Культурология XX век энциклопедия Том 1-2.

сторінка №102

.... объектом исследования Э.в Р. является культура
народов, но
описываемая, классифицируемая и анализируемая преимущественно с т.зр. выявления
ее этнич.
специфичности. Другая характерная особенность заключается в том, что этнограф,
исследования обращены
по преимуществу к сфере обыденной (повседневной, традиц.) культуры прежде всего
сельского и в меньшей
мере городского населения, почти не касаясь специализир. (проф.) областей
культуры. В течение долгого
времени Э. в Р.

406

развивалась как отрасль геогр. знания, а в наст. время относится к группе истор.
наук.
Важнейшей предпосылкой возникновения Э. в Р. стали рез-ты геогр. экспедиций 1519
вв., а первая эт-ногр.
работа появилась в России в 1715. В числе первых рос. ученых, отдавших дань
этногр. проблематике,
следует назвать Г. Новицкого, В.Н. Татищева, М.В. Ломоносова, Г.Ф. Миллера, С.П.
Крашенинникова, К.М.
Бэра, В.В. Радлова, Н.Н. Надеждина, Д.Н. Анучина, Н.Н. Миклухо-Маклая и др. Одна
из особенностей
становления Э. - то, что изучение собственно рус. народа в отеч. науке началось
значительно позже, нежели
др. народов России, что диктовалось практич. адм. интересами управления
окраинами империи. При этом
классификация этносов осуществлялась в основном по языкам.
Новый этап в развитии Э. в Р. начался с 1840-х гг. в ходе споров между
"славянофилами" и "западниками" о
происхождении и истор. судьбе рус. народа и гос-ва. В течение вт. пол. 19 в. на
отеч. ученых оказывали
влияние европ. теории мифол. истоков этничности, что стимулировало
соответствующие изыскания в
области славянских древностей и фольклора, и т.н. "школа заимствований",
ориентированная на поиски
истоков европ. культуры в древнеинд. эпосе. Наибольшее влияние на дореволюц. Э.
в Р. оказал
эволюционизм, последователями к-рого были П.И. Кушнер, М.М. Ковалевский, Э.Ю.
Петри, Д.А.
Коропчевский, Н.Ф. Сумцов, И.Н. Смирнов, С.С. Шашков, Н.Н. Харузин, Л.Я.
Штернберг и др. В нач. 20 в.
появляются работы, в к-рых эволюционизм подвергался серьезной критике (А.Н.
Максимов). Одновременно
получило распространение и марксистское направление, особенно в трудах Н.И.
Зиберта и Ф. Кона,
посвященных исследованию производств. отношений в доклассовом об-ве. С т.зр.
выбора объектов
исследования в к. 19 - нач. 20 в. преобладал в основном краеведч. подход. В это
же время А.Н. Пыпин
подготовил 4-томную "Историю рус. этнографии".
1917-1941 были временем становления науки советского периода. В 20-х - нач. 30-х
гг. этнографы были
привлечены к проведению гос. нац. политики, в основе к-рой лежали идеи о
расцвете и сближении наций,
необходимости скорейшего национально-гос. самоопределения народов и возможности
выравнивания их
социального и культурного уровней развития. Было организовано системное изучение
условий
материального производства, обществ, строя, культурно-бытового уклада каждого
отд. народа. Э. в Р.
определилась как отрасль истор. науки со специфич. "истматовской" проблематикой.
Особенность работ
этого периода - сосредоточение внимания на вопросах истор. эволюции обществ.
строя изучаемых
народов; большое внимание уделялось проблемам первобытной истории. Атеистич.
направленность
советской политики определила и значит. масштабы работ по изучению первобытной
религии. В то же время
сужение профиля сообразно идеол. установкам, привело к замораживанию в науки тех
ее разделов, к-рые не
имели отношения к истор. проблематике в ее узком смысле. Почти прекратилась
работа в области этнич.
географии и картографии, были прекращены этногр. исследования совр. быта
народов, резко уменьшился
объем работ по фольклористике, не проводились комплексные этнографо-археол.

исследования. Предмет
науки свелся преимущественно к изучению пережитков первобытнообщинного строя
путем непосредств.
наблюдения их в быту малоразвитых народов. Анализ проблем этногенеза был
ограничен одной теорией
Марра. В годы Великой отеч. войны актуализировалась идейная полемика с
расистскими теориями нацизма.
В 30-е и послевоенные годы развитие науки было связано с именами В.Г. Богораза,
П.Ф. Преображенского,
С.П. Толстова, Б.А. Куфтина, С.И. Руденко, Ю.В. Бромлея, Н.Н. Чебоксарова, С.А.
Токарева, Ю.П.
Аверкиевой, М.О. Косвена, В.И. Козова и др. С к. 40-х гг. активизировались
исследования этногенеза
народов мира (В.П. Алексеев и др.), история их этнич. формирования, особенностей
их культуры и быта.
Продолжалось изучение первобытного об-ва, его хозяйства, религии, семейнобрачных
отношений.
Начались исследования бытовой культуры совр. сельского и городского населения,
получили развитие
комплексные направления исследований, основанные на этногр., археол., антропол.
и письм. источниках. С.П.
Толстов, Н.Н. Чебоксаров и М.Г. Левин разрабатывали теорию хозяйственнокультурных
типов и историкоэтногр.
областей, Ю.В. Бромлей - теорию этносоциальных общностей. С 60-х гг.
началась интенсивная
работа по изучению англо-амер. социальной и культурной антропологии, франц.
структурной антропологии, а
также истории этнологии Германии и др. стран (С.А. Токарев, Ю.П. Аверкиева).
Начиная с 70-х гг. большое
распространение получило изучение теор. проблем этноса, этнич. и нац. процессов,
и по сей день остающееся
одним из главных. Развернулись принципиальные дискуссии о природе этноса и его
генезиса: социальнодеятельностной
(Ю.В. Бромлей и отчасти Э.С. Маркарян), биологической (Л.Н.
Гумилев), социальноинформационной
(Н.Н. Чебоксаров и С.А. Арутюнов), экоадаптивной (В.П. Алексеев)
и др. Был поднят
вопрос о том, насколько этнос реален как эмпирически локализуемая социальная
общность (В.А. Тишков).
Активизировались и стыковые направления исследований: этносоциология,
этнопсихология, этнодемография
и др. Был поставлен вопрос о прикладных задачах Э.в Р. и возможностях ее
использования при решении
актуальных экон., социальных и полит, проблем. Эта актуально-полит.
направленность и проблематика
особенно обострилась после распада СССР и возникновения многочисл. этнонац.
противоречий и
конфликтов на территории всего посткоммунистич. мира.
Совр. состояние Э. в Р. характерно прежде всего особенным вниманием к теор.
обобщению идей и эмпирич.
материала, накопленного и отеч., и мировой этнологией, развитием исследований
прежде всего в зонах
"стыка" со смежными науками, что характерно для

407

всех отраслей социального и гуманитарного знания на исходе 20 в.
Лит.: Пыпин А.Н. История рус. этнографии. Т. 1-4. СПб., 1890; Токарев С.А.
История рус. этнографии. М.,
1966; Бромлей Ю.В. Совр. проблемы этнографии. М., 1981; История этногр. изучения
народов СССР и
зарубежных стран. М., 1989.
Н.М. Гасанова
ЭТНОЛИНГВИСТИКА (антрополог, лингвистика, лингвистич. антропология
и др.)
- по наиболее распространенному определению - наука, занимающаяся исследованием
связей между
языковыми и культурными явлениями. За этим общим определением стоят достаточно
разнородные внутр.
течения, существование к-рых делает вполне справедливым замечание М.
Жулковского, характеризующего
Э. как "широкую исследоват. область интердисциплинарного характера с довольно
неопр. границами". Ж.
Фрибур (1981) выделяла в Э. две осн. позиции: представители первой стремятся
постигать культуру через
язык, сторонники второй ставят перед собой задачу изучать языковые сообщения в
культурном контексте.

Действительно, одно крыло Э. приближается по своему предмету и целям
исследования к этнологии и
занимается исследованиями функционирования языка как одной (хотя и весьма
специфич.) из культурных
подсистем, способной поставлять информацию о прочих, т.н. "этнознание".
Возникшее в рамках
исследований культур и языков амер. индейцев, это направление работает
преимущественно с данными,
относящимися к бесписьменным традиц. культурам. Речь идет о направлениях амер.
Э. (этносеманти-ке и
др.), принимающих в той или иной степени концепцию языкового релятивизма
(гипотеза Сепира-Уоуфа), о
франц. этнолингв. исследованиях, и-в совершенно другом плане - о польской и рус.
Э. Другое крыло,
оставаясь одним из разделов языкознания, ставит перед собой задачу разработки
общей теории языковой (и
других видов) коммуникации в рамках конкр. культур в целом и смыкается с социои
психолингвистикой.
Здесь мы находим этнографию речи Хаймза (и более общую этнографию коммуникации),
народное
языкознание (folk linguistics) Хёнигсвальда и нек-рых др.течения.
Э. как научное направление, пограничное между лингвистикой и этнологией,
зародилась в нач. 20 в. в США
(хотя истоки ее подходов усматривают уже в трудах Гердера и В. Гумбольдта, а в
России - Ф. Буслаева, А.
Афанасьева и А. Потебни; среди родоначальников этнолингв. подхода европ.
исследователи называют также
Малиновского, а предвосхищение концепции языкового релятивизма, близкое гипотезе
Сепира-Уорфа,
находят уже у Дюркгейма, чьи идеи были применены в этнологии, в частности,
Моссом). И все же начало Э.
обычно связывается с именем Боаса, совершившего своего рода теоретико-методол.
переворот в
этнологии.
Боас признавал общую бессознат. природу языковых процессов и культурных
категорий и явлений, но считал,
что вторые иногда подвергаются вторичной рационализации, к-рая затрудняет
изучение процесса их
образования. В этом плане лингвистика, рассматривающая явления, никогда не
становившиеся (до ее
возникновения) предметом осознания, обещает значительно больше с т.зр. изучения
истории развития
языковых категорий. Ее метод, по его мнению, должен быть использован и в
этнологии.
Предпосылки этнолингв. подходов, имевшиеся в трудах Боаса, были теоретически
развиты в работах его
ученика Сепира. Впрочем, в разные периоды деятельности Сепир занимал разл.
позиции относительно
отношений "язык-культура". В частности, в своем знаменитом трактате "Язык" он
выразительно отделяет
друг от друга язык и культуру, а последнюю определяет еще вполне традиционноантропологически
как
социально унаследованную совокупность практик и верований, детерминирующую
структуру повседневной
жизни человека. Культура для него - то, что об-во делает, и то, о чем оно
думает. Язык же - как
совокупное искусство мышления - источник сведений о том, "как" общество мыслит.
Но причинноследственной
связи между ними Сепир еще не видит.
В более поздний период жизни Сепир изменил свой подход к языку и в еще большей
степени - к культуре,
выдвинув на первое место понятие символизма. Его взгляды этого периода
отразились в ставшем
классическим небольшом докладе "Статус лингвистики как науки", где Сепир четко
формулирует свой тезис
о языке как путеводителе по социальной действительности. "Язык, - пишет он, -
приобретает все большую
значимость в качестве руководящего начала в научном изучении культуры. В нек-ром
смысле система
культурных стереотипов всякой цивилизации упорядочивается с помощью языка,
выражающего данную
цивилизацию. Наивно думать, что можно понять осн. принципы некрой культуры на
основе чистого
наблюдения, без того ориентира, каковым является языковой символизм, только и
делающий эти принципы
значимыми для об-ва и понятными ему. "... Люди живут не только в материальном
мире и не только в мире
социальном, как это принято думать: в значит, степени они все находятся и во
власти того конкр. языка, крый
стал средством выражения в данном об-ве. Представление о том, что человек
ориентируется во
внешнем мире, по существу, без помощи языка и что язык - всего лишь случайное
средство решения
специфич. задач мышления и коммуникации, - это всего лишь иллюзия. В
действительности же "реальный
мир" в значит, степени неосознанно строится на основе языковых привычек той или
иной группы. Два разных
языка никогда не бывают столь схожими, чтобы их можно было считать средством
одной и той же
социальной действительности. Миры, в к-рых живут разл. об-ва, - это разные миры,
а вовсе не один и тот же
мир с разл. навешанными на него ярлыками". Уже здесь в мягкой форме высказано
то, что

408

впоследствии назовут гипотезой Сепира-Уорфа, или языкового релятивизма.
Ученик Сепира Уорф радикализировал и сделал более однозначными его взгляды.
Наибольшую известность
среди выводов Уорфа, сделанных на базе сопоставления индейских и европейских
языков, получил тезис о
том, что человеч. познание мира полностью определено языком: даже "сходные
физич. явления позволяют
создать сходную картину вселенной только при сходстве или по крайней мере при
соотносительности
языковых систем". Т.о., говорящие на принципиально разл. по грамматич. строю
языках видят мир абсолютно
по-разному.
Амер. последователи Боаса и Уорфа - Хойджер, Ли, Клакхон и др. - составили
"радикальную" версию Э.
Сущность ее подхода выражена в весьма категоричном суждении Клакхона: "с
антропол. т.зр. существует
столько же разных миров на земле, сколько есть языков". То же говорит и Ли:
"член данного об-ва не только
кодифицирует чувственно воспринимаемую действительность при помощи использования
языка и
характерного для его культуры поведения, соотнесенного с образцами, но он только
тогда в состоянии
понять действительность, когда она представлена ему посредством этого кода".
Существовала и умеренная
версия Э. К ней можно отнести самого Сепира и большинство позднейших
этнолингвистов, принимавших
упомянутый тезис о языке как путеводителе в "социальной действительности". Язык
понимался ими вслед за
Сепиром как наиболее красноречивая иллюстрация того, каким образом опр. система
образов, в данном
случае - грамматических, детерминирует способы постижения природного и
социального мира, тип
человеч. мышления. Исследователи старались найти параллели в оформлении мыслит,
процессов носителей
конкр. (обычно традиц. бесписьменной) культуры и опр. систем в рамках
используемого ими языка, а затем
- отражение обнаруженных способов концептуализации мира в культурно значимой
деятельности. Итогом
должно быть описание обусловленного характером языка "образа" данной культуры
(или отдельных ее
сфер). Несопоставимость семантики культурных концептов разных традиций
объяснялась различностью
соответствующих языковых коммуникатов. Последние определяют, с т.зр.
этнолингвистов, основания
семантики (понятия, суждения), к-рыми, в свою очередь, оформляются внеязыковые
сферы культуры.Ю

ЮНГ (Jung) Карл Густав (1875-1961)
- швейц. психиатр, создатель школы "аналитич. психологии". Получив мед.
образование в Базеле, Ю. с 1900
работает в психиатрич. клинике Бургхельцли. После защиты докт. дис. ("О
психологии и патологии т.н.
оккультных феноменов", 1902) успешно работал как психолог-экспериментатор (его
словесноассоциативный
тест дал толчок к развитию ряда проективных тестов); как психиатр
получил известность
работой "Психология dementia praecox".
Теор. расхождения с фрейдизмом касались прежде всего трактовки либидо - Ю. был
противником
исключительно сексуальной трактовки психич. энергии. Но иной была и теория
бессознательного, поскольку
для Ю. не вытеснение - осн. источник образования психич. явлений, лежащих за
порогом индивидуального
сознания. Ю. отличает от "личностного бессознательного", в к-рое входят
преимущественно вытесненные из
сознания представления, "коллективное бессознательное", к-рое присуще всем
людям, передается по
наследству и является корнем индивидуальной психики. Коллективное
бессознательное представляет собой
систему установок и типичных реакций, незаметно определяющих жизнь человека. Под
влиянием
врожденных программ и универсальных образцов находятся не только элементарные
поведенч. реакции, но
также восприятие, мышление, воображение.
Эти образцы или "пра-образы" получили название "архетипов коллективного
бессознательного". Ю.

сравнивает их с системой осей кристалла, невещественным полем, к-рое
распределяет частицы вещества и
преформирует кристалл в растворе. В психике таким "веществом" являются внешний и
внутр. опыт,
организуемые согласно унаследованным программам. Сам архетип не входит в
сознание, он всегда
соединяется с какими-то представлениями и подвергается обработке сознания. Ближе
всего к самому
архетипу находятся "архетипич. образы", данные в опыте сновидений, галлюцинаций,
мистич. видений, когда
сознат. обработка минимальна. Это спутанные, темные образы, воспринимаемые как
нечто жуткое и чуждое,
но в то же время как нечто бесконечно превосходящее человека, священное,
нуминозное.
Эта трактовка бессознательного способствовала тому, что Ю. обратился к
мифологии, религии, искусству, в
к-рых мы встречаемся с архетипич. образами. Для понимания человеч. личности
необходимо выйти за
пределы формул естествознания: не только мед. учебники, но и вся история
культуры должна стать открытой
книгой для психиатра. К биохимич. и физиол. нарушениям можно отнести лишь
небольшую часть психич.
заболеваний. Болеет личность, к-рую, в отличие от организма, можно понять,
только обратившись к
цивилизации, к к-рой принадлежит эта личность, а затем и ко всей духовной
истории человечества. Мир
культуры связан для Ю. с природой человека, а в ней на первом месте стоят
"вечные" символы, находящие
свое выражение в религиозно-мифол. представлениях.
Поэтому аналитич. психология включает в себя не только собственно психол.
теории: классификация психол.
типов и функций (Ю. ввел понятия "экстраверт" и "интроверт"), работы по
психотерапии и по возрастной
психологии составляют лишь незначит. часть корпуса сочинений Ю. Теория
коллективного бессознательного
распространяется им на все более широкий круг явлений и постепенно приобретает
черты религиозно-филос.
учения.
Человеч. психика представляет собой целостность бессознат. и сознат. процессов,
это саморегулирующаяся
система, в к-рой происходит постоянный обмен энергией между элементами. Психич.
нарушения возникают в
рез-те дисгармонии, раскола, конфликта. Обособление сознания ведет к утрате
равновесия, и
бессознательное стремится "компенсировать" односторонность сознания. Именно
господство
экстравертного, т.е. направленного на внешний мир сознания, характерно для зап.
цивилизации. Интровертное,
направленное вовнутрь мышление устанавливает равновесие с силами
бессознательного; оно доминировало
во всех традиц. об-вах.
Архетипич. образы всегда сопровождали человека, они являются истоком мифологии,
религии, искусства.
Подлинное искусство всегда обращается к глубинам человеч. души. В постепенной
шлифовке спутанных и
жутких архетипич. представлений принимают участие религия и искусство, к-рое
первоначально всегда имеет
дело со священными образами. Они постепенно превращаются в символы высоких
религий,

420

делаются все более прекрасными по форме и всеобщими по содержанию. Человек
первобытного об-ва лишь
в незначит. мере отделяет себя от "матери-природы", от жизни племени. Он уже
переживает последствия
отрыва сознания от животной бессознательности, возникшего субъект-объектного
отношения - на языке
религии этот разрыв осмысляется как грехопадение. Гармония восстанавливается с
помощью магии,
ритуалов, мифов. С развитием сознания пропасть между ним и бессознательным
углубляется, растет
напряжение. Перед человеком возникает проблема приспособления к собст. внутр.
миру. Адаптацию к
идущим из глубин бессознательного образам берут на себя все более сложные религ.
учения, по-прежнему
покоящиеся на интуитивном опыте нуминозного, но использующие все более абстр.

догматы. Вместе с тем
растет риск отрыва жизни от ставшей ритуальной и догматичной культуры. Всякий
кризис религ. систем
сопровождается массой невротич.явлений. Если сознание уже не принимает во
внимание опыт архетипов,
если символич. передача этого опыта невозможна, то архетипич. образы могут
вторгнуться в сознание в
самых примитивных формах и загасить его. Это может быть непередаваемый опыт
мистика -
распространение мистицизма Ю. вообще считает симптомом кризиса религ. "формы
жизни", поскольку
нуминозный опыт утрачивает символич. форму. С этими прорывами он связывает и
индивидуальные психозы,
и кровавые идеологии 20 в.: расовую мифологию нацистов, коммунистич. миф о
реализации "золотого века"
- все это детски наивно с т.зр. разума, однако эти идеи захватили миллионы
людей. Факельные шествия,
массовый экстаз и горячечные речи всякого рода "вождей", использование архаичной
символики (та же
свастика) свидетельствуют о вторжении сил, к-рые намного превосходят человеч.
разум.
Это коллективное безумие - закономерное следствие европ. истории, ее
несравненного прогресса в
овладении миром с помощью науки и техники. История Европы - это история упадка
символич. знания.
Символы открывают человеку священное и одновременно предохраняют его от
непосредственного
столкновения с колоссальной психич. энергией архетипов. Сегодня эта стена
разрушается, и начало этому
"штурму священных стен" положили не совр. наука или писания атеистов. Авторитет
церковной традиции был
подорван протестантизмом, к-рый поставил на место церкви авторитет Писания, но
предоставил каждому
право толковать его на собств. лад, что привело к расколу на сотни деноминаций.
Протестантизм стал
причиной бурного развития капиталистич. индустрии и техники. Психич. энергия,
уходившая ранее на
строительство защитных стен, "освободилась и двинулась по старым каналам
любознательности и
стяжательства, а потому Европа стала матерью демонов, пожравших большую часть
Земли". За
Реформацией последовало Просвещение, а за ними материализм естествознания.
Разложенный на формулы
символич. космос сделался чуждым человеку, превратившемуся в одну из физич. сил.
В образовавшийся
вакуум хлынули абсурдные полит, и социальные доктрины, начались катастрофич.
войны.
Совр. Европу Ю. сравнивает с поздней античностью. После того как был услышан
крик: "Великий бог Пан
умер!", античная религия утратила всякую значимость. Греки и римляне обратились
к ближневост. религиям,
пытаясь восполнить утрату священных символов. Рез-том борьбы между вост.
религиями была победа
христианства, к-рое многое позаимствовало у своих соперников и восстановило
охранит, стену символов.
Сегодня, когда Запад переживает крушение христианства, нынешние поиски символов
и религий на Востоке
кажутся оправданными. Однако сокровища вост. мудрости совершенно непригодны для
европейцев: они
настолько пропитаны "чужой кровью", что не могут войти в символич. универсум
европейцев и даже
способны принести им немалый вред. Заимствуя тщательно разработанные системы
идей и практики
медитации, европеец только усугубляет свои противоречия. В зап. варианте вост.
учения либо приобретают
черты примитивных религ. движений, либо становятся "психотехникой",
"гимнастикой". Никакие
заимствования с Востока не помогут, нужно обратиться к собств. религ. традиции.
Собств. аналитич. психологию Ю. называл то зап. йогой, то алхимией 20 в.
Психотерапия Ю. предполагает
постепенное погружение в глубины бессознат. психики: пациент от Эго - центра
сознания - движется к
ядру всей психики, названного им Самостью (Selbst). Этот процесс самообретения
он называл
индивидуацией, а толкование символики сновидений играет в аналитич. психологии
значительно большую
роль, чем во фрейдизме. В сновидениях своих пациентов он постоянно сталкивался с
символами, к-рые были
непонятны не только пациентам, не имевшим никакой истор. подготовки, но
вызвавшими удивление и у
самого Ю., потратившего долгие годы на изучение религ. традиций. По непонятной
причине в сновидениях
вновь и вновь воспроизводились образы, характерные для позднеэллинистич.

религий, герметизма,
гностицизма. Так как Ю. полагал, что онтогенез повторяет филогенез, то выход на
поверхность сознания
символов прошлой эпохи означал для него возвращение бессознательного к к.-л.
прошлому моменту
развития коллективной души.
В алхимии Ю. нашел опосредствующее звено между гностицизмом и современностью. В
символике Св.
Грааля и в поисках "филос. камня" мы имеем дело с традицией, к-рая на протяжении
столетий существовала в
тени христианства, истребившего гностиков, потом манихеев и катаров, но не
сумевшего искоренить эту
ересь до конца. Христианство выразило одно из психолог. состояний начала нашей
эры, тогда как остальные
подверглись вытеснению и подавлению. Но стоило ослабеть христианству, и начался
выход на поверхность

421

иных психич. сил, связанных с архетипами коллективного бессознательного.
Бессознательное живет своей жизнью, в нем нет прошлого и настоящего, в нем
продолжается работа,
начавшаяся тысячелетия тому назад. Истор. корни символики совр. сновидений
обнаруживаются Ю. в
гностицизме. В бессознательном нынешних европейцев происходит замена Троицы
христианства Четверицей.
Земное, темное, женское начало - четвертый элемент - был исключен из символа
веры христиан и
низвергнут "во тьму внешнюю". Сейчас он возвращается, возникает новое религ.
состояние. Эти идеи были
развиты Ю. в теол. доктрину в ряде поздних работ ("Ответ Иову" и др.).
Тем самым учение Ю. выступает как бы в нескольких обличиях. В существующих почти
во всех странах
Запада ин-тах аналитич. психологии осуществляется подготовка квалифицированных
психотерапевтов, к-рые
совсем не обязательно разделяют увлечения Ю. астрологией или алхимией. Его
работы по психологии
религии оказали немалое влияние на специалистов в области истории религии и
мифологии (К. Кереньи,
Элиаде и др.). Значительным было влияние его идей на многих писателей,
художников, кинорежиссеров. В то
же самое время на Ю. сссылаются поклонники разного рода "оккультных" дисциплин,
к-рых совершенно не
интересуют собственно психол. труды Ю.
Соч.: Gesammelte Werke. Bd. 1-17. Z.; Sttutg., 1958-76; The Collected Works.
Bollingen Series. V. 1-20.
Prinston, 1976-85; Архетип и символ. М., 1991; Воспоминания, сновидения,
размышления. Киев, 1994;
Психология бессознательного. М., 1994; О психологии вост. религий и философий.
М., 1994; Аналитич.
психология: Прошлое и настоящее. М., 1995; Тэвистокские лекции. Киев, 1995;
Психол. типы. СПб; М.,
1995; 1996; Проблемы души нашего времени. М., 1996; Юнг К. Г., Нейман Э.
Психоанализ и искусство. М.;
Киев, 1996; Структура психики...

Список сторінок

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 95
• 96
• 97
• 98
• 99
• 100
• 101
• 102
• 103
• 104
• 105

Поділитися у соцмережах