что король разгневан, Корин
немножко смущен, а незнакомый гном сидит на земле и чуть не плачет. Два
фавна помогали ему снять кольчугу.
- Ах, было бы у меня то лекарство! - говорила королева Люси. - Король
Питер строго-настрого запретил мне брать его в сраженья.
А случилось вот что. Когда Корин поговорил с Шастой, его взял за локоть
гном Торн.
- В чем дело? - спросил Корин.
- Ваше высочество, - сказал гном, отводя его в сторонку. - Надеюсь, к
ночи мы прибудем в замок вашего отца. Возможно, тогда и будет битва.
- Знаю, сказал Корин. - Вот здорово!
- Это дело вкуса, - сказал гном, - но король Эдмунд наказал мне, чтобы я
не пускал ваше высочество в битву. Вы можете смотреть, и на том спасибо, в
ваши-то годы! [252]
- Какая чепуха! - вскричал Корин. - Конечно, я буду сражаться! Королева
Люси будет с лучниками, а я...
- Ее величество вольны решать сами, - сказал Торн, - но вас его
величество поручил мне. Дайте мне слово, что ваш пони не отойдет от моего,
или, по приказу короля, нас обоих свяжут.
- Да я им!.. - вскричал Корин.
- Хотел бы я на это поглядеть, - сказал Торн.
Такой мальчик, как Корин, вынести этого не мог. Корин был выше, Торн -
крепче и старше, и неизвестно, чем кончилась бы драка, но она и не началась
- гном поскользнулся (вот почему не стоит драться на склоне), упал ничком и
сильно ушиб ногу - так сильно, что выбыл из строя недели на две.
- Смотри, принц, что ты натворил! - сказал король Эдмунд.
- Один из лучших наших воинов выбыл из строя.
- Я его заменю, сир, - отвечал Корин.
- Ты храбр, - сказал король, - но в битве мальчик может нанести урон
только своим.
Тут короля кто-то позвал, а Корин, очень учтиво попросив прощения у
гнома, зашептал Шасте на ухо:
- Скорее, садись на его пони, бери его щит!
- Зачем? - спросил Шаста.
- Да чтобы сражаться вместе со мной! - воскликнул Корин.
- Ты что, не хочешь?
- А, да, конечно... - растерянно сказал Шаста. Корин, тем временем, уже
натягивал на него кольчугу (с гнома ее сняли, прежде чем внести его в
домик) и говорил:
- Так. Через голову. Теперь меч. Поедем в хвосте, тихо, как мыши. Когда
начнется сраженье, всем будет не до нас.
13. БИТВА
Часам к одиннадцати отряд двинулся к западу (горы были от него слева).
Корин и Шаста ехали сзади, прямо за великанами. Люси, Эдмунд и Перидан были
заняты предстоящей битвой, и хотя Люси спросила: "А где этот дурацкий
принц?", Эдмунд ответил: "Впереди его нет, и то спасибо".
Шаста тем временем рассказывал принцу, что научился ездить верхом у
коня, и не умеет пользоваться уздечкой. Ко[253] рин показал ему, потом -
описал, как отплывали из Ташбаана.
- Где королева Сьюзен? - спросил Шаста.
- В Кэр-Паравеле, - ответил Корин. - Люси у нас - не хуже мужчины, ну,
не хуже мальчика. А Сьюзен больше похожа на взрослую. Правда, она здорово
стреляет из лука.
Тропа стала уже, и справа открылась пропасть. Теперь они ехали гуськом,
по одному. "А я тут ехал, - подумал Шаста, и вздрогнул. - Вот почему лев
был по левую руку. Он шел между мной и пропастью".
Тропа свернула влево, к югу, по сторонам теперь стоял густой лес. Отряд
поднимался все выше, Если бы здесь была поляна, вид открывался бы
прекрасный, а так - иногда над деревьями мелькали скалы, в небе летали
орлы.
- Чуют добычу, - сказал Корин.
Шасте это не понравилось.
Когда одолели перевал и спустились пониже, и лес стал пореже, перед ними
открылась Орландия в голубой дымке, а за нею, вдалеке - желтая полоска
пустыни. Отряд - который мы можем назвать и войском - остановился
ненадолго, и Шаста только теперь увидел, сколько в нем говорящих зверей,
большей частью похожих на огромных кошек. Они расположились слева, великаны
- справа. Шаста обратил внимание, что они все время несли на спине, а
сейчас надели огромные сапоги, высокие, до самых колен. Потом они положили
на плечи тяжелые дубинки, и вернулись на свое место. В арьергарде были
лучники, среди них - королева Люси. Стоял звон - все рыцари надевали шлемы,
обнажали мечи, поправляли кольчуги, сбросив плащи на землю. Никто не
разговаривал. Это было очень торжественно и страшно, и Шаста подумал:
"Ну, я влип... ". Издалека донеслись какие-то тяжкие удары.
- Таран, - сказал принц. - Таранят ворота. Теперь даже Корин казался
серьезным.
- Почему король Эдмунд так тянет? - проговорил он. - Поскорей бы уже! И
холодно...
Шаста кивнул, надеясь, что по нему не видно, как он испуган.
И тут пропела труба! Отряд тронулся рысью, и очень скоро показался
небольшой замок со множеством башен. Ворота были закрыты, мост поднят. Над
стенами, словно белые точки, виднелись лица орландцев. Человек пятьдесят
били стену большим бревном. Завидев отряд, они мгновенно вскочили в седла
(клеветать не буду, тархистанцы прекрасно обучены). [254]
Нарнийцы понеслись вскачь. Все выхватили мечи, все прикрылись щитами,
все сжали зубы, все помолились Льву. Два воинства сближались. Шаста себя не
п
...Закладка в соц.сетях
