Жанр: Научная фантастика
Мы пришли с миром
...ался. К чему
повторяться по поводу своей сексуальной ориентации, да и почувствовал, что меня начало
заносить на пустопорожний треп. И с кем? Глаза бы мои никого из агентов "Горизонта" не
видели!
Со стены приветливо улыбалась желтая рожица, я раздраженно скривился, состроил ей
зверскую мину и открыл дверь. С ней тоже разговаривать категорически не хотелось.
Складной столик я оставил в прихожей, разделся и понес ящик с куклами на лоджию.
Поставил его в угол, где он стоял года два назад, пока я не стал арендовать каморку у
Михалыча, и придирчивым взглядом осмотрел мастерскую. Если бы не поленница редкостной
древесины под верстаком, можно было подумать, что за последние дни ничего со мной не
произошло.
Я открыл ящик верстака. Спичечные коробки со стеклянными глазами как исчезли, так и
не появились. Закончилась моя работа... Странно, но облегчения я не испытал, наоборот, что-то
вроде горечи заполонило душу. Соприкосновение с необычайным оставило свой след, и
расставаться со щемящим чувством тайны было жаль. Жажда приключений есть в любом
человеке, и жизнь без них выглядит пустой и пресной.
Выйдя с лоджии, я бесцельно прошелся по комнате, подошел к стене, постоял возле нее,
вспоминая, как в бетоне исчезал Буратино, как я выбрасывал сквозь стену связанных агентов
"Горизонта". Осторожно прикоснулся к стене пальцами, погладил ладонью. Холодная,
шершавая... Неожиданно рука легко вошла в стену. Надо же! Не лишил меня объект умения
проходить сквозь стены. Подарил или просто забыл отобрать?
На мгновение сладкое чувство прикосновения к тайне вернулось, будоража кровь, но тут
же угасло. Способность проходить сквозь стены - лишь сопутствующая составляющая, а не
сама тайна...
"Надо бы поесть, - отстраненно подумал я. - Весь день на ногах... А Иванов в этот раз
на обед поскупился".
Я вышел на кухню, посмотрел на холодильник, вспомнил, что в нем, и есть расхотелось.
Пойти, что ли, в "Театральное кафе"? Или, как намеревался недавно, в ресторан "Централ"?
Нет, спасибо, один раз уже побывал, хватит с меня подобных разносолов.
Тренькнул звонок в дверь, и я чертыхнулся. Сева вернулся. Настырные агенты в
"Горизонте", просто так в покое не оставят. Решительным шагом я вышел в прихожую,
распахнул дверь.
- Что еще над... - раздраженно начал я и осекся.
На пороге стоял паренек в фирменной одежде посыльного с большой коробкой в руках.
- Добрый день! - лучезарно улыбнулся паренек.
Я молча смотрел на него.
- Егоршин Денис Павлович?
- Да-а... - раздумчиво протянул я, сверля взглядом посыльного. Ситуация повторялась
- точно таким же образом ко мне в квартиру заявился Иванов в милицейской форме. А этот
откуда?
- Ваш обед из ресторана "Централ", - сказал паренек. - Распишитесь, пожалуйста.
Придерживая коробку коленом, он положил поверх нее квитанцию и ручку.
Я и не подумал расписываться. Это еще что за исполнение желаний? Неужели кто-то
читает мои мысли и претворяет их в жизнь? Как говорится, приехали.
- Что же вы? - удивился посыльный. - Вы ведь новый сотрудник фирмы "Горизонт"?
Всем сотрудникам обеспечивается доставка обедов на дом. Распишитесь.
Я немного помедлил, но затем все-таки расписался и взял коробку.
- Деньги... - неуверенно начал я, но посыльный меня опередил.
- Все оплачено, - сказал он, забрал квитанцию и положил поверх коробки визитную
карточку. - В следующий раз завтраки, обеды и ужины заказывайте по этому телефону в
любое время суток. Стандартные обеды доставляются в течение пятнадцати-двадцати минут,
оригинальные заказы - через полтора-два часа. Приятного аппетита.
Он развернулся, чтобы уйти.
- А... - промямлил я, не зная, давать на чай или нет? Никогда не приходилось давать на
чай - до сих пор у меня было не то положение, чтобы сорить деньгами. Да и вращался не в том
обществе - самого угощали бесплатным пивом в "Театральном кафе".
- Я вас слушаю, - приостановился посыльный.
- Вы тоже в "Горизонте" работаете? - нашелся я.
- Да, - ответил посыльный с достоинством, и сразу стало понятно, что он не имеет
представления об основной деятельности организации. Наверняка существовала
фирма-прикрытие с аналогичным названием, занимающаяся для отвода глаз каким-нибудь
необременительным бизнесом. А если так, то зарплата у посыльного высокая - чего
"Горизонту" скупиться, когда деньги для них не проблема? Дам на чай - обидится.
- Тогда на ужин мне, пожалуйста, парочку устюпенд в остром маринаде, - сказал я.
- Видите ли... - замялся посыльный, лишний раз подтверждая, насколько он далек от
основной деятельности "Горизонта". - Я только доставляю заказы. Блюда, пожалуйста,
согласовывайте по телефону. Извините.
Он кивнул и начал спускаться по лестнице. Желтая рожица иронично насмехалась надо
мной со стены.
"И не думай, сам буду обедать!" - про себя отказал я рожице в приглашении, закрыл
дверь и понес коробку на кухню. Для обеда коробка была подозрительно тяжеловата, но и для
бомбы тоже - на меня с лихвой хватило бы и ста граммов тротила. К тому же у "Горизонта"
масса более спокойных способов устранения неугодных лиц, а всем прочим организациям я
неинтересен. Как это Сева сказал "Остальным абсолютно все равно - существуешь ты или
нет". И он прав. Кому я нужен? Любаша со мной порвала, Буратино от моих услуг отказался...
И только Иванов продолжает заблуждаться относительно моей значимости, и я должен сделать
все возможное, чтобы он как можно дольше заблуждался в оценке истинного положения дел.
Все-таки в коробке оказался обед. В одноразовых пластиковых судочках и на двух персон.
Я начал вынимать судочки и заставил ими весь стол. Особых деликатесов, как в кабинете
Иванова, не было - закуски, салаты, первое, второе... Холодца с хреном тоже не было, но хрен
наличествовал, правда, под буженину. И на том спасибо.
Интересно, кто предназначался мне в сотрапезники? Сева? Уж лучше он, чем Иванов.
Не дожидаясь гостей, я сел, пододвинул к себе буженину с хреном, занес вилку.. И замер.
Черт его знает, буженина ли это? Я осторожно потыкал ломтики вилкой, подвигал их по судку.
Буженина вела себя достойно и не собиралась говорить человеческим голосом и ввинчиваться в
судок с унитазными звуками. И на вкус оказалась самой обычной бужениной. Точнее, очень
нежной, только что запеченной с чесночком в духовке. Сказано, ресторанная еда, а не продукт
из гастронома.
Такой обед хорош под коньячок, однако спиртного в коробке не было. В шкафчике у меня
имелась водка, но под изысканные блюда грешно пить ординарную водку отнюдь не лучшего
качества.
Огорченно вздохнув, я открыл судочек с первым и опять же осторожно, опасаясь подвоха,
помешал ложкой. Первое оказалось солянкой, еще теплой и вкусной. Хорошо живется агентам
в "Горизонте" - кормят как на убой, снабжают деньгами выше крыши... Чем не коммунизм?
Или, правильнее, просвещенный капитализм? Так сказать, с "человеческим лицом"...
Мысли текли вяло и отстраненно, так как превалировало понимание, что человеческие
стереотипы политического мироустройства в Галактическом Союзе неприемлемы. Там все
по-другому... А как именно, быть может, и в "Горизонте" не знают. Так же, как никто не знает,
как выглядит на самом деле рай, пока сам там не побывает и не испытает все прелести на
собственной шкуре. Даже в различных религиях представления о рае неодинаковы.
Не успел я съесть пару ложек солянки, как зазвонил телефон.
"Иванов, - решил я. - Сейчас будет напрашиваться в сотрапезники". И никуда от него
не денешься - знает, что я дома, и если не возьму трубку, то зароню в него подозрения. Мне
это совсем ни к чему.
Я встал из-за стола, нехотя направился к телефону и по пути решил, раз уж чему быть,
того не миновать, затребую, чтобы принес бутылку коньяка. Даже из безвыходной ситуации
надо извлекать маленькие радости.
- Да? - сказал я, снимая трубку.
- Оксана у тебя?!! - рявкнул в ухо разгневанный женский голос.
Я вздрогнул от акустического удара и невольно отстранил трубку от уха.
- Лю... Любаша? - неуверенно поинтересовался я, настолько непохожим был голос.
- Дай ей трубку! - фальцетом взвизгнула Любаша, и только теперь я узнал ее голос.
Никогда раньше не приходилось слышать ее истерику.
- А... Ее нет...
- Дай ей трубку!!!
- С чего ты взяла... - Я запнулся. - С чего ты взяла, что она у меня?
- Где же ей еще быть?! Дай ей трубку!!!
- Слушай, Любаша, - я попытался говорить медленно и убедительно, - если бы
Оксана пришла ко мне, я бы выставил ее за порог. Ты меня понимаешь? - Тут до меня наконец
дошло, о чем спрашивает Любаша. Горло перехватило, сердце ухнуло куда-то вниз. - Что...
Что случилось?!
- Ты не врешь?.. - потерянно спросила Любаша.
- Нет! - Теперь уже я перешел на крик. - Что случилось, ты можешь объяснить
толком?!!
- Она... - Любаша начала всхлипывать и заикаться. - Она дома не ночевала... Я всю
ночь места себе не... не находила... Утром... Утром тебе звоню... А тебя не-э-эт...
- Ее подругам звонила?
- Д-да... И в больницу... И в милиц... милицию... Даже в морг звонила...
- Я сейчас приеду! - выпалил я.
- Чего ты приедешь?! - вдруг обозлилась Любаша. - Только тебя мне не хватало! Я
сейчас в милицию ухожу заявление подавать!
- Но кто-то должен дома на телефоне остаться, - попытался объяснить я. - Вдруг ее
найдут, позвонят?
Любаша, не дослушав, бросила трубку.
Я лихорадочно набрал ее номер, было занято. Набрал еще - опять короткие гудки.
Наверное, трубку плохо положила. Переждал пару минут и снова позвонил. В этот раз гудки
были длинными, но трубку никто не брал. Ушла. Видимо уходя, увидела трубку не на месте и
поправила ее.
Оставив телефон в покое, я обессиленно опустился в кресло. Вот такие пироги... В памяти
почему-то всплыла картинка: ребята, играющие в хоккей на льду реки, темная проплешина
полыньи и дед на скамейке, помешанный на спасении утопающих. Сейчас на кого ни плюнь, у
каждого свой бзик. Этот дед еще ничего, бывают бзики похуже... Да нет, не могла Оксана
оказаться на реке. Что ей там делать - у нее и коньков нет... Я похолодел, вспомнив, какие еще
бывают бзики и в чем меня подозревала Любаша. И откуда что берется?! В моей молодости мы
слова такого - педофилия - не знали!
Внезапно из прихожей донеслось бравурное пиликанье. После короткого перерыва
мелодия повторилась.
Это еще что такое? Встав с кресла, я выглянул в прихожую, ожидая увидеть нечто вроде
говорящего cтyдня, но там никого не было. Пиликанье раздалось в третий раз, и доносилось оно
из моей новой куртки.
Я осторожно похлопал по куртке, сунул руку в один карман, во второй и наткнулся на
какой-то пластиковый предмет, по форме напоминающий обмылок. Он запиликал в четвертый
раз, я стиснул зубы, схватил его и извлек из кармана. Когда я увидел, что это, меня перекосило
от злости. Сотовый телефон, который дал для связи Иванов.
Первым желанием было изо всей силы запулить "мыльницей" в стену, чтобы она
брызнула в стороны пластмассовыми осколками, но вовремя одумался Нашел на чем срывать
злость - сам виноват, что забыл о телефоне. Хотя и немудрено при моих-то похождениях.
Я включил телефон, поднес к уху и буркнул:
- Слушаю.
- Добрый день, Денис Павлович, - сказал Иванов.
- Кому добрый, а кому и нет. Здоровались сегодня.
- Зачем так пессимистично? Вам обед доставили?
- Да.
- Не против, если я присоединюсь? С бутылочкой хорошего коньячка?
Он словно угадывал мои мысли, но я был уверен, что все спланировано заранее. Обед под
коньячок, беседа... Психологи хреновы!
- Против.
- Поче... гм... - Иванов запнулся и настороженно спросил: - У вас что-то случилось?
- Да! Оксана пропала!
- Оксана? А кто это?
- Не пудрите мне мозги! - взорвался я. - Досконально изучили мою подноготную и не
знаете, кто такая Оксана?! - Дикая мысль пришла в голову, и я похолодел. - Она... Она у вас?
Вы ее в заложниках держите?!
- Какие еще заложники? - возмутился Иванов. - Мы такие методы не практикуем!
- Так я вам и поверил! А как насчет обещания определить меня в сумасшедший дом? Это
из каких методов?
- Погодите, погодите... Оксана, дочь этой... вашей... э-э... Любови Петровны Астаховой?
- Именно этой... Любови Петровны! Вспомнили? - не удержался я от сарказма.
Но Иванов на колкость не обратил внимания.
- Как она пропала?
- Не знаю. Не пришла ночевать домой.
- В милицию обращались?
Я представил, что придется выслушать Любаше в милиции. "Поймите, мамаша, девочки
сейчас взрослеют рано, дело молодое .." Стало гадко и противно.
- Да, - буркнул я. - И в больницу, и в морг.
- Я проверю по своим каналам и перезвоню, - пообещал Иванов. - А вам... Вам
рекомендую обратиться за помощью к объекту. Поверьте, уже через полчаса будет результат.
Он отключился, и я не успел сказать, что с объектом у меня все кончено. И к лучшему, что
не успел. Глупая откровенность ни к чему хорошему не приводит.
Спрятав сотовый телефон в карман, я вышел на кухню. Солянка уже остыла, да и есть не
хотелось. Надо было что-то делать, но что? Бежать сломя голову в милицию вслед за Любашей?
Здесь она права - дурная работа. Сесть к телефону и обзванивать все больницы и травмпункты
скорой помощи? У Иванова это лучше получится... А вот совет он дал дельный - связаться с
объектом. Но как это сделать? Думать надо, думать...
Я сел к столу, машинально помешал ложкой солянку и начал вспоминать все эпизоды,
связанные с Буратино. Должна быть какая-то зацепка, не может не быть! В голове царил
сумбур, мысли смешались в нечто, напоминающее сборную солянку, только, в отличие от
стоящей передо мной на столе, весьма неудобоваримую. "Гы-гы, ха-ха, хи-хи..." На эпизоды с
Буратино невольно накладывались эпизоды с Оксаной. Вот Буратино, шепелявя пищиком,
заливисто хохочет, а вот Оксана примеряет перед зеркалом мамин серебряный кулон с
бирюзой... "А по кочану!" - говорят они оба, и получается как будто в унисон. Вот Буратино
плетет из шнура некое подобие человеческой фигурки, а вот медвежонок, связанный из
бельевой веревки, на столе у Оксаны... Стоп! Я обомлел, и по спине пробежали мурашки.
Такого просто не может быть, не должно... Это не по-людски... Как же, будет объект
спрашивать, по-людски или нет! Сам-то он кто?
Всплывшая из памяти картинка была настолько четкой и яркой, словно наш диалог
повторно происходил наяву.
- ...А девотске, котолая была сдесь, я понлавился, - сказал Буратино.
- Что?! - У меня перехватило горло. - Оксана тебя видела?!
- Да. Тсто тут плохохо? Хы-хы, ха-ха, хи-хи!
- Да я тебя... Не смей больше никогда показываться ей на глаза!
- Это ессе потсему? Я ей нлавлюсь, и она мне тосе. Хы-хы, ха-ха, хи-хи!..
Я замычал, затряс головой, прогоняя воспоминание. Вот, значит, кого я обозвал
мерзавцем, взявшимся плести для объекта кукол... Однако избавиться от воспоминаний
получалось равно в такой же степени, как у ростовщика не думать о белой обезьяне. То есть
никак. Они паясничали, насмехались надо мной; их глаза - живые Оксаны и стеклянные
Буратино - были полны иронии... Парадоксально, но именно в этот момент я понял, где могу
встретиться с объектом. Зацепка была призрачной, хиленькой, почти нереальной, но и на том
спасибо.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Что нужно объекту в нашем мире, без чего он никак не может обойтись? Тела. Вначале он
использовал трупы, затем - деревянных марионеток, теперь - вязанных из пряжи кукол. Но
все эти тела для него бесполезны без стеклянных глаз, которые выдувает Осокин. Значит,
единственное место, где я могу встретиться с объектом, - стеклодувная мастерская, так как
именно оттуда объект время от времени забирает готовую продукцию.
Всю дорогу до университетского городка я размышлял над вопросом, что говорить
Осокину, а что нет. Насчет Мирона у меня такого вопроса не возникло бы, но тут... С Мироном
и Андреем я познакомился в парке три года назад, когда впервые вынес на продажу своих
кукол. Мы как-то сразу нашли общий язык, но если с Мироном сложились доверительные
отношения, то Андрей всегда держался несколько особняком. Мы не единожды собирались то
на моей квартире, то на квартире Мирона, но у Андрея не были никогда. Любые разговоры о
своей семье он пресекал на корню, и я фактически ничего о нем не знал. Об искусстве, о
стеклодувном деле и на прочие отвлеченные темы с ним всегда можно было поговорить, однако
как только разговор переключался на личности, он замыкался, хмурился и под разными
предлогами начинал собираться домой.
Когда я подошел к стеклодувной мастерской, вопрос, как объясняться с Осокиным,
потерял актуальность. На двери висел большой амбарный замок. Вот уж чего не ожидал, того
не ожидал. Я недоуменно потрогал замок, подергал. И что теперь делать?
Решение пришло само собой: разве закрытые двери - препятствие для человека,
умеющего проходить сквозь любые преграды? А что Осокина нет - даже лучше.
Я воровато огляделся и понял, что мои необычные способности сейчас лучше не
применять. На крыльце черного входа в учебный корпус химического факультета стояли трое
студенток в белых халатах. Даже одной было достаточно, чтобы отменить решение - хватит с
меня старушки в полуобморочном состоянии на лестничной площадке у квартиры Мирона.
Девушки курили, о чем-то весело щебетали, стреляя глазками по сторонам. Знакомая картина
- сам, будучи студентом, выбегал на улицу перекурить во время лабораторных работ. Только
тогда университет назывался политехническим институтом, и у химико-технологического
факультета не было своего корпуса. Как не было и отдельного здания стеклодувной мастерской
- она располагалась в крохотной полуподвальной комнатке.
Что ж, если трансцендентные штучки откладываются, придется действовать
тривиальными методами - разыскивать Осокина через деканат. Скорее всего, Андрей где-то в
корпусе.
Я направился к студенткам.
- Здравствуйте, девушки!
- Здрасте...
Они смерили меня оценивающими взглядами, и я, видимо, не произвел впечатления.
- Подскажите, на каком этаже находится деканат?
- А что, дядя, - картинно затянувшись сигаретой, спросила курносая толстушка, -
собрались в институт поступать? Приходите летом, когда будет работать приемная комиссия.
Они засмеялись.
Я кисло улыбнулся незатейливой шутке, добродушно покачал головой и приосанился.
- Нет, девушка, я - представитель фирмы "Кэмикал продакшн". Пришел подбирать
специалистов для нее.
Лица у студенток вытянулись, сигареты полетели в урну.
- Вам нужны дипломники? - поинтересовалась смуглая брюнетка. В ее глазах
теплилась надежда услышать отрицательный ответ.
Я ее не разочаровал.
- Нет, - с апломбом заявил я, и меня понесло: - Второй-третий курс, долгосрочный
контракт, оплата обучения, высокая зарплата... Итак, где здесь деканат?
- А мы как раз со второго курса, группа "Б". Заходите к нам, - затараторили студентки
и наперебой представились: - Савелова, Ростоцкая, Крошина...
- Вначале в деканат, - не согласился я. Уж и не рад был, что затеял розыгрыш.
- Мы вас проводим! - с готовностью предложили студентки, подхватили меня под руки
и повели в корпус. - А какие специалисты вам нужны? Органики, неорганики, аналитики?
- Отличники, - поправил я, и две девушки сразу поскучнели, зато курносая толстушка
расцвела майской розой.
- А работа здесь или за рубежом? - деловито поинтересовалась она. - Налево,
пожалуйста.
Мы свернули с лестницы в длинный коридор, скупо освещаемый дневным светом из
небольших окон над дверями аудиторий и лабораторий.
- В родной стране, - ответил я, однако заметив, как скривилась отличница,
многозначительно добавил: - Но возможны командировки в Соединенные Штаты,
Великобританию, Францию...
Хотел упомянуть Сейшельские острова, но решил не переигрывать.
Дверь ближайшей лаборатории открылась, из нее на шум в коридоре выглянула
моложавая женщина в накрахмаленном, немыслимой белизны халате и строго посмотрела на
нас сквозь толстые линзы очков.
Я хотел, как бы не замечая, пройти мимо, но не тут-то было. Женщина всмотрелась в меня
и вдруг расплылась в улыбке.
- Денис? Егоршин?
От неожиданности я споткнулся на ровном месте, остановился и всмотрелся в ее лицо. Бог
мой, да это же моя сокурсница! Как же ее звали? Зайчиком, кажется... Тьфу ты, как ее
настоящее имя?
- Алена! - вспомнил наконец. - Сколько лет, сколько зим! - Я повернулся к
студенткам. - Спасибо, дальше я сам.
Однако студентки и не думали уходить. Тогда Алена строго посмотрела на них и
приказала:
- Чего прохлаждаетесь? Марш заканчивать лабораторные! Кто сегодня не сдаст, на зачет
может не надеяться.
- Алена Викторовна... - заканючили студентки, жалобно поглядывая на меня. - Можно
мы...
- Никаких разговоров! - прикрикнула Алена, загнала второкурсниц в лабораторию и
закрыла за ними дверь. Затем повернулась ко мне. - Какими судьбами к нам? Пополнел, на
жизнь, судя по одежде, не жалуешься...
- А ты все такая же, ничуть не изменилась, - польстил я. - И халат, как всегда,
белоснежный.
- Так уж и не изменилась, - поджала губы Алена, но по лицу было видно, что
комплимент достиг цели. - Видишь, очки ношу, да еще с какими линзами.
- Очки тебе к лицу, - снова польстил я. - Строгость придают. Студенты наверняка на
цыпочках ходят.
- С ними иначе нельзя. - Алена зарделась от удовольствия, и я понял, что сейчас ей
редко отпускают комплименты. - Идем, перекурим, как в молодости? Минут десять у меня
найдется, пока мои охламоны лабораторными работами заняты.
- Я давно бросил.
- А я все никак. - Она достала из кармана пачку сигарет. - Идем на крыльцо, здесь
нельзя.
Мы вышли на крыльцо, Алена закурила и жадно затянулась. Пальцы у нее дрожали, и я
понял, что семейная жизнь у Алены так и не сложилась. "А ведь в молодости у нас что-то
было", - вспомнил я. Для меня это был эпизод, а для нее, похоже, иначе.
- Так какими судьбами к нам? - натянуто повторила она и стрельнула в меня глазами
сквозь толстые линзы очков. Взгляд получился ищущий, по-женски жалобный. - Чего это мои
студентки вертелись вокруг тебя?
- Подшутил над ними, - признался я. - Сказал, что представляю солидную фирму,
которой нужны специалисты-химики. Заключаю выгодные контракты со студентами.
Мы посмеялись.
- А что делаешь здесь на самом деле?
- Разыскиваю вашего стеклодува.
- По делу? - Алена посмотрела на меня поверх очков. - Или хочешь заказать
самогонный аппарат?
- А что, заказывают? - удивился я. - Сахар сейчас дороже водки.
- Тоже мне химик! - фыркнула Алена. - Самогон можно гнать даже из табуреток.
- Какой из меня химик? Три неполных курса. Нет, я по другому поводу. По личному.
- Ты что, друг Андрюшки?
- Друг, не друг... - Я передернул плечами. - Приятель.
- Так ты ничего не знаешь?
- А что? Что-то случилось?
Алена погасила сигарету, бросила окурок в урну.
- Сын у него умирает, - глухо сказала она, не глядя на меня.
- Что?! - оторопел я.
- Пятнадцать лет... Рак... - Алена исподтишка бросила на меня взгляд и тут же отвела
его. - Четыре года назад жена умерла, теперь сын. Наследственность...
Я тупо покивал.
- Пойду, а то мои охламоны лабораторию разгромят, - сказала Алена, но не двинулась с
места.
Я снова покивал.
- Слушай... - Она тронула меня за рукав. - Понимаю, что не к месту, но... У нас в этом
году двадцать лет окончания института. Отмечаем в конце мая, на День химика. Ты приходи, а?
- Я же с вами не заканчивал... - отстраненно сказал я.
- А ты все равно приходи. Учились-то вместе.
- Постараюсь, - уклончиво, чтобы не обижать бывшую сокурсницу, пообещал я.
- Не забывай нас. - Алена открыла дверь. - Пока.
- Пока...
Оставшись один, я тяжело вздохнул и зябко повел плечами. Кто бы мог подумать, что у
Андрея такое? Мы с Мироном были уверены, что у него жена мегера, поэтому он ничего не
рассказывает о семье. А выходит... Теперь понятно, почему Андрею было наплевать, кто
заказывает стеклянные глаза и платит за работу. В его положении и дьяволу душу продашь.
Смеркалось. С сосулек на бетонном козырьке над крыльцом капала талая вода, небо вновь
заволокли тучи, было сыро, холодно и мерзко, как и у меня на душе. Что же это такое
происходит? Как кто соприкоснется с объектом, так на его голову обрушиваются семь
несчастий...
Между корпусами университета никого не было, в окнах начал зажигаться свет, двор
постепенно заволакивало промозглым туманом. По такой погоде только вешаться.
Я спустился с крыльца, прошагал к стеклодувной мастерской и, презрев вероятность, что
меня могут увидеть из окон, стремительно прошел сквозь дверь, даже не озаботившись, что
могу расшибить лоб. Чему-то, кажется, научился.
Но не всему, так как вместо стеклодувной мастерской оказался в больничном коридоре. И
уже не удивился. Выходит, мои перемещения в пространстве зависят не только от объекта, но и
от того, о чем думаю. А мысли мои были об Андрее.
С серым безжизненным лицом и пустым взглядом он сидел на топчане у входа в палату,
натруженные руки со следами ожогов безвольно покоились на коленях. По коридору сновали
медсестры и монахини, но Андрей никого не замечал.
"Откуда здесь монахини?" - удивился я, но затем, заметив священника, понял, что попал
в хоспис при Святогорском монастыре, где содержались безнадежно больные. Первым
побуждением было тихонько развернуться и уйти, но потом я устыдился. Что же это с нами
делается - как у кого-то радостное событие, так все тут как тут, готовые праздновать, а как
горе - никого рядом нет?
Я подошел к Андрею, присел на топчан, пожал ему руку. Слов у меня не было.
Андрей посмотрел на меня потухшими глазами.
- Спасибо.
Голос прозвучал глухо и безжизненно.
- Могу чем-то помочь? - осторожно спросил я.
- Уже ничем, - все так же безжизненно отозвался Андрей. - Осталось день-два... -
Голос у него пресекся.
Мимо степенно прошествовал священник, посмотрел на нас, приостановился, затем
развернулся и подошел.
- Крепитесь, сын мой, - тихо проговорил он и положил ладонь на плечо Андрея.
- Я не верую в Бога, - безразличным голосом сказал Андрей и вежливо снял руку
священника со своего плеча.
- Бог посылает вам испытание...
- Бог? - переспросил Андрей ровным голосом. - Мне?
...Закладка в соц.сетях
