Жанр: Сказка
Старик Хоттабыч
...жакомо, того,
который в прошлом году утонул. После него остались трое детей и старуха
мать.
- Ты прав, Джованни, - согласился Пьетро. - Нужно будет помочь вдове
Джакомо. Это был добрый и верный товарищ.
Тогда вмешался второй рыбак. Ему было лет тридцать. Звали его Христофоро.
- А Луиджи? Луиджи тоже надо было бы подбросить деньжонок. Бедняга
умирает от чахотки.
- Правильно, - сказал Джованни. - И еще Сибилле Капелли. Ее сына второй
год держат в тюрьме за то, что он организовал забастовку.
- И старику Гульемо Гаджеро. Его сына убили карабинеры во время демонстрации.
Он не хотел отдать им знамя, и они его застрелили на месте.
Вы его должны помнить: веселый такой, механик с электрической станции...
- добавил Пьетро.
- Подумать только, скольким людям мы сможем теперь помочь! - восхищенно
промолвил Джованни.
И три добрых рыбака до поздней ночи обсуждали, кому еще нужно помочь
теперь, когда у них оказались такие замечательные чемоданы. Это были
честные и великодушные люди труда, и никто из них и в мыслях не имел
воспользоваться подарком Хоттабыча для того, чтобы разбогатеть, стать
крупным торговцем рыбой, капиталистом. Мне приятно сообщить это читателям,
чтобы они вместе со мной порадовались, что подарок старика попал в
хорошие руки. Я уверен, что ни один из моих читателей, окажись он на
месте этих трех генуэзских рыбаков, не поступил бы иначе.
ХL. РОКОВОЙ ЧЕМОДАН
В это очаровательное летнее утро в Генуе в такой ранний час проснулись
по крайней мере пять человек, которых никак не беспокоила забота о
хлебе насущном.
Одним из них был Хоттабыч. Он бодро вскочил с постели и разбудил своих
юных друзей (вот вам еще два человека), спавших на просторных деревянных
кроватях. Сам он, по обычаю своему, переночевал на полу у порога,
хотя номеров и свободных коек в гостинице было сколько угодно.
- Друзья мои, - обратился он к сладко позевывавшим мальчикам, - простите
меня, что я нарушил ваш крепкий отроческий сон, но я вторично отправляюсь
в море на розыски моего любимого и несчастного брата Омара Юсуфа.
Не беспокойтесь за меня. Я буду осторожен и, уверяю вас, ни в какие
сети больше не попадусь. Через два-три часа я вернусь. За этот срок я
вполне успею обследовать все это море, которое вы называете Средиземным.
Спите, друзья мои, я разбужу вас, когда ноги мои снова ступят на тощие
ковры этой комнаты.
- Не-е-ет! - сказал Волька. - Мы не согласны прохлаждаться в такой
серьезный момент. Мы будем ждать тебя на берегу. Правильно я говорю, Женя?
- Угум, - подтвердил Женя, потягиваясь. - В крайнем случае, мы
вздремнем на берегу моря. На песочке...
На том наши путешественники и порешили. Быстро одевшись, умывшись и
позавтракав, они отправились в знакомую бухточку, которую незадолго до
этого покинули гостеприимные рыбаки.
Четвертым человеком, проснувшимся в такую рань, был господин Ванденталлес.
Ему не терпелось приступить к покупкам. С каким бы официальным
заданием он ни приезжал в ту или иную страну, в тот или иной город, он
первым делом думал: "А нельзя ли тут по случаю купить что-нибудь подходящее,
что можно будет выгодно перепродать у себя на родине?" Как человек
исключительной жадности, он собрался до того часа, когда открывают в
Генуе магазины, пройтись на всякий случай разок-другой и по местному
рынку.
Но Ванденталлес отлично знал, что честные итальянцы не особенно жалуют
подобных ему дельцов, и поэтому захватил с собой на рынок телохранителя.
Этот рыжий детина с рябым и в высшей степени неприятным лицом был
"проверенным" человеком - он служил в тайной полиции еще во времена Муссолини,
и рекомендовавший его комиссионер гостиницы, в которой остановился
Ванденталлес, сказал вчера Ванденталлесу, что на Чезаре Санторетти
Ванденталлес может положиться, как на собственного брата. Это было не
совсем удачно сказано, потому что братья Ванденталлес готовы были за
лишнюю копейку утопить друг друга в ложке воды. Но у комиссионера, очевидно,
не было братьев. Чезаре Санторетти и был пятым человеком из тех
пяти, о которых мы говорили в начале этой главы.
Не успел еще Ванденталлес сделать по рынку и десяти шагов, как убедился,
что не зря поднялся в такую рань. Прямо на него шел молодой курчавый
парень, весьма бедно одетый, и держал в руке роскошный кожаный чемодан.
Уж можете поверить, господин Ванденталлес знал толк в чемоданах!
Это был в высшей степени красивый и оригинальный чемодан. Просто незаурядвое
произведение кустарного искусства: кожа изумительной выделки, с
тончайшим цветным тиснением, великолепная ручка была прикреплена гвоздиками
со шляпками, которые нельзя было отличить от золотых, потому что
они и на самом деле были золотыми. Угольники радовали глаз превосходной
гравировкой - на них были выгравированы рыбки, птицы и какие-то арабские
письмена.
Не надо только думать, что Джованни (этот курчавый парень и был, как
вы уже догадались, именно он) отправился на рынок, не предприняв необходимых
мер предосторожности. Чемодан был в чехле из какой-то старой дерюги.
Но такому человеку, как Ваиденталлес, достаточно приметить один уголок
чего-нибудь, чтобы сразу раскусить, нельзя ли это "что-нибудь" выгодно
купить и еще выгодней продать.
- Спроси его, - быстро приказал он своему телохранителю, - спроси,
сколько он хочет за свой чемодан.
- Эй ты, пентюх! - окликнул Чезаре молодого рыбака. - Мой иностранный
синьор спрашивает, сколько ты хочешь за твой драный ящик.
- Сам ты пентюх, - ответил Джованни. - А чемодан я не продаю. Он мне
самому нужен.
- Уж не собираешься ли ты ехать с ним в Ниццу? - насмешливо осведомился
Чезаре. - Там по таким, как ты, соскучились все князья и графы Европы.
- Скажи им, чтобы не скучали. Как только представится первая возможность,
я обязательно съезжу в Ницду, - пробурчал в ответ Джовании и прибавил
шагу. - Будет время - мы все туда приедем, и им придется немвожко
потесниться.
- Эге, да ты, кажется, красный!
- Я? Синий в горошинку и зелевый в храпинку. А ну, не трогай чемодан!
- крикнул Джоваини, ударяя по руке Чезаре Санторетти. - Не трогай, слышишь!..
- Ах, ты драться? - прошипел Санторетти, потирая ушибленную руку. -
Карабинер!
Подбежали два карабинера. В толпе уже раздавались негодующие возгласы.
Многие знали Джованни как доброго и честного малого: еще больше генуэзцы
знали Чезаре как старого шпика Муссолини, и никому не внушал добрых
чувств этот краснорожий иностранец, из-за которого весь сыр-бор загорелся.
- Возьмите его в полицию! - приказал Чезаре. - Этот прохвост украл
чемодан синьора туриста!
Он выхватил чемодан из рук побелевшего от возмущения Джовании и сорвал
с него убогий самодельный чехол.
- Пусть он скажет, откуда у него такой роскошный чемодан! - крикнул
Чезаре, обращаясь к сгрудившемуся вокруг них люду.
- Мне его подарили, синьоры!.. Честное слово, подарили! - сказал Джованни
и увидел, что никто ему не поверил. - Клянусь честью!..
Было очень обидно, но, кажется, этот проклятый шпик на этот раз говорил
правду. Да-а-а! Значит, совсем плохие времена наступили, если бедняга
Джованни - честнейший парень - пошел на воровство.
Толпа медленно разошлась, а карабинеры повели Джованни в полицию.
В нескольких шагах позади шли Ванденталлес и его преданный телохранитель.
В руке своей Чезаре нес злосчастный чемодан...
- Откуда у тебя этот чемодан? - спросил инспектор полиции молодого
рыбака.
Он раскрыл чемодан, чтобы посмотреть, как он выглядит внутри.
Джованни обомлел: вот сейчас на паркет вывалится полсотни килограммов
рыбы! А потом еще и еще!.. Пропал тогда ни за что ни про что чудесный
подарок вчерашнего старика!
Но, сверх всякого ожидания, чемодан оказался пуст. Читатели уже, вероятно,
догадались, что рыба в нем появлялась лишь тогда, когда его
раскрывали Джованни, Пьетро или Христофоре. Для остальных он был обыкновенням
чемоданом - правда, совершенно исключительной работы.
- Мне его подарили, - но вздохнув.
- Ах, подарили? - издевательски подхватил инспектор. - Так-таки прямо
и подарили?
- Ну да, - простодушно подтвердил Джованни.
- Когда подарили?
- Вчера вечером.
- Кто?
- Один старик подарил.
- Ах, старик? А как зовут твоего щедрого старика?
- Не знаю.
- И где он проживает, ты тоже не знаешь?
- Нет, не знаю.
- И чем он занимается, тоже тебе неизвестно?
- Нет, неизвестно.
- И давно ты с ним знаком, с этим загадочным стариком?
- Мы с ним познакомились вчера вечером, синьор инспектор.
- И он тебе сразу подарил этот драгоценный чемодан, это чудо человеческих
рук?
- Сразу, синьор инспектор. Только он мне не один подарил, а...
Тут Джованни смекнул, что сболтнул лишнее, и замолчал. И сколько инспектор
не бился, он не смог больше заставить Джованни говорить.
- Мне все ясно, - сказал тогда инспектор, вытирая пот со своего полного
лица (оно было у него нездорового, желтого цвета; густые седые брови
торчали на нем, как усы). - Никто тебе чемодан не дарил. Ты его просто
украл у нашего уважаемого гостя.
И он почтительно кивнул головой в сторону Ванденталлеса, который сидел
на бархатном диване, шумно отдувался и опрокидывал в себя стакан за
стаканом воду из большого графина.
- Как вы имеете называть меня вором! - полез на инспектора с кулаками
Джованни. - Я никогда в жизни и пальцем не тронул чужого добра!
- Ах, ты, оказывается, не только вор, но и хулиган! - с удовольствием
отметил инспектор.
Он распорядился, чтобы Джованни отвели пока в тюрьму, и сел писать
протокол.
ХLI. СОСУД С ГЕРКУЛЕСОВЫХ СТОЛБОВ
На этот раз Хоттабыч оказался точным. Он обещал вернуться через
два-три часа, и действительно-без четверти девять его сияющая физиономия
вынырнула из воды.
Старик был счастлив. Он быстро выбежал на берег и, размахивая высоко
над головой каким-то очень большим, в полчеловеческого роста, металлическим
сосудом, обросшим водорослями, орал:
- Я нашел его, о друзья мои! Я нашел сосуд, в котором столько веков
томится мой несчастный брат Омар Юсуф ибн Хоттаб, да не померкнет никогда
солнце над его головой! Я обшарил все море и уже начал отчаиваться,
когда у Геркулесовых столбов заметил в зеленоватой бездне этот волшебный
сосуд.
- Чего же ты медлишь? Открывай поскорее! - азартно крикнул Женя, первым
подбежавший к изнемогавшему от счастья Хоттабычу.
- Я не смею открывать его, ибо он запечатан Сулеймановой печатью.
Пусть Волька ибн Алеша, освободивший меня, выпустит из заточения и моего
многострадального братика. Вот он, сосуд, в мечтах, о котором я провел
столько бессонных ночей! - продолжал Хоттабыч, потрясая своей находкой.
- Возьми его, о Волька, и открывай на радость мне и брату моему Омару!
Прильнув ухом к стенке сосуда, он радостно захохотал:
- Ого-го, друзья мои! Омар подает мне знаки изнутри.
Женя не без зависти смотрел, как старик передал сосуд явно польщенному
Вольке, вернее - положил его перед ним на песок, потому что сосуд
оказался очень тяжелым.
- Что же ты, Хоттабыч, говорил, что Омара заточили в медном сосуде,
когда сосуд, оказывается, железный? - Да ладно уж... Где тут печать? Ах,
вот она где! - сказал Волька, осматривая сосуд со всех сторон.
Вдруг он побелел и изо всех сил крикнул:
- Ложись!.. Женька, ложись!.. Хоттабыч, сию же минуту кидай сосуд обратно
в море и тоже ложись!..
- Ты с ума сошел! - возмутился Хоттабыч - Столько лет мечтать о
встрече с Омаром и найти его только для того, чтобы снова предать морским
волнам!
- Швырни его подальше!.. Нет там твоего Омара! - Швыряй скорей, или
мы все погибнем!.. - молил между тем Волька, и так как старик все еще
колебался, он отчаявно завопил: - Я приказываю тебе! Слышишь?
Недоуменно пожав плечами, Хоттабыч поднял тяжелый сосуд и, размахнувшись,
забросил его метров на двести от берега. Не успел он после этого
обернуться к стоявшему рядом с ним Вольке, как ва месте падения сосуда
раздался страшный грохот, большой водяной столб поднялся над спокойной
гладью бухты и с шумом рассыпался.
Тысячи оглушенных и убитых рыбешек всплыли животами кверху на поверхность
воды.
Откуда-то уже бежали к берегу люди, привлеченные взрывом.
- Скорей удирать отсюда! - скомандовал Волька.
Наши друзья поспешно выбрались на дорогу и зашагали к городу.
Позади всех шел, то и дело оглядываясь назад, расстроенный Хоттабыч.
Он все еще сомневался, не зря ли он послушался Волькиного приказа...
- Что, бомба эта штука была? - спросил Женя, догоняя далеко ушедшего
вперед Вольку.
- Мина, а не бомба, - поправил его Волька. - Это понимать надо! Подводная
мина!
Хоттабыч печально вздохнул.
ХLII "ВОТ ОН, ЭТОТ СТАРЫЙ СИНЬОР"
- Будем считать, что все в порядке, - подвел итоги Волька. - С одной
стороны, Омара не нашли. Это, конечно, жалко. Зато, с другой стороны,
чуть не погибли, но спаслись. Это уже хорошо.
- Теперь в самый раз пойти позавтракать, - сказал запыхавшийся от
быстрой ходьбы Женя.
Женино предложение было признано в высшей степени разумным.
Проходя мимо мрачного здания полиции, они увидели, как оттуда вышел
под конвоем двух карабинеров их вчерашний знакомец, веселый рыбак Джованни.
Джованни тоже узнал их и крикнул, указывая на Хоттабыча:
- Вот он, этот старый синьор, который подарил мне чемодан! Он кому
угодно подтвердит, что я не вор, а честный рыбак!
- В чем дело, о Джоваини? - осведомился Хоттабыч, когда рыбак, которого
крепко держали за руки полицейские, поравнялся с нашими друзьями.
- О синьор, - чуть не плача, отвечал бедный рыбак, - мне не верят,
что вы подарили нам чемодан! И вот у меня отобрали чемодан и сказали,
что я вор. Сейчас меня ведут в тюрьму. Помогите, синьор, объясните
синьору инспектору, что я ничего не украл!
- Кто смел обвинить этого благородного рыбака в воровстве? Кто этот
негодяй, который посмел забрать у него вещь, подаренную мною, Гассавом
Абдуррахманом ибн Хоттабом!.. Идем к этому недостойному человеку, и я
ему все скажу в его подслеповатые глаза!..
И вот инспектор, не успевший еще составить протокол допроса, удивленно
поднял голову, услышав, что кто-то вошел в его кабинет. Он не любил,
когда ему мешали. Он даже господина Ванденталлеса, которого бесконечно и
преданно уважал, попросил пройти на время, пока он покончит с протоколом,
в соседнюю комнату, где в его распоряжение были предоставлены мягкое
кресло и чашка кофе.
- Это еще что такое?! - проскрипел он, увидев, что арестованный рыбак
в сопровождении конвоиров снова очутился перед его столом. - Вы должны
были уже к этому времени доставить арестованного в тюрьму!
- Синьор инспектор! Вот он, этот старик, который подарил мне вчера
чемодан! - победоносно воскликнул Джованни, указывая на вошедшего вслед
за ним Хоттабыча. - Он вам подтвердит мои слова.
- Интересно, очень интересно! - протянул инспектор, окинул Хоттабыча
испытующим взглядом, и коварная улыбка зазмеилась на его желтом, плохо
выбритом лице. - Значит, этот... как его... Джованни Сапеньо не врет? Вы
действительно подарили ему этот чемодан? Судя по вашему скромному одеянию,
вы не так богаты, чтобы швыряться такими дорогими вещами.
- Мудрость учит, что тот, кто судит о людях по одежде, часто ошибается!
Да, это я подарил вчера этому благородному рыбаку чемодан, который
ты у него без всяких оснований отобрал, и еще один, который тебе не удалось
и никогда не удастся отобрать. И я подарил бы ему десять, двадцать,
сто, десять тысяч таких и даже во много раз более дорогих чемоданов, если
бы он только согласился принять их от меня! - хвастливо заявил Хоттабыч,
не замечая предостерегающих знаков, которые делал ему всполошившийся
Джованни.
Но было уже поздно. Инспектор радостно потирал руки.
- Прошу прощения, дорогой синьор, - произнес он, не сводя глаз со
своего престарелого собеседника, - прошу прощения, но, при всем моем
уважении к вам, я не могу поверить вашим словам.
- Не хочешь ли ты сказать, о лукавый инспектор, что я лгун? - побагровел
Хоттабыч.
- Посудите сами, синьор: вы более чем скромно одеты и заявляете, что
вы так просто, за здорово живешь, подарили почти незнакомому рыбаку чемодан,
который стоит по крайней мере тысячу долларов, если перевести его
на более или менее твердую валюту.
- Два чемодана! И не за здорово живешь, а за то, что он накормил моих
юных друзей! - сварливо поправил его Хоттабыч.
- Две тысячи долларов за один обед!
- За ужин! - снова поправил его Хоттабыч.
- В данном случае это безразлично. Две тысячи долларов за ужин! Не
кажется ли это вам несколько дорогой платой? - хихикнул инспектор.
- Нет, не кажется! - запальчиво отвечал Хоттабыч. - За хорошее дело,
за бескорыстную услугу я всегда плачу щедро.
Инспектор понял последние слова, как намек на возможную взятку, и у
него от жадности заблестели глаза.
- У вас много таких чемоданов?
- У меня их нет ни одного, но я могу их дарить сколько угодно.
- Может быть у вас и денег имеется сколько угодно? - коварно осведомился
инспектор.
Хоттабыч презрительно улыбнулся.
- Может быть, у вас и драгоценности имеются, золото?
- У меня нет ни зернышка, но достать его я могу, сколько мне заблагорассудится.
- У вас собственные золотые прииски? Где они находятся? В Южной Африке?..
Калифорнии?
- У меня в карманах. Стоит мне только захотетьи я заполню золотом
весь этот дом, в котором мы сейчас находимся, и еще тысячу таких домов,
- отвечал Хоттабыч, пощипывая бороду.
- Не могу поверить, - сказал инспектор.
- А это что? - спросил Хоттабыч и принялся извлекать из карманов своих
парусиновых брюк целые пригоршни золотых монет.
Уже на столе ошеломленного инспектора высилась солидная горка золота,
когда старик заметил наконец знаки, которые подавал ему Джованни. Тогда
он перестал выкладывать золото и простодушно обратился к инспектору:
- Теперь ты, надеюсь, убедился, что этот благородяый рыбак не лгун и,
тем более, не вор? Отпусти же его немедленно, дабы он мог насладиться
свободой и покоем.
- Увы, синьор, теперь я убедился, что Джованни Сапеньо - не вор, -
промолвил инспектор с лицемерной грустью, - и именно поэтому я не могу
его отпустить.
- Что такое? - грозно спросил Хоттабыч.
- Прошу прощения, но один синьор, имени которого я не имею права оглашать,
но порядочность которого вне всяких подозрений, предъявил свои
права на чемодан, который - я охотно верю! - вы вчера подарили этому...
Э- Э- Э... Джованни Сапеньо. Значит, предстоит суд, а до суда -
следствие. Чемодан мы вынуждены оставить в качестве вещественного доказательства,
а синьора Джованни в качестве... э-э-э... свидетеля, а может
быть, и обвиняемого. Все скажет следствие, синьор...
- И сколько оно будет продолжаться, это следствие?
- Мы будем вести его самым ускоренным порядком, синьор. Значит, года
через два - два с половиной, я полагаю, оно уже будет закончено. А там
еще полгодика - и суд.
- Ты что же, хочешь три года морить этого славного рыбака в тюрьме, а
потом еще будешь решать, виновен он или нет?
- Закон есть закон! У нас сейчас так много дел в производстве, что
раньше просто боюсь обещать... Впрочем... - Тут инспектор на минуту замялся,
кивком головы приказал конвойным удалиться из кабивета и продолжал
тихим, но твердым голосом: - Впрочем, есть и другой, более приятяый
выход из создавшегося крайне невриятного положения...
- Какой? - спросили в один голос и Хоттабыч рыбак.
- Пожертвование, мои уважаемые синьоры. Если хотите, иазовите это
безвозвратной дачей взаймы. Семья моя столь велика, а жалованье столь
незначительно...
- Ни слова больше, о низкий лихоимец! Мне протявво слышать такие речи!
Сейчас я пойду и сообщу об этом твоему главному начальнику! - вскричал
Хотта6м с вепередаваемым презрением в голосе.
- Вы этого ве сделаете по двум причинам, уважаемый синьор, - возразил
ему инспектор, ничуть не повывая голоса. - Во-первых, вам в таком случае
придется дать взятку и ему, а во-вторых - и это самое главное - вы не
выйдете из моего кабинета иначе, как под конвоем.
- Почему?
- Потому что я обязан арестовать и вас.
- Меня? Арестовать?! За что? Не ослышался ли я?
- За то, что вы не выполнили предписания правительства и не сдали
итальянскому казначейству все золото, которое вы имеете. Вы должны были
бы понимать, что без золота Италия не может с успехом бороться за западную
цивилизацию.
- С какой стати я должен сдавать золото в казначейство чужой страны?
- Должен ли я вас понять, синьор, что вы не итальянец?
- Должен, и ты не ошибешься.
- Вы иностранец?
- Конечно.
- Давно ли вы прибыли в Италию?
- Вчера под вечер.
- А где ваш заграничный паспорт, дорогой синьор?
- Что ты подразумеваешь под неизвестными мне словами "заграничный
паспорт", о трижды презренный лихоимец?
- Заграничный паспорт - это тот документ, без которого вы не имеете
права въезжать в Италию и покидать ее пределы.
- Могучий джинн Гассан Абдуррахман нбн Хоттаб не нуждается в чьих бы
то ни былф разрешениях. Он посещает те страны, которые ему угодно посетить,
не унижаясь доиспрашивания соизволения властей, как земных, так и
небесных, конечно не считая аллаха.
- Значит вы прибыли в Италию без визы нашего министерства иностранных
дел и привезли с собой какое-то, и довольно значительное количество золота?
Вот за это я, дорогой синьор, и должен вас арестовать. Впрочем,
есть и другой, более приятный выход.
- Взятка? - догадался Хоттабыч.
Инспектор утвердительно кивнул головой, не зацечая, что старик выдернул
из своей бороды несколько волосков.
- Мне хотелось бы вам указать, - прервал инспектор наступившую тишину,
- что в тюрьме вам придется очень туго. Вас будут кормить соленым,
но пить давать не будут. Каждый день я буду навещать вас вот с этим графином,
наполненным прохладной, вкусной водой, и вы будете испытывать такую
жажду, что в конце концов отдадите мне все ваше золото я все ваши
чемоданы я будете еще благодарны, если мы вас оставим в живых.
- А почему ты украл чемодан, который отобрал у Джованни? - сказал
Хоттабыч, бросив при этом на пол несколько разорванных волосков.
- Я никогда не ворую вещественных доказательств, - обиделся инспектор,
- вот он...
Только что чемодан лежал на стуле справа от инспектора, и вдруг он
словно сквозь землю провалился. Пропала вдруг в груда золотых монет, так
приятно волновавшая воображение инспектора, и, что самое удивительное,
прямо из-под его рук неведомо куда и каким путем пропал протокол допроса
Джованни.
- Это ты украл, проклятый старик! Ты и этот тихоня Джованни! Но ничего,
я вас живо заставлю понять, где вы находитесь! - взвизгнул инспектор.
Он нажал кнопку, и вошли четыре жандарма с необыкновенно тупыми и
свирепыми физиономиями.
- Обыщите их! - приказал инспектор.
Но обыск ничего не дал.
- Куда девалось золото? Где чемодан и протокол? - завопил инспектор.
Хоттабыч молчал. Джованни беспомощно развел руками:
- Не знаю, синьор инспектор.
В это время открылась дверь, и в кабинет заглянул Ванденталлес. У него
было озабоченное лицо. Из-за его спины выглянул Чезаре. Как переводчик
Ванденталлеса он сделал официальное заявление:
- Синьор инспектор, мой синьор просит передать, что он очень спешит,
потому что сейчас должны открыться магазины. Нельзя ли поскорее поговорить
с ним? В такт этим словам Ванденталлес величественно качал головой.
И вдруг он заметил Хоттабыча, который скромно стоял в сторонке.
- О-о-о-о! - воскликнул он. - Господин инспектор, задержите, пожалуйста
этого старика!..
- Синьор просит, синьор инспектор, чтобы вы задержали этого старика,
- быстро затараторил, переводя его слова, Чезаре Санторетти. - Синьор
обвиняет этого старика в том, что несколько дней назад похитил у него
сто миллионов сто тысяч долларов наличными деньгами в пачках по сто десятидолларовых
бумажек; а также десять тысяч золотых часов, усыпанных
бриллиантами, двадцать тысяч золотых портсигаров, пятьдесят тысяч жемчужных
ожерелий, пятнадцать старинных фарфоровых сервизов и одно совершенно
бесценное серебряное кольцо, оставленное синьору Ванденталлесу в
наследство его величеством покойным царем Соломоном, сыном Давида...
- Вот оно!.. Вот оно, это кольцо! - взревел Ванденталлес, заметив на
руке Хоттабыча колечко "Носи, Катя, на здоровье". - Отдай кольцо!
- А ну-ка, заставьте старика заговорить! - приказал инспектор и в
предвкушении приятного зрелища поудобней устроился в кресле.
Жандармы молча козырнули и неожиданно для инспектора и самих себя с
силой вышибли из-под него кресло, повалили на ковер и принялись избивать.
- Что вы делаете, негодяи? - вопил инспектор. - Ведь я вам приказал
потолковать с этим стариком, а не со мной!
- Так точно, синьор инспектор! - молодцевато ответили жандармы и продолжали
наносить ему удары.
- Чего ты стоишь, как дубина? - крикнул инспектор окаменевшему от
удивления Чезаре. - На помощь, Чезаре, на помощь!..
Телохранитель Ванденталлеса какими-то странными, деревянными шагами
приблизился к избиваемому инспектору и нанес ему несколько ударов, от
которых тот сразу затих, потеряв сознание.
Убедившись, что инспектор "готов", жандармы и Чезаре, как по команде,
тяжело вздохнули и принялись тузить друг друга, пока один за другим не
попадали на пол в полнейшем изнеможении. Последним упал Чезаре Санторетти.
Но, уже падая, он из последних сил так стукнул Ванденталлеса, что
тот грохнулся на ковер, словно мешок с картошкой.
- Вы его знаете, этого негодяя? - спросил Джованни Хоттабыча. - Это
как раз он сказал, что я у него украл чемодан... .
- Знаю ли я этого мерзкого человека?! - усмехнулся Хоттабыч. - Да, мы
с ним как-то встречались... Ну, добрый мой Джованни, все как будто в
должном порядке. Покинем же скорее этот негостеприимный дом.
С этими словами он взял Джованни за руку и спокойно, словно с
...Закладка в соц.сетях
