Жанр: Научная фантастика
Неистребимый
...ать сам. Жаль, наверное.
А все-таки жаль дядьку. Квин шмыгнул носом, чувствуя, как к глазам
подступает предательская влага, но взял себя в руки. Вот еще, не малец уже.
Интересно, что Онни имела в виду, говоря, что видела нечто особенное,
путешествуя с этим чужаком... Тот маг, Стилен, что-то говорил про погибшего
терха... этот меч, с которым Онни не желала расставаться, чарсы, на которых
она прискакала со своим приятелем. Каруна... Ух ты, это что же получается?!
Не Никсард ли прибил этого терха?
Ничего себе... Но ничего магического, лично он, Квин, в нем не ощутил.
Обычный парень... разве что чересчур легко отшил Гронта с его предложением
еще там, в зале... да, подозрительно легко. Что же за всем этим кроется. Кто
этот Никсард? И откуда он взялся?
Мягкая волна коснулась сознания Квина, словно легкий ветерок.
Потолочный машар замигал и погас, коридор тут же залила непроглядная
чернильная тьма. Что это там Онни вытворяет? Магическое расследование
проводит, что ли? Так она ведь всего-навсего эрсеркер...
Квин торопливо прошептал необходимое заклинание, почти без усилия
зачерпнув энергии из источника, сосредоточенного в районе живота, и создал
другой машар, значительно ярче и больше прежнего. Свет удался таким сочным и
ровным, что прячущиеся по углам тени удрали в самый дальний конец коридора.
Мягкое дружелюбное тепло, исходившее от маленького светила, приятно щекотало
кожу, и Квин немного подержал его на ладони, прежде чем прикрепить парой
дополнительных слов к потолку над собой. С каждым разом машары получались у
него все лучше и лучше. Он хмыкнул, вспомнив, как швырнул машаром в эту так
называемую каруну. Может быть, в будущем из него получится хороший маг
Света? Как, например, легендарный маг из Сияющего, Олсен Желтоглазый.
Интересно, а желтый цвет одежд будет ему к лицу? Квин с удовольствием
представил, как в желтых одеждах Мастера с важным видом въезжает на
собственном дракхе (ха, а может, и на чарсе!) в какое-нибудь зажиточное село
и по заказу жителей (хорошо заплативших, естественно) начинает
священнодействовать, отыскивая макамовый источник для создания
долговременного машара - наподобие Бошара в Сияющем...
Сотница наконец вышла и кивнула ему, встряхнув светлыми волосами: -
Пошли, парень. Нам здесь больше нечего делать Ее мрачный и напряженный вид
не располагал к вопросам, и Квин молча поспешил следом. Они спустились вниз.
Тут, что-то вспомнив, она движением руки остановила его и свернула в зал, в
сторону бара, коротко бросив.
- Подожди здесь.
Квин пожал плечами и подождал.
Коротко переговорив со сразу всполошившимися служанками, повскакивавшими
из-за стола с вытаращенными глазами, заохавшими и запричитавшими, и осадив
их какой-то резкой репликой, отчего те сразу умолкли, Онни резко повернулась
к девушкам спиной и направилась к выходу
За дверью трактира стояла непроглядная ночь, укутывая землю едва
различимым в темноте белесым туманом. Квин невольно поежился, когда холодный
воздух коснулся лица, и поднял взгляд на остановившуюся рядом в раздумье
Онни.
- Что ты им сказала? - решился-таки полюбопытствовать он.
- Сказала, что теперь им придется поискать нового хозяина, но чтобы до
утра ничего не предпринимали. Сказала, чтобы утром топали в Управу и
сообщили об имевшем место происшествии. Сказала, чтобы будили Керта.
Удовлетворен?
- Да я так спросил - Квин стушевался, недоумевая по поводу чрезмерной, на
его взгляд, резкости ответа.
- Не обращай внимания, - мягче сказала Онни. Она опустила ладонь на
голову мальчишки, ласково взъерошила непослушные вихры. Тот с досадой дернул
головой. Ну как же, взрослый уже, к чему такие телячьи нежности. - Ночка
сегодня выдалась... нервная. Страшно было?
- Вот еще! Чего там страшного... - Квин сбился, поймав
насмешливо-сочувствующий взгляд "неистребимой", и, решив не завираться,
смущенно кивнул: - Не вопрос. Как он Гронта к стене припер, прямо жуть
веселая...
- Почему веселая-то?
- Сама, что ли, не понимаешь? Да он же первый, кто сумел уделать мечника!
Гронт ведь давно искал достойного соперника и нашел-таки на свою голову!
- Ладно, пойдем. У нас еще много дел...
- Мы же на твоем чарсе поедем, да? Здорово! А как...
- На чарсе, на чарсе, - устало перебила Онни, и непонятно добавила: -
Надеюсь, еще моем...
Пресветлый Дом находился в получасе езды от "Судного Дня", сразу за
речкой Мокрой, прозванной так встарь каким-то шутником и служившей городу
своеобразной гpaницей, за которой дома обычных людей кончались и начинались
дома и хозяйственные строения Дома Пресветлого Искусства, представлявшего
собой небольшой, но вполне, благоустроенный городок магов. Вот только
полчаса - это если по прямой. Потому что улочки Жарла, вернее, той его
части, где жили люди, причудливо разветвлялись, переплетались, сворачивали в
самых неожиданных местах или еще более неожиданно норовили закончиться
глухим тупиком - в общем, всячески старались увести куда-нибудь в сторону от
нужного направления, так что какой-нибудь приезжий вмиг бы заблудился среди
них, потеряв всякое представление о том, где находится. Вот и выходило, что
по прямой проехать было никак невозможно. Все это говорило о том, что город
застраивался безалаберно и хаотично, людьми пришлыми и случайными, какими и
были когда-то попавшие в Жарл переселенцы из других мест.
А случилось это четыре-пять сотен лет назад, когда нубесы, до этого
беспощадно уничтожавшие любых чужаков на своей территории, вынуждены были
пойти на уступки. Они обнаружили, что им больше не хватает естественного
дневного света, чтобы получить и так чрезвычайно редкое потомство, от этого
света зависящее напрямую. А так как способности к магии у них отсутствовали
начисто, то пришлось пригласить магов из хасков, которые и обеспечили их
необходимым светом, правда, уже магическим, в обмен на неприкосновенность и
право проживать на территории макора нубесов.
Вслед за магами в макор двинулась целая волна эмигрантов из земель
соседних и более дальних. Возможность переселиться на новое место, свободное
от так надоевших простому народу власть имущих, и отхватить хороший
земельный надел из первозданных, богатых жирным черноземом, еще не
пробовавших плуга почв, привлекла в эти места массу беспокойных духом людей,
которым в жизни на прежнем месте не подфартило. Золотое было времечко также
и для не признанных в своем кругу магов, согрешивших или ущемленных в своих
экспериментах, которым общепринятые правила были что нож по горлу, купцов,
не удовлетворенных состоянием торговых дел, да и просто всякого сброда -
авантюристов, любителей приключений (жить среди легендарных нубесов - это же
ого-го!), бандитов и обычных мелких преступников, которых закон еще не
поймал за руку, но вот-вот собирался это сделать Свобода, признание, удача,
богатство - эти слова многие годы не сходили с уст людей, внезапно обретших
возможность переселиться и ошалевших от нежданного счастья.
Надо сказать, что Закон Равновесия в то время для переселенцев оказался
на удивление благоприятным, и лишь несколько десятков лет спустя начались
ухудшения. Дело в том, что каждый макор обладал своей, только ему присущей
энергетикой, или Духом. Уроженцы макора чувствовали себя на родине
прекрасно, но чужаки Закону Равновесия обычно не "нравились", и с их
здоровьем начинали твориться разные нехорошие вещи. Те, кто за это время
успел пустить корни, кого Дух макора принял, так сказать, в свое лоно,
подогнав энергетику их сущности к своей, кто уже обзавелся многочисленными
потомками - те, естественно, остались. Остальным же - торговцам,
путешественникам, служивым, курьерам, послам, да и просто бродягам - можно
было находиться в макоре без ухудшения самочувствия лишь несколько дней, от
силы - пару декад. Затем для самых упрямых или еще на что-то надеющихся
наступало время постоянных и совершенно необъяснимых недомоганий, вдруг
подхваченных на пустом месте тяжелых и уже запущенных болезней, а затем
следовало стремительное наступление старости. Если чужак быстро не покидал
столь недоброжелательный к нему макор, то вполне мог внезапно умереть.
Бывало, конечно, и по-другому - существовали макоры с Духом более
высокого порядка, чем у прочих. Тогда, наоборот, у путешественника
наблюдался небывалый прилив энергии, проходили все недуги, быстро заживали
раны... Затем снова следовало преждевременное старение, болезни, и смерть.
Это называлось "обожраться"...
Нубесов людские дела не интересовали. Основные правила поведения на их
территории были просты: не суй свой нос туда, где находится их Святилище, и
проживешь долго.
По узкой петляющей улочке, стиснутой с двух сторон разномастными
домишками горожан, среди которых изредка возвышались двухэтажные дома
богачей, они ехали на чарсе вдвоем уже не менее получаса. Квин сидел
спереди, Онни сзади. Широкого дал-роктовского седла хватило на обоих, а
тихая нетряская рысь гигантского зверя обеспечивала вполне приличный комфорт
Вымощенная плотно подогнанными брусками каменита дорога звонко щелкала под
копытами. После прошедших дождей проклятая едкая пыль, эта вечная спутница
каменитовых дорог, сейчас не беспокоила, не оседала на одежде и не забивала
горло.
Дорогу Онни знала. Жарл был ей знаком не понаслышке. Когда-то она провела
здесь девять долгих лет ученичества, и память до сих пор хранила
расположение улиц, услужливо подсказывая направление даже в темноте,
царившей в пятом часу ночи практически безраздельно. Впрочем, кое-где факелы
или машары пытались осветить путь, особенно на пересечении улиц, но в
основном картина ночного города была скрыта мраком. Улицы были привычно
безлюдны. Еще несколько сотен лет назад в это время суток во всех макорах
перевелись желающие искать на свою задницу приключении. Чаще всего со
смертельным исходом.
Они двигались в направлении реки, местность едва заметно понижалась.
Ехали молча. Для самой Онни это было естественно, она и по природе своей
болтливостью не отличалась, а вот Квин, столь долгое время воздерживавшийся
от привычного для себя трепа, ее немного удивлял. Наверное, на него так
повлияла история с трактирщиком. В конце концов натура племяша возьмет свое,
тут дело ясное, но пока у нее было время спокойно разобраться в собственных
мыслях.
Ни ночные создания, вне всякого сомнения рыскающие сейчас по улицам в
поисках легкой поживы, ни Закон Равновесия в данный момент ее не беспокоили.
Во-первых, она была воином и эрсеркером, прежде всего - эрсеркером, а
значит, была обучена специальным приемам защиты от такого явления, как Закон
Равновесия, что и позволило ей четырнадцать лет прослужить на чужбине без
неприятных для себя последствии. Во-вторых, хотя цвет кожи и волос выдавал в
ней уроженку Кордоса, на самом деле родилась она в Абесине, городе,
принадлежавшем макору нубесов, где издавна прижились ее предки, прибывшие
сюда в числе тех самых переселенцев-счастливчиков. А значит, Онни была
местной, и местный Дух был к ней изначально благосклонен...
Она думала о Никсарде.
Никсард был засферником, то есть чужаком до такой степени, что Дух
неизбежно должен был на него накинуться, как стая оголодавших лысунов,
пожирая его, вне всякого сомнения, высокую энергетику со всей возможной
скоростью, чтобы опустить источник возмущения в своем теле до своего уровня
бытия. И так уже происходило... Недаром он сослался на усталость, прежде чем
уйти отдыхать. Да и выглядел он хуже, чем при первой встрече, в Сияющем.
Прежде всего в глаза бросалась бледность, разлившаяся по его лицу. Похоже,
ночная дорога, стычка с гвэлтами и терхом дал-роктов вовсе не прошли для
него так уж бесследно, как ей показалось вначале.
Она уже сожалела, что повздорила с ним. Что так накинулась на него всего
лишь за то, что он честно поделился с ней своими мыслями Вспышка праведного
гнева, когда она узнала о смерти трактирщика от его руки, тоже уже прошла.
Прежде всего, засферник защищался. Вынужден был защищаться. И, скорее всего,
спросонья перестарался с приложением силы, употребив ее куда больше, чем
требовалось, чтобы отразить неуклюжий удар мирного трактирщика. Поневоле
вспомнилось растерянное выражение, застывшее на лице корда навечно. Видимо,
в последний момент тот понял, что происходит, и попытался бороться с
опутавшими его чарами каруны, но засферник в этот момент уже наносил удар...
Чисто по-человечески Бочонка было жаль. Но и за засферником особой вины не
было. Впрочем, в свете того, что ему суждено было свершить для этого мира,
простить можно многое. Очень многое Очень и очень многое... Может быть,
превышение силы - тоже следствие действия Духа макора? Потеря контроля над
своей силой... да, вполне может быть... Эта мысль ее встревожила еще больше.
Слишком уж быстро это происходило. Остин Валигас, например, насколько она
помнила, начал сдавать только в макоре кордов...
Как она и предвидела, молчание мальчишке вскоре наскучило, но его вопрос
все-таки застал ее врасплох.
- Онни, можно у тебя кое-что уточнить?
- Что именно?
- Я все еще не знаю, возьмете вы меня с собой или нет, и меня это жутко
беспокоит. Не просветишь меня на этот счет?
- После того, что здесь произошло? Возьмем, пожалуй. До матери я тебя
довезу. Через некоторое время Гронт остынет, сможешь вернуться и продолжить
учебу в Пресветлом Доме.
- Остынет, как же! Этот полоумный мечник ничего никогда не забывает...
Может, он сейчас крадется за нами и выжидает момента, чтобы прикончить... -
спохватившись, Квин захлопнул рот ладонью. Боязливо оглянулся Онни, невольно
приостановив чарса, тоже прислушалась, напрягая все свои куцые ментальные
способности эрсеркера. Темнота, тишина, холод и промозглый туман,
поднявшийся уже до стремян. Ничего и никого. Даже убогие мозги ночных
тварей, для охоты которых наступило самое благодатное время, не улавливались
ее восприятием, будто все они в одночасье вымерли. Что было бы неплохо.
- Никто за нами не следует, мальчишка. И не забивай себе голову всякой
ерундой, ничего тебе Гронт не сделает...
Онни недовольно тронула поводья. Копыта снова зацокали по камениту. Но
магик не унимался, тут же сменив неприятную тему: - А кто они такие, эти
хааскины, что были с тобой в "Забияке"? Ты мне так никого и не представила,
я понимаю, спешка и все прочее, но сейчас могла бы и рассказать, времени
навалом.
- Ты правда не понял? - Сотница усмехнулась. - Это внушает надежду.
- Не понял что? Не говори загадками, Онни. Да, до меня дошло, что один из
них - маг, сильный маг, не зря же я второй год просиживаю штаны в Доме
Пресветлого Искусства, уж элементарному чутью-то меня обучили. А что одет
как простой воин, так то - маскировка, из чего следует, что все вместе вы
выполняете какое-то важное задание самого Наместника. Угадал?
- Точно. - У Онни вырвался нервный смешок. - Важное задание. Именно об
этом я тебе и говорила еще в трактире, когда не хотела брать с собой.
- Не хочешь говорить, не говори, но смеяться-то зачем...
- Не обижайся, это я так, о своем. Кстати, раз ты это понял, так, может,
избавишь меня от своих вопросов? Не думаешь же ты всерьез, что я буду
выкладывать тебе детали этого "важного задания" во всех подробностях? Чтобы
потом, при возвращении, Наместник мне голову оторвал?
Онни ощутила смущение, охватившее мальчишку.
- Не вопрос, - буркнул Квин. - Я же не болванистый болван, в самом-то
деле.
- Тебе сейчас надо думать, как до матери своей добраться, а не чужие
загадки разгадывать, - проворчала "неистребимая". И безжалостно добавила: -
Которые к тому же тебя совсем не касаются.
- Угу. Мало меня мамка нянчила, еще одна нянька выискалась... А мне,
между прочим, уже четырнадцать. Усы уже отрастать начали.
- Тоже мне, усы, - насмешливо хмыкнула Онни. - Настоящий мужчина
Уязвленный ее тоном, магик почел за благо снова сменить тему: - Этот
Никсард... Откуда он родом? В землях Внутреннего Круга нет людей с такой
внешностью, как у твоего приятеля...
- Он мне не приятель. Еще раз так скажешь, получишь подзатыльник.
- Понял, понял, хотя ход нечестный! Пользуешься тем, что я сижу перед
тобой? Слушай, а что ты с собой за меч таскаешь, с ним какая-нибудь история
связана? Кто тебе его подарил, уж не этот...
- Умолкни.
- Ну хоть про чарса что-нибудь расскажи, - с неподдельным отчаянием
взмолился Квин, - раз про все остальное нельзя! Откуда у тебя такой
великолепный зверь? Ведь это самый настоящий чаре, да? Дал-роктовский? А
почему же ходят слухи, что его приручить невозможно?
- Вот пристал, как колючка! Послушай, парень, тебе так трудно понять, что
я не в настроении?
- Не вопрос. Только мне жутко хочется узнать, почему Дал-роктам так
захотелось его крови, что они послали эту мерзкую каруну аж в макор нубесов,
макор своих извечных кровных врагов. Думаю, и твой чаре, и этот меч - все
это детали одной и той же истории, которой ты со мной ну никак не хочешь
поделиться! Ну как? Я достаточно проницателен для четырнадцатилетнего?
Он ни не ответила.
Улица пошла под уклон еще круче - крыши понижающихся вместе с местностью
домов образовывали гигантские ступени, спускаясь к пологому берегу
показавшейся наконец в прямой видимости речки Мокрой, неспешно текущие воды
которой слабо мерцали в темноте, рассеченные поперек горбатым мостом...
А еще какая-то странная тоска глодала ее душу. Онни Бельт никак не могла
забыть волшебный мир сиглайзера, к которому ей довелось прикоснуться. Ну не
могла, хоть тресни. Словно околдовал засферник ее своей волшебной
штуковиной. И мысли снова и снова возвращались к той невероятной музыке с
движущимися картинками, и все насущные проблемы меркли перед острым, почти
неистовым желанием прикоснуться к этому волшебству хотя бы еще разок...
Тьфу, причастия на нее нет!
Она рванула поводья и ударила шпорами.
Шалун оглушительно фыркнул, выражая свое негодование подобным обращением,
и чуть ли не с места припустил галопом, грохоча копытами по мостовой. В лицо
ударил встречный ветер, ледяной, пронизывающий насквозь, Квин крепче
вцепился в высоко задранную переднюю седельную луку, опасаясь сорваться на
землю от весьма ощутимой тряски, и обеспокоенно крикнул: - Онни, что
случилось?
Ветер приглушил крик, затолкав слова обратно в горло, но сотница его
услышала и ответила: - Ничего... Надоело плестись.
8. Святилище нубесов
Меня зовут Лекс.
Лекс Хитрован.
Этой осенью мне стукнуло двадцать три - серьезный, возраст для настоящего
мужчины, и я уже год как являюсь заместителем прекраснолицей сотницы Онни
Бельт - великолепного воина, хорошего командира, опытного эрсер-кера... да и
просто красивой и весьма аппетитной женщины, которая возглавляет дружину
телохранителей Наместника Хааскана, одного из самых могущественных магов
Внутреннего Круга, дружину, прозванную в народе "неистребимой" за
исключительные боевые качества состоящих в ней воинов. Из этого,
естественно, следует, что моих способностей хватает не только на то, чтобы
заглядывать под женские юбки и поглощать дронтум в неограниченных
количествах, раз я являюсь подсотником этой дружины. Пусть мое поведение не
всегда отвечает высоким требованиям моего хозяина, но я все-таки состою у
него на хорошем счету. Недаром я тоже попал в этот поход - после Онни Бельт,
конечно. Несмотря на легкий, веселый характер (по словам некоторых,
легкомысленный, но им верить не стоит), самомнения у меня хватает с
избытком, а вот дурной привычки присваивать чужие заслуги я не имею. Онни
была поручена еще более важная задача - охранять засферника, и не ее вина,
что случившееся этой ночью разделило их, нарушив уже сложившиеся планы и
договоренности. Но, может, это и к лучшему, портал - все-таки очень хорошая
идея, особенно если учесть мое новое седло... это чертово новое седло.
Меньше пижонить надо было, меньше, так нет же, захотелось покрасоваться, и
перед кем? Перед случайными встречными! Ну не болван ли? Вот теперь и
приходится стыд скрывать за зубоскальством... А вот зачем Наместника понесло
к владыке нубесов, можно было только догадываться, так как подробнее
говорить об этом он не стал. Не больно-то, конечно, и надо. От меня
требовалось лишь выполнять свою работу - и я ее выполнял причем охотно,
учитывая то, что в желудке поверх сытного добротного ужина приятно
плескалась добрая порция качественной выпивки, доставшейся на халяву - в
походе за все платил сам Наместник...
Сейчас я как раз топал впереди него, опережая на три шага, как и положено
телохранителю. До гнездовья нубесов от "Забияки" было недалеко, к тому же с
дракхами на священную территорию все равно пройти было нельзя, по этому
верховых животных мы пока оставили под трактирным навесом.
Вскоре кривые тесные улочки остались позади. Потянулся темный голый
пустырь, отделявший людскую часть города от Святилища, а впереди уже
разгоралось призрачное сияние, с каждым шагом становившееся ярче. Наместник
шел следом, воздерживаясь от уточняющих указаний и придирчивых замечаний, на
которые он был большой мастер, значит, пока все шло правильно. Ну и отлично.
Хорошо, когда все хорошо, хотя вся ситуация в целом, мягко говоря, выглядит
хреновато. Пророчество... Ну как тут не вздрогнешь, когда услышишь это
слово. Пророчество, Зверь его заворожи... Самые страшные сказки, которые мне
рассказывала родная бабулька в детстве, были связаны именно с ним. Волшебный
Зверь, спящий тысячелетним сном, вечный герой, пробивающийся, на свою
погибель, сквозь все невзгоды и препятствия к Кругу Причастия, чтобы спасти
наш мир, герой, возрождающийся вновь и вновь, пока не придет подлинная
Сила... Когда я вырос и возмужал, оказалось, что герой не вечный, и не один
- их было много, этих героев. Я сам видел нескольких, и мне искренне было
жаль этих обреченных ребят. Они были самыми обыкновенными людьми, хоть и
приходили из дальних краев, привлеченные запахом легенд о Пророчестве.
Запахом, сулящем славу, богатство, могущество, пожизненное поклонение многих
и многих народов, населяющих этот угасающий мир, в котором, к моему
несчастью, мне довелось появиться на Свет. К несчастью потому, что до конца
Света я все равно не доживу, эрсеркеры не бывают долгожителями, как истинные
маги, к тому же и опасности нашей службы не в пример выше, а возможностей
для выживания куда меньше... да. О чем это я? Ах да, о Пророчестве.
Попадались среди "кандидатов" и благородные романтики, готовые просто
пожертвовать собой ради остальных, но таких было мало. Мне одинаково было
жаль всех без разбору, ибо Круг Причастия перемалывал их жизнь, словно
мельничные жернова грибные хлопья. В пыль, прах и забвение. Лично я никогда
не собирался становиться подобным героем. Да нет, трусом я не был, если вы
уже успели об этом подумать. Никак нет. Просто по мере сил и возможностей я
старался пользоваться своими мозгами, раз природа наделила ими мою светлую
голову. Опыта чужих ошибок мне хватало за глаза. Если не было знамений, если
Круг Причастия не звал тебя в свое лоно лично, посылая вещие сны, да еще
отсутствовали Признаки - то и нечего было туда соваться в надежде на то, что
он вдруг признает тебя своим заблудшим сыном. Вот я и говорю, что жаль мне
всех этих ребят, погибших ради той призрачной надежды. Если бы они немного
умели пользоваться своими мозгами, как я... Что? Да нет, я совсем не
хвастаюсь, и мысли такой не было. Не говорю, что у меня семь ладоней во лбу
- всего одна, можете сами проверить. Я говорю только факты. Голые
неприглядные факты. Больше, конечно, неприглядные, чем голые...
Мы приблизились к границе сияния, и я на время оставил свои
глубокомысленные размышления, к коим в последнее время стала склонна моя
легкомысленная... гм... светлая голова. Наверное, взрослел. Святилище
нубесов - это отдельная тема. Сразу и не подобрать точных слов, как же оно
выглядело. Между собой мы называем его просто сиянием. Для них это - город,
или гнездовище, где под защитой отборных воинов безвылазно живут их самки,
для нас - что-то вроде призрачного волшебного озера, в котором вместо воды
жидким, непрестанно колеблющимся облаком плещется свет, а вместо дна
сверкает некая гладкая блестящая субстанция, напоминающая полированный
хрусталь.
Едва мы остановились возле границы, отделяющей глинистую почву пустыря от
сверкающей за ней глади тонкой четкой линией, напоминающей впечатанную в
землю раскаленную до красноты проволоку, как из вздымающего выше головы
сияния нам навстречу выступили двое громадных воинов, совершенно невидимых
прежде.
Ох и здоровенные были "парни", выше и массивнее дракхов - я едва не
попятился. Сначала из светящегося облака выплыли их полуторашугговые
хитиновые клинки, угрожающе поднятые в боевую позицию - горизонтально, на
уровне головы, клинки, которыми природа наделила две верхние руки нубесов
вместо ладоней и прочность которых превосходила заговоренную сталь, затем
показались массивные сегментированные тела гигантов, мягко бликующие
вогнут
...Закладка в соц.сетях
