Жанр: Научная фантастика
Неистребимый
...тех же местах, что заметить можно было, лишь зная, на что смотреть,
главное было то, что они ничем не отличались от подлинника. Ни видом
материала, ни чеканкой. На лицевой стороне монет было изображено птичье
перо, на оборотной - стилизованный символ солнца - выпуклый кружок с
расходящимися к углам семью лучами. Дальше по старшинству должны идти маны с
изображением стрелы, лука, лучника, мага. Каждая последующая включала
двадцать предыдущих. Ничего сложного.
Сейчас у меня появилась возможность проверить подделки в деле, и ею
следовало воспользоваться. Маны не резиновые, когда-нибудь кончатся, и надо
быть уверенным, что я не дам маху с дубликатами.
Я ссыпал "перья" в боковой карман плаща и в ожидании трактирщика
задумался о более насущных проблемах. Вернее, вернулся к той же надоевшей
теме. Законы Федерации о преступлении и наказании не распространялись на
этот мир, но законы совести по-прежнему были со мной, они не зависели от
территориальности. Этой ночью я убил человека. И чувствовал, что на этом мой
счет не остановится, как бы я этого ни хотел.
Несчастный малый. Если бы я не спал... нет, не так. Меня невозможно
застать врасплох во сне... Вернее, невозможно было застать врасплох во сне
до сегодняшнего дня. Но со мной что-то творилось. Это "что-то" притупило мою
сверхчувствительность. Это "что-то" использовало меня, чтобы нанести тот
страшный удар по человеку, оказавшемуся не в то время не в том месте.
Возможно, в этом насыщенном магией мире я как-то менялся. Раньше я не
представлял, что это возможно - превратить живое существо в камень. Да я и
сейчас не представлял механизма подобного действия. Я не знал, как это
сделал, но сделал это я - вот что было самым скверным... И раз это произошло
один раз, то могло произойти снова. Как же мне теперь быть? Больше ни с кем
не соприкасаться, чтобы не дай Небо?..
А еще мне не давал покоя вопрос: зачем трактирщик пытался отнять у меня
жизнь? Вечером, по привычке сканируя в зале всех подряд, я не заметил в нем
ни малейшей агрессивности. Даже намека на какие-либо недобрые умыслы в
отношении моей особы. А ведь никакие намерения не возникают спонтанно, на
пустом месте. Если он уже предпринимал попытки ограбить своих постояльцев
раньше, то налет зла в его ауре запечатлелся бы надолго. Но трактирщик
являлся добродушнейшим существом. И вдруг - такая агрессия, а в результате -
неестественная и необъяснимая смерть... Может, все как-то связано с этим
надоевшим Пророчеством? Никогда ни от кого не слышал, что такие явления, как
Волшебный Зверь, могут существовать, но разве это может служить отрицанием
их существования?
Силы Зла, как же я устал от этих размышлений. Обычно простые приемы
очищения сознания старого доброго искусства Мобра, которым я хорошо владел
еще до посвящения Лешу, с легкостью возвращали спокойствие уму и сердцу -
только не в этот раз. Сейчас я не мог и не хотел отмахиваться от того, что
произошло прошлой ночью в трактире Жарла... За минувшие часы, когда я несся
на чарсе от Жарла к Аванату, я переворошил немалую часть базы данных эмлота
в поисках какой-либо зацепки, усвоив массу ненужной информации, но ответа
пока не нашел. Возможно, неправильно искал. Задавал не те вопросы. А
внутреннее чутье просто кричало, что разобраться в этом нужно обязательно...
Скорее всего, ответ нужно было искать в свойствах этого мира, но пока
никаких зацепок не выявлялось...
На стол шлепнулась миска с мелко нарезанным мясом, от которого исходил
горячий аппетитный аромат, рядом опустился бокал с водой. Я мысленно
выругался. Да что это со мной, пропустил момент возвращения трактирщика!
Теперь что, любой придурок может незаметно подкрасться ко мне и всадить нож
в спину? Несколько растерявшись, я тем не менее сумел небрежно кивнуть: -
Запах отменный. Судя по всему, готовить ты умеешь, хозяин.
- Не сочти за дерзость, светочтимый, но маны я вынужден у тебя взять
вперед. Ты чужак, я тебя не знаю.
- Я понимаю. Сколько я должен?
- Семи "перьев" будет достаточно.
Я покопался в кармане и высыпал монеты на стол.
И сразу понял, что сделал что-то не так. Глаза у адалая прямо-таки
полезли на лоб от явного потрясения, он даже отступил от моего столика на
шаг. Я непонимающе глянул на монеты, тускло блестевшие в свете факелов
стилизованными символами солнц и перьев. Ну, и в чем же дело? Где я
прокололся с дубликатором?
Старик с заметным трудом оторвал взгляд от моих май и с явным испугом
перевел его на меня.
- Эти маны... эти маны фальшивые!
- Не может быть! Что же в них не так? - Я продолжал недоумевать. По ауре
трактирщика я видел, что тот не врет, но в качестве работы дубликатора я был
уверен на все сто. Он скопировал каждую молекулу образца, не только металл,
но и грязь, приставшую к его поверхности при хождении из рук в руки. Все
монеты выглядели одинаково старыми, побывавшими в употреблении... Одинаково.
Может, слишком одинаково? Но надо иметь очень уж острый глаз, чтобы заметить
такие мелочи... Разве что... разве что для дублирования я взял фальшивку...
Да какого Зла я гадаю?!
Мысленно я мгновенно вскрываю файл о денежной системе и тут же нахожу
необходимые сведения, которые в первый раз не счел стоящими внимания.
Небесные силы! Оказалось, что маны не поддаются подделке, так как магически
трансформированы. Сколько монету ни переворачивай, перед твоими глазами
будет только лицевая сторона, с символом достоинства пера, стрелы, лука и
так далее. Обратную же сторону маны, с символом солнца, можно узреть только
одним способом - удерживая ее горизонтально, заглянуть снизу... А мои
рассыпанные по столу монеты нагло демонстрировали как перья, так и солнца!
Магическую составляющую дубликатор оказатся воспроизвести не в состоянии, на
такие функции он и не был рассчитан... На всякий случай я отыскал и прочел
еще один файл, чтобы узнать, какие наказания предусмотрены для
фальшивомонетчиков. И лишь изрядным усилием воли сохранил на лице прежнее
недоумевающее выражение, свидетельствующее о моей невиновности. Отрубание
рук, клеймо на лбу, костер. О Небо... естественно, с собой я не позволю
проделать подобное, но зачем мне лишние неприятности?
На будущее я пообещал себе, что все же получше проштудирую информацию
эмлота об этом мире. Знание обычаев сберегает уйму времени, которое иначе
тратится на улаживание вот таких мелких недоразумений с местным населением.
Сейчас же ничего другого не оставалось, как продолжать делать хорошую мину
при плохой игре.
- Послушай, хозяин, я здесь чужак и не разбираюсь в ваших монетах. Если я
дал тебе, как ты утверждаешь, фальшивки, то не потому, что хотел тебя
обмануть, а потому, что сам был обманут. Приношу свои извинения. А теперь,
будь добр, объясни мне, чужаку, почему монета фальшивая, чтобы еще какой
прощелыга больше не смог меня обмануть.
Трактирщик дрожащей рукой выудил из отягощающего матерчатый пояс кожаного
мешочка монетку достоинством в одну "стрелу" и несколько раз демонстративно
перевернул ее на столе. На этот раз потрясен был я. И в самом деле, видна
только лицевая сторона. Не представляю механизма подобной трансформации
обычного кружочка металла. Или тут кустарным способом освоили
нанотехнологию, на применение которой по своим ресурсам и жуткой дороговизне
способен далеко не каждый развитый "технический" мир?
Затем, по-прежнему молча, старик проделал те же манипуляции с одной из
моих "ман".
- Видишь? - голос его тоже дрожал, как и руки - Любую из твоих ман можно
перевернуть и увидеть Светлое Око, чего быть не должно!
Тут я осознал, что разговорами уже не помочь, так как нервы у старикана
на пределе, он жутко боялся оказаться причастным к моим делишкам. И здесь я
его прекрасно понимал: закончить свои дни на костре - не слишком приятная
перспектива. Я чувствовал, что он уже готов сорваться и со всех ног бежать
за стражей. Зло их всех задери, не хочу, но придется принимать иные меры...
Минутку, мы же тут не одни. Не оборачиваясь, я прощупал бородача за
спиной. Кроме желания поскорее закончить с едой, больше никаких эмоций.
"Призрак" продолжал делать свое дело. Хоть здесь без прокола.
Вытянув невидимую руку, я коснулся лба адалая и медленно, раздельно
проговорил: - Тебе придется все забыть. Меня здесь не было. Ты нес добавку
вон тому парню, что у меня за спиной.
Аппетит у меня пропал. Не надо было сюда заезжать. Я встал и ссыпал
монеты в карман, забирая улики с собой. Затем большими жадными глотками
опустошил бокал с водой, утолив нестерпимую жажду, и вышел из трактира
наружу.
У чарса, в отличие от меня, дела обстояли прекрасно. Свою порцию лебса он
уже прикончил и нагло подчищал корыто серого низкорослого соседа, которого
уже чем-то успел запугать до смерти. Ограбленный дракх, отбежав в сторону на
несколько метров, рад был бы сбежать вовсе, да натянутые поводья не пускали.
Протестовать против действий захватчика он и не думал. Второго серого зверя
уже не было, на нем уехал худощавый корд, а этот, ясное дело, принадлежал
бородачу, сидящему в трактире.
- Нехорошо, Злыдень, маленьких обижать, - пожурил я.
Чаре поднял массивную голову, презрительно фыркнул в мою сторону и снова
опустил морду в чужое корыто. Обтянутые чешуйчатой кожей и роговыми
пластинами скулы задвигались быстрее. Вот засранец. Торопится сожрать все,
что там есть, пока я его не оттащил. Меч, кстати, был на месте. Интересное
дело - воровство не принято, а случаи подделки монет все же бывают, ведь без
прецедента не было бы столь суровых наказаний... или это достояние истории,
а сейчас таких вещей не случается? Эмлот, восприняв мою мысль как запрос,
попытался что-то вякнуть, но я его попытку пресек. Не сейчас.
- Не хватало мне еще проблем с хозяином твоего нового приятеля, парень.
Хватит его объедать, беднягу, - пробормотал я, отвязывая Злыдня и забираясь
в седло.
Тот еще продолжал жевать, роняя с влажных от слюны губ и клыков редкие
коричневые зерна, когда мы снова выбрались на дорогу. Настроение, конечно,
оставляло желать лучшего, но с голоду помереть мне было не суждено. Пара
гранул, попав в желудок, провела стремительную атаку, и вышибленный их
натиском голод шлепнулся позади на дорогу дохлой лягушкой, обессиленно
высунув длинный скользкий язык. Вернуться для реванша он сможет теперь
только под вечер, и тогда уж лучше озаботиться настоящим ужином...
На выезде из города, там, где кончались последние жилища и народу на
улицах почти не было, меня уже ждали.
Всадников было трое. Двое молодых, крепких, подтянутых и один постарше,
со слегка обрюзгшим лицом и едва заметной сединой в грязно-желтых волосах.
Все - корды. Они сидели на дракхах и смотрели в мою сторону.
Городская стража Аваната малочисленна, всего пара десятков людей, так как
за соблюдением основных закотчов тщательно следили сами нубесы (ни одного из
которых я сегодня еще не видел), но эти типы принадлежали именно к ней.
Я немного забеспокоился, но опасности не ощутил. Почти. Проклятие,
неужели старик-трактирщик все-таки умудрился донести? Непохоже. Что-то иное.
Но ждали именно меня. В этом сомнений не было.
Молодые стражники щеголяли кожаными доспехами, выкрашенными в стальной
цвет и усиленными металлическими накладками, их руки сжимали косо
выставленные в небо длинные копья с широкими блестящими наконечниками в
форме ромба и черными древками, тыльная сторона которых упиралась в
специальные подставки у седел. Сами они излучали лишь легкое любопытство,
смешанное с такой же поверхностной досадой, словно их заставляли выполнять
любимое, но успевшее надоесть занятие. Старший, рослый и широкоплечий, но с
возрастом оплывший, в стальном нагруднике, выгодно выделявшем его среди
подчиненных, сверлил меня неприязненным взглядом, демонстративно опустив
левую руку на высокую рукоять свисавшего с пояса длинного меча. На его
правом плече красовалась нашивка - перекрестье двух желтых стилизованных
стрелок на фоне синего круга - эмблема сотника Нубесара, как сразу же
подсказала моя справочная.
Я понял, что от разговора не уйти, и подъехал ближе сам.
- Не ты ли будешь Элиот Никсард? - грубый, с прорывающейся хрипотой голос
сотника резанул слух, сразу наводя на мысль о том, что его горло больше
привыкло к командам, чем к нормальному человеческому общению. Аура у него
была нехорошей, как бы затемненной, а некоторые цветовые оттенки говорили о
склонности к садизму и превышению власти, которую ему пока удавалось
прикрывать служебным рвением. Неприятный тип. К тому же очень не любит
чужаков вроде меня. Обычные расовые предрассудки.
- Света за воротник, сотник, - ровно проговорил я, напомнив об
элементарной вежливости.
- Света, - нехотя буркнул он. - Так как?
- Да.
- У меня для тебя послание на словах. Вот оно: "Известные тебе люди
просят тебя поторопиться Они ожидают тебя в Абесине, в трактире "Наяда".
- Благодарю за труд, светочтимый. - Он сумел меня удивить, этот сотник,
но виду я не показал. - Это все?
- Еще нет. - Его губы сложились в жесткой усмешке. - Я полагал, что ты
просветишь меня на сей счет. Послание было передано магической почтой в
Башню Управы еще утром, было указано время, когда ты можешь появиться, так
что мы тебя уже заждались Так что это все значит?
Я видел - ему ничего не известно, кроме слов послания. Видел, как сотнику
очень, до нервной дрожи в руках хочется задержать меня и допросить, применив
всю силу, какая находится в его распоряжении, но он не мог, не имел права, и
бессильная злость сжигала его изнутри. Давящий на его сознание запрет на
вмешательство явно был передан с той же почтой.
- Какое отношение это послание имеет к тебе, светочтимый?
- Что? - Его глаза от изумления и ярости полезли из орбит. - Что ты
сказал, хальд?
Молодые стражники подобрались, как по приказу Одинаковые жесткие усмешки,
одинаковая готовность к действию по малейшему жесту Далеко пойдете, парни.
Скоро будете такими же, как ваш начальник, - тупыми и недалекими кретинами с
манией величия. Влияние вышестоящих заразно, как чума. Он наверняка и
подбирал вас по себе, чтобы без помех творить любые темные делишки Ладно, не
мое дело.
- Если это все, то я поеду. В послании было сказано, что я должен
поторапливаться.
- Погоди, погоди, хальд, - многообещающе проговорил сотник, нервно тиская
рукоятку своей железяки, - погоди. Сейчас ты мне расскажешь, что к чему, и
потом убирайся ко всем чертям, прямо хоть в их любимые болота, и сиди там аж
до самого прихода Тьмы...
- Нет.
Крупное тело сотника вздрогнуло, он осекся. Глаза осоловели, рот
приоткрылся в тупом недоумении, демонстрируя нездоровую желтизну еще крепких
зубов. Пока он тряс головой, пытаясь прийти в себя от ментальной по-шечины,
я поторопился уехать от столь недружелюбных собеседников. Молодые стражники,
заподозрив неладное, глянули на своего начальника, недоуменно переглянулись,
качнули древками копий, но препятствовать мне не решились.
Ваше счастье.
Но еще долго, пока не скрылся из их глаз, я чувствовал направленные на
меня неприязненные взгляды - словно по обнаженной коже спины и затылка
скользили кусочки таюшего льда.
Через пару часов все-таки пошел дождь - мелкий и холодный.
Злыдень вроде как и не обратил на это внимания, продолжая ходко топать
вперед. Он был сыт и доволен жизнью - редкое состояние для этого зверя. По
чешуйчатой морде бежали струйки воды, кожистые щетки век сжались чуть
сильнее, чем обычно, защищая от влаги антрацитово-черные линзы глаз,
клиновидные уши встряхивались время от времени, избавляясь от попавших
внутрь холодных капель. Мне тоже погода особенно не мешала. Капюшон защищал
голову от сырости, чуток ускоренный метаболизм - от холода. Да и
термоэлементы одежды не подкачали, продолжая непрерывно выдавать джоули.
Пожалуй, скоро только на них и придется рассчитывать. Усталость. Все та же
неестественная усталость. Если довести свой организм до температуры тела
ящерицы, только-только пробудившейся к жизни ясным солнечным утром после
холодной ночи, то я усну, впаду в ступор, в котором не буду чувствовать
ничего. Увы, этот странный незнакомый мир отбивал тягу к подобным
экспериментам. Необходимо было все время быть начеку. Необходимо... Умом я
это понимал, но непосредственной необходимости не видел и не ощущал.
Аванат давно остался позади. Стиснутая лесами камнелюбов Большая Торная
дорога лениво стелилась под черные жилистые ноги чарса, отзываясь лишь
глухим стуком на удары жутких иззубренных копыт. Дорога была пуста,
встречные или те, кого я обгонял, попадались не чаще, чем раз в полчаса.
Чаще - всадник, реже - какой-нибудь воз или телега. Пеший способ
передвижения в этих лесах не приветствовался - сожрут.
Временами мне казалось, что я один в этом мире.
Из текста послания, переданного кретином в форме сотника, я понял, что
получил "зеленый свет". Каким-то образом эта история с трактирщиком
утряслась в мою пользу. Теперь можно было не сдерживать Злыдня, дать ему
волю. Можно было спешить. Ответ на вопрос, каким способом они могли меня
обогнать, напрашивался один - портал. Эмлот мне уже сообщил, что такими
способами перемещения маги здесь оперируют, но редко, требуются очень
большие затраты энергии, порой невосполнимые. Жизненно необходим специальный
энергетический источник, причем природный, так как маг, рискнувший создать
портал за свой счет, может запросто отбросить копыта. Но такие источники в
Жарле имелись - в Доме Пресветлого Искусства, магической школе.
Вот, кстати, и ответ, почему погони я так и не ощутил. И Гилсвери, и его
"неистребимые" давно уже дожидались меня в Абесине, перемахнув через целый
макор. Оставалось только сожалеть о том, что я поторопился улизнуть из
Жарла. Сейчас бы уже сидел в этой "Наяде" в тепле и уюте.
Неприятный эпизод с сотником, так и не назвавшим себя, я постарался
выбросить из головы, он не стоил и выеденного яйца Как и ночной эпизод с
Гронтом. Честно говоря, я довольно хорошо понимал этих людей и их
развлечения, вытекающие из общепринятого уклада жизни в данном конкретном
месте, поэтому не держал на этого мечника зла. Здесь, например, нет такого
привычного для моего мира понятия, как Визосетъ, с помощью которой народ и
развлекается, и общается друг с другом. Здесь друг с другом общаются
непосредственно. И как представителям общества, не перегруженного
информацией, им интересно буквально все. Любая новость. И любой чужак, ведь
новый гость всегда является источником новостей. Или сам по себе является
источником развлечения. Неудивительно, что Гронт мной так заинтересовался
как очередным мальчиком для битья...
Но вот с Онни я тоже как-то нехорошо расстался. Случайный человек, может,
больше и не увижу, но все же...
Не люблю я этого дерьма вроде различия культур. Ты ей говоришь "спокойной
ночи", а она хватается за меч. Потому что мрак, темнота в этой культуре
ассоциируются со всем наихудшим, что только можно вообразить. Понятное дело,
за несколько дней невозможно досконально узнать и понять даже соседнюю
страну, а здесь целый чужой мир, где нужны серьезные исследователи, а не
случайный дилетант вроде меня, и прорва времени, чтобы свести все хоть в
какую-то узнаваемую систему. Помощь эмлота, конечно, неоценима. Но усвоить
все знания, которые он сейчас содержит, просто невозможно. В основном от
него требуются конкретные ответы на конкретные вопросы, по ситуации, с чем
он блестяще справляется, но не всегда эти ответы успевают вовремя. А я как
был чужаком, так чужаком и останусь. Любые попытки вмешаться в местные
события с самыми благими намерениями, скорее всего, только ухудшат
положение. В лучшем случае можно просто увязнуть в них по уши, не зная, как
поступить дальше. Лучшее, что я могу сделать для себя и для них, - как можно
быстрее убраться отсюда, потому что, даже не вмешиваясь ни во что, уже успел
наломать дров.
Проклятые мысли, избавиться от них не было никакой возможности. Может
быть, я и не хотел. Может быть, мне нравилось лелеять жалость к самому себе.
Может быть, я ею упивался, как вампир свежей кровью...
Дождь усилился.
Крупные холодные капли с тупой сосредоточенностью самоубийц били по
капюшону, по плечам, по голове и шее чарса, разлетаясь мелкими брызгами. Я
бросил недовольный взгляд на небо. Небо... О-о, небо здесь - особенный
случай. Не небо - серая каменная плита над головой, висевшая без всяких
опор. Казалось, она готова рухнуть в любой момент. К такой "крыше" человек
может спокойно относиться только в том случае, если он под ней родился, а ко
мне это не относилось, к счастью или к несчастью, - это как посмотреть.
Стоило только представить, каково это - жить здесь изо дня в день, и от
ощущения бесконечной давящей тяжести, от ощущения обреченности, вызванной
этой тяжестью, в душе вспыхивала острая паника. В мире Хабуса клаустрофобию
вполне можно было заработать под открытым небом. "Лучше уж смотреть на
дорогу или на лес, - угрюмо - подумал я и тут же занялся именно этим
Шершавые стволы камнелюбов, серые с фиолетовым отливом, своими разлапистыми
кронами подавляли всю остальную поросль, но довольно часто можно было
увидеть упрямо продиравшиеся к свету "растопырь:", представлявшие собой
деревья-пики, состоявшие из одного ствола, сплошь затянутого в губчатый
чехол ощетинившейся прямо поверх коры листвы. Или лениво разлегшиеся,
покатые пирамиды мягуна - что-то вроде огромных кустов с листьями,
напоминаюшими листья папоротника. Эти растения старались занять как раз
нижний "этаж", не востребованный другими.
Один раз на глаза попался смертельник Это такое особенное растение,
которое выглядит как огромный распустившийся цветок из пяти лепестков
высотой в два человеческих роста, синий или красный, с торчащим в центре
стволом мохнатого пестика с крупной почкой-семенем наверху. Считается, что
смертельник способен предсказать будущее или подсказать верное решение тому,
кто решится задержаться возле него на некоторое время. Но заснувший возле
него больше никогда не проснется - чему я и оказался свидетелем.
Задерживаться не стал, хватило и того, что успел увидеть - возле подножия
растения разлагалось несколько трупов мелких животных. Один, наиболее
свежий, принадлежал лысуну - голова костлявой тонколапой твари была
повернута к дороге, на "морде", омерзительно напоминающей лицо человеческого
младенца, застыла улыбка неизмеримого блаженства Что-то в этой картине было
непередаваемо жуткое. Прямо мороз по коже. Облагороженная мечта самоубийц.
Злыдень и тот заворчал с явным неодобрением, когда это маленькое кладбище
тоже попало в его поле зрения. После этой предсмертной улыбки я уже не
сомневался в том, что, по сведениям эмлота, лысуны обладали зачатками
разума... Неплохо кустик приспособился удобрять свои корешки.
Здесь же, на высоченном камнелюбе, росшем недалеко от смертельника, я
приметил на нижних ветвях десяток странных птиц, неодобрительно косившихся в
мою сторону круглыми черными глазами, пока я проезжал мимо. Я уже, давно
заметил, что в этом мире птицы - редкое явление, так как эти были первыми,
кого я увидел лично. Оказалось, что они еще и особенные - небольшого
размера, желто-клювые, серые и пушистые, при двух крыльях обладавшие аж
четырьмя цепкими лапками. И эта особенность была не единственной Когда я
выяснил по эмлоту, что они собой представляют, то слегка обалдел. Птицы
назывались хронками, вели в основном образ жизни падалыциков (трупы у
смертельника, помните?) и обладали способностью смещения во времени на
краткие интервалы. На секунду-другую, не больше, - вперед или назад.
Казалось бы, что может дать пара секунд? Но если подумать - вполне
достаточно, чтобы увернуться от какой-либо опасности. Недаром на этих "птах"
никто никогда не охотился, ценного ничего нет, а возни... да и вони...
падалыцики все-таки.
Примерно через час когда дождь начал выдыхаться и перешел в едва ощутимую
морось, я догнал торговый обоз. Десяток длинных тяжелых возов с колесами в
половину человеческого роста медленно тащились по дороге в сторону Абесина,
растянувшись на две сотни метров. Высокие борта стягивали полотнища сшитых
шкур, оберегающих товар от дорожных перипетий, под небольшими навесами,
устроенными на передках телег, обтянутых теми же шкурами, сидели возницы -
полусонные, молчаливые, хмурые Дорога длинна и однообразна, любые разговоры
со временем затихают, пережевав все известные темы. Позади обоза плелись
двое верховых воинов на серых дракхах, в легких кожаных доспехах, прошитых
медными бляхами - несомненно, охранники, приставленные к обозу для защиты от
зверей, а не от лихих людей, потому как разбой в макоре хитиновых владык
наказывался исключительно смертью. Жестокий закон, но не мне его судить. Я
чужой здесь, и этим все сказано.
Колеса скрипели, разбрызгивая пленку грязи на каменитовой дороге, возницы
клевали носом, охранники - пожилой седоусый и бородатый воин сурового облика
в паре с молодым, у которого поросль на лице тол
...Закладка в соц.сетях
