Жанр: Сказка
Хроники Нарнии 2-4
...в присоединялось рычанье второго льва, а то и более низкий и
куда более грозный рык самого Аслана. След становился все более явственным,
Преследователи бежали все быстрей и быстрей, И вот, когда они приблизились
к тому месту, где узкая лощина делала последний поворот, Люси услышала
новые звуки - крики, вопли и лязг металла о металл.
Но тут лощина кончилась, и Люси поняла, откуда неслись эти звуки. Питер,
Эдмунд и армия Аслана отчаянно сражались с ордой страшных чудищ, которых
она видела прошлой ночью, только сейчас, при свете дня, они выглядели еще
страшнее, уродливее и злобнее. И стало их значительно больше. Армия Питера
- они подошли к ней с тыла - сильно поредела. Все поле битвы было усеяно
статуями - видимо. Колдунья пускала в ход волшебную палочку. Но теперь,
судя по всему, она ею больше не пользовалась - она сражалась своим каменным
ножом. И сражалась она против самого Питера. Они так ожесточенно бились,
что Люси едва могла разобрать, что происходит. Нож и меч мелькали с такой
быстротой, будто там было сразу три ножа и три меча. Эта пара была в центре
поля. Со всех сторон, куда бы Люси ни взглянула, шел ожесточенный бой.
- Прыгайте, дети! - закричал Аслан, и обе девочки соскользнули с его
спины.
С ревом, от которого содрогнулась вся Нарния от фонарного столба на
западе до побережья моря на востоке, огромный зверь бросился на Белую
Колдунью. На мгновение перед Люси мелькнуло ее поднятое к Аслану лицо,
полное ужаса и удивления. А затем Колдунья и Лев покатились клубком по
земле. Тут все те, кого Аслан привел из замка Колдуньи, с воинственными
кликами кинулись на неприятеля. Гномы пустили в ход боевые топорики,
великан - дубинку (да и ногами он передавил не один десяток врагов),
кентавры - мечи и копыта, волки - зубы, единороги - рога. Усталая армия
Питера кричала "ура!", враги верещали, пришельцы орали, рычали, ревели - по
всему лесу от края до края разносился страшный грохот сражения.
17. ПОГОНЯ ЗА БЕЛЫМ ОЛЕНЕМ
Через несколько минут битва была закончена. Большинство врагов погибло
во время первой атаки армии Аслана, а те, кто остался в живых, увидев, что
Колдунья мертва, спаслись бегством или сдались в плен. И ВОТ уже Аслан и
Питер приветствуют друг друга крепким рукопожатием. Люси никогда еще не
видела Питера таким, как сейчас: лицо его было бледно и сурово, и он
казался гораздо старше своих лет.
- Мы должны поблагодарить Эдмунда, Аслан, - услышала Люси слова Питера.
- Нас бы разбили, если бы не он. Колдунья размахивала своей палочкой
направо и налево, и наше войско обращалось в камень. Но Эдмунда ничто не
могло остановить, добираясь до Колдуньи, он сразил трех людоедов, стоявших
на его пути. И когда он настиг ее - она как раз обращала в камень одного из
ваших леопардов, - у Эдмунда хватило ума обрушить удар меча на волшебную
палочку, а не на Колдунью, не то он сам был бы превращен в статую.
Остальные как раз и совершали эту ошибку. Когда ее палочка оказалась
сломанной, у нас появилась некоторая надежда... Ах, если бы мы не понесли
таких больших потерь в самом начале сражения! Эдмунд тяжело ранен. Нам надо
подойти к нему.
Друзья нашли Эдмунда за передовой линией на попечении миссис Бобрихи. Он
был в крови, рот приоткрыт, лицо жуткого зеленоватого цвета.
- Быстрее, Люси, - сказал Аслан.
И тут Люси вдруг впервые вспомнила о целебном бальзаме, полученном ею в
подарок от Деда Мороза. Руки девочки так дрожали, что она не могла вытащить
пробку, но наконец ей это удалось и она влила несколько капель в рот брату.
- У нас много других раненых, - напомнил ей Аслан, но Люси не отрываясь
смотрела на бледное лицо Эдмунда, гадая, помог ли ему бальзам.
- Я знаю, - нетерпеливо ответила Люси. - Погоди минутку.
- Дочь Адама и Евы, - повторил Аслан еще суровей, - другие тоже стоят на
пороге смерти. Сколько же их еще должно умереть из-за Эдмунда?
- О, прости меня, Аслан, - сказала Люси, вставая, и пошла вместе с ним.
Следующие полчаса они были заняты делом: она возвращала жизнь раненым,
он - тем, кто был обращен в камень. Когда она наконец освободилась и смогла
вернуться к Эдмунду, он уже был на ногах и раны его исцелились. Люси давно
- пожалуй, целую вечность - не видела, чтобы он выглядел так чудесно. По
правде сказать, с того самого дня, как он пошел в школу. Там-то, в этой
ужасной школе, в компании дурных мальчишек, он и сбился с правильного пути.
А теперь Эдмунд снова стал прежним и мог прямо смотреть людям в глаза.
И тут же, на поле боя, Аслан посвятил Эдмунда в рыцари.
- Интересно, - шепнула сестре Люси, - знает ли он, что сделал ради него
Аслан? О чем на самом деле договорился Аслан с Колдуньей?
- Ш-ш-ш... Нет. Конечно, нет, - сказала Сьюзен.
- Как ты думаешь, рассказать ему? - спросила Люси.
- Разумеется, нет, - ответила Сьюзен. - Это будет для него ужасно.
Подумай, как бы ты себя чувствовала на его месте.
- И все-таки ему следовало бы знать, - сказала Люси.
Но тут их разговор прервали.
В ту ночь они спали там, где их застали события. Как Аслан добыл еду для
всех, я не знаю, но так или иначе около восьми часов вечера все они сидели
на траве и пили чай. На следующий день они двинулись на запад вдоль берега
большой реки. И еще через день, под вечер, пришли к ее устью. Над ними
возвышались башни замка Кэр-Паравел, стоящего на небольшом холме, перед
ними были дюны, кое-где среди песков виднелись скалы, лужицы соленой воды и
водоросли. Пахло морем, на берег накатывали одна за другой бесконечные
сине-зеленые волны. А как кричали чайки! Вы когда-нибудь слышали их?
Помните, как они кричат?
Вечером, после ужина, четверо ребят снова спустились к морю, скинули
туфли и чулки и побегали по песку босиком. Но следующий день был куда более
торжественным. В этот день в Большом Зале Кэр-Паравела - этом удивительном
зале с потолком из слоновой кости, с дверью в восточной стене, выходящей
прямо на море, и украшенной перьями западной стеной - в присутствии всех их
друзей Аслан венчал ребят на царство. Под оглушительные крики: "Да
здравствует король Питер! Да здравствует королева Сьюзен! Да здравствует
король Эдмунд! Да здравствует королева Люси!" - он подвел их к четырем
тронам.
- Кто был хоть один день королем или королевой в Нарнии, навсегда
останется здесь королевой или королем. Несите достойно возложенное на вас
бремя, сыновья и дочери Адама и Евы, - сказал он.
Через широко распахнутые двери в восточной стене послышались голоса
сирен и тритонов, подплывших к берегу, чтобы пропеть хвалу новым правителям
Нарнии.
И вот ребята сели на троны, и в руки им вложили скипетры, и они стали
раздавать награды и ордена своим боевым друзьям: фавну Тамнусу и чете
бобров, великану Рамблбаффину и леопардам, добрым кентаврам и добрым
гномам, и льву - тому, который был обращен в камень. В ту ночь в
Кэр-Паравеле был большой праздник: пировали и плясали до утра. Сверкали
золотые кубки, рекой лилось вино, и в ответ на музыку, звучавшую в замке, к
ним доносилась удивительная, сладостная и грустная музыка обитателей моря.
Но пока шло это веселье, Аслан потихоньку выскользнул из замка. И когда
ребята это заметили, они ничего не сказали, потому что мистер Бобр их
предупредил:
- Аслан будет приходить и уходить, когда ему вздумается. Сегодня вы
увидите его, а завтра нет. Он не любит быть привязанным к одному месту...
и, понятное дело, есть немало других стран, где ему надо навести порядок.
Не беспокойтесь. Он будет к вам заглядывать. Только не нужно его
принуждать. Ведь он же не ручной лев. Он все-таки дикий.
Как вы видите, наша история почти - но еще не совсем -подошла к концу.
Два короля и две королевы хорошо управляли своей страной. Царствование их
было долгим и счастливым. Сперва они тратили много времени на то, чтобы
найти оставшихся в живых приспешников Белой Колдуньи и уничтожить их. Еще
долго в диких уголках таились гадкие чудища... В одном месте являлась
ведьма, в другом - людоед. В одном месте видели оборотня, в другом -
рассказывали о кикиморе. Но наконец все злое племя удалось истребить.
Ребята ввели справедливые законы и поддерживали в Нарнии порядок, следили
за тем, чтобы не рубили зря добрые деревья, освободили маленьких гномов и
сатиров от дополнительных занятий в школе, наказывали всех тех, кто совал
нос в чужие дела и вредил соседям, помогали тем, кто жил честно и спокойно
и не мешал жить другим. Они прогнали дурных великанов (совсем не похожих на
Рамблбаффина), когда те осмелились пересечь северную границу Нарнии.
Заключали дружественные союзы с заморскими странами, наносили туда визиты
на высшем уровне и устраивали торжественные приемы у себя.
Шли годы. И сами ребята тоже менялись. Питер стал высоким широкоплечим
мужчиной, отважным воином, и его называли король Питер Великолепный. Сьюзен
стала красивой стройной женщиной с черными волосами, падающими чуть не до
пят, и короли заморских стран наперебой отправляли в Нарнию послов и
просили ее руку и сердце. Ее прозвали Сьюзен Великодушная. Эдмунд был более
серьезного и спокойного нрава, чем Питер. Его прозвали король Эдмунд
Справедливый. А золотоволосая Люси всегда была весела, и все соседние
принцы мечтали взять ее в жены, а народ Нарнии прозвал ее Люси Отважная.
Так они и жили - радостно и счастливо, и если вспоминали о своей прежней
жизни по ту сторону дверцы платяного шкафа, то только как мы вспоминаем
приснившийся нам сон. И вот однажды Тамнус - он уже стал к тому времени
пожилым и начал толстеть - принес им известие о том, что в их краях вновь
появился Белый Олень - тот самый Олень, который выполняет все ваши желания,
если вам удается его поймать. Оба короля и обе королевы и их главные
приближенные отправились на охоту в западный лес в сопровождении псарей с
охотничьими собаками и егерей с охотничьими рожками. Вскоре они увидели
Белого Оленя. Они помчались за ним по пущам и дубравам не разбирая дороги;
кони их приближенных выбились из сил, и только короли и королевы неслись
следом за оленем. Но вот они увидели, что тот скрылся в такой чащобе, где
коням было не пройти. Тогда король Питер молвил (они теперь говорили совсем
иначе, так как долго пробыли королевами и королями):
- Любезный брат мой, любезные сестры мои, давайте спешимся, оставим
наших скакунов и последуем за этим оленем. Ибо ни разу за всю мою жизнь мне
не приходилось охотиться на такого благородного зверя.
- Государь, - ответствовали они, - да будет на то твоя воля!
И вот они спешились, привязали лошадей к деревьям и пешком двинулись в
гущу леса. Не успели они туда войти, как королева Сьюзен сказала:
- Любезные друзья мои, перед нами великое чудо! Взгляните: это дерево -
из железа!
- Государыня, - сказал король Эдмунд, - если вы как следует
присмотритесь, вы увидите, что это - железный столб, на вершине которого
установлен фонарь.
- Клянусь Львиной Гривой, весьма странно, - сказал король
Питер, - ставить фонарь в таком месте, где деревья столь густо обступают
его со всех сторон и кроны их вздымаются над ним столь высоко, что, будь он
даже зажжен, его света бы никто не заметил.
- Государь, - сказала королева Люси, - по всей вероятности, когда
ставили железный столб, деревья здесь были меньше и росли реже или вовсе
еще не росли. Лес этот молодой, а столб - старый.
И все они принялись разглядывать его. И вот король Эдмунд сказал:
- Я не ведаю почему, но этот фонарь и столб пробуждают во мне какое-то
странное чувство, словно я уже видел нечто подобное во сне или во сне,
приснившемся во сне.
- Государь, - ответствовали они ему, - с нами происходит то же самое.
- Более того, - сказала королева Люси, - меня не оставляет мысль, что,
если мы зайдем за этот столб с фонарем, нас ждут необычайные приключения
или полная перемена судьбы.
- Государи, - сказал король Эдмунд, - подобное же предчувствие шевелится
и в моей груди.
- И в моей, любезный брат, - сказал король Питер.
- И в моей тоже, - сказала королева Сьюзен. - А посему я советую
вернуться к нашим коням и не преследовать более Белого Оленя.
- Государыня, - сказал король Питер. - Дозволь тебе возразить. Ни разу с
тех пор, как мы четверо стали править Нарнией, не было случая, чтобы мы
взялись за какое-нибудь благородное дело - будь то сражение, рыцарский
турнир, акт правосудия или еще что-нибудь - и бросили на полдороге.
Напротив, все, за что мы брались, мы доводили до конца.
- Сестра, - сказала королева Люси, - мой брат-король произнес
справедливые слова. Мне думается, нам будет стыдно, если из-за дурных
предчувствий и опасений мы повернем обратно и упустим такую великолепную
добычу.
- Я с вами согласен, - сказал король Эдмунд. - К тому же меня обуревает
желание выяснить, что все это значит. По доброй воле я не поверну обратно
даже за самый крупный алмаз, какой есть в Нарнии и на всех Островах.
- Тогда, во имя Аслана, - сказала королева Сьюзен, - раз вы все так
полагаете, пойдем дальше и не отступим перед приключениями, которые нас
ожидают.
И вот королевы и короли вошли в самую чащу. Не успели они сделать десяти
шагов, как вспомнили, что предмет, который они перед собой видят,
называется фонарный столб, а еще через десять - почувствовали, что
пробираются не между ветвей, а между меховых шуб. И в следующую минуту они
гурьбой выскочили из дверцы платяного шкафа и очутились в пустой комнате. И
были они не короли и королевы в охотничьих одеяньях, а просто Питер,
Сьюзен, Эдмунд и Люси в их обычной одежде. Был тот же самый день и тот же
самый час, когда они спрятались в платяном шкафу от миссис Макриди. Она все
еще разговаривала с туристами в коридоре по ту сторону двери. К счастью, те
так и не зашли в пустую комнату и не застали там ребят.
На том бы вся эта история и кончилась, если бы ребята не чувствовали,
что должны объяснить профессору, куда девались четыре шубы из платяного
шкафа. И профессор - вот уж поистине удивительный человек) - не сказал им,
чтобы они не болтали глупостей и не сочиняли небылиц, но поверил во все,
что услышал от них.
- Нет, - сказал он, - думаю, нет никакого смысла пытаться пройти через
платяной шкаф, чтобы забрать шубы. Этим путем вы в Нарнию больше не
проникнете. Да и от шуб было бы теперь мало проку, даже если бы вы их и
достали. Что? Да, конечно, когда-нибудь вы туда попадете. Кто был королем в
Нарнии, всегда останется королем Нарнии. Но не пытайтесь дважды пройти
одним и тем же путем. Вообще не пытайтесь туда попасть. Это случится, когда
вы меньше всего будете этого ожидать. И не болтайте много о Нарнии даже
между собой. И не рассказывайте никому, пока не убедитесь, что у тех, с кем
вы беседуете, были такие же приключения. Что? Как вы это узнаете? О,
узнаете, можете не сомневаться. Странные истории, которые они будут
рассказывать, даже их взгляд выдаст тайну. Держите глаза открытыми. Ну чему
только их учат в нынешних школах?!
Вот теперь-то мы подошли к самому-пресамому концу приключений в платяном
шкафу. Но если профессор не ошибался, это было только началом приключений в
Нарнии.
КЛАЙВ СТЕЙПЛ ЛЬЮИС
КОНЬ И ЕГО МАЛЬЧИК
(ХРОНИКИ НАРНИИ III)
Перевод Н.Л.Трауберг
Льюис К.С. Хроники Нарнии.
М.: СП Космополис, 1991, сс.189-268 1. Побег
2. Первое приключение
3. У врат Ташбаана
4. Король и королева
5. Принц Корин
6. Шаста среди усыпальниц
7. Аравита в Ташбаане
8. Аравита во дворце
9. Пустыня
10. Отшельник
11. Неприятный спутник
12. Шаста в Нарнии
13. Битва
14. О том, как игого стал умнее
15. Рабадаш вислоухий
[189]
1. ПОБЕГ
Это повесть о событиях, случившихся в Нарнии и к Югу от нее тогда, когда
ею правили король Питер и его брат, и две сестры.
В те дни, далеко на Юге, у моря, жил бедный рыбак по имени Аршиш, а с
ним мальчик по имени Шаста, звавший его отцом. Утром Аршиш выходил в море
ловить рыбу, а днем запрягал осла, клал рыбу в повозку и ехал в ближайшую
деревню торговать. Если он выручал много, он возвращался в добром духе и
Шасту не трогал; если выручал мало, придирался, как только мог, и даже бил
мальчика. Придраться было нетрудно, Шаста делал все по дому - стирал и
чинил сети, стряпал и убирал.
Шаста никогда не думал о том, что лежит от них к Югу; он бывал с Аршишем
в деревне, и ему там не нравилось. Он видел точно таких людей, как его отец
- в грязных длинных одеждах, сандалиях и тюрбанах, с грязными длинными
бородами, медленно толковавших об очень скучных делах. Зато его живо
занимало все, что лежит к Северу; но туда его не пускали. Чиня на пороге
сети, он с тоской глядел на Север, но видел только склон холма и небо, и
редких птиц.
Когда Аршиш сидел дома, Шаста спрашивал: "Отец, что там, за холмом?"
Если Аршиш сердился, он драл его за уши, если же был спокоен, отвечал: "Сын
мой, не думай о пустом. Как сказал мудрец, прилежание - корень успеха, а
те, кто задают пустые вопросы, ведут корабль глупости на рифы неудачи".
Шасте казалось, что за холмом - какая-то дивная тайна, которую отец до
поры скрывает от него. На самом же деле рыбак говорил так, ибо не знал, да
и знать не хотел, какие земли лежат к Северу. У него был практический ум.
Однажды с Юга прибыл незнакомец, совсем иной, чем те, кого видел Шаста
до сих пор. Он сидел на прекрасном коне, и седло его сверкало серебром.
Сверкали и кольчуга, и острие шлема, торчащее над тюрбаном. На боку его
висел ятаган, спину прикрывал медный щит, в руке было копье. Незнакомец был
темен лицом, но Шаста привык к темнолицым, удивило его иное: борода,
выкрашенная в алый цвет, вилась кольцами и лоснилась от благовоний. Аршиш
понял, что это - тархан, то есть вельможа, и склонился до земли, незаметно
показывая Шасте, чтобы и тот преклонил колени. [190]
Незнакомец попросил ночлега на одну ночь, и Аршиш не посмел отказать
ему. Все лучшее, что было в доме, хозяин поставил перед ним, а мальчику
(так всегда бывало, когда приходили гости) дал кусок хлеба и выгнал во
двор. В таких случаях Шаста спал с ослом, в стойле; но было еще рано и,
поскольку никто никогда не говорил ему, что нельзя подслушивать, он сел у
самой стены.
- О, хозяин! - промолвил тархан. - Мне угодно купить у тебя этого
мальчика.
- О, господин мой! - отвечал рыбак, и Шаста угадал по его голосу, что
глазки у него блеснули. - Как продам я, твой верный раб, своего
собственного сына? Разве не сказал поэт:
"Сильна, как смерть, отцовская любовь, а сыновья дороже, чем алмазы?"
- Возможно, - сухо выговорил тархан, - но другой поэт говорил: "Кто
хочет гостя обмануть - подлее, чем гиена". Не оскверняй ложью свои уста. Он
тебе не сын, ибо ты темен лицом, а он светел и бел, как проклятые, но
прекрасные нечестивцы с Севера.
- Давно сказал кто-то, - отвечал рыбак, - что око мудрости острее копья!
Знай же, о мой высокородный гость, что я, по бедности своей, никогда не был
женат. Но в год, когда Тисрок (да живет он вечно) начал свое великое и
благословенное царствование, в ночь полнолуния, боги лишили меня сна. Я
встал с постели и вышел поглядеть на луну. Вдруг послышался плеск воды,
словно кто-то греб веслами, и слабый крик. Немного позже прилив прибил к
берегу маленькую лодку, в которой лежал иссушенный голодом человек. Должно
быть, он только что умер, ибо он еще не остыл, а рядом с ним был пустой
сосуд и живой младенец. Вспомнив о том, что боги не оставляют без награды
доброе дело, я прослезился, ибо раб твой мягкосердечен, и...
- Не хвали себя, - прервал его тархан. - Ты взял младенца, и он
отработал тебе вдесятеро твою скудную пищу. Теперь скажи мне цену, ибо я
устал от твоего пусторечия.
- Ты мудро заметил, господин, - сказал рыбак, - что труд его выгоден
мне. Если я продам этого отрока, я должен купить или нанять другого.
- Даю тебе пятнадцать полумесяцев, - сказал тархан.
- Пятнадцать! - взвыл Аршиш. - Пятнадцать монет за усладу моих очей и
опору моей старости! Не смейся надо мною, я сед. Моя цена - семьдесят
полумесяце?.. [191]
Тут Шаста поднялся и тихо ушел. Он знал, как люди торгуются. Он знал,
что Аршиш выручит за него больше пятнадцати монет, но меньше семидесяти, и
что спор протянется не один час.
Не думайте, что Шаста чувствовал то самое, что почувствовали бы мы, если
бы наши родители решили нас продать. Жизнь его была не лучше рабства, и
тархан мог оказаться добрее, чем Аршиш. К тому же, он очень обрадовался,
узнав свою историю. Он часто сокрушался прежде, что не может любить рыбака,
и когда понял, что тот ему чужой, с души его упало тяжкое бремя. "Наверное,
я сын какого-нибудь тархана, - думал он, - или Тисрока (да живет он вечно),
а то и божества!"
Так думал он, стоя перед хижиной, а сумерки сгущались, и редкие звезды
уже сверкали на небе, хотя у западного края оно отливало багрянцем. Конь
пришельца, привязанный к столбу, мирно щипал траву. Шаста погладил его по
холке, но конь не обратил внимания.
И Шаста подумал: "Кто его знает, какой он, этот тархан!"
- Хорошо, если он добрый, - продолжал он вслух. - У некоторых тарханов
рабы носят шелковые одежды и каждый день едят мясо. Может быть, он возьмет
меня в поход, и я спасу ему жизнь, и он освободит меня, и усыновит, и
подарит дворец... А вдруг он жестокий? Тогда он закует меня в цепи. Как бы
узнать? Конь-то знает, да не скажет.
Конь поднял голову, и Шаста погладил его шелковый нос.
- Ах, умел бы ты говорить! - воскликнул он.
- Я умею, - тихо, но внятно отвечал конь.
Думая, что это ему снится, Шаста все-таки крикнул:
- Быть того не может!
- Тише! - сказал конь. - На моей родине есть говорящие животные.
- Где это? - спросил Шаста.
- В Нарнии, - отвечал конь.
- Меня украли, - рассказывал конь, когда оба они успокоились. - Если
хочешь, взяли в плен. Я был тогда жеребенком, и мать запрещала мне убегать
далеко к Югу, но я не слушался. И поплатился же я за это, видит Лев! Много
лет я служу злым людям, притворяясь тупым и немым, как их кони.
- Почему же ты им не признаешься?
- Не такой я дурак! Они будут показывать меня на ярмар[192] ках и
сторожить еще сильнее. Но оставим пустые беседы. Ты хочешь знать, каков мой
хозяин Анрадин. Он жесток. Со мной - не очень, кони дороги, а тебе,
человеку, лучше умереть, чем быть рабом в его доме.
- Тогда я убегу, - сказал Шаста, сильно побледнев.
- Да, беги, - сказал конь. - Со мною вместе.
- Ты тоже убежишь? - спросил Шаста.
- Да, если ты убежишь, - сказал конь. - Тогда мы, может быть, и
спасемся. Понимаешь, если я буду без всадника, люди увидят меня и скажут:
"У него нет хозяина" - и погонятся за мной. А с всадником - другое дело...
Вот и помоги мне. Ты ведь далеко не уйдешь на этих дурацких ногах (ну и
ноги у вас, людей!), тебя поймают. Умеешь ты ездить верхом?
- Конечно, - сказал Шаста. - Я часто езжу на осле.
- На чем? Ха-ха-ха! - презрительно усмехнулся конь (во всяком случае,
хотел усмехнуться, а вышло скорей "го-го-го!.." У говорящих коней лошадиный
акцент сильнее, когда они не в духе). - Да, - продолжал он, - словом, не
умеешь. А падать хотя бы?
- Падать умеет всякий, - отвечал Шаста.
- Навряд ли, - сказал конь. - Ты умеешь падать, и вставать, и, не плача,
садиться в седло, и снова падать, и не бояться?
- Я... постараюсь, - сказал Шаста.
- Бедный ты, бедный, - гораздо ласковей сказал конь, - все забываю, что
ты - детеныш. Ну, ничего, со мной научишься! Пока эти двое спорят, будем
ждать, а заснут - тронемся в . путь. Мой хозяин едет на Север, в Ташбаан,
ко двору Тисрока...
- Почему ты не прибавил "да живет он вечно"? - испугался Шаста.
- А зачем? - спросил конь. - Я свободный гражданин Нарнии. Мне не
пристало говорить, как эти рабы и недоумки. Я не хочу, чтобы он вечно жил,
и знаю, что он умрет, чего бы ему ни желали. Да ведь и ты свободен, ты - с
Севера. Мы с тобой не будем говорить на их языке! Ну, давай обсуждать наши
планы. Я уже сказал, что мой человек едет на Север, в Ташбаан.
- Значит, нам надо ехать к Югу?
- Не думаю, - сказал конь. - Если бы я был нем и глуп, как здешние
лошади, я побежал бы домой, в свое стойло. Дворец наш - на Юге, в двух днях
пути. Там он и будет меня искать. Ему и не догадаться, что я двинусь к
Северу. Скорее всего, [193] он решит, что меня украли.
- Ура! - закричал Шаста. - На Север! Я всегда хотел его увидеть.
- Конечно, - сказал конь, - ведь ты оттуда. Я уверен, что ты хорошего
северного рода. Только не кричи. Скоро они заснут.
- Я лучше посмотрю, - сказал Шаста.
- Хорошо, - сказал конь. - Только поосторожней. Было совсем темно и
очень тихо, одни лишь волны плескались о берег, но этого Шаста не замечал,
он слышал их день и ночь, всю жизнь. Свет в хижине погасили. Он
прислушался, ничего не услышал, подошел к единственному окошку и различил
секунды через две знакомый храп. Ему стало смешно: подумать только, если
все пойдет как надо, он больше никогда этих звуков не услышит! Стараясь не
дышать, он немножко устыдился, но радость была сильнее стыда. Тихо пошел он
по траве к стойлу, где был ослик - он знал где лежит ключ, отпер дверь,
отыскал седло и уздечку: их спрятали туда на ночь. Потом поцеловал ослика в
нос и прошептал: "Прости, что мы тебя не берем".
- Пришел, наконец! - сказал конь, когда он вернулся. - Я уже гадал, что
с тобой случилось.
- Я доставал твои вещи из стойла, - ответил Шас
...Закладка в соц.сетях
