Жанр: Сказка
Алиса в стране чудес
...ог бы и отвечать.
— Как мне попасть в дом?-- повторила она громко.
— Буду здесь сидеть, — сказал Лягушонок, — хоть до
завтра...
В эту минуту дверь распахнулась, и в голову Лягушонка
полетело огромное блюдо. Но Лягушонок и глазом не моргнул.
Блюдо пролетело мимо, слегка задев его по носу, и разбилось о
дерево у него за спиной.
— ...или до послезавтра,-- продолжал он, как ни в чем не
бывало.
— Как мне попасть в дом? — повторила Алиса громче.
— А стоит ли туда попадать? — сказал Лягушонок. — Вот в
чем вопрос.
Может быть, так оно и было, но Алисе это совсем не
поправилось.
— Как они любят спорить, эти зверюшки! — подумала она. --
С ума сведут своими разговорами!
Лягушонок, видно, решил, что сейчас самое время повторить
свои замечания с небольшими вариациями.
— Так и буду здесь сидеть,--сказал он,--день за днем,
месяц за месяцем...
— Что же мне делать? — спросила Алиса.
— Что хочешь, — ответил Лягушонок и засвистел.
— Нечего с ним разговаривать,--с досадой подумала Алиса.
— Он такой глупый!
Она толкнула дверь и вошла.
В просторной кухне дым стоял столбом; посредине на
колченогом табурете сидела Герцогиня и качала младенца; кухарка
у печи склонилась над огромным котлом, до краев наполненным
супом.
— В этом супе слишком много перцу! — подумала Алиса. Она
расчихалась и никак не могла остановиться.
Во всяком случае в воздухе перцу было слишком много. Даже
Герцогиня время от времени чихала, а младенец чихал и визжал
без передышки. Только кухарка не чихала, да еще — огромный
кот, что сидел у печи и улыбался до ушей.
— Скажите, пожалуйста, почему ваш кот так улыбается? --
спросила Алиса робко. Она не знала, хорошо ли ей заговорить
первой, но не могла удержаться.
— Потому, — сказала Герцогиня. — Это чеширский кот --
вот почему! Ах ты поросенок!
Последние слова она произнесла с такой яростью, что Алиса
прямо подпрыгнула. Но она тут же поняла, что это относится не к
ней, а к младенцу, и с решимостью продолжала:
— Я и не знала, что чеширские коты всегда улыбаются. По
правде говоря, я вообще не знала, что коты умеют улыбаться.
— Умеют,--отвечала Герцогиня.--И почти все улыбаются.
— Я ни одного такого кота не видела, — учтиво заметила
Алиса, очень довольная, что беседа идет так хорошо.
— Ты многого не видала,--отрезала Герцогиня.--Это уж
точно!
Алисе совсем не понравился ее тон, и она подумала, что
лучше бы перевести разговор на что-нибудь другое. Пока она
размышляла, о чем бы ей еще поговорить, кухарка сняла котел с
печи и, не тратя попусту слов, принялась швырять все, что
попадало ей под руку, в Герцогиню и младенца: совок, кочерга,
щипцы для угля полетели им в головы; за ними последовали чашки,
тарелки и блюдца. Но Герцогиня и бровью не повела, хоть кое-что
в нее попало; а младенец и раньше так заливался, что невозможно
было понять, больно ему или нет.
— Осторожней, прошу вас, — закричала Алиса, подскочив со
страха.
— Ой, прямо в нос! Бедный носик!
(В эту минуту прямо мимо младенца пролетело огромное блюдо
и чуть не отхватило ему нос).
— Если бы кое-кто не совался в чужие дела, — хрипло
проворчала Герцогиня, — земля бы вертелась быстрее!
— Ничего хорошего из этого бы не вышло, — сказала Алиса,
радуясь случаю показать свои знания.--Только представьте себе,
что бы сталось с днем и ночью. Ведь земля совершает оборот за
двадцать четыре часа...
— Оборот? — повторила Герцогиня задумчиво.
И, повернувшись к кухарке, прибавила:
— Возьми-ка ее в оборот! Для начала оттяпай ей голову!
Алиса с тревогой взглянула на кухарку, но та не обратила на
этот намек никакого внимания и продолжала мешать свой суп.
— Кажется, за двадцать четыре,--продолжала задумчиво
Алиса, — а может, за двенадцать?
— Оставь меня в покое,--сказала Герцогиня.---С числами я
никогда не ладила!
Она запела колыбельную и принялась качать младенца, яростно
встряхивая его в конце каждого куплета.
Лупите своего сынка
За то, что он чихает
Он дразнит вас наверняка,
Нарочно раздражает!
Припев:
(Его подхватили младенец и кухарка)
Гав! Гав! Гав!
Герцогиня запела второй куплет. Она подбрасывала младенца к
потолку и ловила его, а тот так визжал, что Алиса едва
разбирала слова.
Сынка любая лупит мать
За то, что он чихает.
Он мог бы перец обожать,
Да только не желает!
Припев:
Гав! Гав! Гав!
— Держи! — крикнула вдруг Герцогиня и швырнула Алисе
младенца.
— Можешь покачать его немного, если это тебе так нравится.
А мне надо пойти и переодеться к крокету у Королевы.
С этими словами она выбежала из кухни. Кухарка швырнула ей
вдогонку кастрюлю, но промахнулась.
Алиса чуть-чуть не выронила младенца из рук. Вид у него был
какой-то странный, а руки и ноги торчали в разные стороны, как
у морской звезды. Бедняжка пыхтел, словно паровоз, и весь
изгибался так, что Алиса с трудом удерживала его.
Наконец, она поняла, как надо с ним обращаться: взяла его
одной рукой за правое ухо, а другой — за левую ногу, скрутила
в узел и держала, не выпуская ни на минуту. Так ей удалось
вынести его из дома.
— Если я не возьму малыша с собой, — подумала Алиса, --
они через денек-другой его прикончат. Оставить его здесь --
просто преступление!
Последние слова она произнесла вслух, и младенец тихонько
хрюкнул в знак согласия (чихать он уже перестал).
— Не хрюкай,--сказала Алиса.--Выражай свои мысли
как-нибудь по-другому!
Младенец снова хрюкнул. Алиса с тревогой взглянула ему в
лицо. Оно показалось ей очень подозрительным: нос такой
вздернутый, что походил скорее на пятачок, а глаза для младенца
слишком маленькие. В целом вид его Алисе совсем не понравился.
— Может, он просто всхлипнул, — подумала она и посмотрела
ему в глаза, нет ли там слез.
Слез не было и в помине.
— Вот что, мой милый, — сказала Алиса серьезно, — если
ты собираешься превратиться в поросенка, я с тобой больше
знаться не стану. Так что смотри!
Бедняжка снова всхлипнул (или всхрюкнул--трудно сказать!),
и они продолжали свой путь в молчании.
Алиса уже начала подумывать о том, что с ним делать, когда
она вернется домой, как вдруг он опять захрюкал, да так громко,
что она перепуталась. Она вгляделась ему в лицо и ясно увидела:
это был самый настоящий поросенок! Глупо было бы нести его
дальше. Алиса пустила его на землю и очень обрадовалась,
увидев, как весело он затрусил прочь.
— Если б он немного подрос, — подумала она, — из него бы
вышел весьма неприятный ребенок. А как поросенок он очень мил!
И она принялась вспоминать других детей, из которых вышли
бы отличные поросята.
— Знать бы только, как их превращать, — подумала она и
вздрогнула.
Рис. 3
В нескольких шагах от нее на ветке сидел Чеширский Кот.
Завидев Алису, Кот только улыбнулся. Вид у него был
добродушный, но когти длинные, а зубов так много, что Алиса
сразу поняла, что с ним шутки плохи.
— Котик! Чешик! — робко начала Алиса. Она не знала,
понравится ли ему это имя, но он только шире улыбнулся в ответ.
— Ничего, — подумала Алиса, — кажется, доволен.
Вслух же она спросила:
— Скажите, пожалуйста, куда мне отсюда идти?
— А куда ты хочешь попасть? — ответил Кот.
— Мне все равно... — сказала Алиса.
— Тогда все равно, куда и идти, — заметил Кот.
— ...только бы попасть куда-нибудь, — пояснила Алиса.
— Куда-нибудь ты обязательно попадешь, — сказал Кот. --
Нужно только достаточно долго идти.
С этим нельзя было не согласиться. Алиса решила переменить
тему.
— А что здесь за люди живут? — спросила она.
— Вон там,--сказал Кот и махнул правой лапой,--живет
Болванщик. А там,--и он махнул левой,--Мартовский Заяц. Все
равно, к кому ты пойдешь. Оба не в своем уме.
— На что мне безумцы? — сказала Алиса.
— Ничего не поделаешь, — возразил Кот. — Все мы здесь не
в своем уме — и ты, и я.
— Откуда вы знаете, что я не в своем уме? — спросила
Алиса.
— Конечно, не в своем,--ответил Кот.--Иначе как бы ты
здесь оказалась?
Довод этот показался Алисе совсем не убедительным, но она
не стала спорить, а только спросила:
— А откуда вы знаете, что вы не в своем уме?
— Начнем с того, что пес в своем уме. Согласна?
— Допустим, — согласилась Алиса.
— Дальше, — сказал Кот. — Пес ворчит, когда сердится, а
когда доволен, виляет хвостом. Ну, а я ворчу, когда я доволен,
и виляю хвостом, когда сержусь. Следовательно, я не в своем
уме.
— По-моему, вы не ворчите, а мурлыкаете,--возразила Алиса.
— Во всяком случае, я это так называю.
— Называй как хочешь, — ответил Кот. — Суть от этого не
меняется. Ты играешь сегодня в крокет у Королевы?
— Мне бы очень хотелось, — сказала Алиса, — но меня еще
не пригласили.
— Тогда до вечера, — сказал Кот и исчез.
Алиса не очень этому удивилась — она уже начала привыкать
ко всяким странностям. Она стояла и смотрела на ветку, где
только что сидел Кот, как вдруг он снова возник на том же
месте.
— Кстати, что сталось с ребенком?--сказал Кот.--Совсем
забыл тебя спросить.
— Он превратился в поросенка, — отвечала Алиса, и глазом
не моргнув.
— Я так и думал, — сказал Кот и снова исчез.
Алиса подождала немного, не появится ли он опять, но он не
появлялся, и она пошла туда, где, по его словам, жил Мартовский
Заяц.
— Шляпных дел мастеров я уже видела, — говорила она про
себя. — Мартовский Заяц, по-моему, куда интереснее. К тому же
сейчас май — возможно, он уже немножко пришел в себя.
Тут она подняла глаза и снова увидела Кота.
— Как ты сказала: в поросенка или гусенка? — спросил Кот.
— Я сказала: в поросенка, — ответила Алиса. — А вы
можете исчезать и появляться не так внезапно? А то у меня
голова идет кругом.
— Хорошо, — сказал Кот и исчез — на этот раз очень
медленно. Первым исчез кончик его хвоста, а последней --
улыбка; она долго парила в воздухе, когда все остальное уже
пропало.
— Д-да! — подумала Алиса. — Видала я котов без улыбки,
но улыбки без кота! Такого я в жизни еще не встречала.
Пройдя немного дальше, она увидела домик Мартовского Зайца.
Ошибиться было невозможно — на крыше из заячьего меха торчали
две трубы, удивительно похожие на заячьи уши. Дом был такой
большой, что Алиса решила сначала съесть немного гриба, который
она держала в левой руке. Подождав, пока не вырастет до двух
футов, она неуверенно двинулась к дому.
— А вдруг он все-таки буйный? — думала она. — Пошла бы я
лучше к Болванщику!
Глава VII. БЕЗУМНОЕ ЧАЕПИТИЕ
Рис. 4
Около дома под деревом стоял накрытый стол, а за столом
пили чай Мартовский Заяц и Болванщик, между ними крепко спала
Мышь-Соня. Болванщик и Заяц облокотились на нее, словно на
подушку, и разговаривали через ее голову.
— Бедная Соня, — подумала Алиса. — Как ей, наверно,
неудобно! Впрочем, она спит — значит, ей все равно.
Стол был большой, но чаевники сидели с одного края, на
уголке. Завидев Алису, они закричали:
— Занято! Занято! Мест нет!
— Места сколько угодно! — возмутилась Алиса и уселась в
большое кресло во главе стола.
— Выпей вина, — бодро предложил Мартовский Заяц.
Алиса посмотрела на стол, но не увидела ни бутылки, ни
рюмок.
— Я что-то его не вижу, — сказала она.
— Еще бы! Его здесь нет! --отвечал Мартовский Заяц.
— Зачем же вы мне его предлагаете! — рассердилась Алиса.
— Это не очень-то вежливо.
— А зачем ты уселась без приглашения? — ответил
Мартовский Заяц. — Это тоже невежливо!
— Я не знала, что это стол только для вас, — сказала
Алиса. — Приборов здесь гораздо больше.
— Что-то ты слишком обросла! — заговорил вдруг Болванщик.
До сих пор он молчал и только с любопытством разглядывал
Алису.
— Не мешало бы постричься.
— Научитесь не переходить на личности, — отвечала Алиса
не без строгости. — Это очень грубо.
Болванщик широко открыл глаза, но не нашелся, что ответить.
— Чем ворон похож на конторку? — спросил он, наконец.
— Так-то лучше, — подумала Алиса. — Загадки — это
гораздо веселее...
— По-моему, это я могу отгадать, — сказала она вслух.
— Ты хочешь сказать, что думаешь, будто знаешь ответ на
эту загадку? — спросил Мартовский Заяц.
— Совершенно верно, — согласилась Алиса.
— Так бы и сказала, — заметил Мартовский Заяц. — Нужно
всегда говорить то, что думаешь.
— Я так и делаю, — поспешила объяснить Алиса. — По
крайней мере... По крайней мере я всегда думаю то, что
говорю... а это одно и то же...
— Совсем не одно и то же, — возразил Болванщик. — Так ты
еще чего доброго скажешь, будто ``Я вижу то, что ем'' и ``Я ем
то, что вижу'', — одно и то же!
— Так ты еще скажешь, — проговорила, не открывая глаз,
Соня,--будто ``Я дышу, пока сплю'' и ``Я сплю, пока
дышу'',--одно и то же!
— Для тебя-то это, во всяком случае, одно и то же! --
сказал Болванщик, и на этом разговор оборвался.
С минуту все сидели молча. Алиса пыталась вспомнить то
немногое, что она знала про воронов и конторки.
Первым заговорил Болвапщик.
— Какое сегодня число? — спросил он, поворачиваясь к
Алисе и вынимая из кармана часы. Он с тревогой поглядел на них,
потряс и приложил к уху.
Алиса подумала и ответила:
— Четвертое.
— Отстают на два дня, — вздохнул Болванщик.
— Я же говорил: нельзя их смазывать сливочным маслом! --
прибавил он сердито, поворачиваясь к Мартовскому Зайцу.
— Масло было самое свежее, — робко возразил Заяц.
— Да, ну туда, верно, попали крошки, — проворчал
Болванщик. — Не надо было мазать хлебным ножом.
Мартовский Заяц взял часы и уныло посмотрел на них, потом
окунул их в чашку с чаем и снова посмотрел.
— Уверяю тебя, масло было самое свежее, — повторил он.
Видно, больше ничего не мог придумать.
Алиса с любопытством выглядывала из-за его плеча.
— Какие смешные часы! — заметила она. — Они показывают
число, а не час!
— А что тут такого? — пробормотал Болванщик. — Разве
твои часы показывают год?
— Конечно, нет, — отвечала с готовностью Алиса. — Ведь
год тянется очень долго!
— Ну и у меня то же самое! — сказал Болванщик.
Алиса растерялась. В словах Болванщика как будто не было
смысла, хоть каждое слово в отдельности и было понятно.
— Я не совсем вас понимаю,--сказала она учтиво.
— Соня опять спит, — заметил Болванщик и плеснул ей на
нос горячего чаю.
Соня с досадой помотала головой и, не открывая глаз,
проговорила:
— Конечно, конечно, я как раз собиралась сказать то же
самое.
— Отгадала загадку? — спросил Болванщик, снова
поворачиваясь к Алисе.
— Нет, — ответила Алиса. — Сдаюсь. Какой же ответ?
— Понятия не имею, — сказал Болванщик.
— И я тоже, — подхватил Мартовский Заяц.
Алиса вздохнула.
— Если вам нечего делать, — сказала она с досадой, --
придумали бы что-нибудь получше загадок без ответа. А так
только попусту теряете время!
— Если бы ты знала Время так же хорошо, как я, — сказал
Болванщик,--ты бы этого не сказала. Его не потеряешь! Не на
такого напали!
— Не понимаю,--сказала Алиса.
— Еще бы! — презрительно встряхнул головой Болванщик. --
Ты с ним небось никогда и не разговаривала!
— Может, и не разговаривала, — осторожно отвечала Алиса.
— Зато не раз думала о том, как бы убить время!
— А-а! тогда все понятно, — сказал Болванщик. — Убить
Время! Разве такое ему может понравиться! Если б ты с ним не
ссорилась, могла бы просить у него все, что хочешь. Допустим,
сейчас девять часов утра — пора идти на занятия. А ты шепнула
ему словечко и — р-раз! — стрелка побежала вперед! Половина
второго — обед!
(-- Вот бы хорошо! --тихонько вздохнул Мартовский Заяц).
— Конечно, это было бы прекрасно,---задумчиво сказала
Алиса, — но ведь я не успею проголодаться.
— Сначала, возможно, и нет, — ответил Болванщик. — Но
ведь ты можешь сколько хочешь держать стрелки на половине
второго.
— Вы так и поступили, да? — спросила Алиса.
Болванщик мрачно покачал головой.
— Нет, — ответил он. — Мы с ним поссорились в марте --
как раз перед тем, как этот вот (он показал ложечкой на
Мартовского Зайца) спятил. Королева давала большой концерт, и я
должен был петь ``Филина''. Знаешь ты эту песню?
Ты мигаешь, филин мой!
Я не знаю, что с тобой.
--Что-то такое я слышала,--сказала Алиса.
— А дальше вот как, - продолжал Болванщик.
Высоко же ты над нами,
Как поднос под небесами!
Тут Соня встрепенулась и запела во сне: ``Ты мигаешь,
мигаешь, мигаешь...''
Она никак не могла остановиться. Пришлось Зайцу и
Болванщику ущипнуть ее с двух сторон, чтобы она замолчала.
— Только я кончил первый куплет, как кто-то сказал:
``Конечно лучше б он помолчал, но надо же как-то убить время!''
Королева как закричит: ``Убить Время! Он хочет убить Время!
Рубите ему голову!''
— Какая жестокость! — воскликнула Алиса.
— С тех пор, — продолжал грустно Болванщик, — Время для
меня палец о палец не ударит! И на часах все шесть...
Тут Алису осенило.
— Поэтому здесь и накрыто к чаю? --- спросила она.
— Да,--отвечал Болванщик со вздохом.--Здесь всегда пора
пить чай. Мы не успеваем даже посуду вымыть!
— И просто пересаживаетесь, да? — догадалась Алиса.
— Совершенно верно, — сказал Болванщик. — Выпьем чашку и
пересядем к следующей.
— А когда дойдете до конца, тогда что? — рискнула
спросить Алиса.
— А что, если мы переменим тему?--спросил Мартовский Заяц
и широко зевнул. — Надоели мне эти разговоры. Я предлагаю:
пусть барышня расскажет нам сказку.
— Боюсь, что я ничего не знаю, — испугалась Алиса.
— Тогда пусть рассказывает Соня, — закричали Болванщик и
Заяц. — Соня, проснись!
Сопя медленно открыла глаза.
--Я и не думала спать, — прошептала она хрипло. — Я
слышала все, что вы говорили.
— Рассказывай сказку! — потребовал Мартовский Заяц.
— Да, пожалуйста, расскажите,--подхватила Алиса.
— И поторапливайся, — прибавил Болванщик. --А то опять
заснешь!
— Жили-были три сестрички, — быстро начала Соня. — Звали
их Элен, Лэси и Тилли, а жили они на дне колодца...
— А что они ели?--спросила Алиса. Ее всегда интересовало,
что люди едят и пьют.
— Кисель,--отвечала, немного подумав, Соня.
— Все время один кисель? Это невозможно, — мягко
возразила Алиса. — Они бы тогда заболели.
— Они и заболели, — сказала Соня. — И очень серьезно.
Алиса пыталась понять, как это можно всю жизнь есть один
кисель, но это было так странно и удивительно, что она только
спросила:
— А почему они жили на дне колодца?
— Выпей еще чаю, — сказал Мартовский Заяц, наклоняясь к
Алисе.
— Еще? — переспросила Алиса с обидой. — Я пока ничего не
пила.
— Больше чаю она не желает, — произнес Мартовский Заяц в
пространство.
— Ты, верно, хочешь сказать, что меньше чаю она не желает:
гораздо легче выпить больше, а не меньше, чем ничего, — сказал
Болванщик.
— Вашего мнения никто не спрашивал, — сказала Алиса.
— А теперь кто переходит на личности? — спросил Болванщик
с торжеством.
Алиса не знала, что на это ответить. Она налила себе чаю и
намазала хлеб маслом, а потом повернулась к Соне и повторила
свой вопрос:
— Так почему же они жили на дне колодца?
Соня опять задумалась и, наконец, сказала:
— Потому что в колодце был кисель.
— Таких колодцев не бывает,--возмущенно закричала Алиса.
Но Болванщик и Мартовский Заяц на нее зашикали, а Соня
угрюмо пробормотала:
— Если ты не умеешь себя вести, досказывай сама!
— Простите, — покорно сказала Алиса. — Пожалуйста,
продолжайте, я больше не буду перебивать. Может, где-нибудь и
есть один такой колодец.
— Тоже сказала — ``один''! — фыркнула Соня.
Впрочем, она согласилась продолжать рассказ.
— И надо вам сказать, что эти три сестрички жили
припиваючи...
— Припеваючи?--переспросила Алиса.--А что они пели?
— Не пели, а пили — ответила Соня. — Кисель, конечно.
— Мне нужна чистая чашка,--перебил ее Болванщик.--Давайте
подвинемся.
И он пересел на соседний стул. Соня села на его место.
Мартовский Заяц--на место Сони, а Алиса, скрепя сердцем,--на
место Зайца. Выиграл при этом один Болванщик; Алиса, напротив,
сильно проиграла, потому что Мартовский Заяц только что
опрокинул себе в тарелку молочник.
Алисе не хотелось опять обижать Соню, и она осторожно
спросила:
— Я не понимаю... Как же они там жили?
— Чего там не понимать, — сказал Болванщик. — Живут же
рыбы в воде. А эти сестрички жили в киселе! Поняла, глупышка?
— Но почему? — спросила Алиса Соню, сделав вид, что не
слышала последнего замечания Болванщика.
— Потому что они были кисельные барышни.
Этот ответ так смутил бедную Алису, что она замолчала.
— Так они и жили,-- продолжала Соня сонным голосом, зевая
и протирая глаза, — как рыбы в киселе. А еще они рисовали...
всякую всячину... все, что начинается на М.
— Почему на М? — спросила Алиса.
— А почему бы и нет? — спросил Мартовский Заяц.
Алиса промолчала.
— Мне бы тоже хотелось порисовать, — сказала она,
наконец. — У колодца.
— Порисовать и уколоться? — переспросил Заяц.
Соня меж тем закрыла глаза и задремала. Но тут Болванщик ее
ущипнул, она взвизгнула и проснулась.
— ...начинается на М,--продолжала она.--Они рисовали
мышеловки, месяц, математику, множество... Ты когда-нибудь
видела, как рисуют множество?
— Множество чего? — спросила Алиса.
— Ничего, — отвечала Соня. — Просто множество!
— Не знаю, — начала Алиса, — может...
— А не знаешь — молчи, — оборвал ее Болванщик.
Такой грубости Алиса стерпеть не могла: она молча встала и
пошла прочь. Соня тут же заснула, а Заяц и Болванщик не
обратили на Алисин уход никакого внимания, хоть она и
обернулась раза два, надеясь, что они одумаются и позовут ее
обратно.
Оглянувшись в последний раз, она увидела, что они
засовывают Соню в чайник.
— Больше я туда ни за что не пойду! --твердила про себя
Алиса, пробираясь по лесу. — В жизни не видела такого глупого
чаепития!
Тут она заметила в одном дереве дверцу.
— Как странно! — подумала Алиса. — Впрочем, сегодня все
странно. Войду-ка я в эту дверцу.
Так она и сделала.
И снова она оказалась в длинном зале возле стеклянного
столика.
— Ну теперь-то я буду умнее,--сказала она про себя, взяла
ключик и прежде всего отперла дверцу, ведущую в сад, А потом
вынула кусочки гриба, которые лежали у нее в кармане, и ела,
пока не стала с фут ростом. Тогда она пробралась по узкому
коридорчику и наконец--очутилась в чудесном саду среди ярких
цветов и прохладных фонтанов.
У входа в сад рос большой розовый куст — розы на нем были
белые, но возле стояли три садовника и усердно красили их в
красный цвет. Алиса удивилась и подошла поближе, чтобы узнать,
что там происходит. Подходя, она услышала, как один из
садовников сказал другому:
— Поосторожней, Пятерка! Опять ты меня забрызгал!
— Я не виноват, — отвечал Пятерка хмуро. — Это Семерка
толкнул меня под локоть!
Семерка посмотрел на него и сказал:
— Правильно, Пятерка! Всегда сваливай на другого!
— Ты бы лучше помалкивал,--сказал Пятерка. --Вчера я
своими ушами слышал, как Королева сказала, что тебе давно пора
отрубить голову!
— За что?--спросил первый садовник.
— Тебя, Двойка, это не касается! — отрезал Семерка.
— Нет, касается, — возразил Пятерка. — И я ему скажу, за
что. За то, что он принес кухарке луковки тюльпана вместо лука!
Семерка швырнул кисть.
— Ну, знаете, такой несправедливости... — начал он, но
тут взгляд его упал на Алису, и он умолк. Двое других
оглянулись, и все трое склонились в низком поклоне.
— Скажите, пожалуйста, — робко спросила Алиса, — зачем
вы красите эти розы?
Пятерка с Семеркой ничего не сказали, но посмотрели на
Двойку; тот оглянулся и тихо сказал:
— Понимаете, барышня, нужно было посадить красные розы, а
мы, дураки, посадили белые. Если Королева узнает, нам, знаете
ли, отрубят головы. Так что, барышня, понимаете, мы тут
стараемся, пока она не пришла...
В эту минуту Пятерка (он все это время вглядывался в сад)
крикнул:
— Королева!
Садовники пали ниц. Послышались шаги. Алиса обернулась --
ей не терпелось увидеть Королеву.
Впереди выступали десять солдат с пиками в руках; они были
очень похожи на садовников--такие же плоские и четырехугольные,
с руками и ногами по углам. За ними шагали десять придворных;
их одежды были расшиты крестами, а шли они по двое, как
солдаты. За придворными бежали королевские дети, на одеждах
которых красовались вышитые червонным золотом сердечки; их было
тоже десять; милые крошки держались за руки и весело
подпрыгивали на ходу. За ними шествовали гости, все больше
Короли и Королевы. Был там и Белый Кролик; он что-то быстро и
нервно говорил и всем улыбался. Он прошел мимо Алисы и не
заметил ее. За гостями шел Червонный Валет, на алой подушке он
нес корону. А замыкали это великолепное шествие ЧЕРВОННЫЕ
КОРОЛЬ И КОРОЛЕВА.
Алиса заколебалась: может, и ей надо пасть ниц при виде
столь блистательного шествия? Однако никаких правил на этот
счет она не помнила.
— И вообще, к чему устраивать шествия, если все будут
падать ниц? Никто тогда ничего не увидит...
И она осталась стоять.
Когда шествие поравнялось с Алисой, все остановились и
уставились на нее, а Королева сурово
...Закладка в соц.сетях
