Жанр: Научная фантастика
Мы пришли с миром
... Против воли я улыбнулся. Но Буратино это не понравилось. Он недовольно завращал
глазами, беззвучно задвигал челюстью, принялся отчаянно жестикулировать, тем самым заводя
"хохоталку", пока снова не раздался идиотский смех:
- Гы-гы, ха-ха, хи-хи..
Ненормальную ситуацию прервал требовательный звонок в дверь. Пронзительный звук
словно выдернул меня из фантасмагории, и я очнулся.
Я по-прежнему сидел на стуле в своей мастерской на лоджии, а передо мной на верстаке
застыл в нелепой позе деревянный Буратино. То ли я грезил наяву, то ли секунду назад кукла
действительно двигалась и пыталась со мной разговаривать.
Звонок задребезжал снова.
"Любаша, - подумал я. - Вчера не смогла позвонить по телефону, а сегодня решила
зайти..."
- Веди себя смирно, - погрозил я пальцем Буратино, так и не решив, пригрезилось ли
его "оживание" или это было на самом деле.
Вскочив со стула, я бросился к входной двери, распахнул во всю ширь... И радостная
улыбка сползла с моего лица.
На лестничной площадке стоял милиционер.
- Что же вы так, - покачал он головой. - Нехорошо открывать, не спрашивая, кто за
дверью. А вдруг грабители? Знаете, сколько сейчас развеюсь домушников?
Меня перекосило от злости. Будет он еще нотации читать! Ни слова не говоря, я отступил
на шаг и с треском захлопнул дверь перед носом милиционера, собравшегося последовать за
мной.
Звонок в дверь не заставил себя ждать.
- Кто там?
- Откройте, милиция.
Я навесил на дверь цепочку и приоткрыл.
- Вы же меня видели... - укоризненно сказал милиционер. Моложавый, лет тридцати
пяти, с открытым приятным лицом, которое несколько портила небольшая сизая родинка под
левым глазом, придававшая лицу асимметричность. Но мне сейчас было не до разговоров с
"приятными лицами".
- А почему я должен верить, что ты милиционер? - сварливо поинтересовался я. -
Мало ли сейчас бандитов, переодетых в милицейскую форму, шастает по подъездам? Может,
ты форму на свалке раскопал. В мусоре нашел.
К упоминанию "мусора" милиционер отнесся на удивление индифферентно.
- Петр Иванович Сидоров, старший оперуполномоченный центрального городского
райотдела, - представился он, достал удостоверение и предъявил. - А вы - Денис Павлович
Егоршин?
- Да, Егоршин. Что тебе надо?
- Для начала - чтобы вы перешли "на вы", Я все-таки при исполнении.
Я поморщился и окинул его оценивающим взглядом. Странный какой-то милиционер,
вежливый не в меру. Таких не бывает.
- Зато я не при исполнении, к тому же у себя дома. И мне твое исполнение до лампочки.
Или у тебя имеется ордер?
- А что, есть причины для ордера? - удивился Петр Иванович. - Нет, ордера нет.
Хотел задать несколько вопросов, касающихся одного лица, с которым вам довелось
встречаться. Но если вы не хотите впускать, тогда вызову в райотдел по повестке.
Он развернулся, чтобы уйти.
Приходить по повестке я не желал. Отделение милиции не то заведение, куда ходишь с
охотой. Часа три как минимум придется потратить.
- Ладно, заходи... - буркнул я, снял цепочку и открыл дверь.
Однако старший оперуполномоченный тоже проявил норов.
- Либо "на вы", - сказал он, - либо в мой кабинет по повестке и там уж точно "на вы".
- Хорошо. Заходи... т-те...
Он вошел, снял полушубок, шапку, повесил на вешалку и прошел в комнату, куда я
пригласил его жестом, избегая обращаться "на вы".
- Прошу, - указал ему кресло, а сам сел на тахту. - Чем обязан?
Прежде чем ответить, Петр Иванович осмотрелся, иронично поджал губы, но ничего по
поводу моего жилья не сказал. А что можно сказать? Весьма непрезентабельная обстановка.
- Вы ведь кукольный мастер? - спросил он, проигнорировав мой вопрос.
- Я - безработный.
- Ну-ну, зачем же так? - покачал головой Петр Иванович. - Хотя кукольного театра
уже нет, но вы по-прежнему мастерите кукол и продаете их. Не правда ли?
Я нахмурился. Разговор начинал приобретать неприятную направленность. Но разве с
милицией можно когда-нибудь говорить на приятные темы?
- Согласно постановлению городской Думы с творческих работников: художников,
скульпторов, мастеров ремесленных искусств - налог не берется. Также нам бесплатно
предоставлено место для выставки-продажи своих произведений в сквере Пушкина. Неужели
что-то изменилось?
- Нет-нет, что вы, - пошел на попятную Петр Иванович. - Все по-прежнему в силе... Я
просто уточнял род вашей деятельности.
- Зачем?
Он опять проигнорировал вопрос. Обучают их, что ли, не слышать вопросы?
- Вам знаком этот человек? - сказал он, доставая из кармана фотографию.
- Нет, - ответил я, даже не взглянув.
Петр Иванович понимающе усмехнулся.
- А по нашим данным, именно ему вы три дня назад продали куклу Буратино.
Пришлось посмотреть на фотографию. На снимке, сделанном в морге, было запечатлено
тело обнаженного человека среднего возраста с ярко выраженными трупными пятнами на теле.
- Никогда его не видел, - повторился я.
- Полноте, Денис Павлович, в кармане пальто этого человека найдена кукла вашего
изготовления.
- Мой покупатель был в темных очках, а лицо так закутано шарфом, что наружу торчал
только нос. А вы мне показываете голый труп.
Петр Иванович кивнул и достал следующую фотографию.
- Этот?
Вторая фотография была точь-в-точь, как в газете "Город". Вероятно, следователь и
предложил ее опубликовать, преследуя какие-то свои цели. Скорее всего, и статейка в газете
была инспирирована следственными органами: смерть бомжа - рядовой случай, чтобы о нем
писать.
- Похож, но не он.
- Точно? - удивился Петр Иванович.
- Абсолютно.
- Почему вы так уверены? Именно у этого человека мы обнаружили в кармане вашу
куклу.
- Несмотря на все это, - я мстительно обвел рукой обстановку в комнате, - газетки
иногда почитываю и знаю, что на фотографии труп человека, умершего задолго до того, как я
продал свою куклу. А я атеист и не верю в жизнь после смерти. Неужели в милиции думают
иначе? Тогда труп надо спрыснуть святой водичкой, чтобы не шастал по городу и не тревожил
умы оперуполномоченных.
- Ершистый вы, однако, человек, - заметил Петр Иванович.
- Какой есть, - отрезал я. - Не люблю, когда ценя беспокоят по пустякам.
- Кстати, - он спрятал фотографии в карман, - кроме вашей куклы при трупе было
обнаружено четыре тысячи двести долларов сотенными купюрами. Сколько вам заплатил
покупатель?
- Сколько бы ни заплатил, все мои. Я делаю своих кукол и продаю абсолютно на
законных основаниях.
- По имеющимся у нас данным, вы получили за готовую куклу триста долларов и еще
пятьсот как задаток за следующую куклу. Не многовато ли?
- Некоторые за пасхальные яйца платят по двадцать миллионов, и никто не удивляется.
- Так то ж Фаберже! Ювелирных дел мастер. Звучит!
- А я - Егоршин. Кукольных дел мастер. Не звучит?
Петр Иванович неопределенно покрутил головой.
- Или что - доллары фальшивые?
- Нет, не фальшивые. Но есть версия, что они похищены из пункта обмена валюты.
Придется деньги сдать - увы, такова процедура следствия. Я напишу расписку.
- Что?
От подобной наглости у меня перехватило горло, и я закашлялся.
- По окончании следствия деньги вам вернут.
- Ну дела! - Я делано расхохотался. - Рэкетиры не трогают, а родная милиция готова
ободрать как липку! Если бы у меня что-то и осталось, то сдал бы только по постановлению
прокурора, понятно?!
- Куда же вы их потратили?
- Долги отдал! Еду купил.
- Еду... - иронично усмехнулся оперуполномоченный. - На все?
Я хотел отрезать: "Не ваше дело!", но вспомнил, что твердо решил не обращаться к нему
"на вы".
- Нет, не на все. Еще и занимать пришлось.
- Так-так... Это называется воспрепятствованием следствию. Не боитесь, что мы можем
создать вам невыносимые условия существования?
- Боюсь?! - Наглое заявление окончательно взбесило меня. - Я свое отбоялся. А
потом, - здесь я снова обвел рукой комнату, - куда уж невыносимее?!
Словно в подтверждение моих слов на лоджии что-то со стуком упало с верстака и как бы
покатилось по полу. Очень похожий звук, но я догадался, что это дробный стук деревянных
башмачков быстро бегущего Буратино.
- Вы не один? - удивился Петр Иванович, оглянулся на лоджию, но за шторами ничего
рассмотреть не смог.
- Гы-гы, ха-ха, хи-хи! - угрожающе долетело с лоджии.
- Кто у вас там?
Я лихорадочно соображал, что ответить.
- Насколько знаю, - медленно, с расстановкой начал я, - из морга было похищено два
трупа. Второй пока не обнаружен?
- Нет, - впервые ответил на мой вопрос Петр Иванович.
- Он там, - авторитетно заверил я, кивнув на шторы.
Оперуполномоченный понял издевку, лицо его побагровело, но он сдержался.
- Можно посмотреть?
- Нет.
- Любопытно все-таки...
Он начал подниматься с кресла, чтобы по ми-лицейской привычке нагло проигнорировать
запрет и направиться на лоджию, но я опередил его и встал поперек дороги.
- Посмотреть можно только с санкции прокурора! - бросил ему в лицо.
С минуту мы сверлили друг друга взглядами, и он первым отвел глаза в сторону.
- Нельзя так нельзя...
- Больше вопросов ко мне нет?
- Пока нет.
- Тогда попрошу пройти к выходу, - корректно предложил я, хотя так и хотелось
гаркнуть: "Пшел вон!"
Петр Иванович не стал возражать, вышел в прихожую, начал одеваться. Я открыл
входную дверь.
- До скорого свидания, - многообещающе сказал он, выходя на лестничную площадку.
Я ничего не ответил, захлопнул дверь и поспешил на лоджию.
Буратино исчез. На верстаке лежала выдранная из туловища "хохоталка", а самой куклы
не было видно. Я поискал глазами по всем закоулкам мастерской, но нигде не обнаружил
"самоходячей" марионетки. За милиционером, что ли, выскользнул Буратино из квартиры?
Похоже, решил повторить приключения своего литературного прототипа...
Я взял "хохоталку", повертел в руках и только тогда заметил на верстаке написанные
карандашом корявые строчки:
"Придумай вместо этой безделушки такое устройство, чтобы я мог говорить".
Несмотря на корявые строчки, мой Буратино, в отличие от литературного героя, мог
писать, и писал к тому же грамотно. А небезупречность почерка простительна: кукле орудовать
карандашом - все равно, что мне бревном писать.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Вначале я растерялся. А что делать, если объявится покупатель? Возвращать деньги? Или
мастерить новую куклу? Но из чего - ни материала заказчика, ни стеклянных глаз у меня не
было. Однако, поразмыслив над запиской, я решил, что Буратино вернется - иначе зачем
просить придумывать для него голосовые связки?
Тут я поймал себя на мысли, что начинаю думать так, будто все случившееся сегодня
вполне естественно. Сумасшедшие тоже искренне полагают, что контактируют с марсианами.
Мало того - уверены в контакте. Может, и у меня крыша поехала? Самому очень сложно
адекватно оценить подобную ситуацию - сошел или нет человек с ума, видно только со
стороны. Но как тогда расценивать визит старшего оперуполномоченного центрального
городского райотдела? Оживший труп и ожившая кукла - явления одного порядка. Или
оперуполномоченный - такой же плод моего больного воображения, как и оживший
Буратино?
Чтобы привести мысли в порядок, я занялся домашними заботами. Давно пора - в
квартире полный бедлам, да и есть нечего. Сварил большую кастрюлю борща - дня на
три-четыре, если не прокиснет, - потушил печень, а затем принялся за уборку квартиры.
Возился долго, но разговор с оперуполномоченным никак не шел из головы. Только сейчас,
анализируя нашу беседу, я вдруг понял, что милиционер, задавая обтекаемые вопросы о
"живом трупе", хотел от меня только одного - заполучить деньги. И добивался этого очень
конкретно. Неужели я прав в своем спонтанном подозрении, что он переодетый вымогатель?
Да, но откуда у него фотографии с места обнаружения трупа и из морга? Обыкновенному
вымогателю, даже переодетому в милицейскую форму, такие снимки не достать.
Наведя в квартире относительный порядок, я решил прояснить этот вопрос. Нашел в
телефонном справочнике номер райотдела милиции и позвонил.
- Центральное городское отделение милиции, - услышал из трубки бесстрастный
женский голос.
- Добрый день.
- Здравствуйте.
- Подскажите, как связаться со старшим оперуполномоченным Петром Ивановичем
Сидоровым?
- Сидоровым?
- Да. Петром Ивановичем.
- У нас такого нет.
- Извините...
Я положил трубку. И тут до меня дошло значение имени, отчества и фамилии липового
оперуполномоченного. Петров, Иванов, Сидоров! Самые распространенные фамилии в России.
Ну а фотографии... Да мало ли каким образом можно заполучить фотоснимки? Особого секрета
они не представляют - быть может, оба снимка были переданы в редакцию газеты, а
опубликовали только один. А взять снимки в редакции может практически любой - не времена
социализма, когда все издательства и типографии тщательно охранялись во избежание
идеологической диверсии. Проходил Сидоров возле редакции, зашел и взял. Этакий
проходимец во всех смыслах... Либо все обстоит еще проще: не секрет, насколько тесно
связаны правоохранительные органы с криминальными структурами. Порой настолько тесно,
что и не разберешь, кто из них кто.
Мало радости, когда узнаешь, что за заработанными тобой деньгами начали охоту
криминальные структуры, но я испытал облегчение. Восемьсот долларов - это для меня
крупная сумма, но в криминальном мире ею могут заинтересоваться только мелкие мошенники.
А если так, то с Петром Ивановичем Сидоровым мы больше не встретимся, и его
многообещающее "До скорого свидания!" не более чем фикция. Любят мошенники пускать
пыль в глаза, даже когда махинация не удалась.
Проблема с милицией как-то сразу отошла на второй план, и ее место заняла другая,
гораздо более близкая и потому тяжелая, давящая на сердце. Я посмотрел на телефон -
Любаша так и не позвонила. Что с ней происходит? Сама говорила, как только дочка смирится с
моим присутствием, так все наладится. Но стоило Оксане переменить свое отношение к
будущему отчиму, так у Любаши появились новые страхи.
Ладно, если Магомет не идет к горе... Я набрал номер городской библиотеки.
Трубку подняла Лена Изюмова, подруга Любаши, одолжившая ей серьги. Этакая
пышечка, кровь с молоком, из-за своей фамилии прозванная за глаза "булочка с изюмом".
- Городская библиотека имени Надежды Константиновны Крупской, - грассирующим
контральто сообщила она.
- Здравствуй, Леночка, - сказал я. - Это Денис. Позови, пожалуйста, Любашу.
- А... - разочарованно протянула Леночка. Стоило мне представиться, куда только
подевалось ее грассирующее контральто. - Сейчас посмотрю...
- Денис, - сообщила она через минуту, - ты знаешь, она ушла в хранилище.
Голос у нее был отчужденный, и я ей не поверил.
- Ты можешь передать, чтобы она мне перезвонила?
- А... - запнулась Леночка, подтверждая мои подозрения. - Ты знаешь, я скоро
ухожу... Перезвони лучше ты.
- Когда?
- Что - когда?
- Перезвонить?
- Через полчаса, через час.
Я глянул на часы - через час библиотека закрывалась.
- Хорошо, - буркнул я и повесил трубку.
Не хотела Любаша со мной общаться, и все тут. И не верилось, что только из-за того, что
Оксана зашла ко мне после школы и я накормил ее пельменями. Это была только зацепка, из-за
которой наши отношения начали катиться в тартарары. Но что могло произойти? Я терялся в
догадках, и от этого на душе было тошно. Надежда, что на старости лет у меня будет
нормальная семья, таяла как дым. Не успел жениться, а семейные неурядицы уже начались.
Бесцельно послонявшись по квартире, я вышел на лоджию и долго стоял, вперив взгляд в
верстак, на котором совсем недавно ожил деревянный Буратино. Проблема контакта с
потусторонними силами казалась нереальной и неинтересной. Что могут значить все проблемы
мироздания на фоне рушащегося личного благополучия? Ничто.
Я вышел в комнату, сел в кресло и включил телевизор на первом попавшемся канале. Как
по заказу попал на юмористический фильм о вторжении марсиан. Кукольные марсиане
стройными колоннами десантировались на Землю, поливая восторженные толпы встречающих
их землян огнем из бластеров, при этом фарисейски приговаривая: "Мы пришли к вам с
миром..." Минут пять я наблюдал, как бедные земляне превращаются в прах, затем
переключился на спортивный канал. Транслировали гонки Формулы-1 - ревели моторы
болидов, непобедимый Шумахер очертя голову несся по трассе к очередному подиуму,
оставляя позади себя конкурентов, но былого удовольствия от гонок я не получил. Ничто не
было в радость, серым и никчемным казался мир.
Под рев болидов я и уснул в кресле и проспал до самого утра. Снилось мне вторжение
инопланетян. Деревянные Буратино шествовали по нашему городу, поливая все и вся огнем, а
над всем этим вагнеровским "Полетом валькирий" рефреном звучало: "Мы пришли к вам с
миром..."
Проснувшись утром с тяжелой головой и отвратительным настроением, я принял душ,
позавтракал и только тогда заглянул в мастерскую. Буратино так и не вернулся из своих
сказочных странствий, поэтому никто на лоджии не бедокурил. Куклы неподвижно висели на
стене, инструменты на верстаке лежали в том же порядке, что и вчера. Кончилась сказка.
И черт с ней. Когда на душе непорядок, не до посторонних дел, тем более потусторонних.
Но, как ни тяжело на душе, надо продолжать жить. Посторонние потусторонние дела могут
вылезти боком - если Буратино не вернется, придется возвращать деньги. Быть может, и
доплачивать за стеклянные глаза и, вероятно, полено. Древесина-то весьма дорогих сортов...
Я собрался, вышел из квартиры, запер дверь и с предубеждением посмотрел на желтую
рожицу на стене, не решаясь с ней заговорить. Если она начнет кривляться, как Буратино, то
мне прямая дорога в сумасшедший дом. Так и не решившись сказать рожице хотя бы "привет",
я спустился по лестнице, вышел во двор и поплелся на рынок. Надо выяснить, как там дела с
клиентом - что-то мне подсказывало, что очень уж он непростой человек. Нет, конечно, не
"живой труп", но он определенно знал, что должно было произойти с куклой, иначе зачем
давал мне столь необычное полено и стеклянные глаза с подвижными зрачками?
Погода выдалась под стать настроению: с пронизывающим холодным ветром, низкой
серой облачностью, снежной слякотью под ногами. Весной и не пахло. Что ни день, то
сюрприз, и не только в погоде.
Торговать я не собирался, поэтому не стал забирать лоток и ящик из каморки Михалыча, а
прямиком направился в сквер.
Торговля у Мирона шла бойко, и все художники ему завидовали. Старушки чуть ли не
гурьбой подходили к нему, покупали иконки и отходили.
- Видишь, и мне пофартило! - весело приветствовал меня Мирон, получая у старушки
деньги за очередную иконку.
- Наколдовал, что ли? - сумрачно поинтересовался я.
- Цыц! - шикнул на меня Мирон, уловив испуганный взгляд старушки, укутывавшей
иконку в тряпицу. - Не богохульствуй. - Он расплылся в улыбке и кивнул старушке: -
Христос с вами...
Бородка клинышком, черное длиннополое пальто, согбенная поза придавали ему сходство
с дьяком. Старушка осенила Мирона крестным знамением, бросила на меня негодующий взгляд
и пошла своей дорогой.
- Не распугивай клиентуру, - прошипел Мирон. - Сегодня церковный праздник,
бабуси иконы в церкви освящают.
- Что за праздник?
- А черт его знает... Но иконы идут нарасхват.
Очередная старушка, остановившаяся перед лотком с иконами, отпрянула и погрозила
Мирону пальцем.
- Не упоминай имя нечистого пред иконами! - строго сказала она.
- Извини, бабушка, бес попутал... - ляпнул Мирон, осекся, поспешно перекрестил рот и
зачастил: - Прости мя, Господи, уста не ведают, что лепечут... Николая-угодника не желаете?
Уступлю в цене...
Когда старушка, купив икону, отошла, Мирон глянул вдоль аллеи и, не обнаружив больше
покупателей, распрямил спину, расправил плечи и сразу потерял сходство с дьяком.
- Ох, и тяжко быть атеистом... - Он посмотрел на меня и увидел, что я без лотка. -
Долг требовать пришел?
- И это тоже, - кивнул я.
Мирон достал деньги, отсчитал, протянул мне.
- От сердца отрываю...
- Ты моего заказчика не видел? - спросил я, пряча деньги в карман.
Мирон недоуменно уставился на меня.
- Денис, ты что, газету так и не смотрел?
- Смотрел... Но фотография некачественная Может, не он?
- Он, - твердо заверил Мирон. - При нем куклу твою нашли.
Я подозрительно глянул на Мирона. О кукле в газетной статье не упоминалось.
- А ты откуда об этом знаешь?
- Сорока на хвосте принесла!
Мирон улыбался, смотрел на меня честными глазами, но я все же уловил легкую заминку
в ответе. И, кажется, понял, что это за "сорока".
- Тебе случайно не знаком оперуполномоченный Петр Иванович Сидоров? - напрямик
спросил я.
Мирон поскучнел, нахохлился, отвел глаза в сторону.
- Приходил сюда... - нехотя промямлил он. - Интересовался тобой и заказчиком...
Дальше спрашивать я не стал - видел, Мирон либо откажется говорить, либо соврет. И
этого хватило, чтобы понять, что версия о Сидорове как о мелком жулике неверна -
проходимцы не занимаются скрупулезным сбором информации. Да, но почему тогда в
отделении милиции сказали, что такого сотрудника у них нет?
Холодок пробежал по спине Неужели ФСБ? Там любые документы могут состряпать и
представиться ком угодно. Но чем мог заинтересовать Федеральную службу безопасности
рядовой кукольных дел мастер?
- Ты адрес Андрюхи знаешь?
- Осокина? - удивился Мирон. - Зачем тебе?
- Поговорить надо. Так знаешь?
- Нет. Но знаю, где он работает.
- Это я тоже знаю... Ладно, тогда пойду.
- Погоди, - придержал меня за рукав Мирон. - Освящение икон в церкви до полудня,
так что минут через пятнадцать мои покупатели иссякнут. Я освобожусь, вместе сходим.
Деньги есть, посидим втроем, водочки выпьем...
Я заглянул ему в глаза и увидел, что не только водочки хочется Мирону. Было в глазах
что-то такое, отчего я не поверил в искренность его слов.
- Нет. Мне с Андрюхой тет-а-тет поговорить надо. В другой раз посидим, водочки
попьем.
- Ишь, какие мы... - обиделся Мирон. - Как сделались богатенькими, так появились
свои секреты...
И опять я уловил фальшь в его словах. Не обида, а что-то другое мнилось мне в
интонации Мирона, но что именно, понять не мог. Столько личных неурядиц навалилось, что
любые слова кажутся подозрительными.
- Пока, - отчужденно махнул я рукой и направился из сквера в сторону
университетского городка.
Спустившись на набережную, я миновал три двенадцатиэтажных студенческих
общежития и свернул к учебным корпусам. Стеклодувная мастерская находилась в
одноэтажном здании между корпусами физического и химического факультетов.
Несмотря на холодную погоду, дверь в мастерскую была открыта настежь, и оттуда
тянуло жаром Я вошел и огляделся. В левом углу перемигивалась огоньками муфельная печь, в
правом застыл загаженный зеленой пастой ГОИ полировальный круг, а между ними вдоль
глухой стены тянулся длинный стол с огнеупорным покрытием и тремя стационарно
установленными газовыми горелками. Две не работали, а в пламени центральной, сидя на
высоком табурете спиной к входу в мастерскую, колдовал с раскаленным стеклянным шариком
Андрей Осокин. Шумела вытяжная вентиляция, ревела газовая горелка, поэтому моих шагов он
не услышал и не обернулся.
Я подошел ближе и из-за его спины стал наблюдать. В огне горелки на конце стеклянной
трубки вращался маленький глаз, только не карий, как те, которые я вставил Буратино, а
голубой. Быстрыми вращательными движениями Андрей вытянул трубку у глаза до толщины
капилляра, отключил в горелке поддув воздуха, немного подержал глазок в
низкотемпературном пламени и положил на кусок асбестового одеяла.
- Осталось залить глицерин и запаять, - сказал я из-за спины.
Андрей повернулся, посмотрел на меня сквозь защитные очки и выключил горелку. Рев
оборвался, и в мастерской воцарилась тишина.
- Не глицерин, а полиэтилсилаксан, - поправил он меня и снял очки. - Привет. Какими
судьбами?
- Привет. - Я пожал ему руку. - Прослышал, что ты разбогател.
Андрей криво усмехнулся.
- Не верь слухам.
- Ой ли? Говорят, заказчик за пару глаз платит тебе по сто долларов.
- Платит, - не стал юлить Андрей. - Но восемьдесят из них уходит на оплату газа и
электричества. - Он кивнул в сторону муфельной печи. - Иначе декан факультета не
соглашался, чтобы я здесь на себя работал. Хотел, сквалыга, чтобы отстегивал ему долю, но я
пригрозил, что рассчитаюсь. С кем он тогда останется? Сам, что ли, будет паять бюретки
студентам? Руки не оттуда растут...
Он отломил капилляр в сантиметре от глазка и бросил стеклянную трубку в
металлический ящик, где лежала груда сломанных студентами и не поддающихся
восстановлению бюреток и мерных пипеток.
- Так что если решил занять денег у "разбогатевшего" стеклодува...
- Нет, - оборвал его я. - У меня другие заботы. Я твои стеклянные глаза вставляю в
деревянные куклы.
- Что?! - изумился Андрей. Он недоверчиво уставился на меня, затем неожиданно
расхохотался. - Быть такого не может!
- Это еще почему? - спокойно поинтересовался я.
- Да по кочану!
Он насмешливо смотрел на меня, будто знал что-то такое, что напрочь опровергало мои
слова.
- Не хочешь, не верь, - пожал я плечами, пододвинул к столу табурет и сел. - Тебе
известна фирма, которая заказала партию стеклянных глаз?
- Нет.
- И заказчик тебе не представился?
- Нет.
Андрей продолжал насмешливо смотреть на меня.
- Расплачивался он стодолларовыми купюрами, был в темных очках с толстыми
линзами, перчатках... Голос глухой, движения заторможенные, нос бледный...
Улыбка медленно сползла с лица Андрея.
- Да.
- Рот закутан шарфом, невысокий, плотный, в длиннополом мятом пальто... -
продолжал я.
- Нет, - прервал меня Андрей. - Худой, высокий, в коротковатой куртке.
"Неужели второй труп? - поежился я. - Только некромантии и недоставало!"
- Он здесь расплачивался?
- Да.
- Жарко у тебя тут... - Я обвел глазами стеклодувную мастерскую. - Запашок от
заказчика почувствовал?
Андрей недоуменно повел плечами.
- Ну да, вроде бы... Химический такой... Да у меня все заказчики с химического
факультета воняют реактивами!
- Уж не формалином ли пах заказчик?
Андрей вним
...Закладка в соц.сетях
