Жанр: Научная фантастика
Мы пришли с миром
Виталий Забирко
Мы пришли с миром
http://www.fenzin.org
"Забирко В.С. Мы пришли с миром...: Фантастический роман": АРМАДА : "Издательство Альфа-книга";
М.; 2005
ISBN 5-93556-604-4
Аннотация
Жил себе не тужил Денис Егоршин, кукольных дел мастер, приспосабливался потихоньку
к новым рыночным временам - вырезал деревянных Буратино и продавал их по сходной цене,
за что и был прозван товарищами по цеху папой Карло. В один прекрасный день очередная
заказанная мастеру кукла внезапно оживает и отправляется бродить по городу, приводя
людей в состояние шока. Мало того, оживший Буратино и говорить научился, а это означало,
что круг его знакомств будет расширяться. Ну как тут не подумать, что поработали
инопланетяне!
Разумеется, все происходящее не укрылось от ФСБ и ее организации "Горизонт",
занимающейся изучением контактов с представителями внеземных цивилизаций.
Приходят ли они на нашу планету с миром? Вот в чем вопрос, на который предстоит
ответить невольно вовлеченному в столь странные события Денису Егоршину и ретивым
сотрудникам ФСБ.
Виталий ЗАБИРКО
МЫ ПРИШЛИ С МИРОМ...
Утро выдалось солнечным и настолько морозным, что в воздухе витали блестки
замерзшего пара. Иней превратил деревья сквера в хрустальную чащу из зимней сказки, и на ее
фоне картины местных художников, выставленные на продажу, выглядели образцами
дремучего примитивизма. Фактически так оно и было.
Художники, одетые, как на зимнюю рыбалку, в полушубки и тулупы, переминались с
ноги на ногу и сумрачно поглядывали вдоль аллеи. Кто курил, кто, греясь, попивал чай из
термоса. О покупателях не стоило и мечтать - даже случайные прохожие предпочитали не
сворачивать в сквер в лютый мороз.
В отличие от художников я твердо знал, что не гений, а ремесленник и мой товар никоим
образом не относится к произведениям искусства. Чертики, игрушечные скелеты, уродливые
инопланетяне и прочая нечисть, которую автолюбители подвешивают на ниточке у лобового
стекла. А чем еще может торговать бывший кукольный мастер сгоревшего три года назад
кукольного театра? Веяние времени... Тем не менее моя продукция пользовалась спросом -
все-таки мастер я неплохой и знаю, как заставить дергающуюся на ниточке куклу выглядеть как
живой и весьма забавной. Иногда за день удавалось продать до десятка кукол, однако сегодня,
похоже, не мой день. Я бы и не пришел в сквер по такому морозу, но деньги были нужны
позарез. Всегда так - как нужны деньги, нигде не достанешь. Известная теория подлости.
Слева от меня притопывал валенками Мирон. Вообще-то Савелий Миронов, но своего
имени он не любил и предпочитал, чтобы его называли по фамилии. Точнее, как он говорил, по
имени пращура-родоначальника. Большой нос Мирона посинел, борода, усы и брови покрылись
изморозью. Полярник, да и только. У него, что ли, занять? Художник он неплохой, но не из тех,
кто жертвует всем ради искусства. Прекрасно понимая, что картины художника начинают
повышаться в цене только после его смерти, умирать Мирон не собирался и
переквалифицировался в иконописцы. Хотя в Бога не верил. Писал он, как и положено, на
досках, старил иконы и худо-бедно сводил концы с концами.
Я смерил Мирона оценивающим взглядом. Да нет, откуда у него деньги? Будь у него
наличность, не вышел бы сегодня в сквер клацать зубами на морозе.
До слуха донесся характерный скрип снега от чьих-то быстрых шагов, и все как по
команде повернули головы на звук. По аллее, не обращая внимания на картины, уверенной
походкой шла девушка. Этакая Снегурочка. В белой шубке с капюшоном, в белых сапожках,
разве что русая коса не свешивалась с плеча. Красавица, которой не по аллее запущенного
сквера шагать, а по подиуму прохаживаться. Щеки ее раскраснелись от мороза, зеленые глаза
сияли, а губы сложились в загадочную улыбку Джоконды, обращенную не к кому бы то ни
было конкретно, а ко всему миру.
Как мастер-кукольник, я знал происхождение этой улыбки. Генетическое уродство -
врожденный спазм лицевых мышц. Побольше бы таких "уродов" - мир бы светлее казался...
Мирон придвинулся ко мне и шепотом продекламировал на ухо:
- ...она шла с сияющим от счастья лицом, и душа ее пела: "Эхма, тру-ля-ля,
небеременная я!"
- Вечно ты все опошлишь... - поморщился я, провожая девушку взглядом. Сбросить бы
годков эдак... Гм... Не стоит о грустном.
- Это не пошлость, а суровая правда жизни. Греться будешь?
- Что у тебя, чай?
- Я тебе что - реклама "Липтона"? Какой дурак по такой холодрыге чаем греется? Бери
выше - "Вигор"!
- Аптечный?
- Другого не бывает! Представляешь, захожу утром в аптеку, беру бутылку, а рядом
женщина стоит и интересуется у провизорши: "Это что, как "Биттнер"? Провизорша мнется и
неопределенно кивает: "В общем, похожая настойка..." Тогда я оборачиваюсь и говорю: "Да,
очень похожая. Только принимать нужно не раз в день, а три раза, и не по чайной ложке, а по
граненому стакану".
Мирон вынул из-за пазухи бутылку, но, вопреки собственной рецептуре, налил в стакан
всего на треть и протянул мне.
- Ручки терпнут, ножки зябнут, не пора ли нам дерябнуть? - продекламировал он. -
Пей, пока теплый.
- Какой матерый поэтище в тебе пропадает... - пробормотал я, выпил и поморщился.
- Чего морщишься? - обидчиво заметил Мирон. - "Вигор" - лучше всякой водки. И
дешевле. И никогда не бывает "паленым" - делается только на ректификате, так как аптекари
под статьей уголовного кодекса ходят. Если кто-то окочурится от "паленой" микстуры, сразу
загремят на зону.
Он выпил, обсосал наледь с усов, и сизый нос начал окрашиваться в багровые тона.
- Полезная микстура, - философски заметил он, - особенно для творческих личностей.
- Андрей умней нас, - кивнул я на пустое место рядом со своим лотком. - Сидит себе
дома в тепле да уюте...
Андрей Осокин работал в стеклодувной мастерской химического факультета
университета. Платили ему гроши, поэтому он подрабатывал, выдувая стеклянные шары с
зимним садом внутри. Красиво получалось, многие покупали детишкам на забаву.
- Андрея больше не будет, - вздохнул Мирон.
- В каком смысле? - настороженно поинтересовался я. Возраст у нас вроде бы еще не
"переходный", но по-всякому бывает... - Заболел?
Мирон недоуменно посмотрел на меня, затем до него дошла двусмысленность
собственной фразы. Он криво усмехнулся.
- Жив-здоров, но здесь теперь долго не будет показываться. Повезло мужику, получил
серьезный заказ - стеклянные глаза делает. Первая партия - тысяча пар.
- Для инвалидов, что ли?
- Вряд ли. Одноглазым стеклянные глаза делают поштучно, а слепым они не нужны.
Точно не знаю, но, думаю, заказ оплачивает какая-то туристическая фирма. У кого деньги есть,
сейчас ездят на сафари, охотятся на львов и крокодилов, а когда возвращаются домой,
заказывают чучела. И платят таксидермистам хорошо, даже Андрюхе за пару глаз отстегивают
по сто долларов.
- Да уж... - завистливо вздохнул я. - Действительно, повезло Андрюхе...
Тут-то покупатель и появился. А я настолько ушел в себя, что не заметил, откуда он
возник перед моим лотком. Грузный, в длиннополом, до пят, мятом пальто, поношенной
меховой ушанке и огромных очках с темными оптическими стеклами. Рот от мороза прикрывал
шарф, и наружу торчал лишь большой, почти как у Мирона, нос. Нос был бледный,
нездорового желтоватого цвета, будто отмороженный. Бомж не бомж - не поймешь.
Он протянул руку в черной перчатке, взял с лотка Буратино, поднял за ниточку и
подергал. Буратино запрыгал в воздухе, показал двумя ладонями покупателю "нос" и мерзко
рассмеялся, переходя с грубого баса на дискант:
- Гы-гы, ха-ха, хи-хи...
Немудреные для марионетки движения и звуки, но на покупателей производят
впечатление. Особенно показушный смех.
- Сколько? - глухим голосом из-под шарфа спросил покупатель.
- Триста, - назвал я минимальную цену. Если передо мной бомж, то и такая цена для
него запредельная.
- Рублей?
- Долларов, - опередив меня с моей честностью, ехидно заметил Мирон.
Покупатель, не снимая перчаток, залез в карман, долго копался, наконец извлек пачку
долларов. Непослушными то ли от мороза, то ли оттого, что в перчатках, пальцами, отсчитал
три сотенные купюры и протянул мне. Затем взял с лотка Буратино, сунул в карман и побрел по
аллее, заметая полами пальто снег.
Мы с Мироном застыли соляными столбами, глядя вслед по-сумасшедшему щедрому
покупателю, пока он не скрылся с глаз. Все получилось, как в анекдоте о "новых русских". Кто
бы рассказал - не поверил.
- Может, доллары фальшивые? - очнулся первым Мирон.
Я почувствовал, что пальцы, сжимавшие купюры, закоченели, и протянул деньги Мирону.
- Посмотри.
Он стащил с рук меховые рукавицы, взял купюры, потер между пальцами, посмотрел на
свет:
- Вроде настоящие... Ну тебе везет! Такое дело обмыть надо.
Мирон снова достал бутылку, плеснул, теперь уже не скупясь, в стакан. И когда я выпил,
то понял причину его щедрости.
- Как думаешь, мне комиссионные полагаются? - вкрадчиво поинтересовался он.
Я подул на закоченевшие пальцы, подумал и согласился. Мирон не раз меня выручал, да и
прав он - если бы не его ехидство, пришлось бы довольствоваться тремястами рублями, а не
тремястами долларами. А это, как говорят в Одессе, две большие разницы.
- Дистрибьютора устроят десять процентов?
- Обижаешь, начальник!
Я не стал торговаться.
- Хорошо, пятьдесят долларов.
- Лады! - повеселел Мирон и вернул мне две сотенные - Сдача рублями устроит?
- Можно и тугриками, - пошутил я, - но рублями лучше.
На "сдачу" у Мирона нашлось только четыреста рублей. Прав я оказался в своем
предположении о его финансовой состоятельности.
- Остальные завтра, - заверил он - Разменяю в обменном пункте, тогда и отдам.
- Завтра так завтра, - согласился я. - Или послезавтра. Если мороз не спадет, то я здесь
не появлюсь.
- А вдруг щедрый покупатель снова появится? - не преминул съехидничать Мирон.
- Такое случается раз в жизни, - резонно возразил я, непроизвольно оглянулся, и сердце
у меня екнуло.
Покупатель возвращался, неся в правой руке большой полиэтиленовый пакет.
"Сейчас деньги назад требовать будет..." - с тоской пронеслось в голове.
Он подошел к лотку, остановился и посмотрел на меня сквозь темные стекла очков. Линзы
были настолько выпуклыми, что создавалось впечатление, будто это глаза.
- А куклу на заказ можете сделать? - глухо спросил он.
- Могем. - С души словно камень упал, и я повеселел. С губ чуть не сорвалось: "Мы и
гробы могем..." - но я вовремя прикусил язык. С такими покупателями лучше не шутить, тем
более вид у него такой, что самое время подумывать о загробной жизни. - Любую куклу по
желанию клиента!
- Мне такую же... Гм... Буратино. Но чуть побольше. И чтоб ладошки не сплошные, а
пальчики двигались.
Первый раз я не уловил, но сейчас в глухом голосе покупателя послышался легкий акцент.
Московский выговор, как у дикторов столичных телевизионных каналов.
- Можно и с пальчиками, - кивнул я, - но это будет дороже.
- Понятное дело, - согласился покупатель и протянул мне пакет. - Из этого
материала...
Я взял пакет, заглянул. В пакете лежало обыкновенное полено и небольшой бумажный
сверточек.
- Получится?
- Почему не получится? Сделаем. На когда?
Он подумал:
- На вчера.
Я хмыкнул и покачал головой.
- Заказной товар не раньше чем через неделю.
- Через неделю так через неделю, - неожиданно легко согласился клиент.
Он полез в карман, достал деньги и протянул мне. Рука у него двигалась неестественно,
будто протез. Ничего удивительного при таком морозе. И акцент в его голосе, скорее всего,
того же происхождения - мороз, как и алкоголь, сказывается на голосовых связках.
- Это задаток. Сделаете - получите столько же.
- А иконку не желаете приобрести? - впрягся в разговор Мирон. - Есть лик
Богородицы, святых великомучеников... Пора о вечном задуматься...
Не глянув на Мирона, покупатель развернулся и деревянной походкой побрел прочь.
Я посмотрел на деньги, пересчитал. Пятьсот долларов! Вот это удача! Я о таком и мечтать
не мог. В лучшем случае в месяц до двухсот долларов зарабатывал, а тут...
- Странный он какой-то... - раздумчиво сказал Мирон, и мне показалось, что он
завидует моей удаче.
- Побольше бы таких сумасшедших! - весело ответил я.
- Я не о том... - покачал головой Мирон. - Ты заметил, какой у него нос? Как у
покойника. И на шарфе инея нет, словно он не дышит.
- Ага, - поддакнул я, невольно подумав, что действительно не видел на шарфе клиента
инея. - И двигается как мертвяк, и говорит утробным голосом из преисподней... Брось, Мирон!
Замерз человек до невозможности, а иней с шарфа отряхнул. Не все же закусывают "Вигор"
наледью с усов. На себя посмотри - скоро нос отвалится от мороза!
- Лишь бы от сифилиса не провалился, - мрачно парировал он. - Кстати, ты слышал,
что на днях из городского морга пропали два покойника?
Меня разобрал смех.
- И один из них пришел сюда долларами швырять, - продолжил я. - Так, что ли? Чушь
не неси, ладно?
Мирон сконфузился.
- Да ладно тебе... Что там в пакете? - Он заглянул в пакет, увидел полено и фыркнул. -
Решил окончательно переквалифицироваться в папу Карло?
- От Рублева слышу, - отрезал я, намекая на его иконопись. - Ты всегда был
прямолинеен, как полет кирпича.
Настроение сразу испортилось. Я раздраженно выдвинул ящик из-под лотка и стал
укладывать в него кукол. Не люблю своего прозвища. Что за напасть - если кукол мастеришь,
обязательно обзовут папой Карло.
- Не сердись, Денис, - пошел на попятную Мирон. - Извини. Не со зла я... Просто
ситуация похожа на...
Он все же не выдержал серьезного тона и прыснул.
- Да пошел ты... Когда вавки в голове, зеленку пить надо, а не "Вигор". Тоже продается
в аптеке, и тоже на ректификате.
Я закрыл ящик, сложил лоток.
- Уже уходишь?
- А что мне тут делать? Теперь полгода могу сюда не показываться.
- Да, повезло... - завистливо протянул Мирон. - А я еще постою, авось и мне
улыбнется удача. Андрюхе повезло, теперь вот тебе, быть может, и мне привалит счастье. Бог,
он троицу любит.
- Давно набожным стал? - фыркнул я.
- Наоборот, - покачал головой Мирон. - После случая с тобой начинаю подумывать
писать иконы с отпетых грешников. Глядишь, будут пользоваться большим спросом.
- Не богохульствуй! - погрозил я пальцем.
- Какое тут богохульство? Грешники на земле живут намного лучше святых, а в
загробный мир я не верю, потому тоже хочу неплохо пожить... Давай по пять капель на
дорожку?
Он достал из-за пазухи бутылку.
- Нет. У Любаши сегодня день рождения, а я и так уже принял. Нехорошо получится,
если заявлюсь пьяным.
- Счастливо отпраздновать, - пожелал Мирон и приложился к горлышку бутылки.
- И тебе счастливо, - кивнул я, нацепил на одно плечо ремень с ящиком, на второе -
ремень со сложенным лотком, взял в руки пакет с поленом и побрел из сквера, по пути
раскланиваясь со знакомыми художниками.
Ящик с куклами и лоток я хранил в каморке под лестницей первого подъезда пятиэтажки,
расположенной напротив входа в сквер. Ведал каморкой дворник Михалыч - крепкий старик,
бывший преподаватель физкультуры и страстный поборник здорового образа жизни. Выйдя на
пенсию, он принципиально устроился на работу дворником, чтобы постоянно иметь
физическую нагрузку и быть всегда в тонусе. Ему было под восемьдесят, но выглядел он никак
не старше пятидесяти: в волосах - ни единой сединки, а статная фигура - просто на зависть.
Поставить нас рядом, так я выглядел старше.
Михалыча я застал во дворе скалывающим ломом наледь с тротуара.
- Принес долг? - мрачно поинтересовался он. - Если нет, можешь разворачиваться и
топать восвояси.
За хранение ящика и лотка он брал сто рублей в месяц, но за последние два месяца я ему
задолжал.
- Принес, принес!
Михалыч воткнул лом в сугроб, снял рукавицу и протянул руку.
- Давай.
- Побойся Бога, Михалыч! - взмолился я. - Замерз как цуцик, руки задеревенели.
Поставим все в каморку, и сразу отдам.
Михалыч смерил меня недоверчивым взглядом, молча развернулся и повел в подъезд.
Отпер дверь каморки и придирчиво пронаблюдал, как я впихиваю под лестницу лоток и ящик
между метел и лопат.
- Если соврал, - предупредил он, - выброшу твои причиндалы на улицу к чертовой
матери!
"Так на улицу или к чертовой матери?" - завертелась в голове ехидная мысль, но
озвучивать ее я не стал Нечего Михалыча раздраконивать Он хоть и учителем работал, но
физкультуры, а не русского языка. Впрочем, нынешние учителя русского языка тоже не поняли
бы меня.
- Что ты, Михалыч, разве я тебя когда обманывал?
Я стянул с рук перчатки, согрел пальцы дыханием, затем полез в карман и достал
четыреста рублей.
- Это долг и аванс за два месяца вперед.
Брови Михалыча удивленно взлетели, он взял деньги, пересчитал и сразу подобрел.
Вынул из кармана ватника дубликат ключа от каморки и протянул мне.
- Держи. Человек ты аккуратный, гадить здесь не будешь, я тебе верю Но задолжаешь -
снова отберу.
- Спасибо за доверие! - бодро отсалютовал я, сунул ключ в карман, подхватил пакет с
поленом и выскочил на улицу. На именины меня ждали через два часа, но еще предстояло
поменять доллары на рубли и купить Любаше подарок. Раньше предполагал подарить помаду
или брасматик, но теперь это казалось убогим при моих-то деньгах. Все-таки Любаше тридцать
пять, почти круглая дата.
Деньги я разменял в обменном пункте универмага, здесь же решил присмотреть и
подарок. Давно в универмаг не заглядывал, не по моим возможностям Вещи предпочитаю
приобретать на рынке у "челноков" - хоть и не то качество, но гораздо дешевле. Сейчас же
решил не экономить - один раз живем. Гуляй, рвань подзаборная!
Вначале хотел купить часики - чтоб уж память так память. Но, проходя мимо отдела
бижутерии, бросил взгляд на витрину и застыл, привороженный гарнитуром из серебра с
бирюзой. Серебро искрилось в лучах подсветки, а бирюза сияла, как Любашины глаза. К тому
же бирюза - камень Любаши по зодиаку... Я не суеверный, ни в приметы, ни в гороскопы не
верю, но мода есть мода. Да и цена весьма приемлемая - три с половиной тысячи.
- Это в рублях? - на всякий случай поинтересовался у продавщицы.
Миловидная продавщица окинула меня оценивающим взглядом и увидела перед собой
красномордого с мороза мужика в поношенном тулупе и непрезентабельной шапке.
- Да... - скривив губы, процедила она. Но, поскольку покупатели в универмаге
отсутствовали и ей было скучно, насмешливо добавила: - За валюту- в другом конце зала.
Я пропустил насмешку мимо ушей и снова принялся разглядывать гарнитур. Предметов
было много: перстенек, серьги, кулон на цепочке, серьга в ноздрю, серьга в пупок, серьга... ну, в
общем, понятно куда. Гм... Для молодежи, может быть, это в порядке вещей, но, честно говоря,
не знаю, как Любаша воспримет серьгу в эту... этот... да и в ноздрю и пупок тоже.
- А предметы гарнитура все вместе продаются или можно по отдельности приобрести?
- Любой предмет по выбору, - не глядя на меня, бросила продавщица.
- Да? - Я воспрянул духом. - Тогда посчитайте, сколько будут стоить кулон,
перстенек и серьги... - Запнувшись, я поспешно поправился: - Серьги в уши.
Продавщица презрительно фыркнула, покосилась на меня, но все же взяла калькулятор и
посчитала.
- Две тысячи триста рублей.
- Беру.
Я достал из кармана пачку пятисоток, полученных в обменном пункте, отсчитал пять
купюр и бросил на прилавок.
Продавщицу будто подменили. Она расплылась в улыбке и залебезила, словно мой тулуп
мгновенно превратился во фрак, а шапка в шляпу. Наверное, я себя вел точно так же в сквере с
нежданно-негаданно щедрым заказчиком.
- Вам завернуть или уложить в футляр?
- В футляр.
- Это еще двести рублей.
Я степенно кивнул.
Продавщица достала из-под прилавка длинный, как пенал, футляр, обтянутый черным
бархатом, уложила в него кулон с цепочкой, серьги, затем взяла перстенек и вопросительно
посмотрела на меня.
- Простите, а какой размер?
- Чего - размер? - не понял я.
- Перстенька.
Размера я не знал, но, вспомнив тонкие пальцы Любаши, быстро нашелся.
- Как на мой мизинец.
Продавщица бросила профессиональный взгляд на мои руки, заменила перстенек на
другой и протянула мне.
- Примерьте.
Я надел перстенек на мизинец, глянул, и оправленная в серебро бирюза снова зачаровала
меня голубым цветом Любашиных глаз.
- Да... То, что нужно... - восхищенно выдохнул я, возвращая перстенек.
Продавщица уложила перстенек, закрыла футляр и, упаковав его в полиэтиленовый чехол,
протянула мне.
- Спасибо за покупку.
Слащавая улыбка на ее лице выглядела приклеенной, и я непроизвольно отметил, как
мало в этой улыбке общего с улыбкой "Снегурочки", прошедшей мимо меня по заснеженному
скверу.
- И вам спасибо... - отведя взгляд в сторону, буркнул я и спрятал футляр во внутренний
карман пиджака. Поближе к сердцу. Сентиментальным я стал в последнее время выше всякой
меры.
- Заходите еще, - продолжала расплываться фальшивой улыбкой продавщица.
- Всенепременно, - раскланялся я и, не удержавшись, отомстил за насмешку: - Как
только, так сразу.
В гастрономе я купил бутылку шампанского и бутылку коньяка. Хотел взять торт, но
вовремя одумался. Любаша непременно испечет сама и обидится, если я принесу покупной.
Насчет тортов она мастерица, и никакой торт из итальянских или французских кондитерских
магазинов, недавно открывшихся в городе, не сравнится с ее тортами. Каким бы вкусным ни
был. Уже хотя бы потому, что это - Любашин торт.
У дома Любаши я зашел в цветочный киоск и купил пять громадных алых роз по
баснословной цене. Обвязывая букет серебристой ленточкой, продавщица словоохотливо
поучала, в какую воду и как нужно ставить розы, чтобы они стояли долго. Оказывается, вода
нужна комнатная, отстоянная, подсахаренная, а черешки должны быть наново подрезанными и
расщепленными. А ту часть черешка, которая находится в воде, необходимо освободить от
веточек и колючек. Продавщица уложила цветы в длинную коробку и предупредила, что по
такой погоде больше десяти минут мне не следует находиться на улице - цветы может
прихватить мороз. Лучше взять такси.
Я молча кивал, но, когда вышел на улицу, такси брать не стал. До дома Любаши было
пять минут хода, однако я на всякий случай пробежал расстояние за три. Заскочил в подъезд,
поднялся на третий этаж, отдышался перед дверью и посмотрел на часы. Пришел на семь минут
раньше. Нормально. Мужчине следует приходить немного раньше, а не опаздывать.
Опаздывать - женская прерогатива.
Дверь открыла Оксана, четырнадцатилетняя дочка Любаши. Этакая стервочка с
мамиными глазами, но паршивым характером. Меня она недолюбливала, но терпела. Правда, не
всегда. Сегодня она была особенно агрессивной.
- О, Дед Мороз пришел, подарки принес! - скривилась она. Сразу уловила запах
перегара, сморщила нос и помахала перед лицом ладонью. - И уже поддатый... Видно, не в
первый дом заглядывает.
- Ну что ты... - начал я оправдываться. Перед Оксаной я часто терялся, несмотря на ее
возраст. А может быть, именно из-за него. - Был на рынке, торговал, немного погрелся...
- Нормальные люди греются чаем из термоса, - резонно заметила Оксана. - А
бомжи, - она окинула меня взглядом с головы до ног, явно причисляя к изгоям общества, - у
коллектора центрального отопления.
В прихожую выглянула Любаша.
- Здравствуй, - сказала она, и я утонул в бирюзовой глубине ее глаз.
- Здравствуй, именинница... - выдохнул я, шагнул к ней и неловко чмокнул в щеку. -
Это тебе.
Суматошно разорвав коробку, достал букет и протянул Любаше.
- Ох, какие...
При виде столь царского подарка Любаша от неожиданности присела, губы у нее
задрожали, и мне показалось, что в глазах блеснули слезы. Но она быстро справилась с
волнением и поцеловала меня в щеку.
- Спасибо... Они, наверное, сумасшедших денег стоят...
- Брось... - делано отмахнулся я.
- ...с балкона, - вклинилась в разговор Оксана. Яда у нее на языке было, как у гремучей
змеи. И это в ее-то возрасте... Не завидую тому, кому достанется в жены.
- Не порть маме праздник, - попросил я.
- Я их в вазу поставлю, - сказала Любаша и поспешила на кухню.
- Погоди, цветы в воду по науке ставить нужно, чтобы месяц радовали глаз! - крикнул
я вдогонку. - Сейчас разденусь, помогу.
Я поставил пакет с поленом в угол, а пакет с коньяком и шампанским протянул Оксане.
- Выставь, пожалуйста, на стол.
Бутылки в пакете звякнули.
- Ага, водку пьянствовать будем, - резюмировала маленькая стервочка. Она заглянула в
пакет и удивленно покосилась на меня. - Богатенький Буратино...
Я ухмыльнулся, снял тулуп, шапку, повесил на вешалку, а когда обернулся, увидел, как
Оксана достает из второго пакета полено.
- А это кому подарок? - спросила она.
- Это не подарок, а заготовка для куклы. Положи на место.
Оксана снова окинула меня взглядом с головы до ног и заметила:
- Гляди-ка, а в костюме и при галстуке можно принять и за порядочного человека.
Она сунула полено в пакет и скрылась в комнате. Я причесался у зеркала, поправил
галстук, смахнул с пиджака ворсинки овчины и направился на кухню помогать Любаше ставить
цветы в вазу.
Отстоянной воды не нашлось, и мы воспользовались кипяченой. В остальном же строго
следовали советам продавщицы из цветочного киоска.
- Красота! - сказала Любаша, подняла вазу и залюбовалась розами. Она оглянулась на
дверь и быстро поцеловала меня в губы. - Идем за стол.
Стол на троих был накрыт в проходной комнате.
- Я никого больше звать не стала, - извиняясь, сказала Любаша и поставила цветы
посреди стола. - Не такая уж и дата... Завтра на работе отметим.
Работала Любаша библиотекарем в городской библиотеке, и как они с дочкой вытягивали
на ее зарплату - уму непостижимо. Знаю, как завтра будут справлять день рождения на работе
- по кусочку торта, чай... На том и все.
Я окинул взглядом небогатый стол. Мясной салат, соленья, грибы, холодец... На их фоне
бутылка коньяка и шампанское смотрелись как аристократы среди бедных родственников.
Дурак, не сообразил прикупить чего-нибудь вкуснен
...Закладка в соц.сетях
