Жанр: Научная фантастика
Аргонавты вселенной
...- Тогда будем искать ров- ный аэродром.
Искать? Аэродром? Да еще и ровный?.. Это звучало как нас- мешка. Да и
вообще, как это "искать место для посадки" на окутанной облаками Венере?
Поверхность планеты по-прежнему была покрыта непроницае- мыми тучами.
Они клубились одна над другой, сходились и рас- ходились, как исполинские
волны, перекатывались в сером об- лачном океане. И хоть бы это был один
густой слой туч! Нет, тучи шли в несколько рядов. И когда в верхнем слое
образовы- вался разрыв, в который с напряженным вниманием вглядывались
четыре пары глаз, - под этим разрывом оказывался лишь еще один слой туч,
еще более густой, еще более непроницаемый...
- А панорамный радиолокатор? Разве он не поможет? - вслух подумала
Галя Рыжко. - Ведь он должен показать нам то, что делается за облаками, на
поверхности Венеры!
Сокол безнадежно махнул рукой.
Да, даже с этого, уже совсем небольшого по астрономичес- ким
масштабам, расстояния панорамный радиолокатор помогал мало. На экране была
такая же серая муть, как и перед нача- лом торможения. Вот опять показался
океан, как будто увели- чившийся в размерах. Можно различить неровные
берега, словно из. резанные глубокими языками заливов. Вот среди океана
светлое пятно - наверно, остров. А слева, на материке,-расп- лывчатая
извилистая линия: уж не река ли? Но отчетливо расс- мотреть нельзя ничего.
Правда, как и раньше, на экране не видно густых туч, они будто растаяли. Но
вместо них, тоже как и раньше, плывет струями неровный туман. Иногда он
дела- ется прозрачнее, тогда можно видеть и остров и реку. А вслед за тем
набегает плотная волна тумана - и все исчезает за его колеблющейся дымкой.
Панорамный радиолокатор почему-то очень плохо работает. Почему?
- Еще одна загадка? - уныло спросила Галя Сокола. Тот хмуро кивнул
головой.
Итак, рассчитывать на помощь панорамного радиолокатора для выбора
места посадки не приходилось. Это было серьезным осложнением. Скоро
астроплан начнет описывать круги над Ве- нерой. Нужно будет садиться.
Куда?.. Здесь-то и должен был помочь радиолокатор, сотни раз испытанный и
проверенный на Земле. Там с его помощью взгляд легко проникал через самые
густые облака - и поверхность Земли казалась наблюдателю яс- ной и четкой,
можно было разглядеть мельчайшие детали. И Рындин и конструкторы корабля
полагали, что панорамный ради- олокатор будет так же действовать и на
Венере, даст возмож- ность разглядеть ее поверхность, несмотря на облачную
заве- су, и выбрать место посадки. Однако локатор почему-то отка- зал.
Что теперь делать? Нельзя же снижаться вслепую, прямо в густые облака.
Кто знает, что скрывается за ними, - горы, скалы, обрывы?.. Удачная посадка
в таких условиях была бы редкой случайностью.
Сосредоточенное, нахмуренное лицо академика Рындина свидетельствовало
о тревоге, которую он испытывал. Это чувство- вали все - и
видели в то же время, что Николай Петрович ста- рается не показывать своего
беспокойства. Но голос выдавал его волнение, когда он, оставаясь внешне
совершенно спокой- ным, говорил:
- Ван Лун, Галя, внимательно наблюдайте за экраном перис- копа.
Возможно, вам удастся заметить что-либо в просвете между облаками. Вадим,
проверьте еще раз напряжение на пано- рамном радиолокаторе. Может быть,
чтонибудь с контактами... или мало оборотов в генераторе?
Сокол послушно выполнял распоряжения Николая Петровича, но
радиолокатор отказывался нормально работать. Больше того, он стал сейчас
действовать еще хуже. И это было самым удиви- тельным. Получалось так, что
на довольно большом расстоянии панорамный радиолокатор давал возможность
различать на по- верхности Венеры некоторые крупные объекты. Но чем больше
астроплан приближался к планете, тем хуже вел себя радиоло- катор. Сейчас,
в конце второго эллипса, на его экране нельзя .было рассмотреть даже той
извилистой расплывчатой линии, которую путешественники считали рекой на
материке. Все скры- ли под собой неровные, колеблющиеся струи тумана,
затянувше- го весь экран.
Галя тихо спросила хмурого, озабоченного Сокола:
- Как могло случиться, что локатор работает все хуже и хуже? Разве
ультракороткие волны не везде одинаковы?
Сокол раздраженно пожал плечами:
- Волны-то одинаковые, да кто может знать, что тут проис- ходит?
Аппарат в порядке. Я не могу обнаружить ни малейшей неисправности. Может
быть, поверхность Венеры вообще плохо отражает ультракороткие волны...
- Да, но почему же тогда раньше было лучше видно?
- Ничего не понимаю! Быть может, появилось какое-нибудь неизвестное
нам излучение, влияющее на работу локатора? Так или иначе, пользы от него
сейчас ожидать не приходится.
Галя не стала больше расспрашивать и подошла к перископу. Но и на его
экране ничего не было видно, кроме все тех же непроницаемых облаков. Галя
пригорюнилась. Правда, что скры- вается под ними, этими тучами? Куда
придетсянаправлять аст- роплан Николаю Петровичу?
Лишь на одно короткое мгновение Гале вдруг показалось, что она
заметила между облаками что-то нестерпимо красное. Большой разрыв между
облаками верхнего слоя открыл второй, нижний, слой. И в нем мелькнул
просвет - ярко-ярко красный! Почему именно красный, а не. какой-либо
другой, скажем - зе- леный?.. Но это длилось всего один миг - и просвет
снова ис- чез.
Она с робкой надеждой оглянулась на спутников. Сокол ос- тавался в
центральной каюте, он все еще пробовал отыскать воображаемую неисправность
в схеме панорамного радиолокато- ра. Николай Петрович как раз в эту минуту
углубился с голо- вой в расчеты. Но Ван Лун! Ван Лун почему-то не менee
испы- тующе смотрел на Галю, будто ожидал ее вопроса. Заметив же, что Галя
в нерешительности колеблется, Ван Лун наклонился к ней и тихо шепнул:
- Что увидели, девушка? Скажите, прошу.
- Я не знаю... кажется, увидела там, под облаками...
- Красное? Так?
Галя даже вздрогнула от неожиданности: неужели Ван Лун тоже видел этот
удивительный цвет?
- Да, красное. Не знаю, что это было. Может, какие-то го- ры...
- Не горы, Галя. Считаю, надо сказать Николаю Петровичу. Получается,
что...
Что именно "получается"? Неизвестно... Галя увидела, как Ван Лун
подошел к Николаю Петровичу. Потом она услышала го- лос Рындина:
- Очень интересно, дорогой Ван. Вы уверены, что видели не горный
рельеф, а растительность?
- Совершенно уверен, - твердо ответил Ван Лун. - Впечат- ление-как от
пышного бархатного ковра. Безусловно, расти- тельность. Однако красная. А
кое-где - оранжевая.
Значит, зоркие глаза Ван Луна успели за это мгновение рассмотреть там,
под облаками, что-то определенное! А перед Галей только будто мелькнуло - и
тотчас исчезло...
- Приходится признать, что Тихов был прав, - проговорил Николай
Петрович.
Тихов?.. Конечно, Галя помнила это имя. Тихов, известный советский
астроном, положивший начало новой науке - астробо- танике - еще в сороковых
годах нашего столетия (так расска- зывала Гале мама), высказал мысль о том,
что окраска расти- тельности на Венере должна отличаться от земной. В
результа- те жаркого климата, утверждал Тихов, растения Венеры должны
отражать оранжевые и красные лучи Солнца. Ведь именно эти лучи приносят
излишний для растений запас тепловой энер- гии...
- Думаю так же, Тихов не ошибся, - сказал Ван Лун.
- Но нам это сейчас ни к чему, - хмуро отозвался Рындин.
- Красное, оранжевое или зеленое, милый Ван... Садиться все равно
некуда! - И, махнув рукой, он снова решительно взялся за свои вычисления.
Так проходили часы. Когда Галя несмело напомнила Рындину об обеде, он
только коротко, но выразительно буркнул:
- Не до того!
О каком обеде можно было сейчас думать? Астроплан прибли- жался к цели
сложного и трудного перелета. Пройден весь дол- гий и опасный путь в
межпланетном пространстве. Вот она, Ве- нера, до нее рукой подать! Остается
лишь посадка. А как ее сделать? Куда?..
Подчиняясь тяготению. Венеры, астроплан плавно прошел второй эллипс.
Приближалось третье торможение. А дальше?.. Рындин чувствовал, что мысли и
надежды его спутников обраще- ны к нему: именно он, руководитель
экспедиции, должен прини- мать решения, которые устранят опасность. Но
решение можно было принять только одно...
- Третье торможение, - глухо произнес Ван Лун, смотря вместе с Галей
на экран перископа.
В считанные секунды астроплан промелькнул над скучившими- ся плотными
облаками и вновь начал отдаляться от них. Термо- метр показывал, что
оболочка корпуса разогрелась теперь зна- чительно меньше, чем при первых
двух торможениях. Это также свидетельствовало о большом замедлении скорости
межпланетно- го корабля.
Галя заметила, что после третьего пролета над облаками астроплан хотя
и отдалялся от них, но очень ненамного. Ей казалось, что корабль описывает
уже не эллипс, а ровный круг. Но это был еще эллипс, заметно укороченный,
приближаю- щийся к кругу, но все-таки эллипс...
Академик Рындин отметил:
- До четвертого торможения остается два часа пятьдесят, четыре минуты.
А тогда...
Что тогда? Неужели снижение, посадка? Куда?.. Галя Рыжко чувствовала,
что у нее слипаются глаза. Нервное напряжение перешло в резкое утомление -
и не только у нее. Движения Со- кола и Ван Луна тоже стали вялыми,
замедленными. Галя заме- тила, что стоило ей взглянуть на серое бесконечное
море об- лаков, заполнявшее собой экран перископа, как ее неодолимо
охватывает сонливость. Усилием воли она отгоняла дремоту, сконфуженно
поглядывая на Рындина: только на нем одном не была заметна усталость, его
движения были такими же энергич- ными и решительными, как и раньше. Спать
хотелось все силь- нее и сильнее, глаза закрывались сами, и наконец голова
ее тяжело упала на руки. Мелькнула тревожная мысль: нельзя спать, нельзя!..
И как будто в ту же минуту Галя снова под- няла голову, осмотрелась, словно
кто-то толкнул ее в бок.
На экране перископа виднелось все то же море облаков, се- рое, унылое.
Но почему так озабочено лицо Ван Луна? Почему Вадим Сергеевич нервно
пощипывает свои коротенькие усики? Что случилось? И в каюте жарко, даже
ладони стали влажны- ми...
- Вадим Сергеевич, что происходит? - растерянно спросила Галя.
- Закончилось четвертое торможение. Мы снижаемся.
- Снижаемся? Куда?
Вместо ответа Сокол лишь пожал плечами. Что он мог отве- тить, если
под астропланом была все та же густая пелена туч?.. Галя только сейчас
поняла, что все это время, пока астроплан мчался по последнему эллипсу, она
спала. Девушка виновато поглядела на товарищей. И в ту же минуту она услышала
голос Рындина.
- По гамакам, товарищи! - громко приказал он. - Немедлен- но!
Через минуту-полторы прозвучал голос Сокола:
- Есть, Николай Петрович!
Рынднн прерывисто вздохнул. Он понимал всю опасность по- ложения, в
котором находился астроплан.
Дальнейшее снижение скорости на круговом полете было слишком
рискованным. Корабль в любую минуту мог потерять несколько сот метров
высоты и зарыться в облака. Если на его пути окажется высокая гора, то...
После четвертого торможе- ния астроплан летел со скоростью семи с половиной
километров в секунду. Это большое снижение скорости, но...
Цифры говорили сами за себя. Самолет на Земле садится с совсем
незначительной скоростью. И то посадка считается са- мым опасным моментом
полета.
Астроплан летит со скоростью двадцати семи тысяч километ- ров в час,
летит в двести раз быстрее приземляющегося само- лета. Последний эллипс
вокруг Венеры он пролетел за час тридцать шесть минут.
Надо резко, всеми способами, уменьшать скорость! Панорам- ный
радиолокатор не поможет выбрать место посадки. Значит, необходимо увидеть
это место своими глазами. Другого выхода нет.
Академик Рындин решительно передвинул рычаг на боковой стенке пульта
управления. В центральной каюте прозвучал пронзительный, тревожный звонок:
внимание!
И почти в то же мгновение тело Рындина резко рванулось вперед. Его
удержали только широкие предохранительные ремни кресла. Они врезались в
тело до боли.
Боковые двигатели на крыльях астроплана повернулись на сто восемьдесят
градусов, соплами вперед, и из них вырвались раскаленные газы. Взрывы
горючего в этих двигателях толкали астроплан назад, тормозили его движение.
Астроплан рвануло назад, скорость стремительно упала.
Николай Петрович перевел боковой рычаг еще дальше. Снова тревожный
звонок - и снова резкий толчок. Боковые двигатели сделали еще несколько
тормозящих взрывов. Стрелка указателя скорости быстро падала. Только что
было шесть километров в секунду, вот уже пять... четыре... три...
Межпланетный ко- рабль шел уже над самыми тучами.
Побледневший Сокол молчал. Лицо Ван Луна было почти вызы- вающе
невозмутимым. Галя Рыжко чувствовала, как стучит ее сердце, и ее
похолодевшие пальцы невольно хватались за края гамака всякий раз, как
астроплан дергало назад.
Мозг Рындина работал, как точный механизм, почти автома- тически.
Академик не сводил глаз с указателя скорости - это сейчас самое главное.
Три километра в секунду... два кило- метра... один километр! Надо меньше,
гораздо меньше. Он энергично потянул на себя руль высоты, приводивший в
движе- ние закрылки на горизонтальных стабилизаторах.
Описывая плавную кривую, астроплан начал взбираться вверх. Он двигался
сейчас только по инерции, которую быстро гасило притяжение Венеры. Все
медленнее и медленнее движение астроплана вверх... еще секунда, две, три -
и скорость по- гасла. На какое-то мгновение астроплан застыл в воздухе, а
затем начал падать по вертикали назад, хвостовой частью вниз.
С каждой секундой скорость падения увеличивалась. Если ее не
уменьшить - астроплан, пробив облака, скрывающие Венеру, врежется в ее
поверхность! Нужно снова тормозить!
Движением рычага Рындин поставил боковые двигатели в прежнее
положение, соплами назад. Взрывы горючего выбросили струи раскаленного
газа, устремившиеся вниз, к серым обла- кам.
Скорость падения уменьшилась, но тотчас же начала нарас- тать снова.
Облака стремительно приближались.
Рындин включил автомат, подающий в камеры сгорания не- большие заряды
атомита, - взрывы стали частыми, но слабыми. Они задерживали падение
корабля, нейтрализовали притяжение Венеры: астроплан начал скользить вниз с
небольшой сравни- тельно скоростью. Облака ближе, ближе... И вот экран
перис- копа стал серым: корабль погрузился в плотные тучи.
Теперь все зависело от того, куда упадет астроплан. Рын- дин понимал
это, но больше он ничего сделать не мог. Пано- рамный радиолокатор не
работал. Снижаться на горизонтальном полете не было возможности. Оставалось
только тормозить вер- тикальное падение, тормозить всеми способами! А
там...
И вдруг экран перископа прояснился. Астроплан пробил толстый слой
облаков. Возглас изумления вырвался у Гали Рыж- ко: вот оно, то красное,
что она на мгновение увидела в просвете между тучами!
Ярко-красный ковер буйной растительности укрывал поверх- ность Венеры.
Отсюда, с высоты больше километра, нельзя было рассмотреть, что было
внизу, - трава, кусты или дебри фан- тастически окрашенных девственных
лесов. Красный ковер усти- лал всю неровную холмистую поверхность планеты.
Вон сереб- рится вода... и скалы, острые скалы, поднимающие вверх свои
вершины из густой оранжево-красной растительности. Но как быстро все это
приближается, растет!..
Николай Петрович решил включить одновременно и централь- ный
двигатель. Это было очень рискованно. Даже небольшие за- ряды атомита в
центральном двигателе могли своими взрывами наклонить корпус астроплана,
тогда торможение вообще станет невозможным. Но на это приходилось идти'.
Иного выхода не было. Три взрыва в центральном двигателе заставили
астроплан подпрыгнуть вверх. И все-таки скорость падения была слишком
опасной... Пружинистая стальная спираль выдвинулась из кор- мовой части
корабля. Она была готова принять на себя первый удар о поверхность планеты.
Острые вершины скал устремились навстречу кораблю, будто готовились
проткнуть его корпус.
Николай Петрович откинулся на спинку кресла. Он ощутил огромную
усталость. Теперь он уже ничем не мог помочь. Авто- мат производил. взрывы
атомита беспрерывно. Оставалась еще надежда на стальную спираль. Она
поможет, если корабль упа- дет кормой вниз. А если под углом? Тогда скалы
врежутся в корпус? Надо ждать. Сделано все, что было в его возможнос- тях.
Все!..
...Резкий, сильный толчок потряс астроплан. Все внутри загудело. В
каюте упало что-то стеклянное, разбилось. Гамак, в котором лежала Галя
Рыжко, прогнулся вниз и вновь подкинул ее вверх.
Астроплан упал на поверхность Венеры - к счастью, не на скалы, а в
густые заросли первобытного леса. Стальная спи- раль приняла на себя часть
удара и подбросила корабль вверх. Он покачнулся - и с размаху свалился
боком на высокие вет- вистые деревья.
Деревья ломались под его тяжестью, как тоненькие спички, астроплан
своим корпусом приминал их. Будто живое существо, он старался остановить
свое стремительное движение. Но соп- ротивление деревьев было слишком
слабым, чтобы задержать ог- ромный корабль, упавший на пологий склон.
Ломая деревья, астроплан скользил вниз по этому склону, а затем
покатился под откос.
На экране перископа все прыгало, крутилось, мелькало. Астроплан
катился куда-то вниз, переворачиваясь и время от времени ударяясь о камни.
Все перепуталось, перемешалось в сознании Гали Рыжко. Не было уже ни
верха, ни низа; пол, потолок и стены каюты вра- щались вокруг нее. Грохот,
звон и глухой гул не прекраща- лись. Гамак то отбрасывал тело от себя, то
глубоко прогибал- ся под ним. На экране перископа мелькали небо, почва,
покры- тая удивительным кружевным кустарником, красные деревья, скалы, -
все мчалось в бешеной скачке. Галя услышала, как вскрикнул Сокол. И вот
астроплан резко остановился, вибрируя всем корпусом. От этой вибрации
оглушительно звенело в голо- ве, на сознание наваливалась странная,
непреодолимая уста- лость, тяжесть, будто все вокруг окутывалось серым
непрони- цаемым одеялом...
Больше Галя Рыжко не помнила ничего...
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ПЕРВЫЕ ЛЮДИ НА ВЕНЕРЕ
ГЛАВА ПЕРВАЯ
иллюминатор корабля, о сомнениях Вадима Сокола и о том, почему
путешественники могут выходить из астроплана на Венере только в скафандрах
Бледный фиолетовый свет пробивался сквозь толстое стекло иллюминатора
центральной каюты астроплана. В полутьме перед глазами Гали медленно
проплывали причудливые голубые, крас- ные и зеленые круги. Ужасно болела
голова.
Что случилось? Почему так темно? Галя напряженно припоми- нала. Да,
кажется, она тогда потеряла сознание. Но ведь пос- ле этого она что-то еще
видела? Значит, сознание возвраща- лось к ней? Или это только чудилось, как
бывает в кошмарном сне?
Нет, она хорошо помнит, слишком хорошо. Было так: она открыла глаза, и
странная тишина, странный после гула и гро- хота, посла ударов и толчков
покой поразили ее. Кажется, в каюте тогда было светлее... Да, ведь Галя еще
осмотрелась: как чувствуют себя товарищи? Но она не успела увидеть никого.
Ее взгляд упал на большой экран перископа. А на нем...
Экран был освещен, на нем покачивались красные вершины удивительных
огромных растений, похожих на пальмы. Пальмы на Венере? Но Галя не успела
ответить себе на этот вопрос. Гла- за ее широко раскрылись от изумления,
она застыла, вцепив- шись руками в края гамака.
Из-за густой оранжево-красной листвы невиданных растений появилась
голова какого-то чудовища. Огромный сказочный дра- кон продирался сквозь
чащу, поднимая над вершинами деревьев свою угловатую свирепую голову. На
Галю смотрели круглые ту- пые глаза. Под этими тусклыми глазами размыкались
и смыка- лись гигантские изогнутые челюсти, похожие на широкие кривые
сабли. Чудовище приближалось к кораблю, подминая деревья своим блестящим
желто-коричневым туловищем. И вдруг оно бро- силось в сторону. Все исчезло,
только большие краснолистые деревья покачивались на экране...
А может быть ничего и не исчезало, может быть это Галя сама опустила
утомленную голову, прячась от страшного виде- ния? Приснилось? Ведь сейчас
на экране перископа нет реши- тельно ничего - даже красных деревьев, все
затянуто фиолето- вым полумраком, странным и неестественным; только изредка
пробегают по нему светлые и темные волны, расплывчатые поло- сы.
Видела Галя действительно это чудовище, или ей только по- чудилось?
Девушка подняла руку - и ее поразило непривычное ощущение веса. Рука была
будто налита свинцом. Ага, значит все приходит в норму, и прежде всего
вес...
Она слабо усмехнулась, но сразу же поймала себя на том, что ее взгляд
то и дело возвращается к экрану перископа: а вдруг снова покажется то
чудовище? Нет, экран пуст, только темные и светлые полосы по-прежнему
пробегают по нему. Что за странные полосы?
В тишине Галя ясно услышала стон. Она прислушалась. Да как же она
сразу не вспомнила, не подумала о товарищах? А если кому-нибудь из них
плохо?
В полутьме она различила фигуры Сокола и Ван Луна. Оба лежали в своих
гамаках. Спят? И стон доносился откуда-то из- дали, не отсюда. Неужели
Николай Петрович?..
Девушка быстро расстегнула пряжки предохранительных рем- ней,
прикреплявших ее тело к гамаку, и соскочила на пол. Как трудно сразу
привыкать к весу! Она с усилием, неуверенно, переступала с ноги на ногу:
тело, привыкшее за время долгого межпланетного путешествия к невесомости, к
удивительной лег- кости движений, теперь было непослушным, отяжелевшим,
неук- люжим. Скорее, скорее к Николаю Петровичу!
Здесь, в навигаторской рубке, было немного светлее. Галя Рыжко с
ужасом увидела, что Николай Петрович лежит на боку, перегнувшись через
пульт управления. Руки его безжизненно повисли. Время от времени Николаи
Петрович тихо стонал.
- Николай Петрович! Николай Петрович!
Галя осторожно дотронулась до его плеча.
- Воды... - еле слышно простонал он. Удивительно, но, ус- лышав голос
Николая Петровича, Галя сразу пришла в себя: нужно было немедленно
действовать!
Напрягая все свои силы, она бережно приподняла тяжелое, ослабевшее
тело Рындина и усадила его в кресло. Голова Нико- лая Петровича бессильно
откинулась на мягкую спинку. На вы- соком лбу запеклась кровь: глубокий
порез пересекал его сле- ва направо. Галя с тревогой смотрела на бледное
лицо Рынди- на. Но вот его глаза приоткрылись. Затуманенный взгляд остановился
на девушке.
- Воды... Пить... - снова услышала Галя. Она бросилась в центральную
каюту. Вода из резервуара полилась в чашку обыч- ной струей - так, как она
текла в земных условиях. Галя не успела удивиться этому - она слишком
торопилась. Николай Петрович припал губами к чашке и жадными глотками
осушил ее.
К Рындину постепенно возвращалось сознание - он стал ды- шать ровнее,
глубже и уже не стонал. Галя заметила, что он напряженно смотрит на нее и
порывается что-то сказать. Де- вушка поняла, что тревожило Николая
Петровича, и едва лишь он начал: "А как...", она сразу его успокоила:
- Не волнуйтесь, Николай Петрович. Все в порядке. Живы, здоровы.
Она вернулась в центральную каюту и увидела, что Ван Лун уже вылез из
гамака.
- Товарищ Ван Лун, - быстро заговорила Галя, - Николай Петрович ранен.
Спрашивает, что с вами и Вадимом Сергееви- чем.
- Все хорошо, - услышала она голос Сокола, - только осла- бел, едва
двигаюсь.
- Думаю, некогда разговаривать, - перебил его Ван Лун. - Надо делать.
Идем к Николаю Петровичу!
Через несколько минут Рындин слабым, но уже ровным голо- сом
рассказывал товарищам о том, что с ним произошло.
Академик ни на секунду не оставлял свой пост у пульта уп- равления
кораблем. В момент приземления его выбросило из кресла и швырнуло на пульт.
Ударившись о какой-то рычаг, Ни- колай Петрович поранил голову. Кровь
залила лицо, но Рындин на ощупь выключил главный рубильник электросистемы,
чтобы случайное замыкание, случайный нажим на рычаг или кнопку пульта не
наделали беды. Астроплан в это время жестоко бро- сало из стороны в
сторону. Почувствовав через некоторое вре- мя, что корабль перестал
катиться и остановился, Рындин хо- тел подняться, но не смог. Его охватило
непреодолимое оцепе- нение. Потом он, кажется, потерял сознание, однако
сколько времени это длилось, ему трудно определить.
- Мне помнится, что хронометр показывал тогда тридцать пять минут
первого. А сколько теперь? - спросил Рындин, пы- таясь приподнять голову со
спинки кресла.
Взгляды его товарищей остановились на циферблате хроно- метра. И общий
возглас изумления вырвался у них: хронометр показывал четверть десятого!
- Полагаю, что-то не так, - мрачно сказал Ван Лун. - Очень много. Если
правда, значит мы спали около девяти ча- сов. Или лежали без соз
...Закладка в соц.сетях
