Жанр: Социология и антропология
Семь лекций по истории социологии
...ритерием одаренности,
как считал Гальтон: нередко, наоборот, она является следствием известной
интеллектуальной и прочей ограниченности.
Из двух факторов индивидуальных различий: среды и наследственности
- решающую роль Гальтон отводил последней. "Я вполне признаю важное
значение воспитания и различных общественных влияний на развитие
деятельных сил ума, так же как я признаю действие упражнения на развитие
мышц руки кузнеца, - но никак не более", - писал он [там же, 15].
Решительно отрицая природное равенство между людьми, он вместе с тем
отвергал положительное влияние на способности аристократического происхождения.
Исходя из наследственного характера талантливости, Гальтон отстаивал
необходимость поднимать ее общий уровень и обеспечивать хорошую наследственность
для будущих поколений. "Я заключаю, что каждое поколение имеет
155
Лекция пятая
громадное влияние на природные дарования последующих поколений, и
утверждаю, что мы обязаны перед человечеством исследовать пределы этого
влияния и пользоваться им так, чтобы, соблюдая благоразумие в отношении
к самим себе, направлять его к большей пользе будущих обитателей
земли", - писал он [там же, 3]. Именно этими мотивами руководствовался
Гальтон, создавая евгенику, призванную на основе научных исследований
изыскивать и пропагандировать пути улучшения человеческого потомства.
По инициативе и материальной поддержке Гальтона в 1904 г. при Лондонском
университете была создана Национальная евгеническая лаборатория,
а в 1907 г. в Лондоне возникло "Общество евгенического воспитания",
членами которого были, в частности, Б. Шоу и Г. Уэллс. В дальнейшем в
различных странах, в том числе и в СССР, возникли евгенические общества.
Однако евгеническое движение было вскоре дискредитировано проникновением
в него расистов и попытками использовать евгенику для антигуманных
целей. В СССР евгеника была запрещена в связи с развернувшимся в
стране преследованием генетики как несовместимой с "подлинно научным"
мировоззрением.
Нельзя, однако, думать, что взгляды самого Гальтона не оказали определенного
влияния на дальнейшую печальную судьбу евгеники. Принимая европейскую
модель талантливости и гениальности за единственную и
универсальную, он считал различные расы неравноценными в отношении
одаренности, что было проявлением европоцентризма и культурной ограниченности
его мировоззрения. Многие социальные или комплексные биосоцио-психологические
проблемы Гальтон трактовал как чисто биологические.
Подчеркивая роль биологической наследственности, он фактически игнорировал
роль "социальной наследственности", традиций, социальных институтов
и отношений. В частности, Гальтон игнорировал тот факт, что
социальная иерархия далеко не всегда выражает естественную иерархию
способностей; напротив, она нередко препятствует этому выражению.
Последователем Гальтона был английский философ-позитивист, биолог
К. Пирсон (1857-1936), который в 1906 г. возглавил основанную Гальтоном
евгеническую лабораторию в Лондоне. Пирсон и его ученики развивали
биометрические методы исследования Гальтона и соединяли его
концепции с антропологическими концепциями Ляпужа и Аммона.
Концепции расово-антропологической школы нашли отражение в трудах
итальянской криминологической школы, особенно в исследованиях
известного криминолога и психиатра Чезаре Ломброзо (1836-1909), обосновывавшего
биологически-наследственную обусловленность преступности
и взгляд на преступника как на психически ненормального человека.
Политические революции он истолковывал как психоантропологическое
Расово-антропологическая школа
явление, рассматривая их как выражение устремлений гениальных и психически
ненормальных людей [13].
4. Заключение
Расово-антропологическая школа в социальной науке складывалась с середины
XIX в. Среди ее представителей были философы, историки, биологи,
антропологи. С различными вариациями эта школа подчеркивала
неравноценность человеческих рас и антропологических типов, выражающуюся
в неравноценности соответствующих психических, социальных и
культурных черт. Представители этой школы обосновывали пагубность смешений
рас и антропологических групп. Вместе с тем в концепциях Гобино
тезис о неравноценности различных рас сочетался с утверяедением о равноценности
различных цивилизаций и культурным релятивизмом. Это было
новым явлением в социальной мысли того времени, в которой господствовали
идея прогресса и представление о превосходстве европейской культуры.
Исследования антропологов - представителей школы - были чрезвычайно
примитивными с точки зрения современных антропологических методик.
При этом они вдохновлялись бурно расцветавшими в то время
мифами об "арийцах", "тевтонцах", "германцах" и т. п. Антропометрические
признаки, которым они придавали такое важное значение, в частности
головной указатель, в действительности не находятся в тесной связи с
социальным статусом и распределены среди самых разных социальных
групп. Хотя расовые и антропологические различия существуют реально,
специфические особенности различных обществ и культур зависят прежде
всего не от них, а от сочетания разнообразных и изменчивых факторов:
природных, исторических, социальных и культурных. Данные различных
социальных наук убедительно демонстрируют тот факт, что одни и те же
расы и антропологические типы обнаруживают самые разнообразные качества
в зависимости от социальных и культурных ситуаций. Тезис о пагубности
расовых смешений также не находит подтверждения научными
данными.
Основные идеологические функции расово-антропологических теорий
состояли и состоят в обосновании необходимости привилегий (уже имеющихся
или тех, к которым стремятся) определенных социальных групп и слоев,
в переключении социальных напряжений и конфликтов на этнические и
расовые, а также в обосновании экспансионистской внешней политики.
Декларации о необходимости развития общества посредством "культивирования"
рас неизбежно оборачивались призывами обеспечить наиболее
благоприятные условия, т. е. привилегии для "высшей" расы. Эта раса
Лекция пятая
может быть представлена "высшими" классами и слоями; наследственной
аристократией, людьми "пролетарского происхождения" (например, в 20-е
годы в СССР выходцы из дворян и буржуазии лишались прав только по причине
своего происхождения, становясь "лишенцами") и т. п. Это классовый
расизм. "Высшая" раса может представляться каким-либо "избранным" народом
или этнической группой (например, в вдеологии национал-социализма).
Это этнический расизм.
Не случайно представители расово-антропологической школы были, как
правило, противниками демократии, ненавидели либеральные ценности.
Декларируемое стремление поставить антропологические факторы на службу
обществу и культуре, как правило, скрывало в себе противоположное
стремление: поставить общество и культуру на службу определенной "расе"
или группе, выделяемой по признаку происхождения (классового, сословного
или этнического). Поскольку реальные факты не подтверждали расистских
постулатов, понятие расы (а также класса, сословия, этноса,
определяемых по признаку биологического происхождения) неизбежно
приобретало символический или мистический смысл.
На протяжении последних десятилетий влияние концепций расово-антропологической
школы не присутствует в более или менее значительных
социологических теориях. Оно, однако.присутствует в идеологиях и идеологических
программах различных тоталитарных режимов и тоталитаристских
политических движений.
Представители расово-антропологической школы обратили внимание
исследователей на значение взаимодействия биологически наследуемых
постоянных антропологических признаков, с одной стороны, и социальных
и психических черт с другой. Но истолкование этого взаимодействия,
как правило, сопровождалось такой мифотворческой нагрузкой, что
научная ценность этих концепций становилась минимальной, нулевой или
отрицательной. Поэтому для истории социологии расово-антропологическая
школа - это не столько источник серьезных идей, сколько интересный
и поучительный объект изучения, позволяющий лучше понять
механизмы рационализации расовых, этнических и классовых предрассудков.
Несомненно, важное значение в современном обществе имеют исследование
и практический учет влияния биологической наследственности
на здоровье населения, комплекс проблем, изучаемых евгеникой и медицинской
генетикой. Но эта проблематика находится главным образом за
пределами социальной науки. Что касается междисциплинарных
исследований, находящихся на стыке социологии, антропологии, этнологии,
генетики и т.д., то их перспективность несомненна.
Лекция шестая
СОЦИОЛОГИЯ ЭМИЛЯ ДЮРКГЕЙМАКлючевые слова и выражения
Сегментарный и организованный типы общества; разделение общественного
труда; механическая солидарность и органическая солидарность;
коллективное сознание; коллективные представления; социальные факты;
аномия; эгоистическое, альтруистическое и анемическое самоубийство; священное
и светское; "Социологический ежегодник"; школа Дюркгейма
(Французская социологическая школа).
1. Жизненный путь ученого
Эмиль Дюркгейм - один из создателей социологии как науки, как
профессии и предмета преподавания. Он родился 15 апреля 1858 г. в г. Эпинале
на северо-востоке Франции, в небогатой семье потомственного раввина.
В детстве будущего автора социологической теории религии готовили
1-1-3128 161
Лекция шестая
к религиозному поприщу его предков,
обучая древнееврейскому
языку. Торе и Талмуцу. Однако он
довольно рано отказался продолжить
семейную традицию. Биографы
Дюркгейма отмечают, что
определенное влияние на это решение
оказала его школьная учительница-католичка.
Короткое
время он испытывал склонность к
католицизму мистического толка.
Можно предположить, что здесь
сказалось воздействие и более общих
причин: разложения некогда
замкнутой (изнутри и снаружи) еврейской
общины и развития ассимиляционных
процессов; это, в
свою очередь, было связано с ослаблением
религиозной нетерпимости
и процессами секуляризации
во французском обществе в целом. Но и католиком Дюркгейм не
стал, так же, впрочем, как и атеистом. С юных лет и до конца жизни он
оставался агностиком. Постоянно подчеркивая важную социальную и нравственную
роль религии, он сделал предметом своей веры науку вообще и
социальную науку - в частности.
В 1879 г. Дюркгейм с третьей попытки поступил в Высшую Нормальную
школу в Париже, где одновременно с ним учились, в частности, знаменитый
философ Анри Бергсон и выдающийся деятель социалистического
движения Жан Жорес, с которым Дюркгейм поддерживал дружеские отношения.
Из профессоров Нормальной школы наибольшее влияние на формирование
взглядов будущего социолога оказали видные ученые: историк
Фюстель де Куланж и философ Эмиль Бутру. Среди студентов Дюркгейм
пользовался большим уважением и выделялся серьезностью, ранней зрелостью
мысли и любовью к теоретическим спорам, за что товарищи прозвали
его "метафизиком".
Окончив в 1882 г. Нормальную школу, Дюркгейм в течение нескольких
лет преподавал философию в провинциальных лицеях. В 1885-1886 гг. он
побывал в научной командировке в Германии, где познакомился с состоянием
исследований и преподавания философии и социальных наук.
Особенно сильное впечатление на него произвело знакомство с выдающимся
Социология Эмиля Дюркгейма
психологом и философом В. Вундгом, основателем первой в мире лаборатории
экспериментальной психологии.
В 1887 г. Дюрктейм был назначен преподавателем "социальной науки и
педагогики" на филологическом факультете Бордоского университета. Там
же в 1896 г. он возглавил кафедру "социальной науки" - по существу, первую
кафедру социологии во Франции.
С 1898 по 1913 г. Дюрктейм руководил изданием журнала "Социологический
ежегодник" (было издано 12 томов журнала). Сотрудники журнала,
приверженцы дюрктеймовских идей, образовали научную школу, получившую
название "Французская социологическая школа". Деятельность этого
научного коллектива занимала ведущее место во французской социологии
вплоть до конца 30-х годов.
С 1902 г. Дюрктейм преподавал в Сорбонне, где возглавлял кафедру
"науки о воспитании", впоследствии переименованную в кафедру "науки
о воспитании и социологии". Его преподавательская деятельность была
весьма интенсивной, и многие его научные работы родились из лекционных
курсов. Дюрктейм был блестящим оратором, и его лекции пользовались
большим успехом. Они отличались строго научным, ясным стилем
изложения и в то же время носили характер своего рода социологических
проповедей.
Профессиональная деятельность занимала главное место в жизни Дюркгейма,
но, несмотря на это, он активно и непосредственно участвовал в
разного рода общественных организациях и движениях. Он был человеком
демократических и либеральных убеждений, сторонником социальных реформ,
основанных на научных рекомендациях. Многие его последователи
участвовали в социалистическом движении, и сам он симпатизировал реформистскому
социализму жоресовского толка. Вместе с тем Дюрктейм
был противником революционного социализма, считая, что подлинные и
глубокие социальные изменения происходят в результате длительной социальной
и нравственной эволюции, С этих позиций он стремился примирить
противоборствующие классовые силы, рассматривая социологию как
научную альтернативу левому и правому радикализму.
Будучи человеком долга прежде всего, Дюрктейм постоянно стремился
соединять в своей собственной жизни принципы профессиональной и гражданской
этики, которые послужили одним из главных и излюбленных предметов
его научных исследований и преподавания. Практическая цель его
профессиональной и общественной деятельности состояла в том, чтобы
вывести французское общество из тяжелого кризиса, в котором оно оказалось
в последней четверти XIX в. после падения прогнившего режима Второй
Империи, поражения в войне с Пруссией и кровавого подавления
Лекция шестая
Парижской Коммуны. В связи с этим он активно выступал против сторонников
возрождения монархии и приверженцев "сильной власти", против
реакционных клерикалов и националистов, отстаивая необходимость национального
согласия на республиканских, светских и рационалистических
принципах, на основе которых во Франции сформировалась Третья
республика.
Первая мировая война нанесла тяжелый удар по Французской социологической
школе, поставив под вопрос общий оптимистический настрой социологии
Дюрктейма. Некоторые видные сотрудники школы погибли на
фронтах войны. Погиб и сын основателя школы Андре, блестящий молодой
лингвист и социолог, в котором отец видел продолжателя своего дела.
Смерть сына ускорила кончину отца. Эмиль Дюрктейм скончался 15 ноября
1917 г. в Фонтенбло под Парижем в возрасте 59 лет, не успев завершить
многое из задуманного.
2. Интеллектуальные истоки
дюркгеймовской социологии
Из наиболее удаленных во времени интеллектуальных предшественников
Дюрктейма следует отметить прежде всего трех его соотечественников: Декарта,
Монтескье и Руссо.
Дюрктейм был убежденным и бескомпромиссным рационалистом, а рационализм
- французская национальная традиция, начало которой положил
Декарт. "Манифест" дюркгеймовской социологии, книга "Правила
социологического метода" (в рус. пер. - "Метод социологии"), удивительным
образом перекликается с "Рассуждением о методе" Декарта. Оба труда
объединяет одна цель: найти рациональные принципы и приемы,
позволяющие исследователю постичь истину независимо от личных склонностей,
общепринятых мнений и общественных предрассудков всякого рода.
У Декарта мы встречаем само понятие "правила метода", вынесенное Дюркгеймом
в заглавие его основного методологического труда; именно этим
"правилам" посвящена вторая часть "Рассуждения о методе".
Другого своего великого соотечественника, Ш. Монтескье, сам Дюрктейм
считал главным предтечей научной социологии. Именно у Монтескье он обнаружил
вдеи, обосновывающие самое возможность существования социальной
науки, прежде всего, вдеи детерминизма и внутренней законообразности
в развитии социальных явлений, а также сочетание описания и рационального
объяснения этих явлений. Ж.-Ж. Руссо с его понятиями общей воли и
гражданской религии Дюрктейм также рассматривал в качестве предшественника
социологии, способствовавшего развитию представления о природе
социальной реальности.
Социология Эмиля Дюркгейма
Из более поздних предшественников дюрктеймовской социологии следует
указать на А. Сен-Симона и, конечно, на его ученика и последователя
О. Конта. Сам Дюрктейм подчеркивал, что Сен-Симон первым сформулировал
идею социальной науки, однако, он скорее разработал обширную программу
этой науки, чем попытался осуществить ее в более или менее
систематической форме [1, 115 и след.]. И хотя, по Дюрктейму, в определенном
смысле все основные идеи контовской социологии обнаруживаются
уже у Сен-Симона, тем не менее, именно Конт приступил к осуществлению
программы создания социальной науки.
Несмотря на то что Дюрктейм в своих исследованиях критиковал ряд
положений социологии Конта, он признавал за ним титул "отца" социологии
и подчеркивал преемственную связь своих и контовских идей. Отвергая
обозначение своей социологии как "позитивистской" (так же, впрочем, как
и материалистической, и спиритуалистской), Дюрктейм в то же время вдохновлялся
тем идеалом позитивной социальной науки, который сформулировал
родоначальник философского позитивизма. Вслед за Контом он
рассматривал естественные науки как образец для построения социологии.
Дюрктейм воспринял также контовский подход к изучению общества как
органического, солидарного целого, состоящего из взаимосвязанных частей.
Но, будучи духовным наследником Конта, Дюрктейм не склонен был
принимать его наследие целиком. Он опирался на "объективную" социологию
Конта и в то же время решительно отвергал его "субъективную"
социологию. В противовес своему предшественнику, провозгласившему
отказ от причинности в научном объяснении и замену вопроса "почему"
вопросом "как", он упорно искал глубинные причины социальных явлений.
В отличие от Конта он стремился сочетать теоретический анализ с
эмпирическим. Наконец, Дюрктейму в целом был чужд однолинейный эволюционизм
"крестного отца" социологии, и он отвергал контовский закон
трех стадий. Оценивая эту сторону учения своего предшественника, он
писал: "Человечество одновременно пошло различными путями и, следовательно,
доктрина, принципиально утверждающая, что оно всегда и всюду
преследует одну и ту же цель, базируется на заведомо ошибочном
постулате" [там же, 119].
Необходимо отметить влияние Канта и кантианства на Дюркгейма, прежде
всего на его концепцию морали и нравственного долга, пронизывающую
всю теорию основателя Французской социологической школы'.
'Отсюда каламбур ученика и последователя Дюркгейма С. Бугле: "Дюрктеймизм -
это еще и канпом, пересмотренный и дополненный коигизмом" [2, 283].
Лекция шестая
Особое значение в формировании социологических идей Дюрктейма
имели взгляды французского неокантианца, "неокритициста" Ш. Ренувье,
в частности, его рационализм (в полном согласии и в сочетании с другими
рационалистическими влияниями), обоснование ведущей роли морали в
человеческом существовании и необходимости ее научного исследования,
стремление объединить принцип свободы и достоинства индивида с представлением
о его долге и зависимости по отношению к другим индивидам.
Ренувье отстаивал необходимость развития ассоциаций, независимых
от государства, производственных кооперативов, усиление роли государства
в установлении социальной справедливости, введение светского воспитания
в государственных школах. В целом его идеи оказали значительное
влияние на интеллектуальный климат и идеологию Третьей республики.
Не меньшее влияние на французское общество конца XIX - начала XX
в. оказали идеи двух апостолов позитивизма, видных философов и историков
Э. Ренана и И. Тэна, энергично и красноречиво доказывавших роль
науки как ведущей социальной силы, на которую должны опираться все
социальные институты, включая искусство, мораль и религию. Все научное
творчество Дюрктейма свидетельствует о том, что он не остался в стороне
от этого влияния.
Важную роль в формировании воззрений Дюркгейма сыграли идеи
Г. Спенсера и биоорганической школы. Влияние Спенсера было неоднозначным:
одновременно "негативным" и "позитивным" в указанном выше
смысле. Многие концепции Дюркгейма разрабатывались в полемике с концепциями
английского мыслителя. Однако в исследованиях Дюркгейма
сказалось и "позитивное" влияние идей Спенсера^ Это относится, в частности,
и к структурно-функциональной стороне социологии Дюркгейма
(анализу общества как органического целого, в котором каждый институт
играет определенную функциональную роль), и к эволюционистской стороне,
поскольку вслед за Спенсером французский социолог рассматривал
сложные типы обществ как комбинации простых. Вообще склонность использовать
"элементарные формы" как модель для изучения форм развитых,
определившая, в частности, обращение Дюркгейма к этнографическому
материалу, в значительной мере стимулировалась работами Спенсера, также
строившего свою социологию на большом этнографическом материале.
Идеи К. Маркса не могли пройти мимо внимания французского ученого.
Ведь на рубеже Х1Х-ХХ вв. популярность этих вдей была столь велика, что
все социальные мыслители так или иначе обращались к марксизму, становясь
его горячими приверженцами, вступая с ним в диалог или же энергично
^По словам Дюркгейма, "при умелом применении теория Спенсера очень плодотворна"
[3,93].
Социология Эмиля Дюркгейма
с ним полемизируя. Дюрктейм был знаком с работами Маркса, но отрицал
его влияние на свои исследования [4,250], что, по-видимому, соответствовало
действительности. Он признавал плодотворной идею Маркса о том, что социальную
жизнь необходимо объяснять не представлениями ее участников,
а более глубокими причинами; на этой идее, собственно, базируется социология
как наука. Однако, согласно Дюрктейму, эта идея, составляющая логическое
завершение эволюции социальной мысли, никак не связана с
социалистическим движением и "грустным зрелищем конфликта между
классами" [там же, 250-251]. В свою очередь социализм не связан неразрывно
с классовой борьбой. По Дюрктейму, он может быть объектом научного
анализа, может основываться на науке, но сам по себе не является
научной теорией.
В отличие от Маркса Дюрктейм противопоставлял понятия "социализм"
и "коммунизм". С его точки зрения, при коммунизме социальные функции
являются общими для всех, социальная масса не состоит из дифференцированных
частей; социализм же, наоборот, основан на разделении труда и
"стремится связать различные функции с различными органами и последние
между собой" [5, 234- 235].
Дюрктейму было присуще широкое толкование социализма, он считал,
что для его понимания нужно исследовать все его виды и разновидности.
Исходя из этого, он определял социализм следующим образом: "Социализм
- это тенденция к быстрому или постепенному переходу экономических
функций из диффузного состояния, в котором они находятся, к
организованному состоянию. Это также, можно сказать, стремление к более
или менее полной социализации экономических сил" [там же, 233].
Хотя социология Дюркгейма в целом была направлена против биологических
интерпретаций социальной жизни, он испытал несомненное влияние
биоорганической школы, в частности, таких ее представителей, как
немецкий социолог А. Шеффле и французский ученый А. Эспинас. Дюркгейм
высоко ценил работы Шеффле, особенно его известный труд "Строение
и жизнь социальных тел"; рецензия на эту книгу была первой научной
публикацией французского социолога. Книгу Эспинаса "Общества животных"
[6) Дюрктейм считал "первой главой социологии" [3, 97]. У этих же
авторов он заимствовал столь важное для своей теории понятие "коллективное
сознание". Дюркгейм не пренебрегал излюбленным методом органицистов
- биологическими аналогиями, особенно на первом этапе своего
научного творчества. Но основное влияние органицизма проявилось в его
взгляде на общество как на надындивидуальное интегрированное целое,
состоящее из взаимосвязанных органов и функций.
Лекция шестая
Наконец, следует указать на влияние двух учителей Дюрктейма в Высшей
Нормальной школе, о которых упоминалось выше: философа Э. Бугру
и историка Фюстеля де Куланжа. Первый из них внушал своему ученику
методологическую идею, согласно которой синтез, образуемый сочетанием
элементов, не может объясняться последними; сложное нельзя выводить
из простого, поэтому каждый более сложный уровень реальности
должен объясняться на основе собственных принципов средствами специфической
науки. Эта идея послужила одним из отправных пунктов дюркгеймовской
концепции построения социологии как самостоятельной науки.
Важное значение для формирования воззрений Дюрктейма имели различение
Фюстелем де Куланжем истории событий и истории институтов, а
также созданные им блестящие образцы исследований развития социальных
институтов, по существу, исследований в области исторической социологии.
Учитель прививал своим ученикам внимание к тщательному и
систематическому анализу фактов, воспитывал в них интеллектуальную честность
и отрицательное отношение к любым предвзятым идеям, какими
бы благородными они ни были. "Патриотизм - добродетель, а история -
наука; их нельзя смешивать"; "Для одного дня синтеза нужны годы анализа"
- эти афоризмы Фюстеля де Куланжа оставили глубокий след в душе
молодого ученого.
Несмотря на то что научное творчество Дюрктейма находилось на пересечении
множества влияний и традиций социальной мысли, он не считал,
что социология как наука уже сформировалась. Теории Конта и д
...Поділитися у соцмережах
