Жанр: Научная фантастика
Аргонавты вселенной
... могли
осуществить пассажирское межпланетное путешествие по- тому только, что не
существовало нужного горючего для раке- ты. Можно было отправить снаряд
"Луна-1" и даже корабль "Лу- на-2", облетевший вокруг Луны и возвратившийся
на Землю. Но пассажирский межпланетный корабль - совсем другое дело.
Ведь каждый пассажир - это не только его вес, но и вес продуктов
питания и многочисленных аппаратов, которые должны обслуживать человека в
пути. Каждому пассажиру нужно в день никак не меньше 600 граммов еды - это
минимум. Сколько же пищи приходится везти с собою в астроплане трем
путешествен- никам, летящим на Венеру и обратно?.. Какой это огромный груз!
Значит, какую массу горючего сожжет ракета, нагруженная таким образом!
Ведь корабль должен не только подняться с Земли и развить космическую
скорость, но потом и вторично взлететь с поверхности Венеры. И здесь
получается что-то по- хожее на заколдованный круг.
Межпланетный корабль должен везти в своих баках очень много горючего -
и поэтому его общий вес увеличивается. Но тогда для его разгона нужно
тратить еще больше горючего и снова увеличивать емкость баков. А чем больше
баки, тем больше надо горючего для разгона корабля - и так без конца!
Выходит, что за счет топлива взлетный вес корабля становится огромным и
главная часть топлива нужна, по сути, только для того, чтобы разогнать до
огромной скорости это самое топ. ливо. Где же выход? Как уменьшить запас
топлива, необходимо- го для полета? Это и было главной задачей многих
ученых и конструкторов в течение десятков лет.
- Конечно, у них была своя путеводная звезда, - сказал Николай
Петрович, рассказывая мне обо всем этом. - Великий основоположник
реактивной техники и звездоплавания Циолковс- кий оставил науке свою
знаменитую формулу, по которой можно определить запас горючего для
межпланетного корабля. По этой формуле конечная скорость любой ракеты
(значит, и астропла- на, пользующегося ракетными двигателями) зависит от
той ско- рости, с которой продукты сгорания (газы) вытекают из двига- теля,
и от того, какую долю общего веса корабля при взлете составляет вес
топлива. Чем больше скорость истечения газов, тем меньше можно взять
топлива.
Итак, вес топлива можно было определить по формуле Циол- ковского, но
от этого конструкторам не становилось легче.
- Я бы на их месте давно пришла в отчаяние и бросила все дело, -
честно призналась я Николаю Петровичу.
- Это потому, милая Галя, - ответил он, - что у вас нет еще нужных для
ученого настойчивости и терпения.
Настойчивость и терпение! Звучит это очень красиво, но... нет, надо
объяснить, в чем тут было дело, какие трудности стояли перед
конструкторами!
Чтобы победить земное притяжение и достигнуть Венеры, астроплан должен
развить колоссальную скорость - 11,5 кило- метра в секунду. Это известно
всем. Если перевести эти цифры на более понятный язык, то выйдет, что
астроплан должен ле- теть со скоростью свыше 40 000 километров в час, -
значит, он мог бы за один такой час облететь всю Землю по экватору!
Неплохая скорость!
Но, оказывается, если делать расчеты только по одной этой скорости, то
из путешествия ничего бы не вышло. И вот поче- му.
Взлетая с Земли, корабль должен преодолеть сопротивление воздуха -
затратить дополнительное горючее; это раз. Горючее необходимо и для
торможения астроплана при посадке на Вене- ру, иначе он просто разобьется;
это два. Второй взлет, уже с поверхности Венеры, - снова топливо; это три.
Торможение при посадке на Землю - опять топливо; это четыре. Ну, и некоторый
запас горючего на непредвиденные случайности, вроде на- шего
столкновения с метеоритом; это пять.
Если бы все горючее, которое астроплан должен иметь в своих баках (на
два взлета, две посадки, управление в пути и резервный запас),
израсходовать на разгон корабля в безвоз- душном пространстве, где нет
сопротивления воздуха, то межп- ланетный корабль развил бы так называемую
"идеальную" ско- рость. Не 11,5 километра в секунду, а около 30 километров
в секунду. Такую скорость и клали в основу своих расчетов конструкторы...
- И многие из них, как и вы, Галя, в отчаянии хватались за голову:
положение казалось действительно безвыходным, - добавил, улыбаясь, Николай
Петрович. - Понятно, что еще в пятидесятых годах нашего столетия
межпланетное путешествие было несбыточным...
Осложнение заключалось в том, что в те времена скорость истечения
газов из жидкостных ракетных двигателей не превы- шала трех километров в
секунду. А при таком условии, как по- казывает все та же знаменитая формула
Циолковского, для дос- тижения скорости астроплана в 30 километров в
секунду нужен был совершенно фантастический запас топлива. Вес топлива при
взлете должен был превышать вес самого астроплана - в 22 000 раз! Конечно,
при таких условиях полет был просто немыслим.
Конструкторы придумывали массу обходных путей для того, чтобы
уменьшить запас топлива при взлете. Еще сам великий Циолковский выдвигал
идею о взлете астроплана не с Земли, а с ее искусственного спутника - вроде
наших "Диск-1" и "Диск-2". Если астроплан взлетел бы с такого
искусственного спутника, то ему не надо было бы преодолевать сопротивление
воздуха да и земное тяготение было бы меньше, значит запас топлива сильно
уменьшился бы, а главное - можно было бы ис- пользовать большую скорость
спутника. Но пока такая идея не- осуществима, искусственные спутники еще
слишком маленькие, они не годятся для роли межпланетных вокзалов...
Была и другая идея - создание ракетных поездов, составных ракет. В
таком поезде задняя ракета служит для взлета в зем- ной атмосфере. Она
толкает переднюю ракету, двигатели кото- рой пока не работают, разгоняет
ее, а потом, когда запас го- рючего задней ракеты израсходовался, она
отваливается от первой ракеты и падает обратно на Землю. А первая летит
дальше: она получила уже некоторую скорость, прошла плотные слои
атмосферы - и ее ракетные двигатели начинают работать в условиях почти
безвоздушного пространства. Но и эта идея оказалась иока что практически не
осуществимой для нашей це- ли, хотя при отправлении мы использовали кое-что
от нее: я говорю о ракетной тележке, которая вынесла межпланетный ко- рабль
в разреженные верхние слои атмосферы при старте с Зем- ли.
Но все это было неполным решением вопроса. Оставался только один
реальный путь: искать горючее, у которого ско- рость истечения газов была
бы значительно большей. Над этим конструкторы и изобретатели бились много
лет.
- Они достигли больших успехов, но всего этого было мало для
межпланетных путешествий, - говорил Николай Петрович. - Для земных
перелетов новые виды горючего оказались превос- ходными, а для
космических - все еще слабыми...
Что касается земных перелетов, то тут все обстоит хорошо, это я сама
знаю. Сейчас ракетопланы и стратопланы летают с такой скоростью, которая и
не снилась в пятидесятых годах. Ракетоплан Москва - Пекин, например,
покрывает весь путь всего за полчаса!
Я сказала об этом Николаю Петровичу. Он подтвердил:
- Да, да, это так. Скорость истечения газов у ракетопла- нов
повысилась до 4-5 километров в секунду. Это большое дос- тижение техники.
Но разве такая скорость могла бы удовлетво- рить конструкторов
межпланетного корабля? Конечно, нет.
И вот, когда, казалось, были исчерпаны все возможности, когда ученые
убедились, что из обычного горючего нельзя вы- жать большей скорости
истечения газов, на помощь пришла со- ветская атомная техника. Два
научно-исследовательских инсти- тута - Ленинградский и Киевский институты
физической химии - почти одновременно разработали новые типы атомного
горючего. Один из них, атомит, вывел конструкторов межпланетных кораб- лей
из безнадежного тупика: межпланетное путешествие стало реальностью!
Новое изумительное атомное горючее, изобретенное советс- кими учеными,
дало возможность сконструировать ракетные дви- гатели, в которых газы
вытекают со скоростью 12 километров в секунду. Атомит оказался волшебным
ключом к двери в межпла- нетное пространство (это не я придумала такое
красивое срав- нение, так сказал Николай Петрович!).
На нашем астроплане установлены именно такие ракетные двигатели. Что
это дало?
Раньше, до изобретения атомита, вес топлива должен был бы превышать
вес корабля в 22 000 раз. А при атомите вес топли- ва превышает вес корабля
всего примерно в 12 раз.
- Но не следует думать, - говорил Николай Петрович, - что
конструкторов нашего астроплана радовало такое соотношение. Конечно, 1 : 12
совсем не похоже на прежнее 1 : 22 000, од- нако и оно создавало огромные
трудности для конструкторов... Вы держали когда-нибудь в руках, Галя,
обыкновенную, самую простую железную садовую лейку для воды? - спросил меня
Ни- колай Петрович.
- И даже воду в ней носила, поливала грядки, - удивленно ответила я. -
Но при чем тут лейка?
- А вот при чем. Самая обыкновенная лейка для воды весит всего только
в 7 раз меньше, чем налитая в нее вода. Лейка и вода дают соотношение 1 :
7. У нас, в нашем корабле, соотно- шение между весом астроплана - со всеми
его механизмами, оборудованием и пассажирами - и весом горючего достигает 1
: 12. По отношению к весу горючего астроплан должен быть лег- че, чем лейка
по отношению к налитой в нее воде. Понимаете?
- Но как же можно было этого достичь? - еще больше пора- зилась я.
Николай Петрович пожал плечами:
- Конструкторы выполнили свою задачу, вот и все. Труднос- ти, видите
ли, существуют, по-моему, только для того, чтобы их преодолевать. Этим же
заняты, между прочим, и мы с ва- ми...
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
заканчивает рассказ об устройстве астроплана "Венера-1"', в этой главе
также идет речь о том, каким, коварным, и опасным врагом мо- жет оказаться
в межпланетном пространстве космическое излучение
...Несколько дней я не бралась за дневник - было очень много важных
дел- Зато теперь, когда жизнь в астроплане вош- ла, как говорят, в обычную
колею, хочу быстренько наверстать упущенное. Тем более что Николай
Петрович, узнав о моем дневнике (я, конечно, сказала ему, что пишу),
заметил:
- Очень хорошо, Галя. До сих пор ваши обязанности на ко- рабле были
немного неопределенными... Нет, нет, - поспешил он меня успокоить, так как
я уже открыла рот, чтобы возра- зить. - Я знаю, вы и еду готовите, и
хозяйство ведете, и по- могаете Ван Луну следить за приборами
воздухоочистительной системы, и стали неплохим фотооператором. Все это так.
Но теперь я буду считать вашей главной обязанностью вести под- робный
дневник. Потом, когда мы вернемся, можно будет .объ- единить мои научные
записи и ваш дневник. Разве это не будет очень интересно? Пишите, Галя,
записывайте все, что сможете!
Tax вот, сначала самое важное: мы снова летим по правиль- ному курсу!
Николай Петрович и профессор Ван Лун рассчитали и выверили все. А земные
посты управления подтвердили их расчеты. Затем ракетные двигатели исправили
курс. Теперь все в порядке, метеориту не удалось сбить нас с пути! И у нас
очень хорошее настроение, хоть оказалось, что метеорит при- чинил нам еще
одну большую неприятность, к сожалению даже непоправимую.
Именно в том месте, где метеорит пробил внешнюю стенку астроплана, в
одном из небольших складов хранился запасной, четвертый скафандр. Метеорит
очень повредил его. Скафандр вышел из строя - и даже починить его с помощью
запасных час- тей, которые есть на складах, невозможно. Теперь, когда мы
будем работать на Венере, из астроплана нельзя будет выхо- дить всем
вместе, так как скафандров осталось только три... А может быть, на мое
счастье, на Венере и не так уж много углекислоты в атмосфере, как пророчил
этот профессор Акимов? Не знаю, события покажут...
В прошлый раз я не закончила рассказ об астроплане и его двигателях.
Придется дописать об этом, постараюсь покороче.
Я остановилась на соотношении веса астроплана с весом атомитного
топлива - 1 : 12. Даже при самой большой экономии горючего - взлет с
рельсовой дорожки при помощи тележки со вспомогательными двигателями,
начало работы наших собствен- ных двигателей в разреженной атмосфере
вершины Казбека, ис- пользование скорости вращения Земли и многое другое -
аст- роплан пришлось загрузить очень большим количеством горюче- го. Иначе
нельзя!
При взлете с Земли корабль весил около 650 тонн. Из них топливо
занимает около 600 тонн. А из оставшихся 50 тонн около 40 тони весит корпус
астроплана, двигатели и помещения для атомита. И только 10 тонн
представляют собою действи- тельно полезный груз. Вот из чего он
составляется (это все без меня, я в расчеты не входила. Но это сейчас уже
неважно, все обошлось!), - чтобы было яснее, выпишу столбиком.
1. Три пассажира - 210 килограммов.
2. Запас продуктов (туда и обратно для округления по 200 дней, а всего
на дорогу - 400 дней; пребывание на Венере - 465 дней; всего продуктов на 3
человека по 1 килограмму в день - 2595 килограммов, да еще резервный запас
в 405 килог- раммов) - 3000 килограммов.
3. Воды - 1000 килограммов (почему так мало воды - я уже рассказала).
4. Жидкого кислорода - 500 килограммов (ведь и кислород тоже частично
возвращается из продуктов дыхания, так что нужна очень маленькая добавка).
Всего - 4710 килограммов.
К этому нужно добавить еще очень многое: установки для очистки и
переработки воздуха, ля отопления, охлаждения; конденсаторы; энергетическая
система в стенках корабля; одежда; скафандры; посуда; аптечка; разные
инструменты и приборы; радиостанция; радиолокаторы; кино- и фотоаппараты;
оружие и припасы для него; справочники; почтовые ракеты (о них я расскажу
потом) и разное мелкое оборудование. Все это весит более 5 тонн - очень
мало, если учесть, сколько необ- ходимо взять с собой для продолжительного
межпланетного пу- тешествия.
Ну, и еще я. Во мне веса только 56 килограммов, совсем пустяки.
Конечно, продукты приходится тратить и на меня... но это я уже о другом
заговорила. Не буду отвлекаться на не- интересные темы!
Итак, 10 тонн полезного груза при 40 тоннах веса самого корабля и 600
тоннах веса топлива - это, всякий согласится, не очень выгодное
соотношение. Мы путешествуем как бы на ог- ромной цистерне с горючим!.. Но
и такое соотношение даже не снилось людям, жившим в то время, когда не был
еще изобретен атомит.
А теперь об атомите и наших двигателях.
Вся центральная и задняя часть астроплана представляет собою огромный
склад атомного горючего. Атомит - это тем- но-бурая маслянистая жидкость,
которая не замерзает даже при самых низких температурах. И, кроме того, он
почти совершен- но лишен вязкости: атомит сверхтекуч, он свободно
просачива- ется через любые фильтры, какими бы мелкими ни были их поры. Это
очень важно!
Атомит сохраняется в баках, из которых по тонким трубкам поступает под
давлением в камеры сгорания. Их у нас три: од- на центральная, в хвостовой
части астроплана, и две малень- кие - на концах крыльев. Центральная
камера - мощный двига- тель, который разгоняет корабль, а две маленькие
служат для управления - для поворотов и маневрирования в межпланетном
пространстве.
В атмосфере и стратосфере управлять астропланом можно при помощи
стабилизаторов, - это вроде таких плавников на хвосто- вой части корабля,
они действуют совсем так, как руль в во- де. Но ими пользоваться можно
только там, где есть атмосфе- ра, - над Землей или над Венерой. А в
межпланетном прост- ранстве стабилизаторы бессильны. Здесь кораблем
управляют при помощи небольших боковых двигателей.
Допустим, нам надо повернуть направо. Если мы находимся в лодке,
обыкновенной речной лодке, то для этого достаточно сильнее нажать на левое
весло - и лодка повернется направо. Примерно так и с нашими маленькими
ракетными двигателями. Если мы хотим повернуть ракетный корабль направо, то
приво- дим в действие левый двигатель. Он толкает левую часть ко- рабля и
поворачивает его направо. Очень просто!
Гораздо сложнее устроен сам ракетный двигатель. Тут конс- трукторы
столкнулись с очень высокой температурой взрыва атомита. Она достигает 4000
градусов. Такую температуру не могли выдержать никакие старые огнеупорные
материалы, они плавились - и двигатели выходили из строя. Поэтому пришлось
создать новое жароупорное вещество, особую пористую керами- ку. Из нее и
сделаны камеры сгорания двигателей.
Атомит просачивается сквозь мельчайшие поры в керамичес- ких стенках
камеры и при этом дополнительно охлаждает их. Внутри камер он взрывается с
очень большой силой и выталки- вает продукты взрыва из сопла ракеты в виде
ослепительно светящихся газов со скоростью около 12 километров в секунду.
Вот что такое атомит!
...Фу, я очень устала от подробных технических описаний! Наверно, я
еще многое упустила, и те, кто будет читать мой дневник, чего доброго,
скажут, что им что-нибудь неясно из моих описаний. Но я не могу лучше
рассказать об астроплане и его оборудовании, я и так старалась изо всех
сил. Попрошу еще Николая Петровича просмотреть; может, я где-нибудь напутала...
А теперь расскажу о другом. Как я уже писала, астроплан снова лег на
правильный курс. Оказалось, что от удара метео- рита наш корабль отклонился
в сторону от его полуэллиптичес- кой орбиты (той самой, которую я изучала
на чертеже Николая Петровича). Тут ведь нельзя говорить - на юг или на
север, на запад или на восток. У нас нет стран света. Все время ог- ромное
ослепительное Солнце заливает нас своими горячими лу- чами слева, с одной
стороны, не меняя своего положения на небосводе, черном, как уголь.
Далеко позади нас мы видим нашу любимую Землю, она все время
уменьшается в размерах и теперь уже превратилась в спокойную далекую
зеленоватую планету. Мне очень хотелось посмотреть на фазы Земли - ведь она
должна тоже, как Луна, проходить через разные фазы. Но для этого надо было
бы ле- теть вокруг Земли. А от нас Земля кажется все время почти полным
диском, хотя Николай Петрович говорит, что этот диск должен понемногу
ущербляться, так как мы перегоняем Землю в ее движении по орбите. Но я
этого что-то не замечала, как ни присматривалась...
И северное и южное звездное небо, говоря земными словами, всегда перед
нами. Поворачивая зеркала перископа, мы можем видеть на небе любое
созвездие в любое время: ведь нас не отгораживает от половины неба горизонт
Земли. А созвездия мы видим с такой яркостью и четкостью, с какой их не
приходи- лось видеть ни одному астроному с Земли, даже в самые луч- шие,
самые мощные телескопы. Понятно: ведь нам не мешает земная атмосфера.
Поэтому мы сделали множество интересных фотоснимков звездного неба - этим
занималась я сама как фо- тооператор астроплана "Венера-1".
Но у нас есть один враг, с которым на Земле не приходится
встречаться, - по крайней мере так вплотную, как приходится нам. Это -
космическое излучение, пронизывающее почти все на своем пути. Оно идет
откуда-то из глубин Вселенной. Вадим Сергеевич установил, что главный поток
космического излуче- ния идет со стороны крабовидной туманности Тельца, но
он не уверен, нет ли и других направлений. Этот поток все время усиливается
и сейчас начинает причинять нам неприятности.
Вадим Сергеевич проводит свои исследования с самого нача- ла
путешествия. Николай Петрович говорит, что эти исследова- ния - самая
важная задача Сокола на первом этапе пути кораб- ля, так как экспедиция
должна выяснить природу и происхожде- ние загадочных космических лучей.
Сначала излучение день изо дня усиливалось, становилось все активнее. А
несколько дней назад оно, по словам Вадима Сергеевича, достигло максимума.
- Образно выражаясь, мы летим среди неослабевающего лив- ня, потока
космического излучения, - сказал Сокол. - Никогда не думал, что оно может
достигнуть такой интенсивности!
Ван Лун шутливо отозвался:
- Сожалею, нет зонтика от такого дождя. Может, надо изоб- ретать?..
Он иногда очень смешно говорит, профессор Ван Лун. И по-русски и не
совсем по-русски. И шутит с таким серьезным видом, что сразу не поймешь. Но
мне он ужасно нравится, та- кой умный, всегда сдержанный и серьезный, не
скажет лишнего слова. Не так, как Вадим Сергеевич, который может сгоряча
наговорить всякой всячины. Вадим Сергеевич всегда очень ув- лекается.
Понравятся ему, например, чьи-нибудь глаза - он и начнет говорить всяческие
красивые слова: и какие эти глаза глубокие, и в них, мол, есть что-то
загадочное, особенно под пушистыми бровями, и как они смотрят прямо в
душу... Тогда его даже трудно остановить, да и не хочется, потому что каждому
человеку приятно, когда о его глазах говорят разные ин- тересные вещи.
Только все это он, конечно, выдумывает: я на- рочно разглядывала свои глаза
в зеркале, ничего нет в них ни глубокого, ни загадочного, и ни в какую душу
они не смотрят, самые обыкновенные глаза, честное слово... Впрочем, это я
уже не о том.
Так вот, Ван Лун пошутил насчет зонтика, которым можно было бы
прикрыться от космического излучения. Он и не подоз- ревал тогда, конечно,
что мы еще вспомним о его словах...
Прежде всего космические лучи лишили нас радиосвязи с Землей и
отрезали астроплая от земных постов управления. Случилось именно то, чего
опасался Николай Петрович, и те- перь нам надо внимательно следить за
курсом корабля и, если требуется, самим выправлять его.
Несколько дней назад радиосвязь с Землей резко ухудши- лась. Четкий
голос диктора Земли начал тонуть в тресках и шумах электрических разрядов.
У меня было такое впечатление, будто где-то недалеко разразилась сильная
гроза, мешающая нам слышать радиопередачу с Земли. Сначала это были отдельные
трески и удары - как от раскатов грома. Потом в репро- дукторе поднялся
сильный грохот, голос диктора можно было разобрать только в перерывах между
волнами этого грохота. Николай Петрович попытался слушать без репродуктора,
через наушники, но пришлось оставить и их. Голос диктора исчез совершенно,
заглушенный громовыми разрядами. Но сквозь этот грохот нам все же
удалось разобрать слова встревоженной Зем- ли и понять, что там нас тоже
перестали слышать. Только на Земле, я полагаю, дело обошлось без
надоедливых разрядов, а просто сигналы астроплана стали ослабевать,
затухать и ис- чезли совсем. Ну, да это понятно, ведь мощность нашей маленькой
радиостанции не идет ни в какое сравнение с мощ- ностью земных
передатчиков.
Так или иначе, радиосвязь с Землей пропала. Хорошо еще, что продолжали
исправно работать наши радиолокаторы, уста- новленные для обнаружения
встречных метеоритов. На их чувс- твительных зеленоватых экранах каждый,
даже очень далекий еще метеорит мгновенно вызывает искривление пересекающей
эк- ран линии. И тогда сразу же автоматически начинает действо- вать тот
или другой ракетный двигатель на крыльях астропла- на. Корабль немножко
поворачивает в сторону, искривление ли- нии на экране исчезает - и
астроплан снова так же автомати- чески ложится на прежний курс, обойдя
метеорит. Нет, встреч- ных метеоритов мы не боимся, пока работает это
изумительное радиолокационное устройство, более чувствительное, чем любой
телескоп, и действующее, как говорит Вадим Сергеевич, "быст- рее мысли".
Нас немного защищает от космического излучения слой свин- ца,
проложенный в оболочке корабля под супертитаном. Но ока- залось, что этого
слишком мало, и убедиться в этом нам приш- лось очень скоро.
Впервые мы ощутили на себе влияние загадочных космических лучей на
двадцать третий день путешествия. Было это так.
Мы спокойно сидели в центральной каюте после ужина и от- дыхали. Ван
Лун закурил свою трубку; он очень редко делает это, стараясь экономить
воздух. Но две трубки в день - его норма. И мы все привыкли к тому, что
после обеда и после ужина Ван Лун торжественно закуривает при помощи Вадима
Сер- геевича или моей. Эта процедура всегда вызывает веселые шут- ки. Табак
Ван Луна к тому же очень приятно пахнет. Одним словом, все мы привыкли, и
трубка Ван Луна никого не раздра- жала.
Но на этот раз, едва лишь голубоватый дымок трубки поплыл в воздухе,
Вадим Сергеевич вдруг покраснел и крикнул:
- К черту вашу трубку, Ван! Надоела она мне! Не хочу!
Мы удивленно взглянули на Сокола: это было так не похоже на него... Но
оказалось, что неожиданности только начина- лись. Можете представить себе,
как изумились Николай Петро- вич и я, когда профессор Ван Лун, всегда такой
сдержанный и вежливый, готовый, как он это умеет, мягко и тонко пошутить,
вдруг поднялся из-за стола и, повернувшись к Соколу, резко проговорил:
- Думаю, вам лучше замолчать. Вы мне тоже надоели!
Лицо Сокола побагровело:
- Это ч
...Закладка в соц.сетях
